Секретный санта души

Декабрь в Токио всегда начинался весело, будто целый город поменялся от А до Я. Холод приползал не по-зимнему резким ветром, а будто медленно и вязко, проникая под пальто, в ладони, в мысли. Снега не было, как и обещали синоптики, только сухой воздух и бледное, почти болезненное солнце, которое едва пробивалось между стеклянными башнями. Но кого это волновало? город уже жил предчувствием праздников. Над улицами тянулись гирлянды, словно светящиеся реки, у входов в магазины стояли искусственные ёлки, блестящие мишурой, а над переходами висели огромные, бумажные звёзды. Люди улыбались чаще, чем обычно, кто-то тащил подарки, кто-то ел жареные каштаны, кто-то фотографировался на фоне огней. Казалось, у каждого была маленькая личная радость, которую они бережно носили в себе. У каждого, кроме Минхо. Минхо сидел в своём кабинете на двадцать шестом этаже, спрятавшись за высокой перегородкой из стекла, и заполнял очередной отчёт, в котором не было ничего живого. Цифры, таблицы, прогнозы. Одни и те же глупые люди внизу, которые вечно опаздывали. Один и тот же звонок начальства, которое требовало исправить то, что и так работало. Один и тот же рабочий день, растянутый от серого утра до ночи, в которой он возвращался домой лишь затем, чтобы уснуть и снова прийти сюда. Он устал, не физически, а как-то глубже, в самом нутре, будто у него внутри завёлся маленький моторчик, который всё ещё работал, но скрипел, перегревался и был готов вот-вот сдаться. Минхо не помнил, когда в последний раз у него было что-то вроде свободы. Не Семьи — нет. А Любви? — тем более. Отношения у него изначально были сложным делом, а теперь и вовсе казались чем-то чужим, как будто не про него. Он откинулся на спинку кресла, перекинул одну ногу на другую, рассеянно постукивая пальцами по колену, успокаивая себя этим механическим движением. Взгляд скользнул назад, туда, где за его спиной тянулось огромное стекло, открывающее вид на город. Токио снизу сиял огнями так ярко, будто перекрикивал собственное одиночество. Люди шли плотными потоками, кто-то смеялись, кто-то держались за руки. Их движения казались танцем, а их жизнь насыщенной, настоящей. В этом была какая-то несправедливая красота: они живут, а он — существует. Минхо смотрел на них, и в груди что-то болезненно дёргалось. Не зависть. Не сожаление. Просто тихая, тянущая тоска как будто он стоял по ту сторону стекла не только физически, но и в жизни. Он медленно выдохнул, чувствуя, как дыхание превращается в тяжёлый пар. Пальцы снова коснулись края стола, остановились, затем начали чуть дрожать от холода, который будто проникал в его офис, несмотря на работающий обогрев. И всё же... в толпе внизу он заметил счастливых и радостных людей Минхо не знал их Но в этот момент ему вдруг захотелось впервые за долгое время просто выйти из офиса, спуститься вниз, пройти среди людей, вдохнуть холодный воздух, почувствовать мир. И, может быть, увидеть её ближе. Он хмыкнул сам себе: — Глупости… Но отчёт перед ним вдруг перестал иметь значение. Он снова посмотрел вниз, но девушка уже исчезла в потоке. Растворилась в огнях города. И почему-то от этого стало так… тихо. Так начинается история, где холод декабря сталкивается с неожиданным теплом, где усталость может превратиться в надежду, а человек, который давно перестал мечтать, ещё может увидеть маленький свет для себя. Минхо всё ещё сидел перед своим столом, держа в руках ручку, но уже давно не писав. Город внизу переливался огнями, а внутри кабинета стояла такая тишина, что слышно было, как щёлкают от холода батареи. Его пальцы всё так же ритмично постукивали по колену единственный звук, который напоминал, что он ещё не превратился в статую. Вдруг телефон на столе завибрировал. Он посмотрел на экран — 엄마. Мама. Минхо не сразу ответил, будто собирался духом, а затем медленно провёл пальцем по экрану. — Мам…? сказал он тихо, и в голосе, несмотря на усталость, сразу стало мягче, теплее. Он смотрел на видеозвонок так, будто был котёнком, который вдруг увидел кого-то родного. Его глаза слегка сузились, уголки губ поднялись, впервые за день. На экране появилась мама, маленькая, любимая женщина с тёплым голосом и вечной заботой в глазах. — Сынок, как ты? Как твои дела? спросила она, вглядываясь в его лицо, как будто могла почувствовать через экран, насколько он измучен. Минхо провёл рукой по голове, убирая чёлку назад, и вздохнул. — Мам… я очень устал. Последние слова он произнёс почти шёпотом, опуская взгляд. Впервые за долгие недели он позволил себе сказать это вслух. — Ты опять работаешь до ночи, да? мягко спросила она. — Да… Работа не заканчивается. И после короткой паузы он добавил: — Ты приедешь в январе? Она чуть улыбнулась. — Я-то приеду, сынок… но ты сможешь? Ты приедешь к нам на рождество? Минхо сглотнул. Внутри что-то болезненно дёрнулось. — Наверное нет… сказал он тихо. — У нас аврал. Столько отчётов, проверок, дедлайнов… Я не смогу уехать. В глазах матери мелькнула печаль, но она не стала давить. Она знала своего сына, когда он так говорит, он уже измучен до предела. — Ладно… Значит, когда сможешь, тогда и приедешь. Но слушай. Я отправила тебе посылку. Там осоэти-рёри Ты же любишь. Минхо нахмурился, но не от злости — от смущения. — Ну мам, не стоило… — сказал он, мягко. — Я сам себе приготовил бы что-нибудь. — Ох, сынок, ты? — она засмеялась тихо. — Ты снова ел бы лапшу быстрого приготовления или же заказал бы еды. Я же знаю тебя. Он отвёл взгляд, будто пойманный за чем-то неловким. — Да не… — пробормотал он. — Я… иногда готовлю. — Иногда, это когда? В прошлом году? — поддела она его с доброй улыбкой. — Посылка скоро придёт. Поешь нормально, хорошо? Я переживаю. Очень переживаю за тебя. Минхо снова посмотрел на неё и его взгляд стал таким мягким, что даже он сам удивился. Он выглядел как уставший котёнок, который только и хотел, чтобы его кто-нибудь погладил по голове. — Хорошо, мама. Поем. Обещаю. — Вот и умница. И… сынок? — Да? — Ты не один. Помни это. Эти слова прозвучали как тёплое одеяло, наброшенное на холодное сердце. Минхо едва заметно кивнул. — Спасибо… Мама — Отдыхай хоть чуть-чуть, ладно? Я тебя люблю. — И я тебя люблю. Вызов закончился. Тишина снова вернулась. Но теперь она была другой , не такой холодной. Минхо медленно опустил голову на стол, положив лоб на сложенные руки. Глубоко вдохнул и выдохнул так тяжело, будто выпустил из себя весь накопившийся за месяц воздух. — Как же я устал… чёрт его побери… прошептал он. За окном огни города продолжали сиять, но теперь Минхо смотрел на них уже немного иначе. Чуть мягче. Чуть теплее. Его день всё ещё был тяжёлым, но в нём появилась маленькая искорка словно кто-то вспомнил о нём и согрел, но душа остается таким же пустым. Прошло несколько часов. Минхо снова сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами, но взгляд давно перестал что-либо видеть. Пальцы окаменели, мысли растворялись в усталости. Он наконец потянулся к телефону и включил экран. 23:22. 17 декабря. Числа горели холодным светом, будто напоминая — ночь уже почти поглотила город, а он всё ещё здесь, в четырёх офисных стенах, вдали от нормальной жизни Желудок тихо заурчал. Он даже усмехнулся — давно такого не слышал. — Надо было перекусить все таки, ладно, хер с ним, зайду куда то, может… — пробормотал он сам себе, поднимаясь из кресла. Он аккуратно застегнул тёмный пиджак, поправил воротник и прошёл через пустой коридор. Свет там мигал, словно тоже хотел домой. Лифт отвёз его вниз, до подземной парковки, где уже ждала чёрная машина. Шофёр, вежливый и спокойный мужчина, сразу открыл дверь. — Едем домой, мин-сонсаэнним? Минхо остановился на секунду. Домой? В пустую квартиру, где нет ни света, ни голоса кроме мяуканье трех котов, ни запаха еды? Сейчас — нет. Он сел в машину и тихо сказал: — Нет. Поехали в одно кафе. Шофёр удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Минхо добавил: — Хёнджин как-то советовал. Говорил, оно работает круглосуточно. Называется “Коими Кафе”. («Коими» — слово, которое Хёнджин смеясь придумал сам: что-то между «кои» — любовь — и «ми» — красота.) Шофёр кивнул и плавно выехал со стоянки. Токио ночью был похож на огромную электрическую реку. Свет витрин переливался, люди всё ещё шли по улицам, но их стало меньше. Машина двигалась по широким проспектам, отражая огни в идеально чистых стёклах. Минхо смотрел в окно и ловил редкие моменты тишины внутри себя. Город был шумным, а внутри него пусто. Но, странно, эта ночь чувствовалась иначе… будто в ней было что-то ожидающее, предчувствие чего-то нового. Через несколько минут машина свернула на маленькую тихую улицу. Среди высоких зданий стоял небольшой уголок тепла кафе “Коими”. Оно действительно было круглосуточным: мягкий свет исходил из окон, на которых висели бумажные фонарики. У входа стоял маленький светящийся знак с иероглифами. Возле двери вился лёгкий пар тёплого воздуха, словно приглашая внутрь. Машина остановилась. Шофёр повернулся к хозяину: — Мин-сонсаэнним, подождать вас или отвезти потом домой? Минхо посмотрел на уютное здание, на мягкий свет, на тёплые оттенки. И неожиданно сказал: — Не нужно ждать. Я сам поеду домой. Шофёр удивился, но уважительно кивнул. — Сейчас довольно поздно, вы точно хотите чтоб я уехал? Может все таки вас дождаться, для меня это не проблема. — Доброй ночи. Нет, все хорошо. И спасибо, не беспокойся обо мне. Они коротко поклонились друг другу, как всегда и шофёр уехал, оставив Минхо на тихой улице, где воздух казался немного теплее, чем в остальном городе. Он вдохнул глубоко. Тепло лампочек, мягкий запах кофе, слабый аромат сладкой выпечки всё это сразу окутало его. Он почувствовал, что хотя бы на двадцать минут сможет побыть человеком, а не машиной для отчётов. Минхо толкнул дверь. Колокольчик тихо звякнул, и он вошёл внутрь. В кафе было светло, но не ярко именно так, как он любил. Тёплые оттенки дерева, мягкие кресла, приглушённая музыка, легкий аромат ванили и свежемолотого кофе. Уютно. Как будто кто-то укутал это место мягким пледом. Минхо даже не сдержал лёгкой, почти незаметной улыбки. — Уютненько… — прошептал он сам себе, впервые за этот день почувствовав, что наступившая ночь может стать немного теплее. Минхо сделал несколько шагов вперёд, оглядывая зал. В кафе действительно никого не было — ни клиентов, ни персонала. Тишина здесь была почти домашней, такой мягкой, что он невольно замедлил шаги. Он подошёл к стойке. Посмотрел на меню. Ждал. Одну минуту. Две. Три. На четвёртой он слегка постучал пальцами по стойке и тихо, почти неуверенно произнёс: — Ау…? Извините? Тут есть кто-нибудь? В этот же момент где-то за кулисами послышался глухой звук, будто кто-то уронил металлическую ложку и спустя секунду к стойке выбежал парень. Невысокий. С каштановыми волосами, чуть растрёпанными, словно он только что выбежал из кухни. С округлыми милыми щёчками, которые румянились от спешки. И с абсолютно потерянным взглядом, как у человека, которого застали врасплох. Он резко поклонился: — Ой! Простите! Я… я был занят! Извините, правда! Что вы хотите заказать? Минхо моргнул от неожиданности. В его лице не было ни раздражения, ни недовольства только лёгкая усталость и мягкая вежливость. — Всё хорошо, не волнуйся. Сказал он ровно, но доброжелательно. — Хотел бы горячий кофе. Чёрный. И… шоколадный чизкейк. Если есть. Парень кивнул так быстро, что его челка смешно подпрыгнула. — Есть! Конечно есть! Тогда… с вас 1890 йен. Минхо достал карту, оплатил, кивнул и направился к ближайшему столику, небольшой уголок у окна, где свет падал мягко, теплыми полосами. Он сел, развернул стул чуть в сторону ночной улицы, и позволил своему телу расслабиться. Просто ждать. Просто быть. А парень за стойкой… Он не смог не смотреть на него. Он стоял, держась за поднос, и рассматривал гостя, будто увидел кого-то совершенно нереального. Его глаза слегка расширились, а дыхание стало тихим почти незаметным. Какой же он красивый… Эта мысль была настолько ясной, что парень даже покраснел, будто кто-то её произнёс вслух. Минхо сидел в лёгкой полутени, его белые волосы мягко сверкали под светом лампы, словно свет отражался на снегу. Его профиль был чётким, спокойным, но в то же время печальным, как у человека, который носит на себе слишком много. Он точно человек? Или это какой-то ангел, который устал жить среди людей…? Парень невольно улыбнулся своим мыслям, чувствуя, как сердце делает лишний удар. А Минхо, не замечая этого, просто смотрел в окно и ждал свой кофе — даже не подозревая, какое впечатление только что произвёл. Хан осторожно нёс готовый кофе, дуя на него, будто это могло снизить риск катастрофы. Он шёл медленно, маленькими шагами, но всё равно выглядел как человек, которому доверили слишком важную миссию. Он подошёл к столику Минхо и потянулся поставить чашку. и ровно в этот момент его палец дрогнул. кофе плавно, но безжалостно пролился прямо на грудь минхо. минхо резко встал, отодёргивая ткань от кожи. — черт… горячо… блять… да что за… блин… — он шептал, но звучало это так, будто он ругался внутри себя ещё громче. хан застыл, как статуя. — извините… правда… извините… я не хотел… я был рассеян… пожалуйста, простите… — слова вылетали из него беспорядочно, вразнобой. Я куплю новый кофе… да хоть два… и костюм оплачу… господи, как неловко… минхо смотрел на него холодным, раздражённым взглядом. — да господи… что с тобой… просто кофе взять, и всё пролил… он тихо выдохнул. — ладно. окей. живой. ничего критичного. хан энергично замотал головой. — нет. не окей. я испачкал вам блузку. она же белая… белую испортить — это преступление. я обязан вам купить новую. минхо нахмурился. — не надо. — надо. обязательно надо. — я сказал: не надо. — а я говорю: надо. — хана уже начинало штормить. — вы что, думаете, я уйду и забуду? нет. я так не могу. я сегодня же куплю вам новую. минхо поджал губы, раздражение росло. — Ты можешь просто отдать мне кофе и перестать это обсуждать? — Не могу. — хан упёр руки в бёдра, будто собирался спорить до смерти. — вы клиент. я вам испортил одежду. это моя ответственность. минхо щурился. — Слушай… давай сделаем вид, что ничего не произошло, и разойдёмся спокойно. я устал. — а мне что теперь? видеть, как вы уходите в испачканном? — хан почти возмутился. — мне потом всю ночь мучиться? не-не-не… дайте номер. я куплю замену. точка. минхо потер переносицу. — боже… — он тихо, но с явным раздражением сказал: — ладно, хорошо. Хочешь номер? будет тебе номер. только перестань спорить. у меня на это просто нет сил. хан буквально просветлел. Они обменялись номерами. хан быстро ушёл за стойку, чтобы вынести новый кофе, уже держа чашку двумя руками, как священный предмет. минхо вышел на улицу, поправляя испачканную блузку. дверь закрылась. и только потом хан сорвался. — ну конечно… пробормотал он, возмущённо. Скажи просто “давай номер и я компенсирую”… нет же… “не надо!”… “не надо!”… боже… да почему люди такие упрямые… я что, просто так пролил кофе? конечно я обязан заплатить…задрал он прошёлся по кухне, маша руками. — скажи спасибо, взял бы и всё! но нет… начинает спорить… да ещё так спокойно… будто я тут напрашиваюсь… да я пытаюсь быть вежливым вообще-то… он остановился, покраснев и тихо добавив: — и ещё… какой красивый… вот зачем таким людям давать возможность бесить тебя? мало того что красавец, так ещё и характер как бетонная стена… хан облокотился на стойку, закатив глаза. — ну и вечер… просто потрясающе!