Make it Make Scent

– Мути-хён, – снова выдохнул Хару, утыкаясь в шею Луны носом. Еще в машине, в которой они отправлялись в общежитие после долгого фансайна, маленький альфа прилип к боку Умути, отказываясь отрываться от запаховой железы. Насыщенное недельное расписание выбило их всех из сил, но на Хару это всегда действовало особенно сильно. Всю дорогу он жалобно хныкал прямо Умути в шею, чесал о нее заостренные клыки и сжимал мягко поглаживающую его руку. Все уже привыкли к всплеску гормонов их поздно раскрывшегося рецессивного альфы, который еще не совсем контролировал свои феромоны и особенно нуждался в омежьем внимании. Поэтому никто не удивился, что он снова прилип к Умути. Как будто прикосновения к главной омеге восстанавливали всю его энергию. Но сегодня он был более нуждающимся, чем обычно. – Мы в гнездо, – выдохнул Умути, утаскивая за собой хныкающее тело в ближайшую комнату. Хён с Руи направились к себе: есть время спокойно смыть весь макияж и понежиться в ванной. Однажды Руи сам убедился, насколько долго могут проходить сессии Хару и Умути. Второму необходимо проявлять свою доминантную сущность, подчинять себе маленького альфу, который агрессивно рвется доказать свою роль в иерархии. Но сдается, как только ощущает превосходство, позволяет взять над собой контроль. Бете их небольшой стаи тогда было как никогда интересно наблюдать за поведением в их динамике: обычно Руи напрямую взаимодействовал только с одним из них. Но когда Умути попросил их быть медиатором в их сессии, он просто не смог отказать. Слишком интересно, как себя ведет обычно нежный Умути, который поддается ловким рукам Руи, и игривый альфа Хару, который любит подминать под себя гибкого бету. По итогу его помощи практически не понадобилось, но он с удовольствием понаблюдал за разворачивающейся картиной и поухаживал за выбившимися из сил парнями. – Мути-хён, – Хару все также тыкался носом в шею доминантного омеги, требуя его активного внимания. Альфа терся, стараясь пометить его своим запахом и мягко сжимал открытую кроп-топом талию. – Чего ты хочешь, альфа? – Умути развернулся в его руках, закидывая свои на плечи парня напротив. Его взгляд спустился к лицу Хару, вглядываясь в знакомые заостренные черты. Альфа завороженно переводил взгляд с глаз на губы, не решаясь открыто заявить о своих желаниях. Но его феромоны сказали все за себя: раскрывшийся цитрусовый аромат тут же накрыл всю комнату так, что его сладость осела у Умути на языке. Хару все не мог найти сил чего-то сказать, он и не знал, что именно говорить: ощущение мягкого жара где-то внутри, зудящие клыки и спутанные мысли раздражали его весь день, но альфа настойчиво их игнорировал. К концу фансайна он уже с трудом мог сдерживаться, почти регулярно подбегал к Умути, задерживался у его шеи, вдыхая успокаивающие феромоны, и вновь ощущал, что он мог функционировать на некоторое время. Пока это ощущение не возвращалось. Умути мягко приблизился к губам Хару, сцеловал с него сладкий запах, а после направился прямо к гнезду. Оно состояло из сдвинутых впритык кроватей: они присоединили их практически сразу, потребность в прикосновениях у обоих была намного выше, чем у остальных участников, поэтому они просто нуждались в том, чтобы быть рядом. Посередине раскинулось большое количество пледов и подушек, окруженных несколькими одеялами. Гнездо доминантного омеги отличалось от гнезда, которое обычно строит Хён. Умути всегда делал его большим, ощущая потребность в защите всех участников их стаи, поэтому он приктически никогда его не разбирал, ощущая спокойствие от мысли, что любой участник может понежиться в нем. Хён же предпочитал делать гнезда в скрытых и темных местах. Несмотря на свои размеры, ему нравилось чувство сдавленности и ограниченности. Это давало ему теплое ощущение защиты, потому что никто бы не смог напасть на него из зажавших его стен. Руи каждый раз раздраженно фыркал, когда находил горы одежды, своей в том числе, в их небольшой гардеробной, в которую по итогу даже не мог войти: Хён очень ревностно относился к личному пространству, особенно во время течек, и редко позволял войти в гнездо даже избранному участнику. Умути забрался в центр гнезда и, стягивая с себя неудобный мех, покрывавший топ, раскрыл феромоны. Альфа тут же дернулся к нему, останавливаясь у края кровати. – Можно, альфа, – он поманил его пальцем и сел удобнее, зарываясь в мягкую ткань. Хару тут же запрыгнул прямо на него, удобно устраиваясь между раздвинутых ног и активно вылизывая шею. Он начал легко хныкать, вжимая тело под собой в постель. Умути, не ожидавший такого сильного напора, сдавленно выдохнул, полностью падая на разбросанные подушки. Он даже не сразу смог оттянуть от себя сорвавшегося с цепи Хару, несмотря на то, что в воздухе читался его агрессивный и недовольный запах. Только спустя пару минут альфа начал расслаблять тело под удушливым влиянием феромонов, что позволило Умути наконец столнуть его с себя и нависнуть над нуждающимся телом. – Держи себя в руках, щенок, – Умути агрессивно прижал его к кровати, садясь на бедра альфы. Теперь он смотрел на него сверху очень недовольным взглядом, под которым Хару жалостливо сжался. – Мути-хён, – начал он, но, подняв испуганный взгляд на злое лицо напротив, вжался в кровать еще сильнее и так и не смог закончить предложение. – Я слушаю, щенок, – доминантная омега наклонилась вперед, зло вглядываясь в отводящего взгляд альфу. – Прости меня, омега, – наконец пролепетал Хару, после чего склонил голову в бок: оголяя шею, показывая свою уязвимость и позволяя парню взять над ним контроль. Полное подчинение. Умути слегка смутился: обычно ему нужно намного больше времени, чтобы подчинить себе альфу. Тот любил игриво позаламывать любимого омегу, мягко, но настойчиво порасцеловывать и начать распускать клыки, после чего Умути наконец мог подчинить себе разомлевшего альфу, который видел, что никто не претендует на его Луну. Но сейчас он мало того, что на несколько минут довольно агрессивно набросился на запаховую железу, активно вдыхая феромоны, так еще и после этого самостоятельно подчинился. Что-то не так. Умути непроизвольно приник к светлой шее, прижался губами к железе и... О боже, почему вкус такой интенсивный? Он слегка отстранился, сглатывая слюну. Во рту продолжал держаться настойчивый вкус сладких цитрусовых, и Умути удивленно поднял взгляд, осмотрев лицо Хару. Тот зажмурился, заламывая брови, а почувствовав, что омега отстранился, захныкал чуть громче, вытягивая перед ним шею еще сильнее. Умути нахмурился и оглядел все еще раз. Ох. Запаховая железа слегка разбухла, приобрела темновато-синий оттенок и явно выглядела болезненно. Как он сразу не заметил? – Хару, как ты себя чувствуешь? – спросил Умути в надежде, что названное имя немного отрезвит лежащее под ним тело. – Пожалуйста, омега, – Хару выгнулся, зацепил воротник кофты и потянул за него вниз, открывая вид на молочные ключицы, – Еще! Умути вновь прижался к шее Хару, активно вылизывая всю открывшуюся ему поверхность. Мало того, что вторичный пол их четвертого участника оказался рецессивным альфой, так он еще и поздно, по общепринятым меркам, представился. Из этого вытекало несколько проблем: во-первых, особая нужда в утверждении в иерархии стаи, во-вторых, постоянное желание быть возле омег. Это сделало его настолько прилипчивым, что теперь он лез к Луне в любое свободное время: утром, в ванной, пока чистят зубы, перед завтраком и после него, в перерывах между записями и всю-всю ночь. Умути это не смущало, он был рад дарить себя единственному маленькому альфе их коллектива. Вылизывая всю поверхность шеи, Умути все пытался вспомнить, когда же у них был последний сеанс подавления. Эта неделя была забита расписанием, так что они успевали только заезжать в общагу для пары часов сна, а утром снова отправлялись по делам. На прошлой неделе было чуть свободнее, но никаких проблем не возникало, поэтому они с Хару лишь нежились в кровати, не нуждаясь в сессиях. А неделю до этого Умути частенько задерживался в студии, подготавливая новый альбом. Как бы Хару не просил его работать из дома, чтобы прижиматься к омеге в любое удобное время, ему всегда отказывали. Так когда же... Месяц назад? Не удивительно, что он подчинился самостоятельно, что было для альфы совсем нехарактерно. Он любил играться, не слушая слов, прежде чем наконец принимал их всерьез. В этот раз он реально нуждался в этом. Умути сжал шею альфы руками, массируя железы с двух сторон. Хару удивленно выдохнул от такого сильного давления и подкинул омегу на бедрах. Луна уже давно ощущал возбуждение прямо под собой, но сейчас им надо сконцентрироваться на процессе. – Лежи спокойно, альфа, – Умути усмехнулся с тихого писка, что издал парень под ним, и продолжал массировать шею, распуская запах далеко за пределы комнаты. Надо бы окно открыть, а то цитрусы удушат всех четырех парней, и на завтрашний фансайн ехать будет некому. – Вы чем тут занимаетесь? – Руи резко открыл дверь, тут же жалея о своем решении: в нос ударил интенсивный запах, и бета сразу зажал нос рукой. Он подбежал к окну, открывая его полностью. Холодный воздух проник в стены комнаты, разбавляя феромоны. Альфа недовольно заскулил, ощущая, что от его запаха хотят избавиться, и попытался привстать. Но Умути резко прижал его к кровати за шею, фиксируя на месте. – Посмотри на его железы, Руи, – омега отвел большой палец с одной стороны шеи, открывая вид на покрасневший синеватый след. – Боже, что с ним! – Руи тут же потянулся, чтобы прикоснуться к шее альфы. Тот попытался взбрыкнуться, но был придавлен Умути еще сильнее. От такого большого внимания у него возникло желание проявить свою сущность, потому что появляться в таком зависимом состоянии не только перед доминантной омегой угрожало его месту в иерархии. Он должен был сделать что-то, но не мог. Все тело Умути придавливало его к кровати, феромоны заставляли подчиняться, а в собственном теле резко пропали все силы. Хару дернулся от холодных рук Руи, прикоснувшихся к зудящему месту, а потом почувствовал наворачивающиеся слезы. Он не может ничего сделать. Страшно. Умути тут же оттянул руку Руи, ощущая изменение в феромонах. Резко цитрус защипал нос, становясь давяще кислым. Бета выпустил успокаивающую мяту, мягко улыбаясь испуганному альфе. Умути тут же убрал руку с шеи, приближаясь к лицу Хару, чтобы нежно его поцеловать и окутать своим вниманием. – Ты в порядке, Хару, – омега выпустил успокаивающие феромоны, сладко целуя трясущегося под ним альфу. Тот лишь легко приподнял ладони, прикладываясь к мягкости бедер Луны. Спустя пару долгих минут Хару перестал шмыгать носом, вновь расслабляясь под трепетными касаниями. – Мути-хён, что со мной? – трогательный голос впервые за весь вечер сказал осмысленную фразу, вызванную не действием его состояния. – Видимо, я слишком долго не подавлял тебя, железы воспалились, – Умути задумчиво начал отстраняться, но Хару поднял руки на его спину и придавил так, чтобы омега вновь полностью прижимался к нему. – И что же нам делать? – он вновь шмыгнул носом, пряча лицо в шее Умути, – Завтра расписание, я не успею восстановиться. Умути задумался на пару долгих минут. Они переглянулись с Руи, после чего что-то прошептали друг другу, и Хару услышал, как бета выбегает из комнаты. Спустя пару минут комнату наполнил теплый молочный аромат, а вслед за ним послышались громкие возмущения. – Руи, я уже спал! – Хён начал хныкать, наваливаясь на бету всем телом. Его чуткий нос уже учуял возбужденные феромоны альфы, поэтому на подходе к комнате его собственный запах уже отозвался, а тепло начало мягко кристаллизовываться внизу живота. – Ты очень нужен Хару, Хён-и, – бета выпустил успокаивающую мяту и подтолкнул разомлевшего омегу за талию. – И что? Отстаньте от меня, – он надулся, дергаясь от рук беты на спине: чувствительная кожа уже покрылась предательскими мурашками от атмосферы, а желание попасть в гнездо Луны резко возросло в несколько раз. Там наверняка тепло и альфа под боком. Будет приятнее спать. Хён подошел к гнезду, неторопливо заползая в него под одобрительный взгляд Луны, а потом зарылся в подушки с другой стороны кровати, вжимаясь носом в плед беты. Мягкий молочный аромат разбавил яркий цитрус, и Хару начал резко вдыхать его неровными вдохами. Его сущность отозвалась на омег рядом, и десна клыков начало жечь, желание пометить Хёна хотя бы запахом запылало у него в голове. – Хару, слушай мой голос, – Умути сжал его лицо, вновь заставляя отвлечься на поцелуй, – Сейчас тебя пометят все члены стаи. Ты же этого хочешь, правда? Омега вгляделся в глаза альфы, заставляя того почувствовать приятное тепло и воспринять фразу как приказ. От этого Хару покрылся мурашками, безмолвно кивая Луне. Ему было приятно выполнять все приказы Умути, ощущать его протекцию и любовь. Если его омега хочет этого, то он обязан подчиниться. Это так приятно. В это время Руи приблизился к Хару, подползая к его посиневшим железам. Он удобно расположился у изголовья кровати и начал распускать острые соблазняющие феромоны, что окутали альфу мятой. Он почувствовал, как жар прилил ко всему его телу, когда Руи необычно изогнулся, приникая к теплой пульсируещей вене. Теплый отпечаток звубов остался на светлой шее, и Хару изогнулся от удовольствия, ощущая приятные выбрации, проходящие через все его тело. Он мягко простонал, ожидая подавления после такой реплики, поэтому спрятался в шее любимой Луны. Тот лишь излучал спокойствие, так что Хару спустя пару минут спокойно вылез самостоятельно, чтобы вглядеться в реакцию на его действия. Руи лишь с ухмылкой осмотрел его шею, поглаживая свою метку. – Мой альфа, – бета хищно улыбнулся, желая подколоть Хару, однако вызвал противоположную реакцию: тело выгнулось со звоникм стоном, ожидая следующих действий. Да, Умути был прав, его нужда в подчинении сегодня как никогда сильна. Это смущает. Непривычно. – И мой! – Хён отозвался где-то сбоку, ожидая, когда и на него обратят внимание. Хару лишь с просьбой взглянул на Умути, ожидая следующего приказа. Как скажет главная омега, так и будет. Он не смеет ослушаться. Поэтому Хару упрямо сжимает простыню, когда сладкая омега подползает к нему и упирается своим жарким носом прямо ему в щеку. Он должен держать себя в руках ради Луны. Хён в это время пытается принюхаться ко всему телу Хару, по ощущениям, решая проанализировать все его состояние. Он настолько долго думает, ставить ли метку, что Хару начинает нервно дергать ногой. А если его омега не хочет? Он точно неудачник-альфа, который никому не сдался. Хару начинает источать кислые нотки, на что резко отзывается Хён, желая задобрить. Он тут же кусает его за ближайшее место – кожа предплечья итак влекла его особенно сильно, а теперь это казалось лучшим решением. Хён почувствовал волну удовлетворения в феромонах сразу после укуса, поэтому замурлыкал и приник к теплому боку, надеясь продолжить потревоженный сон. Феромоны Луны и альфы с бетой под боком помогли ему успокоиться, поэтому сразу после того, как он поставил жаркую метку, сдался сну и вырубился прямо у бедра главного омеги. Руи зарылся в волосы Хару, приятно оттягивая пряди и целуя его сверху-вниз. Тот настолько отвлекся на приятные мятные поцелуи, что даже не почувствовал, как Луна встал с него, шурша одеждой. Он зачарованно оторвался от поцелуя лишь в тот момент, когда омега стянула с него шорты – ровно настолько, насколько Умути самому было надо. Сахарная смородина наполнила комнату, и Хару удивленно перевел взгляд вперед. И лучше бы он этого не делал. Перед ним открывалась невероятная картина: Умути, в одном лишь топе, со спадающими локонами красных волос, весь раскрасневшийся и тяжело дышащий, тянется своими длинными кошачьими ноготками прямо к Хару. Он пару раз выводит красивые узоры на плоском животе, после чего обхватывает член альфы. Хару тут же дергается, не ожидая прямого контакта, и сдавленно скулит. Умути прижимает его бедра к постели, заставляя лежать смирно, в то время как альфу буквально выворачивает. Их Луна слишком соблазнительна. – Мути-хён! – он слезливо тянется за рукой омеги, чтобы ее схватить и ослабить движения, но его перехватывает бета, заводя обе кисти к голове. Он крепко сжимает их и фактически ограничивает скулящего альфу в телодвижениях. Хару начинает ощущать такой теплый жар во всем теле, что его глаза начинают наполняться слезами. Руи удивленно вглядывается во все эмоции Хару, и на слезы начинает опасливо принюхиваться: снова расстроил? Нет, запах не стал кислее, он даже.. – Тебе это нравится, маленький альфа? – Руи с усмешкой сжимает кисти, отчего Хару покрывается предательскими мурашками. Тот кивает, смущенно жмурясь. Руи на это издает веселый визг, возбужденно вглядываясь в лицо альфы. Аромат мяты тут же бьет в нос всем присутствующим. Даже Хён приоткрывает глаза, оглядывая обстановку. – В следующий раз я тебя свяжу, Хару, – Руи возбужденно шепчет альфе прямо в лицо, – Ты будешь молить меня освободиться. Хару уже трясется от ярких картинок в голове и жарких движений руки Умути. Тот наконец перестает его терзать, приятные прикосновения останавливаются, и холодный воздух из окна жалит кожу. Хару издает жалобный стон и приоткрывает глаза, лишь чтобы закатить их, когда Умути с удовольствием насаживается на его длину. Хару выгибается всем телом, а из-под зажмуренных век начинают течь слезы. Как хорошо. Движения совсем такие, как ему нравится: спокойные, но ритмичные. Умути держится одной рукой позади, раскачиваясь назад и вперед на бедрах альфы. Руи зачарованно наблюдает за главным омегой, облизывая взглядом мягкие светлые бедра, плоский живот с остатками глиттера у пупка, красивую татуировку, огибающую тазовую косточку. Умути такой изящный, но при этом крепкий: держится уверенно, напрягаясь, когда нужно, и давая себе отдохнуть. Как будто почти не замечая потребностей альфы под собой. Хён в это время совсем проснулся, вглядываясь в тело главной омеги. Его молочный аромат тоже отозвался возбуждением, и он сжал ноги, ощущая предательскую влагу в пижамных штанах. Умути решил немного передохнуть, насаживаясь полностью на длину и застывая в таком положении. Он опускает руку на щеку Хёна, поглаживая ее. Омега активно подставляется под мягкие прикосновения и возбужденно смотрит на Луну в ожидании приказа. Если он не резрешит, то Хён ничего не сделает. А Умути лишь умиленно улыбается, смотря сверху-вниз. Сейчас все в стае смотрят на него, как на настоящую Луну в полнолуние, и он не может не испытывать бурлящее возбуждение от ощущения контроля. Они все ждут его следующего движения, надеясь, что он обратит внимание именно на него. Но доминантная омега лишь зло шипит, привставая и сжимая член Хару у основания. – Я не разрешал, щенок! – Умути агрессивно шипит, полностью вставая с напряженного члена. Хару буквально выворачивает, и даже рука омеги, сжимающая формирующийся узел, не спасает ситуацию: он громко кончает, ощущая белые искры перед глазами. Узел жарко пульсирует в руке, и цитрусовый аромат отзывается лишь мягкой сладостью. Он не слышит обращений к нему еще целую минуту, пока Руи легонько не бьет его пару раз по щекам, возвращая в реальность. Он медленно переводит взгляд из одной точки, в которую смотрел до этого. Как только Хару находит красные локоны прямо перед собой, то в его голове что-то щелкает, и он начинает натурально скулить, выпрашивая похвалу. – Я не позволял тебе кончать, щенок, – Умути раздраженно слезает с него, садясь между ног хнычущего Хёна рядом, – Даже не думай просить. По всему телу Хару вновь проходят мурашки от приказного тона, и он затихает, стыдливо утыкаясь в ногу беты. Тот уже отпустил запястья альфы, так что Хару сжимается, прижимая руки к груди. – Хёни, ты позволишь мне войти в тебя? – Умути стягивает голубые мягкие штаны, оголяя медовую кожу. Омега на эту фразу лишь активно кивает, прячась за ладонями. Такое внимание их Луны заставляет краснеть. – Держи ноги открытыми, омега, – Умути оперся руками по две стороны от головы Хёна, мягко входя в него. Обе омеги глубоко задышали, а их феромоны смешались в приятный молочно-смородинновый коктейль. Им потребовалось всего пару минут, так как Умути уже был на грани, чуть не кончив до этого от распирающего его узла. Хён же сам по себе был особенно чувствительным, поэтому активное трение выбило из него оргазм за несколько минут. – Хорошая омега, – прошептал Умути, поглаживая смущенное лицо перед собой. Он еще пару мгновений продержался внутри, после чего удовлетворенно выдохнул, отстраняясь. – Я снова весь липкий, – Хён начал возмущаться, натягивая на себя штаны, – Больше никуда не пойду с Руи. – А вот и пойдешь, – тот оскалился, показывая язык, – И вообще тебе понравилось! Хён возмущенно отвернулся, вжимаясь в розовую подушку. Умути в это время встал с кровати, доставая из гнезда грязную сценическую одежду, а потом подошел к шкафу, доставая домашнюю. – Хару, ко мне, – он пару раз сжал губы, издавая звук, подзывающий щенков, а после оглядел парня, пытающегося добраться до него на шатающихся ногах, – Помоги, альфа. Он вручил ему одежду, направляясь в ванную. Шаги за ним отзывались присутствием, так что он уверенно включил в помещении свет, сразу подходя к душевой кабине и настраивая там температуру воды. – Закрой дверь, положи одежду, – Умути следил за заторможенными движениями альфы, что как будто до сих пор был не в этом пространстве, – Разденься и иди ко мне. Когда Хару наконец подошел к нему, печально умоляя войти в стеклянную кабинку, Умути лишь умиленно улыбнулся, затягивая Хару под теплую воду. – Умница, альфа, – Умути притянул к себе опущенное вниз лицо, мягко целуя Хару, – Ты так хорошо выполняешь мои приказы, да? – Прости меня, Умути-хён, – Хару полностью прижался к горячему телу, обвивая омегу руками за шею, – Пожалуйста, прости. – Ну-ну, – Умути погладил альфу по спине, проводя по коже острыми коготками, – Мы еще поработаем над твоей выдержкой. Усмешка отразилась о стеклянные стены кабины, и Хару смущенно запищал, поддаваясь настойчивым рукам на талии. Они наконец смогли нормально принять освежающий душ, переодеться и смыть весь макияж. Хару, стоящий у зеркала в светлой большой футболке Умути, излучающий теплый цитрусовый феромон, заставил Луну выделять восхищенный смородинный запах. Его щенок под защитой и всем доволен. Умути, закончивший смывать макияж, прижался к Хару сзади, мягко вылизывая его шею. Тот мило захихикал, вытягивая шею. Железы наконец успокоились, стали выглядеть более естественно, что не могло не радовать. Но сеанс лучше все-таки провести в ближайшее время. Хару потянулся к зубной щетке, однако вдруг резко опустил руку на край раковины. Альфа издал громкий стон, закатывая глаза: Умути укусил его за закривок, оставляя глубокие отметины на чистой коже. – Я тебя люблю, Мути-хён, – Хару смущенно простонал, прижимаясь к телу сзади. – И я тебя, Хару, – омега пару раз облизал свой след, оставляя напоследок легкий поцелуй. Когда они вернулись в гнездо, Руи с Хёном спали в обнимку в центре кровати, крепко держась друг за друга. Тумбочка была усыпана влажными салфетками: видимо, Хён все же настоял на том, чтобы избавиться от липкости хотя бы в штанах. А судя по их количеству и Руи не остался без финала, удовлетворив себя за то время, когда Луна с альфой были в ванной. Хару с Умути устроились рядом с ними, опускаясь в мягкие подушки, и альфа доверительно уткнулся в запаховую железу своей омеги, сразу же засыпая. Умути сжал его талию и еще пару минут спокойно оглядывал своих щенков, после чего наконец закрыл глаза.