Где кончаются нервы

      Я НИКОГДА не пил на работе. Даже если бы это было законно, а это было не так, это было дурным тоном и непрофессионально. Сегодня вечером? Боже мой, это было так соблазнительно. Налей немного «Егеря» и отпусти меня.       Ребенок был у своей матери. Был субботний вечер. Когда я уходил на работу, Майкл поднялся наверх, чтобы принять душ. Я понятия не имел, где он и что делает. Что касается меня, то единственный вопрос заключался в том, кем он был занят, и я позавидовал тому сукиному сыну, который остался с ним на ночь.       По крайней мере, я был здесь, а не дома со своим соседом. С той ночи, когда Майкл переспал с другим мужчиной в моем доме, я был на полпути к тому, чтобы окончательно сойти с ума. Я не мог даже смотреть на него, не слыша - не ощущая - тихих, раскатистых звуков, доносившихся из его комнаты в то утро, и каждый скрип половицы заставлял меня думать о скрипящей мебели. Слабый синяк над его бедром исчез, но это не помешало разуму твердить мне, что каждая тень, падающая на его кожу - всегда без рубашки, всегда без этой ебаной рубашки! - была отметиной, оставленной каким-то мужчиной, который был к нему ближе, чем я когда-либо смогу.       Разочарование. Ревность. Обычное возбуждение. Каким бы ни было это слово, оно сводило меня с ума.       Слава Богу, я буду на работе почти до рассвета, и, надеюсь, «Отбой» поможет мне занять себя и отвлечься, чтобы не думать о том, что происходит у меня дома.       Сомнительно. Клуб не был настроен на то, чтобы в этот вечер в нем было слишком напряженно. Напротив, он выглядел слишком тихим. Субботним вечером люди должны были стоять в очереди на улице, а банки для чаевых у барменов должны были быть переполненными еще до половины девятого.       Я оперся руками о стойку бара и огляделся по сторонам. Ходили слухи, что в одном из клубов города сегодня вечером проводилось какое-то мероприятие, так что, вероятно, это отвлекло часть моей клиентуры. Кроме того, мы готовились к выпускным экзаменам в обоих университетах. На следующей неделе в университете Такера должны были завершиться занятия, а через неделю - Ист Сент. Это означало, что студенты массово отправятся на летние каникулы. Путешествуя, они возвращались туда, куда считали своим домом, а не входили в двери «Отбоя».       В университетском городке лето было неблагоприятным для бизнеса.       С выбором этим вечером тоже было не очень, но не могу сказать, что сегодня я был слишком разборчив. Единственный мужчина, которого я хотел, был недосягаем, так что никто другой все равно не смог бы быть лучше, чем он. Это лучше, чем предаваться бесплодным фантазиям о Майкле. Хорошо, что я работал в месте, где множество мужчин приходили в поисках кого-нибудь, с кем можно было бы провести всю ночь, прежде чем расстаться на рассвете, потому что, если я не мог заполучить Майкла, то это было именно то, что нужно сегодня вечером.       Но сейчас я должен был руководить клубом. Я уйду только после закрытия, а это означало, что не было смысла кого-то искать. Если бы он был достаточно возбужден для одной ночи, он бы не стал торчать здесь до трех утра, ожидая, когда я приду его трахнуть. С другой стороны, тот, кто остался бы в конце ночи, был бы в таком же отчаянии, как и я. Ты почеши мне спинку, я почешу тебя; у тебя или у меня?       А пока о делах.       Я обошел всех, проверяя, как там мои бармены и официанты, убедился, что ди-джей настроен на вечер, и не спускал глаз с тех, кто мог воспользоваться моей либеральной политикой в отношении перерывов. Я спросил вышибал, не заметили ли они каких-нибудь потенциальных нарушителей спокойствия. Пока все шло хорошо.       По пути на верхний этаж я вытащил затычки из ушей, которые всегда носил внизу. Здесь, наверху, было шумно, но была разница между просмотром авиашоу и тем, когда просовываешь голову в воздухозаборник космического челнока. Если бы в Такер Спрингсе когда-нибудь разразилась эпидемия потери слуха среди молодых геев, я, вероятно, был бы отчасти за это ответственен.       Моим глазам потребовалось всего мгновение, чтобы от мерцающих стробоскопов внизу привыкнуть к более тусклому, статичному освещению наверху. Взрослая, более сдержанная публика смешалась и пила, играла в бильярд и флиртовала, обменивалась взглядами и номерами телефонов. Бутылки пива. То одно, то другое со льдом. Мартини. Бармены, несомненно, подают первоклассный алкоголь. Тише, чем внизу, но неплохо.       Мое внимание привлекло лицо в толпе, и я остановился как вкопанный.       О Боже.       Очевидно, было кое-то похуже, чем знать, что Майкл трахается с другими мужчинами в моем доме: он пришел в мой клуб, чтобы найти этих мужчин.       Каким бы даром он ни обладал - читать вопросы до того, как они будут произнесены, - он, должно быть, воспользовался им, чтобы подключиться к той части моего мозга, где я перечислял вещи, от которых у меня слюнки текли. Джинсы, которые идеально сидят. Пятичасовая щетина. Волосы уложены безупречно, но не зафиксированы гелем или какой-нибудь другой дрянью, помешавшей бы мне провести по ним пальцами. И, конечно, фетиш, который Уэс всегда считал нелепым - старая футболка под блейзером. В нем ровно столько стиля и непринужденности, сколько нужно, вперемешку со старомодным «похуй».       Впервые в жизни я был убежден, что кто-то появился на этой земле с единственной целью - свести меня с ума.       И на случай, если мое давление еще не достаточно зашкаливало, Майкл осмотрел меня. И он направлялся сюда. И не было смысла притворяться, что я его не заметил, потому что пялился на него, как идиот.       - Привет, - сказал я, когда мы были на расстоянии вытянутой руки друг от друга. - Не ожидал увидеть тебя здесь сегодня вечером.       Он улыбнулся и поднес свой напиток к губам.       - Да, надеюсь, ты не против, что я вломился в твой клуб.       - Нет, вовсе нет. - Я выдавил улыбку. - Чем больше народу, тем веселее.       - Что ж, я слышал много хорошего об этом месте. - Его улыбка внезапно утратила свою обычную бесстыдную уверенность. - Знаешь, я подумал, что стоит это проверить.       - Надеюсь, оно тебя не разочарует.       Его глаза над краем бокала слегка сузились и встретились с моими.       - Пока все хорошо. - Однако, когда он сделал глоток, эта мимолетная уверенность, этот проблеск смелости исчезли, и он опустил взгляд. Затем он встретился со мной взглядом. - У тебя, эм, найдется несколько минут? Чтобы пойти куда-нибудь и поговорить?       Я улыбнулся, несмотря на то, что под ребрами все сжалось в комок.       - Я босс. Я могу выделить несколько минут, если захочу.       Его улыбка оставалась неуверенной.       - Пошли. - Я кивнул в сторону лестницы.       С колотящимся сердцем я повел его по лестничной клетке на террасу на крыше, предназначенную только для сотрудников.       - Здесь есть третий уровень? – спросил он.       - Ну, не совсем, - сказал я. - Скорее, это так называемая комната отдыха для моих сотрудников. Зимой это отстой. Всем приходится делать перерывы на складе, а курильщикам? Ну, они в полном дерьме. - А ты болтаешь без умолку, капитан Гладкий-И-Обходительный.       Майкл рассмеялся.       - Похоже, это хороший способ мотивировать их уволиться.       - Именно это я им и говорил, но они просто выходят на улицу и страдают.       Он усмехнулся, но ничего не сказал.       Мы остановились у бетонных перил высотой по грудь, и когда Майкл посмотрел на ночное небо, я тоже.       В Такер Спрингс не было такого светового загрязнения, как в таких местах, как Денвер, и когда ночное небо было таким чистым, звезды над городом были видны лучше, чем имели на это право. Не такие, какими они были бы, окажись мы посреди необитаемой пустоши, но все равно впечатляющие. Есть на что посмотреть, кроме как друг на друга. Но созерцание звезд означало молчание, что сводило на нет цель нашего прихода сюда.       - Итак. - Я подавил желание съежиться. - Ты хотел о чем-то поговорить?       Его пальцы забарабанили по перилам, отбивая быстрый нервный ритм на выветренном бетоне.       - О прошлой ночи.       - Хорошо... - Я сглотнул. О какой именно прошлой ночи? Хотел спросить я. Когда ты привел домой кого-то другого? Или когда я пришел домой с надписью «Я трахался с другим мужчиной» на лице, и ты чуть не выбежал из комнаты? – О какой части?       Затем, так же внезапно, как и начали, его пальцы остановились.       - Я... даже не знаю.       Дай мне что-нибудь, Майкл. Знак. Подсказку. Что-нибудь.       Выдохнув, он провел рукой по волосам, но его внимание было приковано к горам, а не ко мне.       - Я думал, ты натурал. - Ох. Отличное начало для того, чтобы разговор стал еще более неловким.       Но он прошептал:       - Я тоже. - Он глубоко вздохнул, опуская взгляд на парковку рядом с клубом. - Я все равно говорил себе это долгое, долгое время.       Если бы он в тот момент держал руку на моем пульсе, то не смог бы сосчитать удары. Когда он повернулся и смотрел куда угодно, только не прямо на меня, я подумал, что его сердцебиение могло бы соперничать с моим.       Он закрыл глаза и выдохнул. Возможно, он даже тихо выругался, хотя я не был уверен. И, наконец, он повернулся ко мне и заговорил.       - Честно говоря, ты мне нравишься. - Он снова отвел взгляд, пробормотав: - Очень нравишься.       О, Боже милостивый. Пожалуйста, не дай мне уснуть.       У меня пересохло во рту, но я почему-то прошептал:       - Взаимно.       Это ничуть не ослабило напряжения в его позе. И в моей тоже. Господи, к чему все это ведет?       Давай, Майкл, дай мне что-нибудь...       - Итак, если мы оба знаем, что нас влечет друг к другу... - Я прочистил горло. - Тогда почему бы нам не...       - Это не так просто.       - Да?       Майкл облизнул губы.       - Я должен быть осторожен со своим ребенком. И моя профессиональная этика. Да, мы соседи. Мы... Мы, очевидно... - Он резко выдохнул. - Но ты все равно остаешься и моим пациентом тоже.       - Ты всегда можешь лечить меня дома. Я буду продолжать платить тебе столько же.       Он опустил взгляд.       - Это мало что меняет.       - Ты сам сказал, что лечил свою бывшую жену. - Я наклонил голову. - И я не думаю, что после этого она была переведена в статус пациентки.       Поджав губы, он уставился на бетон между нами.       - Нет, не была. Но это... Это сложно. Формально ты мой пациент. К тому же мы живем вместе, так что, если что-то пойдет не так...       - Я не за церемонию бракосочетания и совместную ипотеку, если это то, о чем ты беспокоишься, - сказал я. - Я уже был там.       Наконец, он посмотрел мне в глаза.       - Тогда чего ты хочешь? - Это не было требованием, не тогда, когда его глаза кричали: Помоги мне, потому что я понятия не имею, что здесь происходит.       - Я даже не уверен. Я просто хочу... тебя.       Повернувшись ко мне лицом, он оперся локтем о перила рядом с собой. Хотя он и прислонился к стене, его тело оставалось напряженным. Нервным. Было странно видеть его таким. Я не привык к тому, чтобы Майкл Уитмен волновался. Конечно, я не теряю дара речи.       - Дело не в том, что я не хочу, Джейсон, - сказал он, наконец. - Поверь мне, я хочу.       - Значит, ты за этим сюда пришел? – спросил я. - Чтобы сказать мне, почему мы ничего не можем с этим поделать? - Когда ты одет как на свидание, когда ты здесь, а не дома, когда ты даже представить себе не можешь, как сильно это меня убивает...       - Я...       Я подошел чуть ближе, и мы оба напряглись, когда расстояние между нами сократилось.       - Майкл?       Он медленно выдохнул.       - Мне нужно было поговорить с тобой, - сказал он, на этот раз быстро, - и буду первым, кто скажет тебе, что я не разбираюсь в подобных вещах, поэтому, когда понял, что мне нужно это сделать, я решил, что должен приехать сюда и покончить с этим, но я этого не сделал. Я действительно не думал о том, чтобы отвести тебя в сторонку и поговорить, так что... - Он резко оборвал себя и покачал головой. - Черт, я не знаю. Честно? - Он снова встретился со мной взглядом. - Я не знаю, зачем я здесь.       - Ты уверен в этом?       Он сглотнул.       - Нет. Я вообще ни в чем сейчас не уверен.       - За исключением того, что ты здесь.       - За исключением того, что я здесь.       На этот раз ни один из нас не отвел взгляда. Мое сердце бешено колотилось. Каждый мускул превратился в сжатую пружину, ожидая, что у меня сработает инстинкт самосохранения. Или у него.       Но когда еще мне представится такая возможность?       Не знаю, откуда у меня взялась смелость, но я потянулся к его руке, лежащей на перилах. Когда мою ладонь отделяло всего несколько дюймов от его кожи, где тепло его тела начало смешиваться с моим, я замер. Мои пальцы нерешительно дернулись в воздухе.       Взгляд Майкла метнулся к пустоте между нашими руками. Затем он встретился со мной взглядом, и никогда еще его выражение не было таким непроницаемым. В мгновение ока его глаза сказали мне отступить. В следующее мгновение они заставили меня продолжить. А затем, умоляя меня отступить. Умоляя меня не отступать. И все это время моя неподвижная рука парила в ожидании.       Наконец, не сводя с него глаз, я опустил руку, но в то же мгновение он вытащил свою из-под нее, и моя ладонь легла на грубый, еле теплый бетон.       У меня даже не было возможности выразить свое разочарование, потому что долю секунды спустя его холодная, как бетон, ладонь коснулась моей шеи, а его губы встретились с моими.       Никто из нас не пошевелился. Я не мог, пока не обрел равновесие, покинувшее меня в тот момент, когда наши губы соприкоснулись. Было ли это... Он реально... Это, блядь, действительно случилось?       Боже, да, это произошло. И это еще не конец.       Другая рука Майкла обвилась вокруг моей талии. Медленно вдыхая через нос, я обхватил его руками, и наши губы медленно и нежно стали двигаться.       Все первые поцелуи с незапамятных времен заканчивались слишком рано, но не этот. Несмотря на отчаянное влечение к нему, я не мог представить, что мы будем делать это как-то иначе, кроме как медленно, чувственно, делая один долгий вдох за другим, в то время как углубляющийся поцелуй сближал наши тела. Рука Майкла лежала на моей пояснице, другая его рука была в моих волосах, кончики пальцев неуверенно касались меня, пока он нервно, нерешительно, смущаясь, храбро исследовал мой рот.       Прошла вечность, прежде чем он отстранился, прервав поцелуй, но мы не отпустили друг друга, и, черт возьми, я был неправ - в конце концов, все закончилось слишком рано.       Мы смотрели друг другу в глаза, оба тяжело дышали, и мое сердце бешено колотилось в груди. То, к чему мы пришли дальше, было не так уж предрешено, как я надеялся; этот поцелуй, возможно, отнял всю уверенность, которая у него была сегодня вечером, и один-единственный шаг назад мог все остановить. Поскольку последующий поцелуй длился почти так же долго, как и предшествовавший ему, я был уверен, что с каждой секундой он вот-вот отступит. Я был на грани того, чтобы опередить его, когда его ладонь уперлась мне в спину, и прежде чем я успел что-либо понять, его губы снова прижались к моим.       Теперь он был не таким нерешительным. Не таким нервным. На самом деле, совсем наоборот, и мне понравилось, как его губы беззвучно произнесли: Я поцелуя тебя вот так, и тебе это понравится, потому что мне это понравилось. В этот момент я не думал, что есть что-то, чего бы я не сделал, если бы он этого потребовал. Не то чтобы я вообще мог о чем-то думать, потому что его язык дразнил мой, а пальцы сжимали мои волосы... О Боже, я хотел его.       Тяжело дыша и дрожа, я отстранился и встретился с ним взглядом.       - Нам нужно уйти куда-нибудь. Один из моих... - Я кивнул в сторону двери. - Мои сотрудники иногда заходят сюда.       Майкл облизнул губы.       - Показывай дорогу.       Не сказав больше ни слова, я повел его обратно к лестнице и вниз, в коридор за баром верхней части клуба. Я открыл ключом свой кабинет, задержавшись, чтобы окинуть взглядом коридор, убеждаясь, что никого из моих сотрудников здесь нет. Мы были одни, поэтому я толкнул дверь, и мы вошли внутрь.       Как только дверь закрылась, Майкл схватил меня за ворот рубашки и притянул ближе к себе. Я прижал его к двери, как для того, чтобы сохранить равновесие, так и для того, чтобы удержать его там, где хотел, и жадно поцеловал его, пока он терся своей эрекцией о мою.       Щетина скребла по щетине, джинсовая ткань - по джинсовой ткани, и мы оба задышали резко, учащенно, постанывая друг другу в губы. Боже, это было даже горячее, чем я себе представлял - я едва мог поверить, что это реально, что действительно прижимаюсь к нему и вдыхаю его запах.       Я тяжело дышал ему в губы и одной дрожащей рукой держался за его рубашку, а другой упирался в дверь позади него.       Майкл провел кончиком языка по нижней губе. Его зрачки расширились, в широко раскрытых глазах было написано возбуждение, но в них появилось что-то еще, отчего он сдвинул брови и ослабил хватку на моей рубашке.       Я ласково обхватил ладонями его лицо.       - Что не так?       - Послушай, я... - Он глубоко вздохнул. - Я этого не делал. Я имею в виду, не очень много.       - Что именно?       - Все. - На его щеках появился румянец, и он чуть ослабил хватку на моей рубашке. - Прошлой ночью. Когда я привел кое-кого домой, это было... - Он закрыл глаза и с трудом сглотнул. Когда он заговорил снова, слова прозвучали быстро и мягко. - Это был первый раз, когда я был с мужчиной.       Мое сердце подпрыгнуло.       - Ты серьезно?       Майкл кивнул, и его лицо залилось краской. С сухим, натянутым смешком он сказал:       - Лучше поздно, чем никогда, верно?       - Кто сказал, что поздно? - Я запустил пальцы в его волосы и наклонился, ища его губы своими. Сначала он колебался, немного отстраняясь от меня, но прежде чем я успел отстраниться, он обхватил меня сзади за шею и поцеловал в ответ.       И внезапно он отстранился и прижался к двери, ругаясь себе под нос.       - Ты в порядке? – спросил я.       - Нервничаю. - Он провел языком по губам, избегая моего взгляда. - Это... - Он тихо рассмеялся. - Это смешно, но это… это пугает меня до смерти.       - Ты, правда, хочешь этого? - Пожалуйста, пусть его ответ будет «да», и, пожалуйста, пусть он говорит искренне.       Мое сердце бешено заколотилось, когда его губы коснулись моих, и он прошептал:       - Больше, чем ты можешь себе представить.       Его поцелуй подтвердил это, и я поверил ему.       Я провел рукой по его боку, задержавшись на поясе, и когда он вздрогнул, а его поцелуй усилился, я просунул руку между нами.       - О, Боже. - Майкл со стоном отстранился.       Мои пальцы нащупали застежку-молнию.       - Все в порядке?       Он кивнул, извиваясь подо мной, пока я расстегивал молнию на его брюках. Закрыв глаза, он тяжело выдохнул и просунул руку между нами. Я подумал, что он оттолкнет меня, но вместо этого он предпринял отчаянную попытку расстегнуть ремень. Поскольку он не поддавался, я взял инициативу на себя. Я закончил то, что начал он, и когда мои пальцы скользнули под его джинсы и боксеры, Майкл снова задрожал. Я обхватил рукой его толстый член, и от одной мысли у меня чуть ноги не подкосились.       Пожалуйста, Боже, пусть он будет сверху.       Мне нужно было, чтобы этот мужчина трахнул меня. Поскорее. Но сначала...       Я опустился на колени и взял его член в рот, по спине побежали мурашки, когда Майкл издал низкий, горловой стон.       - Боже мой, - выдохнул он. - Господи, Джейсон... - Он схватил меня за волосы и потянул так сильно, что у меня защипало кожу головы. Я задвигал головой быстрее, чтобы дать ему больше и заставить его дергать меня за волосы еще сильнее. У меня кружилась голова от возбуждения, и каждый стон и ругательство подбадривали меня. Когда у него перехватило дыхание, я удивился, что не кончил сам.       Пол вибрировал у меня под коленями, и мысленным взором я видел всех внизу, на танцполе, их тела двигались вместе в такт басам, с каждым гулким ударом, который отдавался во мне. Сам того не осознавая, я попал в тот же ритм, что и музыка, и двигался в такт пульсирующему ритму, как это делают завсегдатаи клуба, и я представлял, как они становятся ближе друг к другу, прикасаются и двигаются волнообразно, ища друг в друге тепло, потрескивающее у них над головами в пределах моего кабинета. Руки скользили по одежде так же, как моя поддерживающая рука скользила вверх по ноге Майкла. Губы приоткрылись, выпуская горячие, прерывистые вздохи, такие же, как у Майкла, когда его пальцы вцепились в мои волосы.       Ритм ускорился. Усилился. Или, может, это кровь стучала у меня в ушах. Что бы это ни было, это заводило меня, и я все быстрее гладил Майкла и дразнил его губами и языком, а его колено дрожало под моей другой рукой. Кто-то из нас застонал, но я не понял, кто именно, потому что был слишком чертовски возбужден, чтобы обращать на это внимание.       Майкл едва издал звук, просто глубокий, почти неслышный стон, но каждая душа в здании, должно быть, почувствовала его освобождение. Мы послали ударную волну, рябь через клуб - продув колонки и лампы, разбивая бутылки и бокалы - в ту же секунду его сперма залила мне рот.       Я сел на корточки и провел языком по губам, глядя на него снизу вверх. Его глаза были закрыты, голова прислонена к двери, и он не смотрел вниз, когда говорил.       - Ни хуя себе, Господи. Я хочу отплатить тебе тем же.       Он не спрашивал. Он не предлагал. Взволнованный, неопытный или нет, но в его голосе звучали дерзкие и требовательные нотки, как будто было предрешено, что мы уйдем отсюда, а он отплатит тем же, и мы займемся сексом еще до того, как закончится эта ночь. Подобная самонадеянность обычно выводила меня из себя, но в его устах это была самая возбуждающая фраза, которую я когда-либо слышал.       Так что мы свалили отсюда нахуй.