Лучшее лекарство

      Мужун Лянь никак не мог заснуть. У него и раньше были проблемы со сном, кажется, с самого детства. Особенно они усугубились, когда Мужун Лянь начал курить «Жизнь как сон». Учитывая название наркотика, можно подумать, что он, наоборот, дарует крепкий сон, но реальность полна разочарований. Когда взор Мужун Ляня застилал голубоватый дым, его сознание тоже заволакивалось туманом. Он словно парил между явью и воспоминаниями, мечтами и сожалениями… А по ночам ворочался с боку на бок, бродил по поместью, пока не обнаруживал себя снова с трубкой в руках. Его тело и разум просто не могли разобраться, когда следует спать, а когда бодрствовать.       Изначально Мужун Лянь решил, что будет курить «Жизнь как сон» понемногу, только чтобы защититься от яда Мужун Чэна. Ох, как Князь Ваншу был самонадеян! Он полагал, что все, ставшие рабами курительной трубки, — непроходимые тупицы, а с ним такого никогда не произойдёт. Но одна трубка в день постепенно превратилась в две, три, а дальше Мужун Лянь перестал считать. А когда необходимость в «Жизнь как сон» отпала, он обнаружил, что бросить будет не так просто.       У Мужун Ляня пропал аппетит. Когда он всё же заставлял себя поесть, вкус привычных блюд казался незнакомым. Так возвращается утраченная вкусовая чувствительность, говорили ему. В наркотическом тумане все ощущения притупляются, а когда видишь свет после многих лет во тьме, хочется закрыть глаза и спрятаться. Мужун Лянь не прятался. Разве только в те моменты, когда тяга к наркотику была особенно сильна, его дрожащее крупной дрожью тело покрывалось холодным потом, а в голове не оставалось ничего, кроме желания вдохнуть голубоватый дым.       Мужун Лянь справлялся. Медленно, но верно он боролся с зависимостью, иногда держась на чистом упрямстве. Неужели он, Князь Ваншу, проиграет курительной трубке? Да никогда! Многие называли Мужун Ляня раздражающе упрямым. За глаза, конечно, кому хватило бы храбрости сказать подобное ему в лицо? Так вот, Мужун Лянь был и правда достаточно упрям, чтобы силой воли излечиться от зависимости. К тому моменту, как его Академия была готова открыть свои двери, тяга к «Жизнь как сон» прекратилась из вечной тучи над головой в облачко где-то на горизонте. Конечно, долгое употребление наркотика не прошло бесследно, ему только предстоит излечить тело, но самое большое неудобство доставляла бессонница. Режим сна и бодрствования так и не восстановился. Три ночи из пяти Мужун Лянь ворочался в постели, лишь на рассвете смыкая глаза. Так было и в эту ночь.       Весь день Мужун Лянь носился по будущей Академии, добавляя последние штрихи, и, как ему казалось, очень устал. Ещё и эти два идиота путались под ногами! Так что вечером Князь Ваншу поспешил удалиться в свои покои, уже предвкушая, как примет омовение, ляжет в постель и заснёт. Но сон не шёл. Даже после горячей ванны, медитации и дыхательных упражнений. Даже на мягкой перине, укрывшись шёлковым одеялом, Мужун Лянь не мог заснуть. И вот когда его дыхание, наконец, из раздражённого стало ровным, а сознание, привыкшее к наркотическому туману, начало уплывать в подзабытые дали здорового сна, Мужун Ляня разбудил стук.       Князь Ваншу вздрогнул, дремота слетела, как снег, который стряхнули с дерева, оставляя его тянуться к небу голыми ветвями.       — Вашу мать… — пробормотал Мужун Лянь.       Сразу после того, как Мо Си и Гу Ман поселились в его поместье — Мужун Лянь сам себе не мог объяснить, почему вообще пустил их на порог — он несколько раз вскакивал по ночам: ему казалось, что кто-то настойчиво колотит в дверь или в окно. Но скоро Мужун Лянь понял, что ритмичный, раздражающий звук издаёт спинка быстро расшатавшейся кровати, соприкасаясь со стеной. Мужун Лянь слышал это с другого, блять, этажа!       Князь Ваншу накрылся одеялом с головой, но это ожидаемо не помогло, только душно стало. Так что Мужун Лянь со вздохом откинул одеяло и уставился в потолок, снова обещая себе, что вышвырнет этих двоих из поместья завтра же утром. И плевать, что они пригодятся в Академии, он справится как-нибудь без Мо Си с Гу Маном. И без их ночных тренировок! К стуку дерева о дерево прибавились, между тем, человеческие стоны.       Мужун Лянь не хотел этого слышать. Но вставать и создавать барьер ему было лень… Или же он пытался себя в этом убедить. Князь Ваншу просто лежал, безучастно глядя вверх и слушая звуки чужой страсти. Поначалу стоны были едва уловимыми, человек, что издавал их, явно сдерживался. Но, как всегда, надолго его не хватило. Гу Ман — Мужун Лянь был уверен, что это его голос — принялся стонать громко и развязно, особенно высокие ноты совпадали с ритмом многострадальной кровати. Интересно, когда она уже развалится?       — Чёртовы обрезанные рукава, — проворчал Мужун Лянь.       По сути ему было всё равно, что Мо Си с Гу Маном трахаются… Или он опять пытался себя в этом убедить… Но, во имя Небес, пусть делают это тише! Мужун Лянь не хотел этого слышать! Ему противно, громко и вообще мерзко! Он не хотел… Не хотел возбуждаться от этих звуков!       Здесь крылась ещё одна проблема, возникшая примерно тогда же, когда обострилась бессонница. «Жизнь как сон» притупляет ощущения: от обоняния до вкуса, от голода до физического влечения. Мужун Лянь не сделался вовсе бессильным, нет. Ему просто не хотелось. Возможно, свою роль сыграла и банальная пресыщенность. Ещё в юности Князь Ваншу перепробовал все развлечения, что столица может предложить отпрыску богатой семьи. Самые красивые женщины и мужчины, самые необычные способы получения удовольствия… Мужун Ляню всё надоело, всё казалось пресным и скучным. Он даже не особенно расстроился, когда понял, что «Жизнь как сон» постепенно отбивает у него желание близости. Но теперь позабытые на время страсти снова пробуждались в его душе.       Утренний стояк сделался его частым гостем, а недавно Мужун Лянь впервые с подросткового возраста проснулся в мокрых штанах. Он кончил во сне! Мужун Лянь чувствовал по этому поводу одновременно радость и раздражение, даже смущение, которого Князь Ваншу много лет не испытывал, подняло голову. Его тело восстанавливается, это, безусловно, хорошо, но также доставляет проблемы. Будь Мужун Лянь по-прежнему столичным бездельником, он бы отправился в соответствующее заведение решать свои проблемы, но теперь всё было не так просто. До открытия Академии осталось несколько месяцев, если кто-то сейчас заметит будущего Главу в борделе, репутация учебного заведения помрёт, не родившись. Всё, что оставалось Мужун Ляню, — удовлетворять себя. Причём делать это приходилось часто: его тело на радостях решило, что Мужун Ляню снова лет пятнадцать. Временами он даже немного завидовал Мо Си и Гу Ману. Хорошо, когда есть кому согреть тебе постель и этот кто-то всегда рядом…       Мужун Лянь обречённо вздохнул и дёрнул пояс ночных одежд. Он хотел сделать всё побыстрее и попытаться уснуть.       — Да-а-а!.. Вот так!.. Да, моя принцесса!..       Мужун Лянь хлопнул себя по лбу левой рукой, пока правая продолжала быстро двигаться на члене. Всё-таки он поторопился, решив, что отношения Мо Си и Гу Мана нормальные и здоровые. «Я живу в одном доме с сумасшедшими», — обречённо подумал Мужун Лянь, но не перестал ласкать себя, прислушиваясь к происходящему этажом выше. Наверное, они сменили позу: кровать начала стучать иначе. Оставив надежду закончить поскорее, Мужун Лянь потянулся к прикроватному столику, где зачем-то стоял флакон с маслом. Просто случайно там оказался.       Когда Мужун Лянь смазал ладонь, стало приятнее, но теперь сложнее было отрешиться от реальности, ведь к стуку и стонам наверху прибавились мокрые звуки — доказательство собственного падения. Подумать только, он делает это, слушая двух придурков!.. Мужун Лянь уже особенно не старался убедить себя, что реагировал бы точно так же на другую пару неутомимых любовников. Врать самому себе сложнее, чем другим.       Он не только слушал голос Гу Мана, Мужун Лянь представлял себе, что происходит в их комнате. Как Мо Си сжимает талию своего мужчины, безумно вбиваясь в него, как Гу Ман выгибается навстречу, с восторгом принимая каждый толчок, как они смазано целуются, не прерывая страстного соития… Судя по звукам, которые Мужун Лянь слышал едва ли не каждую ночь, Мо Си сложно назвать нежным любовником, но Гу Мана это более чем устраивает. Интересно, в первые мгновения он жмурится или его глаза широко распахиваются? Губы кривятся от лёгкой боли, прежде чем распахнуться в стоне удовольствия? Как выглядит лицо Гу Мана, когда он кончает? Как меняется каменное лицо Мо Си?       Стон Гу Мана оборвался всхлипом, даже молчаливый обычно Мо Си шумно выдохнул, а Мужун Лянь зажал себе рот, пока кончал. Невероятно яркий оргазм накатил волной, а потом оставил Мужун Ляня хватать воздух и смотреть перед собой пустыми глазами, словно выброшенная на берег рыба. Отдышавшись немного, Мужун Лянь сорвал с себя испачканную одежду и небрежно бросил на пол, а потом от души поколотил ногами перину, будто это она была в ответе за все несчастья его жизни. Мужун Лянь злился на всё и всех сразу, особенно на счастливых голубков, что свили гнездо в его доме, и на самого себя.       Те мысли, что невозможно прогнать из головы, чувства, которыми полнится сердце… Мужун Лянь не хотел их! Они его пугали и раздражали! Но были с ним, сколько он себя помнил, изменяясь с течением времени, но неизменно отравляя его жизнь. Мо Си и Гу Ман… Чувства к ним были разными, но одинаково яркими и сильными. Мо Си и Гу Ман… Имена, словно выжженные на его сердце… Мо Си и Гу Ман… Кажется, собрались на второй заход!       — Ёбаный вас в рот! — Мужун Лянь уже не старался говорить тише: всё равно не услышат, они там слишком заняты друг другом.       — Подожди-подожди, дай мне несколько минут! — умолял Гу Ман.       По своему опыту… Отвратительный опыт — подслушивать чужие весенние ночи… По своему опыту Мужун Лянь знал, что Мо Си не остановится. Его желание под стать его огненному духовному ядру. Завтра утром Гу Ман выйдет из спальни, слегка прихрамывая и блаженно улыбаясь. Мо Си способен довести его до безумия, однако никогда не причинит вреда. Грань между грубостью и жестокостью в постели порой тонка, Мужун Ляню нравились любовники, которые хорошо чувствуют её… Но он смутно догадывался, что в самом начале их связи Гу Ману, наверное, пришлось нелегко в объятиях страстного и неопытного мужчины. В том, что эти двое трахаются как минимум с первого военного похода, Мужун Лянь не сомневался. Как и в том, что они единственные друг у друга.       — Вашу мать!       Мужун Лянь начал уже повторяться в ругательствах, но сейчас его разум был занят иным — признавал поражение перед желаниями тела. Князь Ваншу смазал маслом и левую руку тоже, а потом перевернулся на бок. Принимающая роль не была чем-то новым для него, в юности Мужун Лянь каких только услуг не покупал в столичных борделях. Он бы и сейчас порадовался присутствию весеннего юноши или, на худой конец, девушки с ловкими пальцами: самому это делать неудобно.       Прикусив край подушки, Мужун Лянь протолкнул в себя сразу два пальца. Он старался не думать о том, что занимается такими вещами раздражающе часто, но собственное тело любезно напоминало обо всех одиноких ночах. Мужун Лянь извивался, насаживаясь на собственные пальцы, пока этажом выше Гу Ман извивался на члене Мо Си, прося то пощады, то продолжения. Мужун Лянь зажмурился, отдавая своё сознание на милость образов, больше не подёрнутых наркотическим туманом, а ярких и ужасно реалистичных. Он думал о том, как удовлетворяет себя, наблюдая за Мо Си и Гу Маном, как принимает ласки одного из них или обоих сразу… Мужун Лянь заблудился в собственных мыслях, запутался в переплетении разгорячённых, возбуждённых тел.       Гу Ман скулил на одной ноте, Мужун Лянь вторил ему. Они кончили почти одновременно, а Мо Си через пару минут, когда его возлюбленный начал жалобно хныкать. Мужун Ляню казалось, что наслаждение уже схлынуло, но стоило ему услышать тихий, приглушённый поцелуем, но полный наслаждения стон Мо Си… Он не знал, что способен на такое, но в этот момент его снова выгнуло, внутренние стенки сжались вокруг пальцев.       Ошеломлённый, выжатый до капли, Мужун Лянь некоторое время просто лежал, пытаясь прийти в себя. Потом пришлось всё-таки встать, чтобы сменить простыни. Судя по звукам с верхнего этажа, два идиота тоже приводили свою постель в порядок.

***

      Мужун Лянь проснулся поздно. Солнце уже сияло высоко в небе, со двора доносились звуки боя, то и дело прерываемые смехом. Мо Си и Гу Ман начали день с тренировки. Мужун Лянь пожалел, что проспал: в последнее время он нашёл увлекательным наблюдение за ними во время спаррингов. Красота человека, владеющего боевыми искусствами, по-настоящему раскрывается, когда он напрягает силы. К тому же совместные тренировки Мо Си и Гу Мана похожи на танец, на часть любовной игры. Легко представить, как они, разгорячённые и мокрые, сорвут друг с друга одежду, едва оказавшись наедине.       — Нет-нет-нет! — сказал Мужун Лянь самому себе, вернее, своему члену, который начал проявлять интерес к фантазиям.       Возможно, голова Мужун Ляня проиграла бы другой части тела, но двое во дворе закончили тренировку и, тихо переговариваясь, вернулись в дом. Должно быть, они услышали, что Мужун Лянь проснулся, потому что, пока он умывался и одевался, Гу Ман успел сварганить завтрак. Поскольку все трое обитателей дома желали уединения, Князь Ваншу не нанял постоянную прислугу. А поскольку из всех троих сносно готовить умел только Гу Ман, эта обязанность легла на его плечи, чему он, впрочем, был только рад.       — Доброе утро, Лянь-ди! Как ты спал?       Мужун Ляня буквально перекосило от жизнерадостности, которой светилось лицо Гу Мана. Его безжалостно драли полночи, неужели ещё остались силы улыбаться?       — Не называй меня так, — буркнул Мужун Лянь, уходя от ответа.       Сначала он спал плохо, а после двух… то есть трёх оргазмов спал как убитый.       — Не выспался? — Гу Ман тут же нашёл причину его плохого настроения.       «Выспишься с такими соседями!»       Мужун Лянь как раз думал, что уж сегодня точно вышвырнет их из поместья пинком под зад, но тут Гу Ман поставил перед ним тарелку ароматной, горячей каши.       «Пожалуй, вышвырну завтра», — подумал Мужун Лянь, отправив в рот первую ложку.       Мо Си появился, когда Мужун Лянь уже почти доел. В отличие от Гу Мана, чьи волосы были небрежно подвязаны, Князь Сихэ даже дома, даже после утренней тренировки выглядел строго и опрятно. Впрочем, от Мужун Ляня не укрылось, что пояс Мо Си завязывает уже не так туго, как раньше, что в летнюю жару ворот его одежд бывает самую малость распахнут, что порой он позволяет нескольким прядям выбиться из причёски и придать небрежного очарования точёным чертам лица. Несколько месяцев спокойной жизни могут до неузнаваемости изменить человека… Но самые большие изменения произошли не во внешности Мо Си.       — Отдохни, я помою посуду.       Едва войдя на кухню, Мо Си без стеснения поцеловал Гу Мана в щёку. Но ещё красноречивее был его взгляд. Бесконечное обожание лилось на Гу Мана из спокойных прежде глаз, словно солнечный свет. Мужун Лянь, к собственному негодованию, вместо рвотных позывов ощутил неясную тоску. В груди что-то болело, и от этой боли хотелось выть.       — Лучше попробуй булочку, любовь моя.       Если Мо Си напоминал моллюска, что едва-едва выглянул из раковины, то Гу Ман был какой-то сумасшедшей улиткой, вообще позабывшей о приличиях. При любом удобном и неудобном случае он обнимал Мо Си, постоянно называл ласковыми прозвищами, демонстрировал свою любовь честно и открыто, как всегда мечтал. Как они мечтали.       Гу Ман вытащил из бамбукового короба свежие булочки, от которых поднимался пар, и протянул одну Мо Си. Может ли кто-то, кто знает Князя Сихэ, поверить, что он ест из чужих рук? Совсем недавно Мужун Лянь бы не поверил…       — Лань-ди, угощайся!       Булочка, похожая на нежное облако, возникла перед лицом Мужун Ляня. Запах был таким аппетитным, что тело начало действовать, не дождавшись разума. Мужун Лянь подался вперёд и откусил, при этом его губы чуть-чуть, на долю секунды, коснулись пальцев Гу Мана. Тот, казалось, не заметил и продолжил беззаботно улыбаться, пока внутри у Мужун Ляня разразилась буря. Он, правда, не знал, чем бы всё это могло закончиться, но вдруг услышал удивлённый голос Мо Си:       — Собака.       — Только сейчас заметил? — усмехнулся Мужун Лянь, пытаясь за едким сарказмом скрыть свои истинные эмоции. — Я всё ещё не дождался благодарности за то, что приютил вашу собаку, которую вы, между прочим, бросили на произвол судьбы.       Они спасли Чунхуа, но упоминать об этом излишне, да и вряд ли Фэньдоу поймёт.       — Это не наша собака, — пояснил Мо Си и указал куда-то в сторону двери.       Мужун Лянь отклонился назад и действительно увидел, как в дом вошла, робко озираясь, незнакомая рыжая собака. За ней последовал Фэньдоу. Он терпеливо подождал, пока гость всё обнюхает, а потом повёл его на кухню прямо к своей миске. Миска оказалась пуста, и все трое хозяев удостоились осуждающих взглядов.       — Кажется, теперь это тоже наша собака, — произнёс Гу Ман, доставая вторую миску. — Кто выкинул кости от вчерашнего ужина?       Их случайно выкинул Мужун Лянь, но счёл за лучшее промолчать.       — Это девочка или мальчик?       — Думаешь, Фэньдоу привёл домой жену? Стоит ли нам благословить их брак?       Мо Си и Гу Ман сидели на корточках, наблюдая за собаками. Их плечи соприкасались, голоса звучали ровно и спокойно. Вокруг них царила атмосфера любви, которой Мужун Лянь в своей жизни никогда не знал.       — Я наелся.       Мужун Лянь встал из-за стола. Он чувствовал, что ни минуты больше не выдержит.       — Лянь-ди, ты…       Тень беспокойства появилась на лице Гу Мана, и его участливость только усугубила раздражение Мужун Ляня.       — Не называй меня так, блять, сколько раз повторять? Развели тут псарню! Тьфу! Пойду найду спокойное место для медитации. Мне надо восстанавливать энергию ян, а вы все мешаете.       Князь Ваншу удалился, взмахнув рукавом. Двое людей и две собаки проводили его слегка растерянным взглядами. Потом Фэньдоу и его рыжая спутница вернулись к прерванному завтраку, а их хозяева переглянулись, понимая друг друга без слов.

***

      Мужун Лянь пинком открыл ворота поместья и направился куда глаза глядят. Глядели они точно не в сторону города. Мужун Лянь не хотел никого видеть и слышать, особенно Гу Мана с Мо Си. Его тошнило от того, как открыто они милуются! Мужун Лянь не желал признаваться самому себе, что это чувство на самом деле ближе к ревности и зависти, чем к отвращению.       Князь Ваншу свернул в живописную рощу и всё-таки нашёл там место с подходящим фэншуем. Духовная энергия в его теле действительно пребывала в беспорядке. Часто у Мужун Ляня мёрзли руки и ноги, по ночам бил озноб, что указывало на дисбаланс энергии ян. Впрочем, с тех пор, как Мо Си с Гу Маном поселились в поместье, Мужун Ляню стало намного лучше. Конечно, это совпадение, а не результат трепетной заботы. Гу Ман следил за его питанием, Мо Си заставлял вовремя принимать лекарства, и оба они, сами того не зная, пробуждали в Мужун Ляне чувства, способствующие исцелению тела. Мужун Лянь подумал, что Мо Си и Гу Ман много, слишком много значат для него, слишком много места занимают в его жизни и его сердце. А ведь так было всегда, сколько Мужун Лянь себя помнил…       В его памяти очень хорошо отпечатался пробирающий до костей страх, что однажды Гу Ман займёт его место. Детский страх, иррациональный, но оттого особенно мучительный. Этот страх, вкупе с избалованностью и желанием самоутвердиться, вылился в жестокость. Нет, Мужун Лянь не испытывал чувства вины. Может быть… возможно… самую малость… он вёл себя как идиот. Но во всяком случае это было давно, и Гу Ман правильно делает, что не обижается, потому что Мужун Лянь уж точно не будет просить у него прощения!       Но ведь помимо глупого страха и не менее глупых способов с ним справляться были другие чувства… То, что Мужун Лянь делал с Гу Маном… Часто его целью было не унизить, а присвоить. Вряд ли Мужун Лянь понимал это своим подростковым мозгом, когда заставлял Гу Мана надеть рабский ошейник. Но его сердце знало уже тогда, как и взрослеющее тело. За надменностью пряталось влечение, которое Мужун Лянь сначала не осознавал, а потом ненавидел. Сколько раз он представлял бессонными ночами, как пойдёт в домик, что находится в отдалённом уголке поместья… как прижмёт Гу Мана к хлипкой стене и отымеет…       Мужун Лянь мог это сделать: жизнь и смерть Гу Мана были в его власти. Останавливала его не совесть, а смутное ощущение, что из этого омута он не выплывет, если безрассудно туда прыгнет. Наверное, всё-таки стоило прислушаться к своим желаниям, ведь Мужун Лянь невольно уступил место другому. Теперь он не сомневался, что, пока мучился бессонницей в столичном поместье Ваншу, Мо Си и Гу Ман там же предавались страсти.       Мо Си… Если чувства Мужун Ляня к Гу Ману были, по сути своей, простыми, пусть и недоступными для его понимания в те годы, то с Мо Си всё обстояло сложнее. Они отпрыски благородных семей, принадлежащие к одному поколению, самой судьбой им предназначено стать соперниками. Когда они учились вместе в Академии, Мужун Лянь часто ловил себя на мысли, что, как будто, бежит за Мо Си, чья спина маячит впереди, не в силах догнать. Особенно злило то, что Гу Ман шёл с Мо Си рука об руку, оставляя Мужун Ляня в одиночестве. Вот что значила для Мужун Ляня их связь — одиночество.       Мужун Лянь завидовал Мо Си, ненавидел Мо Си, восхищался Мо Си… Чувств к этому человеку было так много, что он и сам не мог в них разобраться, тем более, что они противоречили друг другу, грозя разорвать на клочки измученную душу. Мужун Лянь злился на Мо Си за то, что тот отбирает у него Гу Мана, и злился на Гу Мана за то, что тот владеет вниманием Мо Си. Мужун Лянь раньше многих понял природу их отношений. У него никогда не было доказательств или железной уверенности, но он всегда чувствовал… всегда «видел» эту нить между их сердцами. Её хотелось разорвать. Или накрутить на запястье и притянуть к себе их обоих.       Пока Мужун Лянь в лесу пытался медитировать, впрочем, безуспешно, на кухне поместья Мо Си заканчивал мыть посуду, а Гу Ман купал новую собаку. После водных процедур «невестки» пришлось мыть кухню целиком, но это никого не расстроило. Закончив с уборкой, Мо Си и Гу Ман сели отдохнуть во дворе под яблоней, что готовилась расцвести. Нежный аромат наполнял воздух, и хотелось дышать полной грудью. Первая весна их новой жизни была прекрасна.       Гу Ман, прикрыв лицо ладонью от чересчур яркого солнечного света, любовался зелёными листьями и нежными бутонами яблони, а Мо Си в это время любовался своим возлюбленным. Просто видеть его спокойным и счастливым — уже высшее благословение. Быть с ним каждую ночь и каждый день, не опасаясь, что кто-то узнает, догадается об их связи, не чувствуя дыхания войны и смерти за спиной… Мо Си до сих пор боялся, что всё это окажется сном. Но Гу Ман раз за разом убеждал его, что их счастье, доставшееся дорогой ценой, настоящее. В отличие от Мо Си, Гу Ману никогда не изменяло чувство реальности. Он просто позволял себе быть счастливым и желал дарить счастье тем, кого любил. А Мо Си вслед за ним учился принимать свои чувства.       — Если я скажу, что чувствую то же, что и ты, — Мо Си вернулся к разговору, прерванному на кухне, — это отразится на… нас?       Говорить о таких вещах было странно. Накатило смущение, которому, казалось бы, давно не место в их отношениях. Гу Ман повернулся к Мо Си, его улыбка могла бы соперничать с солнечным светом.       — То, что между нами, прочно и нерушимо.       Гу Ман придвинулся ближе и взял в ладони самое прекрасное на свете, самое любимое лицо. Князь Сихэ, которого многие считали холодным и даже пугающим, в этот миг был таким открытым и искренним… Гу Ман поцеловал Мо Си в губы, отдавая и получая безграничную нежность. Они только учились вот так выражать свои чувства. Их любовь, наконец, избавилась от оков, а, ощутив лёгкость, хочется оторваться от земли. Вот только как они могут воспарить к небесам, оставив позади человека, что дорог им обоим?       — То, что между нами, — фундамент, на котором мы можем построить всё что угодно, — продолжил Гу Ман. — Если мы чувствуем одно и то же, если мы оба этого хотим… Почему должны отказывать себе и ему?       Так просто… Мо Си подумал, что, быть может, в этой жизни он всегда всё чересчур усложнял. Например, сейчас ему хочется поцеловать Гу Мана. Что может быть проще?

***

      Мужун Лянь лежал в постели с книгой. Поскольку со сном у него были проблемы, в последнее время он стал много читать. К звукам снаружи, из мира за пределами повествования, он не прислушивался. Кажется, два дармоеда, живущих в его поместье, о чём-то шушукались на кухне, потом вместе принимали ванну — Мужун Лянь вернулся к реальности на секунду, чтобы закатить глаза — и, наконец, отправились спать. Ну или Мужун Ляню так показалось, ведь через несколько минут он услышал стук в дверь.       Князь Ваншу молча перевернул страницу, делая вид, что его здесь нет. Видеть Мо Си и Гу Мана, особенно перед сном, — зря тревожить душу. Но упорства этим двоим было не занимать: стук повторился. Мужун Лянь не знал, как это понял, и знать не хотел, но он был уверен, что сначала в его дверь деликатно постучал Гу Ман, а потом уже начал бесцеремонно колотить Мо Си.       — Какого чёрта вам нужно? — крикнул Мужун Лянь.       — Лянь-ди, можно войти?       — Не называй меня так!       Он не сказал ни «да», ни «нет». Гу Ман толкнул дверь, и Мужун Лянь, наконец, понял, за каким хреном он припёрся. В руках Гу Мана была чашка с лекарством, которое Князь Ваншу конечно же забыл принять после ужина.       — Я как раз собирался идти за лекарством, — пробурчал он, но всё же взял чашку.       — Оно и видно, — хмыкнул Мо Си.       Князь Сихэ стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, в то время как Гу Ман, даже когда Мужун Лянь выпил всё лекарство до капли, не спешил отходить от его кровати.       — Как ты себя чувствуешь?       Мужун Лянь сердито фыркнул. Он не ребёнок, ясно? И, если Князь Ваншу не всегда может позаботиться о себе, это ещё не значит, что он нуждается в заботе других. Особенно ему не хочется принимать заботу от человека, над которым он годами издевался.       — Медитация помогла?       Гу Ман в своей непосредственности зашёл слишком далеко. Когда он присел на краешек кровати, Мужун Лянь задохнулся от возмущения… и от волны возбуждения, мгновенно накрывшей сознание и тело. Князь Ваншу хотел отодвинуться, но подумал, что это будет выглядеть так, будто он отшатнулся.       — Какое тебе дело?       Мужун Лянь старался, чтобы его голос звучал надменно и дерзко, но, кажется, получилось из рук вон плохо.       — Я хочу помочь тебе, Лянь-ди.       Мужун Лянь уже начал закатывать глаза… но тут же широко их распахнул. Гу Ман не стал предупреждать его или спрашивать разрешения, просто подался вперёд, положил руку на затылок Мужун Ляня, мягко удерживая на месте, и коснулся губами его губ. Сказать, что Мужун Лянь охуел, — ничего не сказать! В какой-то момент он даже подумал, что словил искажение ци и у него начались галлюцинации. Но видение было уж слишком реалистичным. Горячие и нежные губы Гу Мана, тепло его тела и запах мыльного корня, мягкие, шелковистые волосы под ладонью Мужун Ляня, который сам не заметил, как прижал Гу Мана к себе.       — Что за… — когда поцелуй прервался, на большее дыхания не хватило.       Мужун Лянь переводил совершенно ошалелый взгляд с Гу Мана на Мо Си и обратно. Они окончательно ёбнулись или как?.. Мо Си как стоял в дверях, так и продолжил стоять, не двигаясь и как будто даже не дыша. Выражение его лица не изменилось, только в глубине глаз загорелся опасный огонёк. Но это была не ревность и не гнев, а нечто иное. Те же шальные искры танцевали в зрачках Гу Мана, но всё же их пока затмевало беспокойство. Мужун Лянь молчал слишком долго.       — Лянь-ди, если ты не хочешь…       Закончить фразу Гу Ман не успел: Мужун Лянь притянул его к себе и жадно впился в губы. Ну уж нет, он не позволит обхаживать себя, как невинную барышню! Уж лучше броситься с головой в омут, от которого всегда старался держаться подальше. Он целовал Гу Мана грубо и яростно, как всегда хотел. Проник языком в бархатистый рот и хозяйничал там, дрожа от переполняющих чувств: от ликования до страха, что всё это сон, от возбуждения до раздражения, что эти два идиота решились только сейчас.       С громким хлопком закрылась дверь, раздались твёрдые, уверенные шаги и звук, с которым ножки кресла двигались по полу. Мо Си не присоединился к паре на кровати, решив пока что занять наблюдательную позицию. Мужун Лянь приоткрыл глаза и покосился на Мо Си, спрятав в поцелуе довольную улыбку. Мо Си не ушёл. Сегодня его вниманием будет одарён не только Гу Ман, сегодня его эмоции, которые он столь редко позволяет себе проявлять, принадлежат и Мужун Ляню тоже.       — Так Лянь-ди не против?       — А похоже, что я против?       Гу Ман, наконец, залез на кровать, вернее, Мужун Лянь его туда затащил, а одеяло было отброшено за ненадобностью: им хватит тепла разгорячённых тел, с которых стремительно исчезала одежда. То, как Мужун Лянь целовал Гу Мана, сдирал с него слои ткани, касался каждого открывшегося участка кожи, можно было описать одним словом: «дорвался».       Гу Ман отвечал с не меньшей жадностью. В его натуре страсть всегда очень гармонично сочеталась с лёгкостью. Во время близости он с одинаковым рвением подстраивался под партнёра или брал всё в свои руки. Мо Си позволял ему это иногда… Мужун Лянь тоже позволит.       — А? — вырвалось у Мужун Ляня, когда Гу Ман вдруг ловко перевернул его на спину и придавил к кровати.       В бою генерал Гу был известен своими молниеносными атаками и умелыми засадами, фактор неожиданности становился грозным оружием в его руках. Вот и сейчас, усыпив бдительность Мужун Ляня мнимой покорностью, он вдруг резко сменил тактику.       — Братец Гу поможет тебе восстановить энергию ян, — промурлыкал Гу Ман, ласково целуя перекошенные от злости губы Мужун Ляня.       Мужун Лянь старался не задумываться о том, что «братец Гу» действительно приходится ему единокровным братом… Хотя, с другой стороны, если позволить себе задуматься, то всё становится только интереснее. Кровь — лишь одна из нитей крепкой связи между ними, далеко не самая важная, но всё же запретное манит. О Мужун Ляне хочет позаботиться мужчина, который не должен быть с ним, не должен ни в коем случае… Почему бы сейчас не расслабиться и не позволить Гу Ману доставить ему удовольствие? В следующий раз Мужун Лянь обязательно поставит «братца Гу» на колени и оттрахает так, что Гу Ман ходить не сможет. Князь Ваншу не сомневался, что следующий раз будет. Они не смогут отказаться от того, что познают этой ночью. Никто из них.       Пока Гу Ман покрывал лёгкими, словно крыло цикады, поцелуями его плечи, Мужун Лянь слегка повернул голову, наблюдая за Мо Си. Оказалось, что, пока двое на кровати были заняты друг другом, Князь Сихэ успел распахнуть одежды и теперь поглаживал себя через ткань штанов. Кто бы мог подумать, что у этого раздражающе-правильного человека столь извращённые пристрастия? «Нравится смотреть, как твой муж трахает других мужчин?» — подумал Мужун Лянь. Но его усмешка быстро исчезла, стоило вспомнить о том, как вчера ночью он прислушивался к происходящему в супружеской спальне Мо Си и Гу Мана. Кажется, они все здесь слегка ненормальные… Тем лучше!       — Моя принцесса, дай пожалуйста масло.       Значит, они не только договорились, но и подготовились. Не сомневались в согласии Мужун Ляня. К собственному удивлению, Мужун Лянь ощутил не досаду, а восторг от того, что Мо Си и Гу Ман так хорошо его знают. Впервые в жизни рядом есть люди, которые понимают и которым не всё равно. Они принесут лекарство, прочтут невысказанные желания в глубине глаз и позаботятся о масле, чтобы не причинить ему боли. Мужун Лянь чувствовал, может быть, впервые в жизни нежность. Её хотелось принять без остатка, а ещё хотелось ответить тем же.       — Возьми вон там.       Мужун Лянь указал на столик возле кровати. Незачем Мо Си менять положение, Мужун Ляню приятно смотреть, как свет падает на его мощный торс. Гу Ман одарил Мужун Ляня улыбкой и быстрым поцелуем, а потом потянулся к шкатулке на столике. Он не стал задавать ехидных вопросов, как масло оказалось здесь и что Мужун Лянь с ним делал. Вязкие капли упали на его ладонь, таинственно поблёскивая, сладковатый аромат наполнил комнату, смешиваясь с ароматом страсти.       Мужун Лянь широко развёл колени. Он не видел в этом ничего стыдного, не чувствовал себя так, будто сдаётся на чужую милость. Он собирается принять огненную страсть и трепетную заботу. Принять себя и свои желания, чувства, от которых он отгораживался годами.       — А-а-ах!..       Смазанный палец легко скользнул в мягкое, привыкшее к подобным ласкам нутро, но Мужун Лянь всё равно не сдержал вздоха. Он изголодался по прикосновениям, поцелуям, ощущению чужих пальцев и чужого члена в себе. Хотелось большего, Мужун Лянь нетерпеливо заёрзал, но Гу Ман не спешил идти на поводу у его желаний.       Гу Ман раскрывал Мужун Ляня медленно. Его палец осторожно двигался вперёд и назад, лаская изнутри бархатистые стенки, а губы порхали по нефритово-гладкой коже. Мужун Лянь хотел было возмутиться неторопливостью Гу Мана, но передумал, осознав, что буквально плавится под его ласками. Губы Гу Мана такие тёплые… Его поцелуи посылали волны мурашек по телу, оставляли розовые следы, похожие на лепестки вишни. Гу Ман не давал Мужун Ляню повода отпустить шутку про волчью сущность, не кусался, не причинял боли.       Губы накрыли напряжённый сосок, одновременно второй палец проник в трепещущее от желания тело. Мужун Лянь выгнулся, теряясь в ощущениях. Гу Ман теребил языком твёрдую вершинку, а пальцами мягко поглаживал чувствительное место внутри. Прежде Гу Ман не был с другим мужчиной, кроме Мо Си, поэтому действовал осторожно. То, что для Мо Си приятно, для Мужун Ляня может оказаться болезненно. Гу Ман добавил третий палец, только когда был уверен, что Мужун Лянь расслабился.       — Да трахни меня уже! — Мужун Лянь всё-таки не выдержал.       — Любовь моя, я же говорил, с ним не обязательно церемониться, — неожиданно согласился Мо Си.       Мужун Лянь бросил сердитый взгляд на молчаливого прежде наблюдателя. Интересно, что же они обсуждали? Как далеко зашли в этих разговорах? Быть может, во время близости представляли, что с ними Мужун Лянь?       — Ну если вы так просите…       Пальцы с громким хлюпом покинули мягкую, покрасневшую, словно в смущении, дырочку. Гу Ман встал на колени, закинул ноги Мужун Ляня себе на плечи. Ему самому в такой позе было легче принимать член Мо Си, и он рассудил, что она подойдёт для первой близости Мужун Ляня после долгого перерыва. Если бы Лань-ди с момента прибытия в новое поместье хоть раз посетил весенний дом, не ходил бы целыми днями такой злой и неудовлетворённый. Может, теперь перестанет ворчать по поводу и без…       — А-а-а!       Мужун Ляню не было больно, просто он не ожидал от собственного тела такой интенсивности ощущений. Гу Ман не делал с ним ничего особенного, да и размер у Гу Мана чуть больше среднего, Мужун Лянь в юношескую эпоху экспериментов и не такое в себя принимал. Тогда почему его выгибает, почему каждый нерв буквально дрожит от наслаждения? Восстановление чувствительности после «Жизнь как сон», в этом причина? Или дело в связи между Мужун Лянем и Гу Маном? Может, в присутствии Мо Си, его взгляде, который Мужун Лянь чувствовал кожей? Что бы это ни было, Князь Ваншу на первом же толчке откинул голову назад и закричал.       — Всё хорошо, Лянь-ди?       Гу Ман не видел на его лице признаков дискомфорта, но всё равно разволновался. От Мо Си не дождёшься такой яркой реакции, поэтому Гу Ману было непривычно.       — Двигайся сейчас же, мать твою!       Мужун Лянь успел только один раз огрызнуться, поток ругательств застрял у него в горле, когда Гу Ман отступил назад, а потом резко загнал в него член. Лянь-ди не больно, он способен это выдержать. У Гу Мана отлегло от сердца, и он начал трахать Мужун Ляня уже всерьёз. А тот лишь беспомощно хватался за простыни, такой очаровательный в своей уязвимости. Мужун Лянь вообще очень красив, но в этот миг его красота буквально завораживала. Румянец на щеках, розовые следы поцелуев на шее, напряжённые, яркие соски, обнажённое тело, что трепещет от наслаждения… Но особенно сильно сердце отзывалось на его взгляд, слегка удивлённый, но полный страсти, подёрнутый пеленой желания.       Пока Гу Ман смотрел сверху-вниз на Мужун Ляня, наполняя его тело сильными толчками, Мужун Лянь смотрел в ответ, и у него внутри всё сжималось от совершенства открывшейся картины. Мужун Ляню нравилось, как красиво напрягаются мышцы живота Гу Мана при движениях, как манят приоткрытые в тяжёлом дыхании губы, как блестят из-под длинных ресниц тёмные глаза. Ярко-голубые казались такими чуждыми на лице Гу Мана… Наверное, поэтому Мужун Лянь его ни разу не коснулся, пока Гу Ман был в доходном доме Ломэй, в его власти. Даже мысли такой не возникало, ведь Мужун Лянь чувствовал, что это не тот Гу Ман, которого он столько лет отчаянно желал… Но сейчас с Мужун Лянем настоящий Гу Ман, и его хочется до одури!       Внимание Мужун Ляня привлёк влажный звук, что исходил не от места, где соединялись их тела. Князь Ваншу повернул голову…       — Ничего себе!       Мо Си слегка усмехнулся, продолжая поглаживать свой член. Мужун Лянь раньше думал, что члены такого размера бывают только в сборниках весенних картинок. И Гу Ман каждую ночь принимает в себя это? Мужун Лянь посмотрел на Гу Мана с уважением и сочувствием, а потом снова на Мо Си — с восхищением и любопытством. Каково было бы ощутить его внутри?.. Но тут особенно глубокий толчок напомнил о том, что внутри Мужун Ляня сейчас находится Гу Ман.       — Лянь-ди такой жадный… Так сильно хочешь нас обоих?       Мужун Лянь ответил лишь задушенным стоном, ведь в этот момент Гу Ман подался вперёд, опираясь на руки по бокам от его головы, складывая тело Мужун Ляня пополам. Мышцы бёдер неприятно заныли, но член внутри стал ощущаться ещё ярче. Гу Ман увеличил темп, и теперь головка постоянно скользила по сладкому месту. Мужун Лянь дрожал, не переставая, каждую мышцу его тела сковало судорогой, и для падения за грань не хватало совсем чуть-чуть. Почему-то Мужун Лянь не попытался помочь себе, вместо этого он требовательно захныкал, и Гу Ман откликнулся на мольбу, замаскированную под приказ. Он здесь, чтобы позаботиться о Лань-ди.       Мужун Лянь уже убедился в том, что у Гу Мана ловкие пальцы, но, когда эти пальцы принялись потирать влажную головку члена, Мужун Лянь просто сорвался на крик и выпал из реальности, где его выгибало, где его член пульсировал в руке Гу Мана, а капли семени брызнули до его собственного подбородка. Пока Мужун Лянь переживал самый яркий и долгий оргазм в своей жизни, Гу Ман не переставал двигаться в нём, проталкиваясь сквозь судороги наслаждения. Лань-ди так хорошо сжимался на его члене… А Мо Си так жадно смотрел…       Гу Ман поймал его взгляд, что ощущался почти физическим прикосновением на коже. Всё это время, лаская Мужун Ляня, Гу Ман чувствовал, что Мо Си смотрит, знал, что Мо Си наслаждается зрелищем. И сейчас он знал, что возлюбленный близок к пику наслаждения. Их связь так крепка, что достаточно заглянуть в чёрные омуты зрачков и шепнуть одними губами «Кончай», чтобы оргазм настиг и обрушился огромной волной. Мужун Лянь кричал так громко, что судорожный вздох Мо Си был едва слышен, но Гу Ману и этого хватило, чтобы прочувствовать все грани наслаждения вместе с ним. А когда Мо Си расслабился и прикрыл глаза, Гу Ман, наконец, позволил и себе сорваться с края. Он застонал, кончая глубоко внутри тела Мужун Ляня. В этот момент Гу Ман чувствовал себя абсолютно счастливым, ведь он смог дать любимым людям то, в чём они нуждались.       Мужун Лянь всхлипнул от переизбытка ощущений, когда член выскользнул из его тела. Натёртые лепестки хризантемы трепетали, не в силах сомкнуться, а из сердцевины цветка вытекало семя. «Мало что может сравниться по красоте с затраханным А-Лянем», — подумал Гу Ман. Измученный удовольствием Мужун Лянь выглядел таким нежным и мягким… Его хотелось бережно обнимать, пока он не заснёт в кольце рук.       Мужун Лянь и правда успел задремать. Гу Ман прижимался к нему со спины, осыпал поцелуями плечи. Его прикосновения успокаивали, звук его дыхания убаюкивал. Тело Мужун Ляня слабо понимало, что происходит, для него это было слишком. Отяжелевшие веки закрылись… но минуту спустя ресницы снова затрепетали крыльями потревоженных бабочек. Мужун Лянь услышал возню у себя за спиной, Гу Ман прижался теснее, и кровать скрипнула под весом ещё одного человека. Действительно, как Мужун Лянь мог подумать, что Мо Си удовлетворится только дрочкой?       Влажные звуки поцелуев окончательно разбудили Мужун Ляня. В груди что-то загорелось от предвкушения, а член снова начал твердеть. Гу Ман всё ещё продолжал обнимать его, но больше не сопел в шею, а повернул голову к Мо Си, насколько мог, чтобы ответить на поцелуй, полный неудовлетворённого желания.       — Тише, моя принцесса, Лянь-ди уже спит, — шепнул Гу Ман в краткое мгновение, когда его рот не был занят.       — Выспишься с вами, — проворчал Мужун Лянь, впрочем, его недовольство явно было наигранным.       Князь Ваншу повернулся к Мо Си и Гу Ману и, наконец, получил то, о чём мечтал последние пару месяцев, — возможность смотреть на них, впитывать взглядом их страсть, восхищаться совершенством переплетённых тел. И Гу Ман, и Мо Си невероятно красивы. Строгая, мощная красота Князя Сихэ на удивление гармонично сочеталась с яркой и дикой красотой Гу Мана. Мужун Лянь мог бы вечно наблюдать, как они нетерпеливо ласкают друг друга.       Да, Мо Си был нетерпелив. Мужун Лянь на его месте тоже поспешил бы заявить права на своего мужчину. Нет смысла спорить, кто здесь кому принадлежит в большей мере: у каждого есть связь с двумя другими и каждого можно назвать собственником. Мужун Лянь смотрел, как руки Мо Си нежно гладят и властно сжимают, как на коже Гу Мана проступают алые пятна от прикосновений и требовательных поцелуев. Если Гу Ман жалел Мужун Ляня и обращался с ним бережно, как с хрупкой драгоценностью, то страсть Мо Си балансировала на грани между грубостью и жестокостью. Но тем приятнее было и Гу Ману, и наблюдающему за бурей Мужун Ляню.       Мо Си перевернул Гу Мана на живот и только начал искать глазами флакон с маслом, как Мужун Лянь протянул ему искомое. Секунду Мо Си смотрел на Мужун Ляня с нечитаемым выражением лица, а потом принял флакон, их пальцы соприкоснулись, и по телу каждого пронеслась волна мурашек. Всё это произошло за миг, и Мо Си снова переключил внимание на жалобно скулящего в нетерпении Гу Мана.       В юности Мо Си, бывало, доводил своего любовника до исступления, никак не мог насытиться им, потому что не знал, когда снова выпадет шанс сжать Гу Мана в объятиях. Когда их новая, свободная жизнь только началась, Мо Си, осознавая прошлые ошибки, наоборот, проявлял излишнюю сдержанность, чем раздражал и себя, и Гу Мана. Но постепенно им удалось найти хрупкое равновесие, вернее, Гу Ман помог Мо Си нащупать дорогу в темноте. Им обоим нравилось владеть друг другом, удерживая на грани боли и удовольствия. Мо Си знал, сколько Гу Ман способен выдержать, и больше не боялся своих желаний.       — Ммммны-ых!..       Гу Ман подавился воздухом, когда в него проникли сразу два пальца. Они с супругом ублажали друг друга вчера ночью, а днём отхватили немного времени наедине, пока Мужун Лянь пытался медитировать. Нежные поцелуи ожидаемо перетекли в пламенную близость прямо под открытым небом. Так что Гу Ману не требовалась долгая подготовка: он уже был открытым и мягким для своего возлюбленного. Но Мо Си всё равно не упустил шанс немного помучить Гу Мана. Смазывая упругие стенки маслом, он так же ласкал чувствительное место, заставляя возлюбленного извиваться на постели и бесстыдно стонать.       — Тише, Ман-Ман, вы ведь только начали.       Голос Мужун Ляня, необычно нежный, стал соломинкой, за которую Гу Ман зацепился над пропастью болезненного наслаждения. Он слепо протянул руку, и его пальцы тут же переплелись с пальцами Мужун Ляня, губы буквально впечатались в губы. Глубокий, мокрый поцелуй лишал остатков дыхания и разума. Он всё длился и длился, как вдруг Мо Си резко дёрнул Гу Мана назад, заставляя встать на колени. Гу Ман с готовностью прогнулся в спине и нетерпеливо застонал.       Мужун Лянь, приподнявшись на локте, стремился навсегда запечатлеть в своей памяти эту картину: Гу Ман, жаждущий, дрожащий, в коленно-локтевой позе, член Мо Си трётся между его ягодиц, такой огромный на фоне изящного, стройного тела. Казалось, Мо Си разорвёт Гу Мана на первом же толчке! Но ведь Мужун Лянь своими ушами слышал, что происходило в их спальне ночь за ночью. А сейчас он это увидит.       Глаза Гу Мана широко распахнулись, рот открылся в немом крике. Сколько бы раз он не принимал Мо Си, поначалу это всегда ошеломительно. Тело инстинктивно напрягается, пытаясь вытолкнуть огромный посторонний предмет. Но стоит сделать несколько глубоких вдохов, как мышцы расслабляются, и на смену боли приходит удовольствие. Вот бы только вспомнить, как дышать…       — Расслабься, милый. Дыши.       Мягкая ладонь легла на щёку, палец обвёл контур губ. Гу Ман прикрыл глаза, подаваясь под ласку. Мужун Лянь ласково гладил его лицо и напряжённые плечи, пока Гу Ман не расслабился с долгим выдохом. Тогда Мужун Лянь кивнул Мо Си.       — А-а-а!       Новый толчок был сильнее, резче, но тело Гу Мана уже не встретило его сопротивлением. Мужун Лянь видел лицо Гу Мана и даже посочувствовал Мо Си, который не может впитать чистый восторг, которым лучились тёмные глаза. Но, надо полагать, изгиб спины Гу Мана заслуживает внимания не меньше. В следующий раз Мужун Лянь точно будет сверху!       Каждый яростный толчок словно выбивал из Гу Мана душу. Мо Си наполнял и растягивал его настолько идеально, что Гу Ман просто сходил с ума. Мо Си создан для него! Член Мо Си создан для него! И быть может… Ох, Гу Ман никогда прежде не был таким жадным… Он хочет ещё больше.       Мужун Лянь удобно расположился у изголовья кровати и наслаждался представлением. Мо Си и Гу Ман были так прекрасны… Князь Сихэ, растерявший всю свою неприступную ауру, грубо толкался в сладко стонущего любовника. В обычной жизни Мо Си красивый мужчина, но Мо Си, предающийся страсти, просто произведение искусства. Его фигуру хотелось бесконечно ласкать взглядом, а потом тот же путь проделать руками и губами. Широкие плечи и тонкая талия, светлая, гладкая, как драгоценный нефрит, кожа. Сильные руки, что сжимали бёдра Гу Мана, Мужун Лянь хотел бы ощутить на своём теле. Принять всю мощь огненной стихии Мо Си, всю страсть, что копилась в его сердце холодном снаружи и пылающим внутри.       Гу Ман не уступал в красоте Мо Си. Особенно притягивали взгляд округлые половинки, наверняка очень мягкие наощупь. Мужун Лянь видел лишь очертания приподнятой задницы, но даже это заставило его жадно облизнуться. Он проследил взглядом изящный изгиб позвоночника до подрагивающих плеч, манящей впиться зубами шеи, невыразимо прекрасного лица. И тут Мужун Лянь понял, что Гу Ман тоже смотрит. Он не растворился целиком в наслаждении, что дарил ему Мо Си. Гу Ман наблюдал, как Мужун Лянь неспешно поглаживал свой член. Да, Князь Ваншу не смог удержаться… и не пытался.       — Лань… Ах!..       Гу Ман, задыхаясь от безостановочных толчков, не мог произнести и пары слов, но Мужун Лянь понял всё по горящему взгляду, устремлённому на его член. Гу Ман облизнул пересохшие губы, глядя, как стекает от головки по стволу прозрачная капелька. Нельзя быть таким жадным, наверное.       Мужун Лянь придвинулся ближе. Отказывать он не собирался, они ведь все этого хотят. Пришлось немного повозиться, удобное положение нашлось не сразу, но скоро жаждущий прикосновений член Мужун Ляня оказался прямо перед лицом Гу Мана.       — Ман-Ман сегодня получит всё, — промурлыкал Мужун Лянь.       Его действия при этом были далеко не такими нежными, как слова. Он взялся за основание своего члена и шлёпнул Гу Мана по лицу, головка оставила влажный след на одной щеке, потом на другой. Сверху раздался приглушённый стон: Мо Си не смог сдержаться. Да и кто в силах спокойно смотреть на такую возбуждающую картину? Мужун Лянь улыбнулся призывно, игриво, глядя прямо в глаза Мо Си. Они не соперники здесь. Они собираются дать Гу Ману то, чего он хочет.       Мужун Лянь всегда удивлялся, как в облике Мо Си угрожающая сила сочетается с изяществом. Руки Князя Сихэ — руки воина, но длинные тонкие пальцы легко представить порхающими по струнам гуциня. Ладонь Мо Си медленно огладила спину Гу Мана от поясницы к шее, тот довольно заурчал, а потом вскрикнул. Мо Си сжал в кулаке его растрепавшийся хвост, чтобы направить, а Мужун Лянь тут же присоединился, их пальцы переплелись в шёлке волос любимого человека.       Вздох облегчения сорвался с приоткрытых губ Мужун Ляня, когда его член, наконец, погрузился в бархатистое тепло рта. Гу Ман сразу взял очень глубоко. Ему даже двигать головой было не обязательно, достаточно просто расслабиться, подчиниться ритму Мо Си, в котором покачивалось всё его тело. Но Гу Ман, конечно, не мог оставить Лянь-ди без ласки, он обводил головку языком, дразнил маленькую дырочку, по оттенкам стонов догадываясь, как Мужун Ляню приятнее.       Гу Ман едва мог дышать. Он чувствовал, как по подбородку течёт слюна, а капли масла щекотно скользят вниз по бёдрам, как член Мо Си раз за разом проникает в него, раздвигая тугие стенки, а член Мужун Ляня толкается в горло, перекрывая дыхание. Гу Ман не представлял, что это будет настолько ошеломительно — принадлежать двум любимым мужчинам сразу. Не думал, что его тело способно испытывать настолько яркие ощущения.       — Мне кажется, наш Ман-Ман заслужил ещё один оргазм.       Мужун Лянь чувствовал, что близок, а Мо Си, между тем, увеличил темп в погоне за собственным удовольствием. Но Мужун Лянь хотел, чтобы Гу Ман кончил первым. Мо Си послушался, его рука с талии Гу Мана сместилась к бёдрам, к налитому члену, что покачивался между ними.       Вместо стона Гу Ман издал жалобный хрип, его горло сжалось вокруг головки члена, и это, наверное, было самое восхитительное, что Мужун Лянь испытывал в своей жизни. Откуда ему было знать, насколько приятно трахать рот человека, который кончает? Гу Ман дрожал, насаженный до упора на два члена, и судороги его удовольствия вытолкнули обоих любовников за край. Мужун Лянь даже не попытался вытащить член, кончил Гу Ману в рот, с наслаждением наблюдая, как он пытается вдохнуть. Мо Си совершил ещё несколько беспорядочных толчков и замер, до синяков сжимая талию Гу Мана, наполняя его до краёв.       На этот раз Мужун Лянь не стал отворачиваться к стене, изображать, будто ему не нужна нежность. Мо Си бережно уложил Гу Мана на себя сверху, а потом протянул руку, приглашая Мужун Ляня в объятия. Секунду они смотрели друг на друга. Два вечных соперника, два непримиримо разных человека… Мужун Лянь прижался к боку Мо Си, закинул ногу ему на бедро, касаясь коленом мягкой ягодицы Гу Мана. Мо Си приподнял лицо Мужун Ляня за подбородок, и Князь Ваншу позволил утянуть себя в поцелуй.       Ни один из них не пытался перехватить инициативу или подавить другого. Это был ленивый, нежный поцелуй любовников после близости, а не кусачий поцелуй соперников. Гу Ман, которого всё ещё слегка потряхивало, приоткрыл глаза и тут же обиженно застонал, не желая оставаться безучастным. Он чуть приподнялся, упираясь ослабевшими руками в плечи Мо Си, и присоединился к влажному сплетению языков. Это был уже не поцелуй вовсе, Мужун Лянь не знал, как назвать это извращённое действо, от которого все трое получали удовольствие.       Когда желание отдышаться всё-таки пересилило, Гу Ман скатился с Мо Си и положил голову ему на плечо. Он с улыбкой наблюдал, как на втором плече Мо Си устраивается Мужун Лянь, ёрзает в поисках удобного положения и, наконец, расслабляется. Счастье настолько переполняло сердце Гу Мана, что едва не полилось слезами из глаз, но он сдержался: незачем давать возлюбленным повод для волнения, а то ещё подумают, что сделали ему больно.       Совсем недавно Мужун Лянь чувствовал сонливость, его единственным желанием было вымыться, или чтобы кто-нибудь его вымыл, и заснуть. Но после ошеломительного второго захода сон почему-то как рукой сняло. Мужун Лянь попробовал нечто новое, и ему хотелось ещё. Хотелось узнать, что чувствовал Гу Ман, когда принимал в себя член Мо Си.       Мужун Лянь скосил глаза на то, что с полным правом может называться «небесным столпом». Член Мо Си сейчас был полутвёрдым, лежал на бедре, под головкой кожа блестела от влаги. Глаза Мужун Ляня игриво заблестели. Он как будто случайно поменял положение, задел небесный столп коленом, потёрся. Член Мо Си чуть дёрнулся, поощряя к дальнейшим действиям. Мужун Лянь снова зашевелился, намереваясь «устроиться поудобнее», но тут изящные пальцы Мо Си обвились вокруг его запястья. Мужун Лянь на мгновенье залюбовался совершенными контурами мышц на предплечье Князя Сихэ и упустил момент, когда его собственную руку потянули вниз. Значит, Мо Си всё понял.       Уже не скрываясь, наоборот, не теряя взгляда любовника, Мужун Лянь стал поглаживать его член. Ощущать, как он твердеет, слышать, как сбивается дыхание Мо Си… Это будоражит. Гу Ман тоже не остался в стороне. Когда-то Мужун Лянь злился, что ему до всего есть дело, но сейчас был только рад поделиться. Пока Мужун Лянь надрачивал огромный член, гладил влажную головку, Гу Ман игрался с яичками, перекатывая их в ладони. Не сговариваясь, Мужун Лянь и Гу Ман одновременно потянулись к груди Мо Си, каждый захватил в плен губ твёрдый сосок. Гу Ман мягко вылизывал, Мужун Лянь прихватывал зубами, а Мо Си сходил с ума от переизбытка ощущений. Обычно он не подавал голос во время близости, но сейчас начал постанывать.       — Ман-Ман, ты позволишь мне?.. — спросил Мужун Лянь, оторвавшись на секунду от измученного ласками бутона.       — Он весь твой, Лянь-ди.       Гу Ман никогда не был жадным. Увидеть, как два самых прекрасных и самых любимых мужчины сливаются в порыве страсти… Разве можно отказаться от такого зрелища?       Мужун Лянь облизнулся, глядя на член в своей руке, а потом всё-таки нервно сглотнул. Пришлось напомнить себе о необходимости держать лицо. Гу Ман смог, значит, и он сможет. Мужун Лянь потянулся за маслом, Гу Ман и Мо Си в это время страстно целовались. Для них этот поцелуй значил больше тысячи слов. «Да, — говорили они друг другу, — я хочу, чтобы ты получил удовольствие. Я люблю тебя и принимаю твои желания». Мужун Лянь ждал с несвойственным ему терпением, пока голубки закончат молчаливый диалог. Нельзя, чтобы кто-то остался в обиде.       Наконец, Гу Ман выпустил возлюбленного из объятий, Мо Си сел, опираясь на спинку кровати, и протянул руки к Мужун Ляню. Князь Ваншу с готовностью и даже нетерпением оседлал его бёдра. Наконец-то — наконец-то! — Мужун Лянь мог прикоснуться к идеальному телу Мо Си, проследить пальцами и языком контуры мышц. Если прежде Мужун Лянь лишь смотрел издали на эти широкие плечи, тонкую талию, длинные, стройные ноги, то теперь совершенство принадлежало ему. Пусть не ему одному, но впервые в жизни Мужун Лянь ощущал в себе желание поделиться лакомым кусочком.       Пока Мужун Лянь и Мо Си утопали в глубоком поцелуе и жадных ласках, Гу Ман нашёл в складках одеяла позабытый на время флакон. Пальцы легко вошли в растянутую дырочку Мужун Ляня, смазывая изнутри. Гу Ман улыбнулся, слыша, как Лянь-ди стонет в поцелуй. Он такой чувствительный… Гу Ман не стал играть с ним слишком долго, а то Лянь-ди, чего доброго, кончит раньше времени. Вязкие капли полились на член Мо Си, Гу Ман не жалел масла, ведь он знал, что Мужун Ляню предстоит непростая задача.       Мужун Лянь оторвался от губ Мо Си, чтобы нежным поцелуем поблагодарить Гу Мана за подготовку. Он приподнялся, опираясь на плечи Мо Си, и постарался полностью расслабить нижнюю часть тела. Но это мало помогло.       — Ммм…       Мужун Лянь прикусил губу, чтобы удержать звуки в груди, но по излому бровей всё равно было понятно, что для него это слишком много. А ведь внутри пока оказалась только головка. Мо Си придерживал его за бёдра, помогая опускаться плавно, а Гу Ман прижимался со спины, нежно гладил грудь и плечи, осыпал поцелуями шею, отвлекая от не самых приятных ощущений.       — Лянь-ди так хорошо справляется, — шептал Гу Ман.       Он помнил, как больно было в первый раз принимать Мо Си… Правда, они с шиди были теми ещё придурками в юности и «полезли в воду, не изучив дно». Лянь-ди заслуживает иного. Для него — только удовольствие.       — Твою мать, Мо Си, у тебя член бесконечный что ли?! — не выдержал Мужун Лянь.       Он принял уже так много, чувствовал себя наполненным до краёв, но его продолжали в четыре руки натягивать на этот член! Мо Си тихо рассмеялся, и Мужун Лянь болезненно зашипел даже от лёгкой вибрации, а потом громко застонал: его ягодицы, наконец, с влажным шлепком соединились с бёдрами Мо Си.       Мужун Лянь дышал тяжело, как после изнурительной тренировки. Его сейчас просто разорвёт, он был в этом уверен. Стоило чуть пошевелиться, слегка сжать мышцы, как огромный член давил на все чувствительные места сразу. От болезненного растяжения хотелось выть. Единственной связью с реальностью оставалась ладонь Гу Мана, что лежала у Мужун Ляня на груди. А ещё мягкий шёпот, будто проникающий в самое сердце.       — Тише, Лянь-ди… Дыши… Вот так… Расслабься…       Мужун Лянь сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.       — Ещё раз, любовь моя…       Мужун Лянь уже не знал, чей это голос. Два любовника шептали ему что-то успокаивающее, хвалили и просили расслабиться, четыре горячих руки скользили по коже, два влажных языка вычерчивали узоры. Мужун Лянь плавился от ласк, и постепенно напряжение уходило из тела. Поняв, что он хочет двигаться, Гу Ман покрепче ухватил его поперёк груди, помог приподняться, а потом снова опустил на член.       — Ха-а-а!..       Он такой большой, что в любом положении задевает точку удовольствия!       — Лянь-ди в порядке?       Мужун Лянь слышал игривые интонации в голосе Гу Мана. Он знает, что Мужун Ляню хорошо. Знает, потому что сам бесчисленное множество раз это испытывал.       — Ещё!       Какой смысл скрывать свои чувства сейчас? Разве они собрались здесь не для того, чтобы принимать желания друг друга?       — Ещё!       Мужун Лянь насадился резче. Хотелось получить всё, что Мо Си способен ему дать. Мужун Лянь уже позабыл, как жалобно стонал минуту назад. И если Гу Ман был полон решимости не дать ему сорваться в быстрый темп, то Мо Си понимал и разделял желания Мужун Ляня. Руки, которыми Мужун Лянь столько раз тайком любовался, легли ему на бёдра, жёстко, властно направляя движения. Мужун Лянь сорвался на крик.       — Принцесса… — обеспокоенно заговорил Гу Ман.       — Всё хорошо, ему нравится. Так ведь, Лянь-Лянь?       Нежная снисходительность улыбки контрастировала с безжалостным темпом, который задал Мо Си и которому Мужун Лянь с радостью подчинялся.       — Да… мнх… пошёл… а-а-а!.. ты…       Гу Ман вздохнул с облегчением.       — Лянь-ди всё выдержит.       — Я и больше выдержу!       Мужун Лянь хотел что-то ещё добавить, но слова перешли в протяжный стон. Член Мо Си, воистину, послан небесами, чтобы наградить Гу Мана и Мужун Ляня за все хорошие поступки в этой жизни…       — Слышал? — Мо Си поймал взгляд Гу Мана. — Сделаешь то, что хотел?       Чего такого он хотел? Мужун Лянь переводил растерянный взгляд с одного улыбающегося лица на другое и постепенно начинал нервничать. Отброшенные было опасения насчёт целостности собственной задницы снова вспыхнули в голове сигнальными кострами. А когда Мужун Лянь ощутил прикосновение сзади, пламя взвилось до небес.       — Ты охуел совсем? Вы охуели?       Мужун Лянь дёрнулся, пытаясь встать с члена, но хватка Мо Си на бёдрах не позволила даже пошевелиться. Он больше не толкался, но крепко удерживал на месте, пока Гу Ман поглаживал нежную кожу вокруг растянутого отверстия.       — Тебе ведь нужно восстанавливать энергию ян, а, Лянь-ди?       Гу Ман усмехнулся: все здесь прекрасно понимали, что оказались в одной постели ради удовольствия, а не ради двойного, то есть тройного самосовершенствования. Мужун Лянь задохнулся от возмущения и хотел послать обоих любовников куда подальше, но, к собственному удивлению, не смог выдавить из себя ни слова. А когда ладонь Гу Мана мягко надавила между лопаток, не приказывая, но прося опуститься на грудь Мо Си, Мужун Лянь подчинился. Он хотел испытать это. Хотел получить всё, что ему предлагают.       Масла было столько, что оно текло по бёдрам Мужун Ляня, впитывалось в простыни. Воздух, наполненный ароматом страсти, ещё сильнее потяжелел, загустел, Мужун Лянь едва мог дышать. Он чувствовал, как поднимается и опускается грудная клетка Мо Си, и старался делать вдох на его выдох, это успокаивало. А Мужун Ляню, чёрт возьми, необходимо успокоиться!       Гу Ман видел его состояние и не спешил. Осторожными ласками, нежными поцелуями он убедил Мужун Ляня расслабиться. Только когда стройное тело перестало подрагивать от напряжения, Гу Ман попробовал вставить палец в уже занятое отверстие. Болезненный стон Мужун Ляня Мо Си поймал губами. На этот раз Мужун Лянь не пытался вырваться, лишь прижимался теснее. Руки Мо Си с его бёдер, где остались синяки, переместились к ягодицам, раскрыли сильнее, до грани боли. По этой же тонкой черте ходил Гу Ман, растягивая Мужун Ляня.       Мужун Лянь прежде не знал, что способен на такое. В весенних домах он не раз видел, как кто-то принимает два члена сразу, но не желал испытывать это на себе. Нет, ему своя хризантема дорога! Кто же знал, что она окажется настолько выносливой? Стоило Мужун Ляню полностью расслабиться, боль прошла. Особенного удовольствия он пока не испытывал, но ему было интересно, а ещё он знал, что Мо Си и Гу Ману это нравится, они давно об этом фантазировали. Впервые в жизни Мужун Лянь ощущал чужое удовольствие, как своё собственное.       — Готов?       Услышав голос Гу Мана над ухом, Мужун Лянь на мгновение снова напрягся. Он знал, что, если откажет, они не будут ничего делать… Но тем больше причин согласиться.       — Только не резко!       Сохранять неприступную гордость и браваду в такой ситуации слишком сложно даже для Князя Ваншу.       — Конечно, милый, — успокоил его Гу Ман. — Мы не сделаем тебе больно.       Они трое слишком часто ранили друг друга, чтобы причинять боль и теперь.       Мужун Лянь старался дышать глубоко, сосредоточился на том, чтобы не напрягать мышцы. Но всё равно стоило головке члена Гу Мана проникнуть в него, как воздух застрял в горле вязким комком, а всё тело словно одеревенело. Поцелуи и нежные прикосновения обрушились водопадом, лишь бы Мужун Лянь расслабился и впустил. А Гу Ман, между тем, продолжал медленно, но неотвратимо проталкиваться, преодолевая инстинктивное сопротивление.       — Больно? — спросил Мо Си, заботливо убирая с лица Мужун Ляня мокрую прядь волос.       Казалось бы, ответ очевиден, но, когда Мужун Лянь прислушался к своим ощущениям, он понял, что это не боль. Скорее, чувство, что его выталкивают куда-то за пределы привычного мира, привычного круга ощущений. Разве стоит бояться того, что за гранью? Не лучше ли отдаться блаженной пустоте?       — А-а-ах!..       Полустон-полувздох вырвался из груди Мужун Ляня. Гу Ман проник в него до конца.       — Лянь-ди справился.       Мужун Лянь не ожидал, что сможет принять два члена, но ещё меньше ожидал, что от похвалы его сердце сладко сожмётся, а тело, наоборот, расслабится, готовясь получить наслаждение. Если честно, Мужун Лянь сам от себя был в восторге. Он справился! Два его любимых мужчины сейчас в нём, и он чувствует обоих одновременно!       Мужун Лянь чуть приподнялся и сам медленно опустился. Мо Си и Гу Ман пока не задавали свой темп, боясь сделать ему больно, и Мужун Лянь был им за это благодарен. Сначала ему нужно разобраться, что происходит с его телом, нащупать новые пределы. Он двигался медленно и плавно. Постепенно любовники тоже освоились и начали ему помогать, это было кстати: у Мужун Ляня от удовольствия ноги подрагивали, колени разъезжались на мокрых простынях.       Наконец, Мужун Лянь полностью отдал себя и своё удовольствие в чужие руки, растёкся по груди Мо Си безвольной лужицей, способной только стонать на особенно глубоких толчках. Мо Си и Гу Ман двигались в едином темпе, без слов понимая друг друга. Мужун Лянь целовал то одного, то другого, то смотрел, как они тянутся друг к другу над его плечом, чтобы слиться в глубоком поцелуе. В этот миг никто из них не испытывал ревности или зависти, удовольствие было общим, каждый принадлежал в равной степени двум любовникам и так же ими владел.       Мужун Лянь, растянутый и заполненный как никогда в жизни, безостановочно стонал, постепенно стоны перешли в жалобные всхлипы. Это было уже слишком много. После двух оргазмов то, что с ним делали, ощущалось сладкой пыткой, не иначе. Он на полном серьёзе боялся кончать в третий раз, потому что, казалось, он тогда просто умрёт на членах Мо Си и Гу Мана. А третий оргазм неотвратимо приближался. Мужун Лянь отдал инициативу и мог полностью сосредоточиться на своих ощущениях, прочувствовать каждую грань удовольствия.       Он чувствовал, как судорога зародилась в животе, как постепенно охватила всё тело. Внутренние стенки сжались вокруг членов, потом ещё и ещё. Волны дрожи прошивали тело, и им не было конца. Мужун Лянь трясся и кричал в голос. Ему прежде не удавалось кончать без прикосновения к своему члену, но сегодня он узнал о себе много нового. Подёрнутые пеленой страсти глаза закатились, Мужун Лянь кончил, до боли сжимая руку Гу Мана и неосознанно вонзая зубы в плечо Мо Си. Подхваченный волной оргазма, он ощущал, как ускоряются движения. И когда казалось, что больше он точно не выдержит, внутри стало горячо. Два приглушённых поцелуем стона были последним, что Мужун Лянь услышал, прежде чем выпал из реальности.       Прийти в себя помогли нежные поцелуи, которыми кто-то из любовников — Мужун Лянь не понял, кто именно — осыпал его лицо. К счастью, он пребывал за пределами этого мира, пока его снимали с двух членов, Мужун Лянь подозревал, что сверхчувствительное после оргазма тело не вынесло бы таких ощущений. Сейчас Мужун Лянь лежал в тёплых объятиях двух мужчин. Он попытался пошевелить руками и ногами, это ему удалось, попытался напрячь и расслабить мышцы внизу и почувствовал, как из раскрытого отверстия вытекает семя. Мужун Лянь не особенно любил это ощущение, но осознавать, что его мужчины получили удовольствие, оказалось очень даже приятно.       — Если Лянь-Лянь проснулся, почему бы нам не принять ванну?       Глубокий голос Мо Си особенно приятно слушать, прижавшись щекой к его груди.       — Отнесите меня! — капризно потребовал Мужун Лянь. — Всю душу вытрахали, я не могу поше… Э-э-э!       Мужун Лянь не хотел, чтобы его действительно несли на руках, но отказываться было уже поздно. Мо Си легко держал его на весу, и Мужун Ляню оставалось только склонить голову к мощному плечу и прикрыть глаза в неуместном смущении. Он отвык от заботы… или же никогда её не знал.       Мужун Лянь позволил искупать себя, немного повозмущался, когда Гу Ман помогал очистить его тело от остатков семени, но скорее для вида. Он даже не закатывал глаза, слушая приторные нежности, которые Мо Си и Гу Ман шептали друг другу, пока укладывались спать. Втроём на одной кровати было тесновато, но никто даже не заикнулся о том, чтобы разойтись по разным комнатам. Завтра утром они обсудят то, что произошло, и то, как будут строиться их отношения в будущем. Быть может, завтра утром они смастерят новую большую кровать. А пока что Мужун Лянь просто наслаждался теплом, уютно устроившись между двух потрясающих мужчин, которых всегда хотел и, наконец, смог заполучить.       «Интересно, — подумал Князь Ваншу, засыпая, — если эти два дармоеда живут в моём доме и ублажают меня в постели, можно ли их считать моими наложницами?»       Кажется, ещё никогда Мужун Лянь не спал так крепко.