Прошу, взгляни на меня

Прошу, взгляни на меня 10 класс. Парень по имени Егор как обычно шарахался бездумно по школе со своим другом Ваней. Последние пару месяцев его жизнь потихоньку превращалась в монотонные будни. Печаль и тоска поглощали его. В чём же дело? Он был безумно влюблён в девочку, она была идеалом его типажа, но вот незадача….он был геем. Она, дерзкая и властная, маленькая и хрупкая, но совершенно бесстрашная. Она выделялась из всей толпы своим провокационным внешним видом: яркий макияж, пирсинг, стильная, но очень необычная одежда, и самое главное, яркие красные волосы. На фоне остальных девчонок она была как яркое пятно на серой картине. Её строгие черты лица, скорее даже андрогинная внешность. На минуту Егор закрывал глаза и представлял её в виде властного красавчика, который сможет защитить его от несправедливого мира, от жестоких подростков, от мнения сверстников, которое давило и не давало ему думать нестандартно.  —слыш, чё притих? Толкнул локтём Егорку Ваня. Тот помотал головой, вздохнул и сделал вид, что внимательно слушает нудный бубнёж учителя, хотя он думал лишь о ней. Как же его бесило это.  —сегодня как всегда ко мне? Не отставал друган, на что парниша выдавил печальное «ага» и понадеялся, что урок кончится поскорее.  Заходя в школьную раздевалку, он заметил в конце её. Рин. Снова со своей подружкой. Егор прихорошил свои русые волосы и с поднятой головой, демонстрируя петушиную гордость, широко шагал навстречу, нарочно окликивая Ваню и громко озвучивая на свой взгляд самую обидную мысль, которая только могла прийти ему в голову: —Слыш, ты ж тож аниме любишь? Как его там….Наруто, точно, Саске всякие, это дерьмо ебучее Друган сразу подхватил балладу, наваливая всё более и более диких фраз, лишь бы девчонки обернулись. Но те не реагировали. Быстро собрали свои вещи не прекращая диалога и побежали домой. Егор ударил в стену и прошипел: —вот же крашеная сука.  Ванька усмехнулся, похлопал братка по плечу и они, собравшись, почапали к нему домой.  Пару раз в неделю они собирались у Вани дома. Пока мама работала, сынок нашёл себе развлечение, о котором никому знать точно не следовало. Это был их «дружеский» секрет. Плотские утехи для упокоения души. Сам Егор просил об этом Ваню. Выдрать его как следует. Как же так, самый что ни на есть клишированный нормис, косящий под ровных пацанов, чуть ли не слёзно умолял вставлять ему пока мамы нету дома. На деле это был селфхарм. Занятие грубым сексом со своим высоким другом-брюнетом доставляло ему удовольствие. Пока Егорка прижимался носом к подушке, неловко ёрзая по постели задом, Ваня ремнём завязывал его руки за спиной.  —ты готов? —ага.  —сегодня ты тихий.  Хмыкнул он и приступил к делу. Егор давно привык, размер у его друга был такой себе пожалуй, но утешал он себя тем, что просил быть с ним не просто грубым, а даже жестоким. Кряхтения и полустоны вырывались с его рта. Его член вставал только от мысли о том, что сейчас в его задницу входит чей-то половой орган. Он думал о ней.  —Рин.. Пронзительно прозвучало в тишине. Ваня замер.  —ты опять. Нахмурил брови он и понял, что настрой и вовсе спал.  Егорка лишь вздохнул, даже не стал ничего говорить. Слишком стыдно вспоминать о девчонке, когда твой особый друг дерёт тебя в зад по твоей же прихоти.  Ваня пересел на край кровати, опёр локоть о колено и опёрся о ладонь головой, пустив пальцы в тёмные волосы.  —что мне ещё сделать, чтобы ты стал моим?  Он вздохнул. Тяжело вздохнул.  —ты не виноват.  —ещё бы я был блять виноват.  Тишина в несколько секунд казалась бесконечной.  —мы ведь обсуждали это. Почему опять она? Может ты и вовсе не гей? Я же люблю тебя, почему ты не можешь быть просто моим.. Они молчали. Больше не говорили. Следующий день прошёл в тишине, которая прервалась лишь тогда, когда в класс вошла нефрушка со своей подругой. На этот раз Егор толкнул поникшего друга локтем в бок и не успел тот даже слова сказать, как русый уже громко сказал: —Сука припёрлась. Фанатка анимешной порнухи.  Он захохотал, Ваня чуть повеселел. Но «суке это не понравилось» —я твою мамашу шлюху весь вечер драла, вот ей аниме порно ещё как зашло.  Егор закусил губу. Вспомнил прошлый вечер. Прошипел тихо, но отчётливо.  —да пошла ты на хуй Девчонка вопросительно с недовольством хмыкнула, оставила подругу в стороне и быстрым шагом подойдя к парте пацанов опёрлась о парту и наклонилась к русому.  —хоть что-то можешь без кентов своих? Ты такой ссыкун, когда остаёшься один на один со мной. Что такое? Я тебя так пугаю? Маленькая слабая девочка заставляет ссать тебя в штаны? —да заткнись ты —а хуле? Больно правду слышать? По классу пошёл шёпот. Егорка оглянулся вокруг. Ванька развалился на стуле с надменным видом. Не понятно, что его радовало: что его любовнику доставалось по заслугам или что девчонку получилось вывести на эмоции.  —сегодня после уроков на первом этаже. Поговорим.  Брызнула она и гордо потопала к своему месту.  —ты влип Насмехательски сказал Ваня, намекая на то, что какая то там девка ничего сделать не сможет. Но Егору так не казалось.  Когда уроки кончились, школа опустела. Он ждал Рин в тёмном углу коридора, куда никто не заглядывает. Накручивал себя, было страшно, но он не признавал этого. Повторял себе: «да что она сделает мне?». В миг он влетел спиной в стену, знатно треснувшись головой. Проморгавшись, он понял, что его прижала красноволосая скотина. Он хотел было убрать её руки, но её колено влетело ему по яйцам, от чего тот согнулся, потеряв хватку. Она садистски улыбнулась.  —не такой ты смелый, да Улыбка её стала шире. Егор поднял голову, хмурясь от боли.  —я знаю, что ты пидор.  Прозвучало в тишине. По ощущениям куда больнее и острее того удара.  —чё нахуй?! Свои больные фантазии в жопу себе сунь, все тебе геи! —тебя ебёт твой друган, он сам мне выдал.  Русый обомлел. Ноги стали ватными, колени поджались. Он сглотнул.  —ты херню несёшь.. Уже более робко промолол он.  —ты ведь недоволен еблей с ним правда? Грустный ходишь, мечтаешь о ином.  —он не мог Губа Егора задрожала. Стало по настоящему страшно. Не успел он даже сделать что-то, хотя хотелось как следует вмазать ей, красноволосая добила его одной фразой: —ещё хоть слово и узнают все. Она пустила его и пошла прочь. Парень медленно пополз по стене. Стоило ему сделать вдох, как послышалось.  —и да, кстати, я ляпнула наугад. Ты сам всё выдал только что.  Она ушла прочь, а Егор взвыл и со всей дури ударился затылком о стену. Сам себя зарыл. Влип!  День провёл он в страхе. Не ел, не пил, не говорил. Прошла неделя, кошмары мучали его, а ещё больше мучали фантазии. Вечерами рука сама тянулась к ширинке, лишь стоило вспомнить её лицо. Как Рин прижала его к стене, как бойко решила конфликт. По такт он повторял «сука, вот же сука….», слёзы текли по щекам. Он остался совсем один, Ваня не хотел с ним говорить. Он был обижен после того случая. Его жизнь продолжалась дальше, он потихоньку подкалывал девчонок, а Егор с болью наблюдал как Рин обнимала свою подругу. Обнимала её, не его. Нервы его кончились когда он застал как его любовь лёгко чмокнула её в щёку. Совсем по дружески, но в его глазах это выглядело иначе. Лесба, хоть это и не было правдой. Так ещё и девчонки посмели соц педагогу на них донести, за что им не хило так досталось.  Разъярённый Егор влетел в класс на перемене, когда подружек видно не было, и громко заявил всем: —где эта красноволосая тварь?! Я ей сейчас ебало разобью! Мне же пиздец от классухи! Он кричал громко, монолог его не кончался. Остановился он лишь тогда, тогда его одёрнул Ваня. Русый обернулся, взгляд его пал на зеркало, в котором отражалось жуткое, но безумно довольное лицо Рин. Она всё слышала. Такой довольной её никто и никогда не видел. Он замер от страха. Сердце ушло в пятки. Она же молча ушла, ничего не сказав.  День прошёл в тряске, руки дрожали, пульс скакал. Последствия не заставили себя долго ждать. Уже утром в школе у Егора спросили по понятиям ровные пацанчики. Распиздела. Ещё и в красках. Он был избит за любовь к членам. Через день его привели к директору на разговор. Рин сидела поникшая, строила печаль, безумную тяжесть, но он знал, что девчонка ещё та актриса.  Долгий разговор, фраза соц педагога: —он так делает потому, что ты ему нравишься! Она заулыбалась.  —я знаю, мне плевать. Пусть хоть повесится.  Стало тяжко и больно. Его любовь отвергла его. Его друг Ваня был зол и отказался пересекаться с ним, ведь ему тоже досталось. Диалог шёл, Егор совсем не слушал. Лишь одна фраза вытянула его из раздумий.  —я переведусь в другую школу.  Вырванные из контекста слова, дальше которых он не слышал. Не может быть…… Выйдя из кабинета, Рин напоследок прызнула: —гоняешься за мной, а любишь хуи за щеку. Фантазируешь обо мне даже когда тебя дерут Русый понял, что потерял всё. Язык сам зашевелился.  —будь ты парнем—было бы лучше.  Она хмыкнула.  —думаешь я бы глянула на такого, как ты? Ты ссыкливое чмо, ни на что не способное. Не можешь сам разобраться со своими проблемами и глушишь их селфхармом. Какой позор.  Шёл месяц. Буллинг в сторону Вани и Егора потихоньку слабел, брюнет простил своего друга, поддерживал его. Понял, что он не виноват. Хотя скорее, просто побыстрее хотел вернуть их отношения. Они сошлись вновь, пообещав забыть всё, но в один день, стоя всё в той же раздевалке, Егор услышал слова Рин: —я ухожу. Последний день сегодня. Переезжаю в город. Больше никогда не увижу этих тварей.  Подружки вышли на улицу, а мальчишка, который вот только стал жить новой жизнью, вновь ощутил разрушения. Брюнет глянул на него в ожидании действий.  На улице было холодно, шёл снег, красноволосая весело топала со школы, уже давно выйдя за её территорию, как вдруг её позвали. Он не справился. Бросил всё. Последний шанс, последнюю надежду, новую жизнь, чтобы рыдая, сказать ей: —Пожалуйста, не уходи! Прошу, взгляни на меня! Умоляю! Он захлёбывался в слезах, мороз жёг лицо, Егор упал на колени и молил. Рин даже не повернулась.  —ты не заслужил внимания ни от кого. Всем на тебя насрать. Ты зарыл себя в могилу сам.  Она просто ушла, больше не сказав ни слова. Позади слышалось, как Егор громко рыдал. Рыдал так, что голова стала кружиться. Когда он пришёл в себя, ощутил, что кровь активно прилива вниз. Как же так, его возбуждала эта недоступность. Его возбуждало чувство одиночества и брошенности. Он жаждал такого человека, как она, но лишь отсутствие члена в её штанах рушило всё.  Последнее, что он помнил, как в школьном туалете в остатках истерики надрачивал себе в слезах, сожалея о всём. Желая убить себя. От стыда, от горечи, от того, что она—недоступный и божественный идеал. Дерзкая и красивая, не такая как все. Бесстрашная, выделяющаяся среди остальных не только внешне, но и характером. Она—это всё, чего он желал. Желал, чтобы Рин хоть на денёк стала парнем. Чтобы он получил хоть малейшую возможность отсосать ему. Признаться в мучительных чувствах. Остаться с ним навсегда.