Эмоциональная слепота

Nothing Into Something

Tate McRae

      Сначала всё было идеально — Дженни даже не замечала проблему.       Наверное, оглядываясь назад, она всё равно бы ничего не заметила. Она ведь была уверена, что они прекрасно друг друга дополняли. Они как инь и янь: хаотичная Дженни и тихая Лиса. При этом Лиса всегда запоминала любимые вещи Дженни и исполняла её желания, а Дженни, в свою очередь, была рядом и по одному вздоху Лисы понимала, в чём та сейчас нуждалась.       Идиллия длилась уже три месяца. Они ни разу не ссорились, а если склоки и назревали, то они быстро приходили к компромиссу. Казалось, их конфетно-букетный период никогда не закончится и они всегда будут счастливы. Дженни хотела в это верить — и она верила, игнорируя всё остальное.       Она помнила своё любимое свидание с Лисой.       Они тогда сидели вместе за одним столом напротив друг друга и никак не могли оторваться от любования друг другом. Зрительный контакт не прерывался даже тогда, когда Дженни потянулась за десертом, который выбирала Лиса.       — О, это же белый шоколад, — губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке. — Всё как я люблю.       — Конечно, я же помню, что ты не ешь обычный шоколад.       Дженни послала Лисе воздушный поцелуй. «Какая же я счастливая», — промелькнуло в голове. На душе полный штиль, а в глазах пульсирующие от любви сердечки. Её разум словно превращался в мягкий и сладкий зефир, когда она оказывалась рядом с Лисой. Лиса точно знала, как сделать так, чтобы Дженни почувствовала себя любимой.       Вдруг Дженни перевела взгляд на Лису, но та смотрела уже не на неё, а на пейзажи за окном. Открывался вид на набережную. Над гладкой поверхностью воды гулял лёгкий мерцающий туман. Нежно-голубые оттенки притягивали взгляд, а общая обстановка спокойствия потрясала. Чёткое отражение того, что происходило на душе Дженни.       — Мне кажется, скоро буря начнётся, — пробормотала Лиса.       — Буря?       — Как минимум дождь точно.       Дженни не смогла разглядеть ни намёка на грозовую тучу даже вдалеке, хотя зрение у неё было отличным. Где Лиса смогла разглядеть предвестников дождя, она не поняла, но списала на работу. Кажется, недавно Лиса жаловалась на проблемы на работе, но Дженни в это не вникала. Чтобы не рушить любовную идиллию, они договорились ввести правило «Никаких обсуждений работы» на свиданиях.       Они исцеляли друг друга. Лично Дженни хватало одного тёплого взгляда Лисы, её молчаливой застенчивой улыбки и быстрого поцелуя, чтобы забыть про все негативные мысли.       Она правда была счастлива. Они были счастливы.

Spent every day with you for three months

And I don't think we ever fought once

***

      Дженни искренне думала, что они были счастливы, ведь она-то точно была счастлива.       Но потом что-то изменилось. Может быть, начался тот самый дождь, который предвещала Лиса. Сначала это были лишь моросящие капли, тут же высыхающие на пыльном асфальте, но потом асфальт темнел и пыль намокала. Становилось грязно и неприятно. Хотелось вернуться домой — в те времена, когда всё было спокойной и идиллически.       Но вернуться назад уже было нельзя. Стоило один раз увидеть это, Дженни больше не могла развидеть это.       Тем более сейчас они с Лисой съехались и виделись очень много времени, потому что обе работали удалённо. Программистка и онлайн-репетитор — какое же странное сочетание. Но они научились жить вместе. Квартира была достаточно просторной для них обеих, но они всё равно оказывались вместе на кухне. Естественный свет лился из незашторенных окон, а в воздухе витал мягкий аромат лилий (символизирующие гармонию (и прощение)).       Лиса стала часто дарить Дженни лилии, и тогда Дженни стала называть её Лили на английский манер.       Совместная работа на кухне заменила свидания. Казалось бы, рутина должна была раздражать, но она была приятной, как белый расслабляющий шум. Дженни составляла планы занятий и проверяла работы учеников. Часто ругалась на то, что они не понимала тему даже спустя три занятия тщательных объяснений.       — Я же объясняла им, и не один раз! — всплёскивала она руками. — Неужели я плохой преподаватель? Может, мне не дано?       Лиса молча посылала ей улыбку, как бы говоря ей: «Ты справишься, я в тебя верю», и Дженни действительно успокаивалась. Она делала пометку, с какими учениками попробует новый подход, а с какими — пройдёт дальше по плану. Лиса не сомневалась, что после минутку возмущений Дженни снова вернётся в обычный режим.       Лиса же, напротив, никогда не жаловалась. Разве что тяжко вздыхала, когда пыталась найти ошибку в код. Она даже не ругалась на заказчиков, которые сами не знали, чего они хотели, и вносили тысячу бессмысленных правок. Она была почти незаметной, но Дженни всё равно смотрела на неё. Покрасневшие от перенапряжения глаза, закатанные рукава домашней рубашки и небрежный пучок — даже так она выглядела уютно.       Но потом Дженни заметила это — изменения.       Они шли вразрез со всем тем, к чему она привыкла. В теле поселился неприятно жужжащий дискомфорт. Голова забилась мыслями, и столкнуться с ними она явно была не готова.       Лиса… отвлекалась.       Да, это звучало глупо, но раньше она настолько усиленно работала над кодом, что забывала про остывающий кофе на журнальном столике. Её взгляд всегда был устремлён на сияющий экран ноутбука, а если не на экран, то на Дженни. А теперь она пялилась на пейзажи за окном, будто была художницей, а не программисткой.       При этом прикусывала нижнюю губу так, будто думала о ком-то другом. Дженни не могла посмотреть ей в глаза, потому что голова той была слишком повёрнута, и одновременно с этим она не хотела. Боялась, что больше не увидит любви в глазах любимой.       Лилии продолжались, ошибки в коде сопровождались вздохами, взгляды «Ты справишься» всё ещё утешали Дженни, но теперь было что-то не то.       Лиса, чёрт возьми, отвлекалась. Такого раньше не было.       Дженни убеждала себя: «Она просто устала» и пыталась больше не думать об этом, но утешающие мысли сменились депрессивными: «А вдруг это я настолько выматываю её?» Больше она не могла относиться к этому так же беззаботно, как и раньше. Более того, на бесцельных взглядах в окно ничего не закончилось.       Лиса стало уходить в спальню, оставляя Дженни на кухне. «У меня созвон, не хочу тебе мешать», — говорила она так непринуждённо, что обычно Дженни бы и не заметила подвоха. Но однажды она это увидела и больше не могла развидеть. Депрессивные мысли продолжились: «Я ей правда надоела».       — Снова созвон? — поинтересовалась Дженни, когда Лиса, взяв ноутбук на руки, собралась покинуть кухню. И она снова забыла про кружку кофе на журнальном столике.       — Именно.       Дженни хотела, чтобы всё было, как раньше. Чтобы они не ссорились, как все те три месяца. Чтобы снова идиллия радовала её. Но не всем её желания суждено сбыться.       — Снова противные заказчики?       — Ага, они не меняются — только становятся хуже.       Замолчав, Дженни раздумывала над следующим вопросом, чтобы разговорить Лису и попытаться понять причину её странного поведения, но она уже покинула кухню. Забрав с собой телефон и ноутбук и оставив после себя неприятное жжение в груди. То ли ревность, то ли подозрения, то ли злость.       То ли разочарование.

      Now when you're staring out the window,

Is there someone else you think of? Oh

***

      Если сначала это были странные мысли и подозрения о чём-то фантомном, то позже интуиция стала кричать Дженни.       Кричать «Ты была права».       — Боже, я действительно была права, — ужаснулась Дженни, глядя на очередное изменение в привычной комфорте рутины.       Сегодняшнее утро началось с того, что Дженни проснулась одна. Лиса недавно бросила удалённую работу и стала работать в офисе по стандартному графику пять на два. Она уходила рано и приходила поздно, зато на выходных всё время уделяла Дженни. Видимо, ей настолько надоели заказчики, не умеющие чётко определять техническое задание, что она решила работать на начальника в офисе.       В тот момент Дженни не стала её отговаривать от затеи с новой работой, хотя смиряться с изменениями в рутине для неё тяжело. Сейчас она понимала, что стоило.       Офисная работа Лисы к хорошему не привела.       Может быть, теперь Дженни не видела, как Лиса отвлекалась за работой, потому что это происходило в рамках офисе, но она видела, как Лиса стала отвлекаться во время их совместных ужинов. Она вздрагивала от каждого уведомления (с каких пор она перевела режим с беззвучного на вибрацию?) и тут же тянулась к телефону. Быстро пробегала взглядом по сообщению, бормотала «Начальница…» и убирала телефон, перевернув его экраном вниз.       От орлиного взгляда Дженни ничего не укроется.       Это стало очередным звоночком, она это понимала. Но она слишком поздно стала их признавать. Всё осталось на уровне мыслей: «Я ей надоела», «Я ей больше не нравлюсь» и «Мне точно изменяют». Они разъедали её мозг изнутри, доводя до короткого замыкания. Казалось, ещё чуть-чуть — и её одержимость доведёт до взрыва. Эмоции распирали, но Дженни молчала. Привыкала к новой рутине.       И что что теперь Лиса страдала от сообщений некой начальницы. Главное, что лилии продолжали цвести на кухне.       Но однажды изменения в рутине коснулись любимых лилий, и это стало последней каплей для Дженни. Её утро началось с очередной доставки цветов, к которой она уже прикипела, но вместо нежных белых лепестков с насыщенным ароматом она увидела розы в кровавом оттенке, с острыми шипами и резким ароматом.       Пазл, который складывался каждое утро, перестал складываться. Картинка рушилась на глазах.       «Но моя Лили же знает, что я люблю лилии…» — мимолётом проскочило в голове, пока Дженни настороженно осматривала охапку красных роз. Сначала она подумала, что сегодня важная дата типа годовщины их первого поцелуя, а она про неё забыла, но она проверяла календарь. Никаких мероприятий. «Зачем мне красные розы? Я же всегда говорила ей, что это пошлость».       Словно в трансе, Дженни прошагала на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. Не даст же она бедным растениям умирать просто потому, что она не оценила букет? «Я не настолько жестока», — мысленно хмыкнула она, успокаивая саму себя. «К тому же внимание есть внимание».       Набрав воду в вазу, она поставила в них розы. В нос тут же ударил насыщенный аромат роз, дразнящий её рецепторы в плохом смысле, — во всём виновато отсутствие привычки. Поправляя букет, она задела бутоны и заметила, что среди них покоилась записка. Совсем неприметная, на простом картоне, с логотипом цветочной компании.       — Я никогда не видела этот логотип, обычно он другой, — нахмурилась Дженни, даже не заметив, что начала говорить сама с собой, чтобы разбавить напряжённую тишину. — Да и записок я не помню. Лиса их никогда не оставляет.       «Спасибо моей спасительнице», — это всё, что значилось в записке.       Спасительница?       Дженни не могла не вспомнить ни одной ситуации из недавних времён, после которой Лисе пришлёт ей необычные цветы и назовёт спасительницей. Своей — да, но спасительницей? Картинка пазла разрушилась окончательно, выбив устойчивую почву из-под ног Дженни. Немигающим взглядом она гипнотизировала записку, надеясь, что она исчезнет сама по себе. Что всё вернётся к идиллии.       «Всё будет хорошо. Я справлюсь с этим», — подумала она, вскинув подбородок. «Мы справимся».       Но выкинуть записку и избавиться от букета у неё не поднялась рука.

You don't do well with drama, we got problems

And you don't seem to ever wanna solve 'em

My intuition tells me everything that you don't say

***

      Утро — странное, день — бессмысленный, вечер — тревожный.       Ещё чуть-чуть — и Дженни взорвётся. Она не могла перестать думать о красных цветах и записке. Она провела все занятия по расписанию, выпила около четырёх чашек кофе и даже приготовила ужин, чтобы Лисе было чем перекусить после работы. Но сначала Лису ждал разговор. Не допрос. Не попытка разобраться в том, что происходило.       Лишь вопрос: «Почему моя горячо любимая рутина рушится у меня на глазах?»       Сначала Лиса даже не заметила изменений в Дженни, потому что пялилась на темнеющее небо за окном и вздыхала от уведомлений. Телефон лежал экраном вниз на кухонной столешнице, которая дрожала каждый раз из-за режима вибрации. Дженни была готова достигнуть точки кипения, а Лиса никак не замечала проблемы.       — Тебя ничего не смущает?       — А что-то должно? — пожала плечами Лиса, накалывая пасту на вилку.       Дженни кинула красноречивый взгляд в сторону роз в вазе. Красный цвет как бельмо на глазу выбивался в светлой обстановке кухни. Один раз увидишь их — и больше не развидишь. С губ Лисы сорвался шумный вздох. Осознание ситуации блеском отпечаталось в её уставших стеклянных глазах.       — Ох…       — Именно так. А знаешь, что я с утра пораньше обнаружила в записке? — Дженни с деловым видом скрестила руки на груди. — «Спасибо моей спасительнице». Представляешь, как я была удивлена.       Лиса поджала губы, молча отодвинув тарелку от себя подальше, хотя она так и не доела пасту. В её голове крутились шестерёнки: она то ли гадала над ответом, то ли вспоминала отрепетированную фразу.       — Это цветы от моей начальницы. Помнишь я говорила про Чеён? Так вот, я помогла ей разобраться с проектом с горящими дедлайнами, хотя я вообще к нему никак не относилась. Вот она и прислала мне цветы. В знак благодарности — да и только.       Дженни хотелось плеваться многое. На языке крутилось много язвительных фраз: «А все работодатели так хорошо знают домашние адреса своих подчинённых и направо и налево разбрасываются пошлыми цветами?»       Но вместо этого она выдала сдавленное и разочарованное:       — Я никогда не слышала про Чеён.       Лиса уже достаточно времени проработала в офисе, чтобы имя начальницы хоть раз всплыло в их разговорах. Дженни возмущалась: «Я ничего не знаю про твою жизнь, словно ты бросила меня и поженилась на своей работе!» Но она совсем забыла про тот факт, что это она ввела правила «Никаких разговоров о работе дома».       — Скажи честно: против меня назревает какой-то заговор? Меня бросят? Мне изменяют?       Лиса зависла на полуслове, подавив в себе желание ответить так же едко. Устало прикрыв глаза, она потёрла переносицу и попыталась собраться с силами.       — Давай не будем?       — Почему не будем? Я что, оказалась права?       — Я просто не хочу портить этот день нашей ссорой. Ты же сама не любишь ругаться, Джен, — вздохнула Лиса. — Ты приготовила нам ужин. В квартире снова цветы, хоть и не такие, какие обычно. Мы вместе. Ты хочешь нарушить идиллию?       Лиса признавала проблему. Но не хотела её решать. Прямо как и сама Дженни.       — Я не хочу, чтобы эту идиллию нарушала какая-то Чеён.       — Это всего лишь начальница.       «Всего лишь» — слова Лисы иглами врезались в сердце, застревая там надолго. В голове крутились варианты развития беседы, но вдруг бесперебойный гул в голове нарушился неожиданной тишиной. Лиса положила ладонь поверх ладонь Дженни. Большой палец выводил непонятный узоры на нежной коже. Мысли вылетели из головы, оставив после себя приятную свободу в виде будоражащих мурашек.       — Правда? Я не обманусь твоими словами?       — Правда.       Обещание сорвалось с губ Лисы так легко, что Дженни даже не стала в нём сомневаться. Ей нравилась их идиллия.       — А теперь… — Лиса прикусила нижнюю губу, и её настроение с устало-раздражённого быстро сменилось на воодушевлённое, — что ты хочешь в знак благодарности за этот потрясающий ужин?       — Я хочу тебя.       Лиса была её Лили. Она не должна быть ничьей спасительницей. Особенно спасительницей для Чеён.       Поддавшись острому порыву собственничества, Дженни подалась вперёд и впилась в губы Лисы властным поцелуем. Руки тут же легли на хрупкие плечи Лисы, пододвигая её к себе поближе. Целоваться за обеденным столом было неудобно, и это ещё больше подкинуло дров в огонь раздражения. С губ сорвалось нетерпеливое фырканье. Дженни поднялась из-за стола и, обернув горячие пальцы вокруг запястий Лисы, потянула её, чтобы она встала из-за стола.       «Как хорошо, что мы не поссорились», — подумала Дженни, ощущая присутствие Лисы рядом с ней. Совсем рядом и одновременно так далеко.       Она намеренно игнорировала тот факт, что они не поссорились, потому что она позволила этому случится. Она не стала допытываться до истины, не стала устраивать скандалов. Она просто отпустила это — приняла ситуацию со всеми вытекающими.       — М-м, Джен, посуда же, — пробормотала Лиса, когда Дженни прижала её спиной к обеденному столу.       Пришлось прерваться на то, чтобы перетащить посуду на столешницу кухонного гарнитура. Звон тарелок и столовых приборов гудел в голове, набирая силу. Дженни не нравился этот шум: он слишком разрозненный и удушающий. Она попыталась заглушить её вздохами, соскальзывающими с прикушенных губ Лисы, но они тоже звучали вразнобой.       Кровь в жилах начала закипать.       Пальцы сомкнулись на теле Лисы жёстче, чем Дженни планировала. Она вообще не планировала злиться, но эмоции всё равно бушевали в ней, как бы сильно она ни старалась их подавить. Система дала сбой, и она ещё не знала, как его устранить. Но она знала одно — его надо было устранить. Надо.       — Дыши, Дженни, дыши, — бархатистый голос Лисы ласкал слух. — Всё хорошо.       «Всё хорошо» — такая привычная и приятная мантра. Пока Дженни пыталась перенастроить себя на гармоническую волну спокойствия и рациональности, Лиса умудрилась взять инициативу в свои руки. Её губы коснулись нежной кожи шеи Дженни, чтобы оставить поцелуй. Быстро, коротко, но всё равно будорожаще.       — Лили… — отчаянно.       — Позволь мне доказать.       — Доказать что? — сама того не осознавая, Дженни откинула голову назад, чтобы у Лисы было больше пространства для поцелуев.       — Доказать, что ты всё ещё можешь доверять мне.       Может быть, Лиса совершила ошибку, когда позволила начальнице Чеён так фамильярно относиться к ней. Но может быть, она действительно не хотела ранить Дженни?       «Ты можешь доверять мне» — слова Лисы въедались в разум Дженни, растворяя его изнутри. Мурашки растекались по телу вслед за касаниями Лисы. Её нагло блуждающие руки заставили Дженни окончательно расслабиться и превратиться в лужицу. Рациональные мысли (если таковые вообще имелись в её голове) улетучились мигом.       Постепенно контроль над ситуацией полностью перешёл к Лисе: она поменяла позицию, развернув Дженни спиной к столу и усадила её на столешницу. Её кожа не была горячей, даже наоборот, от неё веяло холодом, но это всё равно было приятно. Всё дело в контрастах — главное, правильно их использовать.       Ладони Лисы с талии Дженни переместились на бёдра. Пальцы впились в кожу болезненнее, чем ожидалась, словно она впитала в себя чужую злость. «Но разве ей есть на что злиться? — промелькнула мысль в разнеженном сознании Дженни. — Это я должна злиться». Откровенно говоря, она вообще не привыкла к тому, что Лиса проявляла чувства и эмоции, а тем более такие яркие. Хмурые брови, сжатые губы и огонь в глазах — это всё в новинку.       Может, это будет самый лучший их секс? Потому что страстный до боли.       — Расслабься, — прошептала Лиса прямо ей в губы, но в её голосе не было прежнего умиротворяющего шёпота. В нём слышалось напряжение стальной струны, вот-вот готовой лопнуть. — Просто почувствуй.       Дженни не понимала, о чём та говорит: контекст ей был недоступен. Но на самом деле Лиса говорила сама с собой.       Чужие губы скользнули вниз, мокрой дорожкой плетясь от шеи к ключицам. Поцелуи сводили с ума — хуже пытки и не придумаешь. Дженни хотела больше и одновременно боялась, что она не Чеён. Это имя въелось в разум, хотя она услышала его сегодня впервые. Безумное «Чеён-Чеён-Чеён» смешивалось с разочарованным «Лиса-Лиса-Лиса». Это больше не гармоничное и нежное «Лили-лили-ли».       Казалось, даже запах лилий выветрился из кухни.       Зато теперь веяло ароматом цитрусов, что было странно, ведь Лиса никогда не пользовалась такими духами. «Неужели я опять чувствую присутствие Чеён?» — недовольно подумала Дженни. Она ненавидела тот факт, что кто-то третий нарушал её идиллию. Но она не успела развить мысль про духи, потому что проворные пальцы Лисы уже гладили её по внутренней стороне бедра.       Чёртовы мурашки. Они везде. Волнами распространялись по телу, вибрацией концентрировались внизу живота и мешали нормально думать. Хорошо, что она, закатывая глаза от удовольствия, не поймала на себе взгляд Лисы. Потому что вместо бездонной нежности там была только выжженая пустота. Вина, усталость и что-то неуловимо чужое — сочетание опасное при высокой концентрации.       В случае с Лисой оно достигло критических отметок.       «Просто почувствуй, — мысль набатом билась в её голове. — Почувствуй, блядь, хоть что-то». Но её разум и тело существовали словно в разных плоскостях. Пока мысленно Лису скручивало от ненависти к себе, тело раздирало от необъятного желания. Пальцы задрали домашнюю юбку и скользнули под кромку белья. Дженни застонала, тихо, жалобно, несдержанно.       Ей повезло не знать, о ком Лиса думала в тот момент.       — Боже, я…       Может быть, секс на кухонном столе не вписывался в идеалистическую картину, но Дженни была согласна на всё, когда Лиса касалась её… так. Страстно, по-животному, будто она умирала от адреналинового заряда. Её горячее сбившееся дыхание обжигало оголённую кожу шеи. Сейчас им не нужны были долгие чувственные прелюдии, полные нежных поцелуев и взглядов: «Я делаю всё правильно?»       Пока они обе были на взводе, им нужно было выплеснуть ярость. Чтобы потом разойтись по разным комнатам, делать вид, что ничего не было, и ни в коем случае не обсуждать проблемы.       В идеальном мирке Дженни проблем не существовало.       По крайней мере, сейчас Лиса не отвлекалась. Она задавала ритм ласк, и складывалось впечатление, что она опаздывала и сейчас пыталась обогнать временной поток. Её толчки выбивали весь воздух из лёгких Дженни. Ярость почти механическая, неживая. Она торопилась. Торопилась довести Дженни до края, чтобы та перестала думать, задавать вопросы, видеть. И Дженни поддавалась, потому что на краю, в вспышке белого света за закрытыми веками, действительно было проще. Там не было красных роз, не было «спасительниц», не было цитрусовых духов. Не было пугающей пустоты в глазах любимой.       «Меня всё устраивает» — очередная мантра.       Дженни действительно всё устраивало. Она жалела лишь то, что ладонями опиралась на стол, чтобы не соскользнуть, и не имела возможности коснуться манящего тела Лисы. Зато Лиса имела ещё какую возможность касаться. Да и не просто касаться, а касаться так, чтобы грань между безумным и нормальным стиралась.       Из горла выбивались сдавленные стоны. Приличия остались в стороне — сейчас не время для целомудрия, когда Дженни была на грани. Снова закатив глаза, она не видела лица Лисы. Не видела отстранённости, не видела хмурых бровей, не видела потухших искорок. Не видела тёплого выражения «Ты справишься, я в тебя верю», потому что его не было вовсе.       Дело в том, что Дженни не спрашивала Лису, устраивает ли её всё. Она никогда не спрашивала. И уж точно не начнёт, потому что тогда на поверхность всплывут давно потопленные проблемы.       Волна эйфории накатила на Дженни с последними рваными толчками. Разрядка не заставила себя долго ждать: фейерверки заискрились перед глазами, а по ногам растеклась предательская слабость. Но забвение вышло коротким. Оно развеялось в тот же миг, когда она открыла глаза и увидела Лису. Она всё ещё стояла перед ней и поправляла сбившуюся рубашку, но была совсем далеко.       Её взгляд уже снова был прикован к темнеющему окну, где отражались огни чужого города.       Секс не устранил тишину между ними. Он лишь сделал её громче. Не было приятного белого шума, не было успокаивающего шёпота. Был лишь едкий голос тревоги в голове.       Лиса повернулась к ней, попыталась улыбнуться. Но быстрая усталая улыбка даже не коснулась её блёклых глаз.       — Всё хорошо? — спросила она, и её голос прозвучал хрипло.       Дженни хотела кричать. Её интуиция — тоже. Отчего-то в голове возник вопрос: «А ты с ней так же развлекаешься?» Она не знала, кем была Чеён, как она себя вела и правда ли она была любовницей Лисы. Её бесило даже не то, что ей могли изменять. Её бесило, что Лиса рушила своей отстранённостью её идиллию — тщательно выстраиваемый карточный домик, готовый развалиться в любую минуту.       — Меня всё устраивает.       Лиса всё ещё пялилась на ночной пейзаж. Дженни всё ещё игнорировала проблемы. Красные розы всё ещё стояли в вазе вместо белых лилий. Гармония всё ещё была под угрозой краха.

      So tell me, why you acting different all the sudden?

Now you're playing dumb and saying that it's nothing

***

      Дженни не выдержала неслаженной тишины в собственной голове. Она скучала по белому шуму, нежным лилиям и идиллии, значит, её надо было восстанавливать.       План был прост: мириться с помощью того, что привело их к ссоре в первую очередь. Она заменит пошлые розы на лилии и подарит их в офисе Лисы, чтобы показать ей: «Я ценю тебя, твои старания и твою работу. Прости, что подозревала тебя в плохих вещах и не доверяла тебе на сто процентов».       Но проблемы начались с самого начала.       Дженни оставила Лисе голосовое сообщение, в котором спрашивала, могла ли она приехать к ней на работу. Сладкая интонация должна была смягчить вопрос и привести её к успеху, но Лиса даже не прослушала голосовое. Написала быстрое и резкое: «Потом, у меня совещание» и вышла из сети.       Пришлось действовать по наитию. Дженни решила, что лучшей идеей будет всё равно поехать в офис хотя бы сюрпризом, чтобы лилии не пропадали. Всё равно их кухне первоначальный аромат цветов не вернёшь. Желание сделать приятное своей девушке было лишь прикрытием, чтобы утолить жажду подозрений.       «Я просто хочу проверить», — оправдания вертелись в её голове, пока она ловила на себя взгляды прохожих с роскошным букетом в руках. Кто-то думал, что ей повезло с партнёром, а кто-то — что её партнеру повезёт. Потому что несмотря на тревожность внутри, снаружи на её лице сияла безупречная гармоничная улыбка.       Сегодня был прекрасный день, светлый, безветренный и свежий. Дженни не видела ни намёка на дождь.       В вестибюле она умудрилась заболтать девушку в приёмной, и та ей рассказала, на каком этаже был расположен кабинет Лисы. Чёрт, она имела свой кабинет, а Дженни даже не знала об этом. «Потому что я никогда не спрашивала её об этом», — задумалась она и, чтобы избежать этих мыслей, решила подняться на третий этаж по лестнице, а не на лифте.       Этаж был оборудован панорамными окнами, так что солнечный свет золотом заливал всю поверхность. Дыхание отчего-то перехватило, когда она просматривала таблички кабинетов в поиске «Лалиса Манобан». К сожалению, её должности она не знала. Наконец нужная табличка нашлась. Дверь оказалась приоткрыта.       Крепко сжав букет в руках, Дженни застыла в нерешительности. Во-первых, ей надо было перевести дух после пробежки по лестнице, а во-вторых, в нос ударил отчётливый аромат цитрусов. А потом послышался голос. Женский. Даже два голоса. Один Дженни узнала, другой, к счастью или к сожалению, нет.       Один из голосов действительно был голосом Лисы, но с такими интонациями, которые та никогда не использовала с ней — снисходительно-нежными, полными скрытой улыбки. Флирт от Лисы? Это что-то новенькое. Даже во время конфетно-букетного периода Лиса не флиртовала, а если и отвечала на флирт Дженни, то слишком спокойно.       «Я впервые слышу её такой игривой», — подумала Дженни.       Кровь отлила от щёк. Сердце пропустило удар. Она подошла чуть ближе к двери, надеясь не выдать себя. Теперь она ещё лучше слышала разговор Лисы, вероятно, с Чеён. Или она спала со всеми в офисе?       — Ты невыносима, Лиса-я.       — Да-а? — кокетливо протянула Лиса. — А ещё недавно ты называла меня своей спасительницей.       «Спасительница» — на этом слове Дженни умерла.       Внутри неё что-то рассыпалось на осколки. Накатила резкая волна слабости. Колени подкосились, а ладони разжались. Она едва устояла на ногах, но не смогла удержать букет. Он с характерным звуком приземлилась на напольное покрытие. Шум развеял тишину на пару секунд, но не избавил Дженни от напряжения, которое резало острее заточенного ножа.       В кабинете послышались приближающиеся шаги. Острое желание сбежать словно с места преступления ужалило Дженни, но она не успела. Когда в дверном проёме показалась Лиса, Дженни всё так же стояла на месте и умирала от глупости. Всё ещё хотелось испариться отсюда. Неловкость смешалась с тревогой и разъедала её изнутри.       Но она стояла. И не могла даже дышать, будто кто-то перекрыл доступ к кислороду.       — Она там? — сдавленно прошептала Дженни.       В глазах Лисы вместе с ужасом разоблачения промелькнула знакомая усталость.       Неважно, кого она прятала в своём кабинете, неопровержимых доказательств измены было слишком много.       Красная помада на на рубашке. Отметины на шее, не скрытые воротником. Распухшие от поцелуев губы. Сосредоточенный взгляд. Одна причина хуже другой, а в совокупности они были ещё сильнее. Дженни бегала взглядом по Лисе в приступе мазохизма и впитывала детали новой версии её любимой девушки.       Расслабленная, мягкая и непринуждённая. Дженни никогда не видела Лису… такой.       Рядом с Дженни Лиса всегда была уставшей, отстранённой и спокойной, даже в начале их отношений, которые казались эталоном идиллии. Она вернулась к этому состоянию, как только оставила Чеён в кабинете и вышла к Дженни. Словно Дженни была энергетическим вампиром, высасывающим из неё силы.       — Лиса-я, у тебя всё хорошо?       Дженни снова затошнило от присутствия третьего лишнего в их отношениях, только теперь эта третья лишняя была вполне реальной. Чеён. Та самая Чеён, любившая красные розы, цитрусовые духи и своих сотрудниц. Она выглядела греческой богиней со своими покровительскими улыбками, светлыми кудрями и уверенным взглядом.       Она уж точно не выглядела как Дженни, которая кусала губы от нервозности, разучилась улыбаться и любила небрежные пучки.       Чеён самоуверенно положила ладонь на плечо Лисы, намекнув той пройти за себя. Она заметила в Дженни угрозу, но при этом незначительную, а букет жалких лилий на полу и вовсе заставил её усмехнуться. Дженни же напряглась, подобно разъярённой кошке. Она сжала кулаки, прекрасно зная, что потом останутся красные отметины-полумесяцы.       Её бесило в Чеён всё, хотя она увидела её впервые в жизни, но особенно её взъерошенные волосы. Ведь наверняка этому виной шаловливые руки Лисы. Она не удержалась запустить ладони в светлые локоны Чеён, пока целовалась с ней за письменным столом.       Снова чёртов стол. Снова чёртовы цитрусовые духи. Чеён умудрилась плотно войти в их жизнь.       — Она… — Дженни прошлась по Чеён оценивающим взглядом, но обращалась она к Лисе. — Я не могу в это поверить. Ты серьёзно, Лили?       «Мы такие разные, аж тошнит», — подумала Дженни.       — Со мной она хотя бы может спокойно дышать, — подала голос Чеён, хотя её никто не спрашивал. — А с тобой она словно в клетке, не так ли, Лиса-я?       Лиса напряжённо втянула носом воздух. «Давай поговорим», — горечью застыло на её языке, но она не успела озвучить фразу. Дженни уже смерчем прокатилась по этажу, шагая в напряжении лестницы. Ей хотелось сбежать, смыть грязь взглядов Чеён и вернуться к старому. Отмотать время назад, когда их с Лисой карточный домик ещё никто не сломал.       «Почему меня ранят?» — вопрос остался без ответа.       Кажется, Лиса ринулась бежать за ней, но Дженни было плевать. Она так сосредоточилась на самом факте ошибки Лисы, что даже не подумала, почему она так поступила.

      I see it all on your face,

You know you've made mistakes

***

      Дженни выпала из реальности, пока пробегала лестничные пролёты. Картинки смазывались перед глазами, и она не до конца понимала, где вообще находится и что она вообще делает. Морозный воздух заколол щёки, когда она выскочила на улицу. Руку обожгло от отсутствия в ней букета. Дышать получалось только через раз, так что она жадно глотала холодный воздух и думала, как докатилась до жизни такой.       «Я же делала всё правильно… — риторические вопросы вновь заполнили обезоруженное сознание Дженни. — Почему всё пошло не так?»       Она пришла в себя только тогда, когда оказалась на парковке. Десятки машин разных цветов и марок смешались в непонятный калейдоскоп. Глаза застлало пеленой, но даже не от слёз, а от возмущений, раздирающих её бедное сердце на части. Кое-как она добежала до машины, которая одиноко стояла в самом дальнем углу. В отдалении от всего мира ветер прекратился, и воздух стал густым и тяжёлым.       Она слышала за собой шаги, но не оборачивалась. Боялась, что снова увидит отстранённость в глазах некогда любимого человека. Надо было поскорее уехать отсюда — эта мысль ярко пылала в голове. Дженни дёрнула ручку машины, но та не поддалась: заперто. Ключи. Где ключи? Она лихорадочно стала рыться в сумке, вещи выпадали на мокрый асфальт. Пальцы не слушались, дрожали.       — Дженни, подожди же!       Голос Лисы снова обезоружил её. Дженни застыла и нехотя обернулась. Грудь в рваном темпе вздымалась и поднималась. Бешеное сердцебиение никак не успокаивалось, наоборот, при виде Лисы оно лишь удвоило темп. Лиса стояла в метре от неё, опираясь на колени, пока переводила дух. Её собранный образ был разрушен: волосы разметались от бега, а на белой рубашке алело кричащее пятно от помады.       — Объяснись, — все силы Дженни ушли на то, чтобы звучать уверенно, но её голос всё равно предательски задрожал. — Объясни, о чём говорила Чеён. Объясни, чем вы занимались в твоём кабинете. Объясни красные розы и её мерзкое «спасительница».       — Дженни…       — Не надо — только не по имени. Просто объясни мне ситуацию. Я правда хочу понять.       — Ты же сама всё понимаешь, — сдавленно прошептала Лиса. — И, к тому же, ты сама всё видела, так что в этом нет необходимости…       Порыв ярости охватил Дженни раньше, чем она успела подавить в себе любой намёк на чувства. Дальше пути не было. Какого чёрта Лиса говорила с ней так, будто произошедшая ситуация — это всего лишь ошибка в коде, которую надо было исправить? Их отношения никогда не поддавались оптимизации. Выбор нерационального алгоритма никогда не поддавался сомнениям.       Если всё работало, значит, не надо было ничего трогать. А если ничего не работало, то они просто притворятся, что всё работало.       — Я сказала: «Объяснись, Лиса».       Лиса выпрямилась, её лицо было бледным, но не от раскаяния, а от того же накопленного, кипящего раздражения.       — Что объяснять, Джен? Ты же всё видела и слышала. Ты всегда всё видишь, только когда это касается тебя.       — Блядь, не смей обвинять меня! — Дженни шагнула вперёд, сжимая в кулаках холодный металл ключей. Жаль, что никакой холод не мог остудить её пыл. — Это мне изменили. Это я оказалась в глупой ситуации. Чёрт возьми, это я привезла тебе лилии в попытке исправить то, что ты испортила.       Они замолчали удачно — ровно тогда, когда где-то вдалеке прокатился раскат грома. Отдалённый, но всё равно будоражащий. Небо окончательно нахмурилось, и густой воздух расслоился под действием морозного ветра. Ещё чуть-чуть, и пыльный асфальт снова ощутит на себе ледяные капли ливня.       Может быть, именно сейчас и начнётся та самая буря, которую предвещала Лиса ещё в кафе на три месяца их отношений.       — Я ничего не разрушала, — удивительно, но Лиса не кричала, хотя её шёпот всё равно ядом проникал внутрь сознания Дженни. — Я просто пыталась выжить. В наших идеальных бесконфликтных отношениях, которые ты построила. И в которых нельзя было говорить о работе, о проблемах, о чём-то сложном. Я просто должна была быть тихой неприметной Лили, играющей свою роль.       — О чём ты вообще говоришь?       Вместе с тирадой Лисы начался дождь. Первая капля упала на щёку Дженни вместе с первой покатившейся слезой. За первой каплей последовала вторая, третья и так далее. Дождь начался внезапно, крупный, хлёсткий, превращавший всё вокруг в размытое месиво, и уже скоро он мог стать ливнем, а дальше — той самой бурей.       — Я устала жить в твоей тени по твоим придуманным правилам в твоём кукольном театре. Я не игрушка, Дженни.       Дженни всё ещё не понимала, о чём говорила Лиса, но она чувствовала, как на неё накатывала уже вторая волна возмущений.       — Так, значит, это моя вина?       — Ну вот опять! Ты сама себя слышишь: это вечно «я», «я», «я», изредка «мы», но никогда «ты», — Лиса задыхалась от внутренней боли, которую она наконец перестала сдерживать. — Мы всегда говорим о том, что чувствуешь ты, но никогда — о том, что чувствую я. Знаешь почему я тебе изменила? Чтобы сделать хоть что-то для себя.       Дженни в ступоре замерла. Слова Лисы ударяли под дых.       — А знаешь почему я выбрала Чеён, а не тебя? — Лиса вскинула подбородок, продолжая упрямо говорить о своих чувствах и проблемах, которые Дженни вечно замалчивала. — Потому что с ней я не чувствую себя сукой за то, что у меня есть свои мысли и чувства. Я нашла человека, который видит во мне не только своё отражение. Который спрашивает моё мнение, который злится на меня, который радуется со мной удачному проекту. А что делала ты? Ты снисходительно терпела, когда я рушила твою идеальную вселенную.       Дождь набирал сил, вынуждая кричать их ещё громче, ещё отчаяннее, чтобы перекричать раскаты грома.       — Я никогда не… — сквозь рыдания сказала Дженни. — Ты никогда не говорила об этом.       Макияж чёрными полосами растекался по её лицу. Идеальная картинка окончательно разрушилась. Но Лисе было плевать. Она всплеснула руками, чувствуя, как дождь лишь придавал ей силы, на все сто процентов точно отражая её состояние. Хоть кто-то понимал, как она себя чувствовала. Казалось, ещё чуть-чуть — и за её спиной распустятся крылья свободы.       — Ты никогда не спрашивала. А я никогда не говорила, потому что знала, что тебе будет неинтересно. Ты снова скажешь: «У нас всё хорошо».       Всё это время Лиса задыхалась, и каждое «всё хорошо» от Дженни — это был гвоздь в крышку её гроба? Даже если бы она рассказала любимой о том, что чувствовала, Дженни бы просто состроила грустную мордочку, сказала бы «Прости» и продолжила бы жить в сказке, где у них всё идеально. И в итоге Лиса снова должна была утешать Дженни. Утешать от того, что плохо было Лисе.       — Лили…       — Не надо, — Лиса сделала шаг вперёд, и её лицо, искажённое болью и гневом, оказалось близко к лицу Дженни. — Уже поздно.       Наконец Дженни увидела тот самый взгляд сосредоточенности в глазах Лисы, о котором мечтала месяцами, но сейчас действительно было поздно.       — Прости, что стала эгоисткой. Мне понравилось.       Дженни молчала, словно оглушённая. Дело было даже не в словах Лисы, а в том, с какой яростной искренностью она озвучивала тираду. Каждая фраза была как удар, вынуждавший осознавать, что их идиллия была не подарком для Лисы, а тюрьмой. Той самой клеткой, в которой Лиса не могла дышать и о которой говорила Чеён.       Наконец Лиса отступила на шаг, оставляя между ними непреодолимую пропасть, заполненную дождём и всем несказанным.       — С тобой, Дженни, я давно уже не я. Я — твоё «ничто». И я попыталась превратить это «ничто» обратно в «нечто». Даже таким дерьмовым способом.       Лиса развернулась, оставив Дженни в полной растерянности, и уверенно зашагала к офису. Она шла против сильного ветра, но ярость помогла ей сопротивляться. Её фигура растворилась в серой пелене дождя, решительно ускользнув от Дженни. Дженни же осталась стоять у машины, одна. Вода стекала с её волос, затекала за воротник. Дождь хлестал её по лицу, смывая последние остатки иллюзий.       Она вдруг осознала, что Лиса была права тогда, в кафе. Буря действительно пришла.       А Дженни даже не осознавала, что всё это время она была слепа.

I didn't know it's gonna hurt

But now I know it makes it worse

Oh, that's enough, a lot of quiet over nothin'

And now you're turning nothing into something