Не души

      В огромном зале, где потолок светился красным, а на стенах висели декоративные черепа с горящими глазницами, проходило ежегодное собрание демонов. Длинный чёрный стол ломился от кип бумаг, планшетов и навалившейся на всех безысходности.       — Добрый вечер, коллеги, — начал председатель собрания — высший демон с уставшим лицом и густыми чёрными бровями. — Повестка дня: жалобы на людей, психологов и глобальный спад эффективности искушений.       — Эффективность падает, — мрачно подтвердил трёхглазый демон в галстуке, который, казалось, пытается его задушить. — Люди перестали бояться за свои души. В прошлом году одна женщина буквально преследовала меня, чтобы заключить контракт. У неё было четверо детей, и всё, чего она просила взамен — несколько дней сна. Сколько я смог бы получить за такой договор? Четыре цента?       — А психологи! — подпрыгнул на месте совсем юный демон с торчавшим изо лба рогом. — Сейчас каждый второй посещает терапевта! Я соблазнял одну художницу, а она мне в ответ: «Зачем ты это делаешь? Тебе нужны души других, потому что своя не нравится? Ты не удовлетворён собственной жизнью и хочешь самоутвердиться за мой счёт?» Я две недели из запоя не выходил после такого!       — Да! — подтвердил более взрослый демон с крыльями летучей мыши. — Я два месяца распинался перед клиентом, что душа — такая же валюта, и он может обменять её на что угодно. Мало того, что мужик послал меня к чёрту — что само по себе абсурд, я и без того регулярно смету в бухгалтерию отношу — со словами: «Научись довольствоваться малым», так ещё и отзыв написал: «Слишком эмоциональное воздействие».       — И ещё жалобы на любовь, — простонал трёхглазый демон. — Каждый пятый утверждает, что больше всего любит самого себя, а с одиночеством в крайнем случае справится при помощи GPT-чата. Это обесценивает всю систему контрактов! Раньше люди готовы были на всё ради любви, а теперь им лень даже из дома выйти!       — Работать стало невыносимо, — включился молчавший до этого Миррик — демон с кроваво-красными волосами и такого же цвета глазами. — Люди либо проработанные настолько, что ни за что не расстанутся с душой, либо доведённые до крайней степени отчаяния и им вообще плевать, что с ней станет. В первом случае контракт практически невозможно подписать, а во втором — за него дадут сущую мелочь. Ещё немного — и я запрошу перевод на один из кругов ада.       — А там, что ли, лучше? — фыркнул демон с крыльями летучей мыши. — Моя кузина как-то вернулась домой в слезах после смены. Душа, которую она должна была истязать, просто легла на пол и попросила от неё, цитирую, отъебаться. Её пробовали пытать, а она спала. Вы хоть представляете, какое это унижение? Я уже молчу, что о премии с такими пытками можно не мечтать.       — Неужели ничего нельзя сделать? — сочувственно ахнул молодой демон.       — А что ты им сделаешь? Манипуляции с сознанием разрешены только с восьмого уровня. На первых семи работа в аду — настоящий ад. Они знают, что уже умерли, и чувствуют себя неуязвимыми.       — Да-да, — подтвердил трёхглазый демон. — В лимбе недавно какой-то блогер закатил скандал, что свет не так выставлен. В итоге пришлось провести туда электричество, лишь бы он заткнулся. А это, опять-таки, удар по бюджету всей организации.       По залу пролетел возмущённый стон. Собравшиеся синхронно покачали головами, осуждая душу незнакомого блогера, решившую усложнить и без того непростую экономическую ситуацию.       Авалон рассматривал зал, пытаясь изображать вовлечённость, хотя внутри росло раздражение. Он не для того выпорхнул из вечного пламени, чтобы так бездарно тратить своё время.       Раньше всё было намного проще. Миссия демонов заключалась в побуждении людей ко греху, соблазнении отказаться от веры или совершению ереси. Всё это строго регламентировалось пернатыми созданиями, наблюдающими за Землёй с небес, и в обеих потусторонних структурах царили мир и порядок.       Кто решил легализовать их деятельность и выйти из тени — Авалон не знал. Демоны винят ангелов, а ангелы винить, в общем-то, не должны, так что просто делают вид, что ни при чём.       Люди должны знать, на что подписываются. Сделки должны быть прозрачными, а согласие сторон — безусловным. Высшие сущности обязаны идти в ногу со временем и принимать изменчивые условия. Что мы как дикари, в самом деле?       Вот где была зарыта самая настоящая ересь. Демоны обрели плоть и поднялись на поверхность заниматься открытой торговлей. Ангелы, к слову, спускаться что-то не торопятся, заявляя, что крылья сильно смущают смертных. Как будто у демонов нет крыльев! И рогов. И копыт. Не у всех, но всё же.       PR-кампания закончилась сокрушительным провалом. Нет, вначале всё было очень даже неплохо. Счастливые люди, которым больше не надо было строить никаких предположений относительно загробной жизни, фанклубы вышедших из преисподней существ, очереди из желающих обменять свою душу на желание. Вот только вскоре интерес к их обновлённой организации пропал. Дела пошли на спад, а жить в мире смертных простым демонам становилось всё дороже. Такими темпами скоро начнётся первая в истории забастовка демонов. И Авалон, например, снимающий одну квартиру пополам с Мирриком и с трудом сводящий концы с концами, будет в первых рядах.       — Предлагаю изменить систему мотивации, — поднял руку демон с крыльями летучей мыши. — Времена изменились, и выполнить план физически невозможно.       — А я требую, чтобы киностудии начали выплачивать нам процент за использование образов, — поддакнул трёхглазый. — Серьёзно? Они думают, что можно изменить имя и никто ничего не заметит? Они буквально мою голову срисовали для нового фильма!       Лицо председателя стало ещё более уставшим, чем в начале переговоров.       Миррик снова завёл свою шарманку о переводе.       Авалон едва удержался от закатывания глаз.       Его сосед по квартире — из падших. Он не был рождён демоном, но принял решение, что жар ему больше по вкусу, нежели лёгкий небесный ветерок. И каково же было его разочарование, когда спустя буквально пару столетий в аду ему заявили, что нужно срочно переезжать, и не куда-нибудь, а в мир людей. И с тех пор как они встретились, Авалон только и делает, что выслушивает это нытьё. Иногда он даже жалеет, что у демонов нет души, которую можно истязать вечно. Впрочем, Авалон не был уверен, что сейчас с ним не происходит именно это, а его мучитель просто живёт с ним под одной крышей и заходится в истерике, когда цены на такси для демонов в очередной раз взлетают втрое, потому что от них пахнет серой.       Самое забавное — очень вряд ли Миррик уживётся в аду. Если бы его не выгнали, он бы сейчас истерил там и просился на поверхность. Такое уж он создание. Среди ангелов ему было скучно, среди людей — тоскливо, среди демонов он найдёт новый повод психовать. Авалон несколько раз предлагал ему отправить запрос и попросить себе жизнь среди одноклеточных. Миррик почему-то не согласился.       Зал продолжал бурчать. KPI в этом году не выполнил никто из собравшихся, и совсем скоро обсуждаемые выше психологи понадобятся самим демонам. Авалон уже не против записаться к одному из них.

***

      Огненный шар отлепился от руки Миррика, пролетел через комнату и врезался в лицо сидевшего в кресле Авалона. Тот чихнул и бросил на соседа испепеляющий взгляд. Испепелял он весьма условно, потому что Миррик как лежал на диване, так и остался лежать, метая раздражённые молнии по сторонам.       — Что на этот раз? — вздохнул Авалон.       — Нефелимы, — фыркнул Миррик.       — А что с ними?       — Заселились этажом ниже.       — Пятьдесят лет назад, — подчеркнул Авалон.       — И с тех пор я не стал любить их больше.       — Ты с ними даже не знаком.       — Бесят.       Миррика бесили все. Падшие — рождённые на небесах. Нефелимы — рождающиеся на Земле. Гелиофобы — появляющиеся в аду. Все три категории демонов были ненавистны тому, кто принадлежал к одной из них и соседствовал с представителем другой. Очень логичные чувства со стороны того, кто так рвался в это сообщество.       — Может, отцу позвонишь? — с сомнением протянул Авалон. — Он в этом веке довольно милостив. Примет тебя обратно.       Миррик изящно смахнул с лица бордовую прядь и посмотрел в глаза соседа так, словно мог взглядом телепортировать его прямиком в Бездну.       — Я спустился с небес…       Авалон протяжно выдохнул. Этот драматичный пассаж он знал наизусть.       — …Чтобы наслаждаться жизнью в аду. Почему нефелимы не могли сами справиться тут, на Земле? Им закрыт путь в любой из потусторонних миров, вот и занимались бы поставкой душ.       — Их не так много, — пожал плечами Авалон, прекрасно понимая, что его аргументы получат тотальный игнор. — Они делали, что могли, но их ресурсы ограничены.       — А почему страдать приходится мне? — Волосы Миррика загорелись и тут же погасли. — Я что, один должен отвечать за чужую некомпетентность?       — Я вообще-то тоже тут, — скривился Авалон.       В центре комнаты на полу загорелся чёрным пламенем ровный круг.       Авалон с Мирриком синхронно напряглись. Подобные спецэффекты всегда пахли бедой, но бедой не эпической, а бюрократической.       Так вышло и на этот раз. Густой запах серы разлетелся по комнате, после чего из круга выплыла сначала рогатая голова Архидемона Кадия, а после и сам Архидемон Кадий с массивными обильно усеянными перьями крыльями угольного цвета за спиной. Не будь он проекцией, снёс бы им шкаф и выбил окно, а так только стал наглядной демонстрацией превосходства высших демонов.       — Авалон, — сразу перешёл к делу распределитель контрактов. — Заказ от Отдела Изысканного Соблазнения. Цель зовут Элиан. Человек, мужчина, возраст… — Кадий нахмурился. — Ощущение, будто ему сто пятьдесят, но по документам всего тридцать. Эмоционально недоступен, отрицает существование души… Это как вообще? В наше-то время?       Миррик прыснул. Авалон скрипнул челюстью.       — Это похоже на ловушку.       — Это похоже на возможность проявить себя, — твёрдо поправил его Архидемон. — Ты у нас по части эстетического искушения.       Миррик откровенно заржал, за что захотелось открутить его красную голову с красными глазами.       Некоторым гелиофобам не везёт. Обычно эстетическое искушение достаётся падшим, которые все как на подбор выглядят аки ангелы (что закономерно с учётом их прошлого). Однако бывает и так, что пламя рождает нечто, что в человеческом мире зовётся «прекрасным». Авалон не забыл, как в аду над ним смеялись другие гелиофобы, спрашивая, не больно ли падать с небес. Вопрос, который должны адресовать совершенно другому типу демонов. Веками он всматривался в кровавые реки Лимба, в надежде увидеть в своём отражении нечто, присущее рождённым в преисподней. Рога, копыта, чешую — что угодно. Но нет, словно в насмешку из огня на него смотрело утончённое лицо с голубыми глазами, обрамлённое прямыми светлыми волосами, которые длиной всегда доходили до пояса и ничем нельзя было их укоротить.       — Эстетическое искушение уже в прошлом, — мрачно поджал губы Авалон. — Раньше у людей была простая настройка: страсть, порок, вожделение. Сейчас у них терапевты, осознанность, детские травмы и уровень оксида магния в крови.       Миррик вскинул руку:       — Я официально требую отдельный курс по обучению работе с людьми, сидящими на психологических пабликах.       — Миррик, у тебя другая душа, — продолжил Кадий, проигнорировав очередной запрос неугомонного падшего. — Имя: Оливер. Инфлюенсер. Ведёт блог: «Как стать лучшей версией себя, оставаясь самим собой».       С каждым словом лицо Миррика становилось всё мрачнее и мрачнее, а настроение Авалона улучшалось. Не одному ему не светит премия в этом квартале.       — Нет! — заорал Миррик, спрыгнув с дивана. — Какого святого мне опять эти самосовершенствующиеся?! Они не продают души, они пытаются найти мою!       — Твоя задача склонить его к тщеславию, — строго подчеркнул Кадий.       — Он уже тщеславен! Он грёбаный блогер! Я там зачем? Он всё равно попадёт в стены города Дита, и да храни Люцифер несчастных демонов, которые будут вынуждены вечность выслушивать, насколько неправильно они живут! А они даже не живут!       Глядя на его горящие пламенем глаза, Авалон еле сдерживал ехидное замечание, что Миррик на недавнем собрании орал о том, что планирует перевод в ад. Теперь сочувствует его сотрудникам. Бедняга. Такими темпами сообщество одноклеточных останется единственным исходом.       — Ты там для того, чтобы довести его до состояния, в котором он продаст душу за лайки, — смерил его тяжёлым взглядом Архидемон. — Падение подобной мощности создаст энергию, которая позволит отделу Инфернального HR месяц не запрашивать дополнительные ресурсы из ада.       — Да нет там души! — окончательно взбесился Миррик. — Он давно её слил на платформу! Она оцифрована и распределена на сюжеты для рилсов!       — Переработки нам опять не оплатят? — решил вмешаться Авалон, потому что угроза возгорания перестала быть гипотетической. Из глаз соседа уже летели самые настоящие искры.       — Переработки? — Кадий кашлянул в кулак, плохо скрывая смешок. — Мы работаем на ад. Стратегии всем ясны? Авалон — соблазнять. Миррик — подпитывать тщеславие. И помните, наше вмешательство должно быть тонким, незаметным и эффективным.       — Что совершенно невозможно в условиях, когда реклама организации развешена по всему городу, — театрально всплеснул руками Миррик. — И если мой клиент ещё раз попросит сделать дыхательную практику, я официально возвращаюсь в ряды ангелов.       Теперь театрально руками взмахнул Авалон. Никакого ангельского терпения не хватит, и кто-то точно сбросит нытика с облака прямиком в Бездну.       Кадий не обратил на реплику никакого внимания, озвучил сумму вознаграждения, переведённую в человеческие доллары, закрутился в вихре чёрного дыма и исчез.       Демоны какое-то время сидели в тишине, глядя друг на друга.       — Тебе не кажется, что?.. — протянул Авалон.       — Это невыносимо, — простонал Миррик, оттянув вниз нижние веки. — Напишу жалобу в общий чат. Отдел распределений сошёл с ума. Нормальные цели закончились? Да я их всех…       — Демонов нельзя убить, — перебил Авалон. — И людей нам трогать тоже запрещено.       — Я читал проклятый договор, — процедил Миррик. — Каждый пункт сводится к тому, как усложнить моё существование. Применять силу нельзя, калечить и убивать запрещается, угрожать адом бессмысленно. Я уже говорил, в каком восторге от этой системы?       — Раз пятьдесят за утро.       — Пойду откручу голову кому-то из нефелимов, — воинственно стиснул кулаки Миррик. — Над ними-то пока не запретили издеваться.       — Им и без тебя непросто, — Авалон создал силовой барьер, не давая соседу выйти из комнаты. — Ну всё, хватит.       Внутри барьера вспыхнуло пламя, повалил дым, а когда вспышка сошла на нет, Авалон выпустил ноющего демона из плена. Красные волосы стояли дыбом, грудь поднималась и опускалась, словно ему не доставало воздуха. Ещё один забавный факт про Миррика: он ненавидит людей (он ненавидит всё, но людей как будто чуть больше), однако зачем-то научился их пародировать. Моргать, дышать, обливаться потом. Очень странный этот демон. Авалон часто представлял, вечеринку какого масштаба закатили на небесах, когда он решил их покинуть. Наверняка их счастливые вопли было слышно на Сатурне. Авалон бы на их месте не сдерживался.       — Как попасть в озеро Коцит? — мрачно поинтересовался Миррик, получивший свободу передвижений.       — Тебе? Никак, — пожал плечами Авалон. — Твой брат не допустит падшего на девятом круге.       — Люцифер… — сверкнул глазами Миррик. — Это несправедливо!       — Отправь претензию вашему Создателю. Пресс-служба, скорее всего, развернёт твоё письмо, и это научит тебя смирению.       — Работать идём или как?       — Тебе же не понравилось это задание.       — Надо хотя бы сделать вид, что мы попытались. Заодно соберу материал для жалоб на следующий год.       От него так и веяло энтузиазмом. Плечи опустились, взгляд потух. Даже волосы стали чуть светлее и походили теперь не на кровь, а на клюквенный сок.       Авалон и сам не мог похвастать уверенностью в лучшем исходе. Премия им, скорее всего, не светит, а значит, можно забыть про кабельное, платные подписки и еду из ресторанов. Как и про любые обновления оболочки, то есть, про медицину. Когда у Авалона зашатался клык в прошлом году, он готов был выть от отчаяния и опуститься до того, до чего не думал, что вообще реально опуститься. Он готов был молиться на свой несчастный зуб, лишь бы тот продержался чуть дольше. Если бы молитва слетела с губ, то в ангельской канцелярии появились бы поводы для шуток на ближайшее тысячелетие. Пора бы уже создать организацию по защите прав демонов, а то это никуда не годится.

***

      Раньше демоны славились эффектным появлением во снах, телепортацией через сигилы, либо, на худой конец, могли возникнуть в пламенном вихре. После заключения договора с людьми обо всех этих способах пришлось забыть. Дольше всех держались вихри — их любили и взрослые, и дети — но потом подобное появление посчитали пожароопасным и запретили. В тот же год, кажется, под запрет попали электронные сигареты с фруктовыми вкусами.       Теперь приходилось использовать крестьянский метод. Стучать. Конкретно Авалону стучать пришлось в дверь, на которой вместо фамилии висела табличка: «Не стучите. Я вас не жду».       Отличное начало.       Авалон послушал табличку и вместо стука нажал на звонок.       Изнутри раздалось приглушённое:       — Войдите.       Без охранных кругов, без выставленных напоказ крестов, без обычного человеческого «кто там?». С каждой секундой всё лучше и лучше.       Авалон приоткрыл дверь и медленно вошёл. Всё по классике: плавные движения, лёгкий наклон головы, соблазнительная улыбка. Весь его арсенал достался тёмному коридору, по которому он пробирался до единственной комнаты в доме, где горел свет.       В небольшой гостиной царил идеальный порядок. Минимализм, расставленные по цветам книги на стеллаже, начищенная до блеска поверхность низкого журнального столика. И хозяин, что сидел в кресле и даже взгляд на него не поднял, уткнувшись в, судя по обложке, исторический роман.       — Ты демон, — сказал Элиан, перевернув страницу.       Ни удивления, ни страха, ни интереса. Авалон видел слизь, что остаётся после изгнания демонов в Бездну, и та точно подавала больше признаков жизни.       Авалон кокетливо заправил за ухо светлую прядь, уже сильно сомневаясь, что это сработает.       — К твоим услугам, — томно проговорил он, облизнув губы.       — Разве вы не появляетесь в огне? — спросил Элиан, даже не глядя на него.       — Закон запрещает, — слащаво улыбнулся Авалон.       Сказал так, будто умеет появляться в огне. Огонь — это по части Миррика. Вот уж кто родственник пламени и способен вертеть им как угодно. Но не говорить же об этом смертному?       Элиан поднял скучающий взгляд, скользнул по фигуре демона и снова уткнулся в книгу.       — Красивый. Ожидаемо.       Авалон почувствовал, как внутри что-то укололо. Он позволил себе секунду прислушиваться к внутренним ощущениям, после чего его с головой накрыло удивление. Комплимент смертного вызвал… смущение. Разве демоны могут смущаться? В протоколе такое не прописано.       — Хочешь посмотреть повнимательнее? — призывно выговорил Авалон, расстегивая верхнюю пуговицу.       — Это лишнее, — Элиан захлопнул книгу и поднял голову. — Ты пришёл за душой, так?       — Я пришёл предложить сделку, — чуть не забыл, за чем пришёл демон, попав под прицел слишком тёмных глаз для простого смертного. — Всё, что пожелаешь. Это может изменить твою…       — Не хочу, — отрезал человек.       — Ты даже не дослушал, — заметил демон.       — А зачем? — приподнял бровь Элиан. — Мне ничего не нужно.       — Всем что-то нужно, — не поверил Авалон.       — Мне — нет.       Авалон попытался включить профессионального искусителя. Добавил томления взгляду, провёл ладонью по груди, после чего обхватил шею и шумно вздохнул. По идее, в этот момент человек должен испытать прилив интереса, желания или хотя бы сомнения.       Элиан зевнул.       Сомневаться начал сам Авалон. Конечно, у него были случаи, когда внешность не помогала. У людей, в конце концов, очень разные вкусы и не всем нравятся смазливые фарфоровые обманчиво хрупкие мужчины. Но он же и не себя предлагает. Его деятельность направлена на пробуждение потаённых желаний, раскрепощение и обещание возможности реализации всего, чего только душа пожелает, каким бы извращенцем ты ни оказался.       — Послушай, — надломившимся голосом проговорил демон. — Я же не исполнитель. Я лишь проводник, способный увести тебя в…       — В рай? — усмехнулся Элиан.       — Хочешь в рай? — оживился Авалон. — Могу устроить. Вечность не обещаю, но лет десять — гарантировано. Познакомишься…       — Я пошутил, — с каменным лицом перебил человек. — Тебе нужна душа? Забирай.       Авалон застыл. На секунду его швырнуло назад во времени, когда он ещё совсем молодым демоном разгуливал по Стигийскому болоту и по незнанию позволил себя засосать. Тогда даже мученики хохотали, да и он сам веселился от собственной оплошности. Сейчас его снова засосало, только на этот раз было несмешно.       — Э-э-э… Бесплатно?       — Она мне не нужна, — равнодушно пожал плечами смертный. — Хочешь — возьми.       — Так не делается, — прошептал Авалон почти испуганно. — Душа должна чего-то стоить.       — Я ей всё равно не пользуюсь, — фыркнул Элиан. — Можешь и не брать.       — Да ты в своём уме?! — неожиданно даже для самого себя вспыхнул демон. — Ты хоть понимаешь, что такое душа?! — он сам не верил, что говорит вслух то, что в договоре купли-продажи обычно прописывается мелким шрифтом. — Без неё ты после смерти попадёшь прямиком в Бездну. Всё. Твоё существование закончено. Тебя не будет НИГДЕ! Твоя энергия послужит на благо ада, а сознание навсегда покинет оба наши мира!       — А минусы будут? — апатично отозвался человек.       — Ты… — Авалон запнулся на полуслове. — Так нельзя.       — Почему?       — Бездна — это очень страшно. Никакие адские пытки с ней не сравнимы.       — И тем не менее, ты предлагаешь мне продать душу?       — Я честный покупатель и озвучиваю риски.       — Зачем? Я же согласен на твои условия.       — Но ты должен получить что-то взамен, чтобы наполнить смыслом то время, что у тебя останется.       — Мне ничего не нужно.       — Адское пекло! — Авалон обхватил руками голову. — Ты бы к психологу походил, что ли. Или… — он наконец вспомнил досье клиента. — Да ты просто не веришь, что у тебя есть душа! Поэтому так разбрасываешься!       — Может, и так.       — Эм-м-м… Этажом выше у меня есть пара приятелей, — демон скривился, потому что до приятельства с ангелами ему было далеко, — которые умеют прикосновением временно отделять душу от тела. Давай, я с ними договорюсь.       — И что это изменит? — Элиан снова зевнул. — Ну есть у меня душа, что дальше? Желаний от этого не прибавится. Не хочешь брать даром, тогда уходи.       — Можно, я приду позже? — заискивающе спросил демон. — Когда проработаю тебя со своим терапевтом и подготовлю новую презентацию?       — Хорошо, — человек снова уткнулся в книгу. — Я дома с шести вечера. В десять ложусь спать.       — Я запомню.

***

      Миррик материализовался в городе с оглушительным хлопком, потому что тихо с таким уровнем раздражения не получалось. По инструкции, если уж совсем невмоготу идти пешком или ехать на такси, допускается появление из тени, только тень в это место отдохнуть не прилегла, поэтому демон возник прямо посреди велосипедной дорожки под палящим солнцем.       В него тут же врезался не ожидавший подобных фокусов велосипедист, за ним ещё один и ещё. Миррик, отлетевший на газон, успел подумать, что это была его лучшая посадка в этом столетии.       — Простите! — выпалил демон, вспомнив, что никто не отменял систему отзывов и ему может прилететь.       Миррик вскочил и, скрипя зубами, принялся помогать людям, правда, наступил на чей-то рюкзак, поскользнулся и сбил очередной очень не вовремя проезжающий мимо велосипед.       — Вам помочь? — донёсся спокойный учтивый голос.       Демон обернулся. Перед ним стоял парень — высокий, растрепанный, в пиджаке на одну пуговицу, с тетрадью под мышкой и в совершенно непрактичной шарфовой композиции, в которой было больше романтики, нежели тепла.       — Я в порядке, — сообщил Миррик, поднимая велосипед под недовольным взглядом владельца. — Привет.       — Привет, — улыбнулся свидетель демонического фиаско. — Ты свалился с дерева или это была какая-то перформативная акция?       Миррик завис. До ближайшего дерева около пятидесяти шагов и свалиться с него можно только по дуге, а гравитация, насколько ему известно, в отсутствии ураганного ветра работает несколько иначе.       — Я… Демон, — не придумал ничего лучше он.       — А, ну ладно. — человек моргнул. — У нас тут самозанятые так же появляются.       Миррик вежливо кивнул, стараясь выглядеть уверенным, но вместо очаровательной задумчивости получилась напряжённая улыбка, напоминающая острую аллергию на самого себя.       — Я работаю по трудовому договору, — зачем-то сообщил демон.       — Хочешь кофе? — неожиданно предложил смертный. — Тебе явно нужно что-то горячее после такого, — он выразительно кивнул на разъезжающихся велосипедистов.       Горячее. Чувак вообще в курсе, откуда берутся демоны? Это, на минуточку, входит в общеобразовательную программу. Хотя… Где блогер и где образование?       Внутренний голос сообщил две вещи. Первая — с таким уровнем токсичности на работу идти не стоило. И вторая — конкретно он сам родился не то что не в аду, а в месте противоположном.       Внутренний голос сильно напоминал голос Авалона и вместо того, чтобы успокоить, вызвал новую, более сильную волну раздражения. Мерзкие гелиофобы, считающие, что свидетельство о рождении делает их лучше всех остальных демонов.       Смертный терпеливо ждал ответа, улыбаясь. Мягко, по-домашнему, абсолютно нечеловечески человечно. Миррик к собственному удивлению ощутил прилив позитивного настроя, чего с ним не случалось примерно… никогда. Растеряно моргнув, он тут же нахмурился, взывая к собственной демонической натуре, после чего кивнул и вместе со смертным отправился к небольшому кафе, скрывающемуся в центре парка.       Его привели в заведение, где низкие белые столики стояли так близко друг к другу, что будь у него крылья, Миррик царапал бы спины всех посетителей. Стены, пол и потолок — всё было выкрашено в жизнерадостный жёлтый цвет. Со своими красными волосами демон ощутил себя клоуном, пришедшим на детский утренник. Подпитывать тщеславие в подобных условиях весьма затруднительно. Тут скорее крепнут его собственные комплексы и есть риск, что глаза выпадут от бесконечных нервных подёргиваний.       Человек отошёл до стойки, предложив спутнику самостоятельно выбрать место. Миррик с одинаковым отвращением относился ко всем местам в этом кафе, поэтому выбрал, руководствуясь исключительно дальностью от других посетителей. В результате оказался за столом, зажатым между стеной и фикусом вблизи туалетов.       — Я Оливер, — смертный поставил перед ним два стаканчика и сел напротив. — В одном имбирный латте на миндальном молоке, во втором — американо. Бери, какой больше понравится, мне всё равно.       Миррик взял первый попавшийся, поднял крышку и вдохнул аромат напитка. Лицо скривилось так, словно ему сунули святую воду в чистом виде. Отодвинув от себя первый стаканчик, демон выбрал имбирный латте на миндальном.       — Итак, Оливер, — протянул Миррик. — Я здесь, чтобы предложить тебе сделку.       — Мне? — обезоруживающе улыбнулся человек. — Но я не беру рекламные контракты.       — А что с ними не так?       — Раньше меня часто приглашали быть лицом разных брендов, — пожал плечами Оливер. — Кофейни, службы доставки, чайные. Я решил отказаться, чтобы не потерять себя.       — Не потерять себя? — Миррик машинально моргнул. — Это новый тренд?       — Для кого-то это необходимость, — мягко улыбнулся Оливер.       Демон отпил кофе, вспомнил, что должен подпитывать тщеславие, подумал, ничего не придумал и выпалил:       — Хочешь мировые охваты?       — Зачем? Я хочу быть честным с собой и со своей аудиторией. От цифр ничего не зависит.       Миррик скрестил руки, потом тут же их разомкнул и снова скрестил, будто ища себе удобную позу. Человек испортился — очевидно же. Блогер, который говорит, что ему не важны цифры. Ха. Ха. И ещё раз — ха. Можно считать это официальным завершением трудового дня. Или месяца. Или завершением всей карьеры. Весь адский менеджмент вдруг показался каким-то карикатурным, а его собственное существование — бессмысленным.       Это быстро прошло, но осадок остался.       — Миллиарды просмотров, — завёл свою шарманку демон, — сотни миллионов лайков. Твоё имя на слуху у всех.       — Послушай, — Оливер чуть наклонился вперёд, — если хочешь просто поговорить, то я обеими руками за. Но если пришёл по делу, которое предполагает угрозу для моей души, я вынужден быть честным: я не поддаюсь давлению.       Миррик не сразу понял, что перестал дышать. Точнее, имитировать дыхание, но тем не менее. Его волосы слегка вспыхнули. Совсем чуть-чуть. Больше похоже на нервный тик, нежели на настоящую вспышку злости.       Оливер улыбнулся, словно увидел самое естественное явление на свете.

***

      Миррик материализовался в гостиной с тем самым хлопком, который обычно выражал недовольство всеми и вся, однако на этот раз получилось почти вежливо, словно он боялся разбудить кого-то спящего.       Авалон сидел на подоконнике, уткнувшись взглядом в город. Плечи подняты напряжённо, брови сведены к переносице. Значит, вернулся не в настроении. Какое совпадение!       — Ты рано, — заметил Авалон, не оборачиваясь.       — У меня был… — Миррик поводил челюстью, подбирая нужное слово. — Инцидент. С кофе.       — С кофе?       — И с велосипедами. И с кое-каким человеком.       — С кое-каким… Имя не запомнил? Договор заключил?       — Нет. А ты?       — Это провал. Статистика эффективности эстетического искушения стремится к нулю.       — А ты чего хотел? — фыркнул Миррик. — У них есть интернет. Твоя смазливая мордашка никого не впечатляет. Фантазии можно воплотить в реальность парой нажатий на кнопки, не продавая при этом душу никому, кроме провайдеров.       — Ввели бы нам KPI за токсичность, ты бы разбогател, — сухо поджал губы Авалон. — Ты хотя бы раз пробовал сделать нормально свою работу?       — Да как с этим работать?! — всплеснул руками Миррик. — Каждый второй считает свой внутренний кризис «периодом рестарта» и не готов отдать душу ради его преодоления.       — Твой «период рестарта» длится уже сколько? Пару столетий?       На мгновение из комнаты исчез свет из-за поднявшихся клубов дыма, в которых затрещало пламя. Авалон повернул голову и демонстративно зевнул, как совсем недавно при нём сделал человек по имени Элиан.       Миррик позволил пламени расщепить оболочку и создал её заново, только лишился одежды. По коже ещё змеились огненные трещины, когда он выпрямился и бросил на соседа уничтожающий взгляд.       — Полегчало? — безучастно поинтересовался Авалон. — Табличка на двери у Элиана выглядела более устрашающей.       — Нарываешься… — злобно процедил Миррик. — Да я тебя…       — Странное это задание, — не стал выслушивать угрозу Авалон, снова повернувшись к окну. — Очень странное задание.       — Ладно, — пустил дым из носа Миррик, приземляясь в кресло. — Рассказывай, что там случилось.

***

      Авалон не мешал человеку раздвигать ветви руками, спотыкаться о корни или умывать лицо в паутине. Он даже не пытался разогнать насекомых, которые не переставали жужжать с тех пор, как они вошли в лес. Его кровь никого тут не интересует, а смертный помощи не просил, поэтому и не получит.       Если честно, он не собирался снова к нему приходить. Новую стратегию он так и не придумал, а возвращаться со старой как будто не имеет смысла.       Когда-то демоны внушали страх. Люди снимали про них фильмы, писали книги и вздрагивали при упоминании их имён. Не то чтобы Авалон радовался людскому страху, но это какое-никакое проявление уважения. А сейчас что? Идёт себе по лесу, над которым сгущаются сумерки, напевает под нос мелодию и не парится, что в его сердце может поселиться искушение, которое облегчит его сущность на вес души.       Элиан присел возле ручья, зачерпнул воду ладонью и с видимым удовольствием умыл лицо.       Авалон подумал, а не стоило ли согласиться на щедрое предложение забрать душу даром? Да, получит мало, но когда ему вообще платили много? Ощущение такое, что чем больше сил он прикладывает, тем беднее становится. А ведь когда-то он мог заключить три сделки за сутки, и даже разгуливать в физическом теле не приходилось.       — Я могу улучшить твою жизнь, — вяло проговорил демон, наблюдая, как человек тяжело поднимается на высокий холм.       — Мне нечего улучшать, — запыхавшись, отозвался Элиан.       — Всем есть, что улучшать, — возразил демон, строго следуя заученной наизусть методичке.       — Даже тебе? — смертный остановился на вершине и бросил взгляд вдаль.       Авалон чуть не врезался ему в спину, потому что фраза неожиданно сильно врезалась в него самого.       — Я… другое дело.       — Хочешь сказать, — Элиан начал спускаться, — что тебя всё устраивает и ничего улучшать не нужно? А мне почему так нельзя?       — Я демон. Меня не может что-то не устраивать, потому что я создан только ради того, чтобы делать свою работу.       Авалон лгал. Не человеку. На него ему внезапно стало плевать. Он лгал самому себе и пытался понять, что это означает в данном контексте.       У него нет души, которую можно было бы обменять на желание, но внезапно возникла мысль, что есть или когда-то были сами желания. Только не получалось вспомнить, в чём они заключались.       Стало заметно темнее.       — Как скажешь, — пожал плечами Элиан, снимая рюкзак, чтобы вытащить фонарь.       Луч света был таким скромным, что Авалон против воли вспомнил Злые Щели ада, ностальгически вздохнул и заставил глаза вспыхнуть. Конечно, это мало походило на солнце или даже на свет фонаря, но тусклое болотное свечение всё же лучше, чем ходьба во мраке. Ещё не хватало, чтобы смертный свернул себе шею и лифт с его душой упорхнул наверх. Почему-то Авалон не сомневался, что Элиану место именно в раю, и от этого стало грустно.       — Могу дать тебе бессмертие, — заставил себя приободриться демон. — Лет на двести. Только представь: абсолютная неуязвимость. Тело молодо, подтянуто, не подвержено болезням, ранам и коррозии.       — Зачем тебе это? — хмыкнул Элиан. — Хочешь душу? Бери. Двести лет слишком много.       — Деньги? — не унимался демон, ставший живым фонарём и теперь идущий чуть впереди.       — Мне хватает на все мои не слишком роскошные потребности.       — Слава?       — Лучше сразу в ад.       — Любовь?       — Любовь же не покупают, Авалон.       Этот самый Авалон запнулся и не очень изящно спикировал на землю, ударившись головой о корень какого-то дерева. Он мог этого избежать. Мог вспомнить, что вот так падать совсем не подходит специалисту по эстетическому искушению. Много чего мог, но тело будто парализовало, и оно перестало отвечать на сигналы мозга.       — Всё в порядке? — участливо спросил Элиан, наклоняясь.       Авалон поднялся, неуклюже отряхнулся и ответил предельно честно, только ответ опять адресовал скорее самому себе, нежели смертному:       — Кажется, у меня проблемы.

***

      — Кажется, у меня проблемы, — пробормотал Миррик, глядя в заплаканное лицо Оливера.       Пробормотал довольно тихо, и никто его не услышал, однако сам он себя услышал, но осознать проблему всё же не сумел.       День начинался довольно неплохо. Не плохо, а кошмарно — так будет правильнее. Авалон без остановки твердил про странного смертного, готового отдать душу за бесплатно, и собирался пойти «ещё немного поработать над этим проектом», хотя было заметно, что он с большей радостью отправится в райский сад купаться в озере из святой воды.       И ладно бы Авалон одного себя пытал необходимостью заниматься низкооплачиваемым трудом и страдал в одиночестве. Нет же. Он прошёлся адским кнутом по голове Миррика и заставил его заниматься тем же самым: делать вид, будто не понимает невыполнимости задания и пытаться его выполнить.       Утро Миррик начал с того, что сел строчить гневные комментарии под блогом Оливера, дабы пробудить в нём страх за своё детище. Мог топить души в огненных реках, а вместо этого пил кофе и выдумывал оскорбления. А ещё говорят, что ниже ада ничего нет.       Ощущение близости тотального провала усилилось после первого же ответа блогера. Тот поблагодарил за высказанное мнение и предложил обсудить подробности негативных излияний в личных сообщениях. Ни блокировки, ни одного посыла куда бы то ни было, ни угроз вычислить по IP-адресу, ни единого злобного смайлика. Даже фанаты Оливера и те отреагировали довольно сдержанно: поставили лайки под его отзывом и написали, как искренне переживают за его состояние и что ему есть над чем поработать.       На полное сгорание ноутбука уходит ровно две секунды, если к происхождению пламени приложили руку демонические силы. На ненависть к себе за уничтожение дорогой техники требуется десять минут. На последующую перепалку с Авалоном понадобится два часа, в течение которых вы так и не выясните, кто, кому, куда и что именно затолкает, если безрассудная растрата средств не прекратится.       Благо, после обеда сосед покинул ставшую практически чёрной от копоти квартиру. Так бывает, если живущие в ней существа периодически воспламеняются. Надо ли упоминать, что, возможно, это одна из причин, по которой арендная плата для демонов в пять раз выше, чем для смертных?       Ближе к вечеру Миррик устал мысленно строчить комментарии Оливеру и фантазировать, как с лица блогера сползает блаженная улыбка, уступая место самой настоящей ярости, которая должна вылиться в моральное истощение, уныние, сомнение и желание продать душу по очень выгодной цене. Поэтому Миррик отыскал в шкафу вещи, которые пока не успел сжечь, оделся и отправился в гости к человеку, которого ещё утром пытался покрыть адским матом.       Ничего не предвещало беды. Оливер оказался дома и заканчивал съёмку очередного ролика в компании девушки-оператора, которая не сводила любопытного взгляда с демона, что получил дозволение наблюдать за творческим процессом.       Люди много смеялись, портили дубли, роняли реквизит. Затем садились очень близко друг к другу и просматривали отснятый материал, мягко улыбаясь и обсуждая правки.       Миррик подумал, что если бы они с Авалоном сошли с ума от скуки и решили заняться чем-то подобным, то в этом городе камня на камне бы не осталось. А эти — нет. Успевают даже прерываться и уделять внимание гостю, которого никто не звал. При этом Миррик не утруждал себя попытками скрыть пристальный взгляд, коим награждал Оливера в попытках прочесть мысли смертного, выявить уязвимость и определить наиболее эффективный механизм воздействия.       В ответ на один из таких взглядов Оливер как-то по-особенному улыбнулся. Или ему так только показалось, но реакция на эту улыбку совершенно точно была необычной. На миг Миррик почувствовал, будто у него за спиной снова выросли ангельские крылья. И ощущение это ему не понравилось. Точнее, не понравилось то, что ощущение было приятнее, нежели в те дни, когда эти крылья действительно росли у него за спиной.       Рука загорелась пламенем. Никто из смертных этого не заметил. Он и сам заметил только по уплотнившемуся запаху серы. Направить огонь без последствий было некуда, поэтому, не придумав ничего лучше, Миррик запустил его себе же в грудь.       — Мы почти закончили, — виновато сообщил Оливер, заметив совершенно сбитое с толку выражение лица демона. — Монтировать будем завтра.       — Впервые вижу демона так близко, — мечтательно закатила глаза девушка. — Тебя изгнали из рая?       — Как ты догадалась? — подозрительно сощурился Миррик, после чего вспыхнул, но на этот раз только глазами: — Никто меня не изгонял, я сам ушёл.       — Ты красивый. Сразу видно, что не всегда был демоном.       От возмущения Миррик расплавил уши, которые услышали подобную чушь.       Он мало чего смыслил в красоте. По реакциям людей можно было догадаться, что Авалон красивый, но в чём именно это выражается, так и не понял. Как и люди вряд ли смогут понять, что «красивый» — так себе комплимент для демона.       Уши пришлось вырастить заново, потому что с ним определённо говорил Оливер, а его игнорировать никак нельзя. Работа всё-таки.       — Ты голоден? — спросил блогер.       Спросил явно не в первый раз, но на лице не промелькнуло ни капли раздражения.       Миррик машинально кивнул.       Девушка, слава пламени, на ужин не осталась, сообщив, что у неё ещё есть планы.       Они разместились на кухне. Оливер сказал, что у него только вегетарианская лазанья, но если гость хочет — можно заказать еду из ресторана. Гость не хотел ни лазанью, ни еду из ресторана, поэтому согласился на первое, что по его мнению было менее энергозатратным.       И вот, пройдя через пытки наблюдением за человеческой деятельностью, усевшись за стол и собираясь уже приступить к агитации, Миррик столкнулся с тем, с чем столкнуться ну никак не ожидал.       Он услышал звук. Сначала только он, но вскоре и Оливер это услышал. Они оба озадаченно повернули головы к задней двери, за которой кто-то или что-то жалобно скулило.       — Не думаю, что это кто-то из наших, — протянул Миррик. — Демон в этом доме уже есть. Собака, наверное.       И прежде, чем он успел добавить, что не стоит обращать на это внимание, блогер уже вскочил и бросился в сторону источника звука. Миррик остался наедине с порывом ветра в чужой кухне и, не зная, кого проклинать в такой ситуации, на всякий случай проклял всех.       Оливер вернулся в перепачканной кровью рубашке, держа на вытянутых руках что-то маленькое, мохнатое, чёрное и дрожащее.       Блогер присел и осторожно положил находку на пол. Теперь можно было говорить уверенно: это собака. Щенок, точнее. Слегка не в форме — с большой открытой раной на лапе, из которой сочилась кровь.       Человек поднял на него взгляд. Миррика словно током ударило. Вот таких взглядов ждут его прошлые коллеги и принимают в качестве платы за пропуск в рай. Взгляды, полные безграничной веры.       — Мы должны ей помочь, — пробормотал Оливер. — Наверное, её сбили возле обочины и она из последних сил пришла сюда.       Демон не сразу понял, зачем смертный использовал множественное число, а как понял, чуть не поперхнулся воздухом, который был ему без надобности.       — Слишком поздно, — покачал головой Миррик. — Даже до клиники доехать не успеем.       — Тогда сами, — решительно проговорил Оливер, но вопреки его решимости глаза наполнились слезами.       Смертный положил руку на рану животного. Крови слишком много. Под пальцами, на рукаве, на полу.       — Прекращай, ты чего?..       — Она ещё жива. Она ещё жива, — как в бреду сказал Оливер. — Надо помочь.       И тут это произошло. По щеке человека скатилась слеза. Он вытер её ребром ладони. На лице остался кровавый отпечаток. Она осталась даже в уголке глаза, отчего вид смертного стал совсем больным.       — Я не могу, — почему-то испуганно отозвался Миррик. — Я же больше не ангел.       — Тогда… — шумно выдохнул Оливер. — Тогда забери мою душу в обмен на жизнь. Это ты можешь?       — С ума сошёл?! — завопил демон. — Ты эту собаку впервые видишь. Какая душа за жизнь?       — Она пришла ко мне, как ты не понимаешь? — прерываясь на всхлипы, проговорил смертный, уже не пытаясь вытирать лицо. — И она ещё жива. Если я могу что-то сделать, пусть даже это, то я…       — Кажется, у меня проблемы, — себе под нос буркнул Миррик, вставая на колени рядом с человеком. — Принеси аптечку.       Конечно, он всё ещё не считал, что целесообразно тратить желание на такую мелочь. Конечно, его бесил смертный, который так опрометчиво разбрасывается самым ценным. Конечно, он поступает вопреки протоколу.       Конечно, он готов взорвать себя, этот дом, эту собаку, этого человека.       Конечно. Только пламя почему-то надёжно заперто внутри.       Вернулся Оливер. Миррик взял аптечку и достал флакон с дезинфицирующим средством.       Никакой он не врач. И тем более — не ветеринар. Но за пару сотен лет чему только не научишься, когда навык исцелять прикосновением растворился вместе с ангельскими крыльями.       — Положи одну руку ей под челюсть, — скомандовал демон. — Другую на бедро. Следи, чтобы она не двигалась.

***

      Миррик вошёл в гостиную на своих двоих крайне негнущихся ногах. Спасение животного отняло у него все силы, несмотря на то, что ни капли потусторонней энергии приложено не было. Зажать рану, остановить кровотечение, сделать повязку. Постараться не блевануть огнём, слыша сдавленные молитвы Оливера. Что тут сложного-то?       Авалон сидел на полу спиной к стене и задумчиво рассматривал пустоту перед собой.       Немного поколебавшись, Миррик устроился рядом.       Заговорили хором:       — У тебя нет ощущения, что?..       И тем же хором замолчали.       — Смертные умеют удивлять, — после паузы продолжил Миррик.       — Не то слово, — невесело хмыкнул Авалон.       — Мой собирался обменять душу на жизнь собаки, которую видел впервые в жизни, — пожаловался Миррик.       — Собирался? — удивился Авалон. — То есть, ты не?..       — Только не начинай. Это попадёт в моё личное дело, и о переводе в ад можно забыть. Знаю.       — Кому в аду нужен демон, склонный к состраданию? Ещё заразишь кого-нибудь.       Миррик пихнул соседа локтем в бок. В любой другой ситуации он бы воспринял последнюю фразу за оскорбление, но только не сейчас. Перед глазами всё ещё медленно оживающая в руках смертного собака, в носу — запах крови, а в ушах — тихий болезненный скулёж.       — Как бы чего похуже не было, да? — попытался улыбнуться Миррик. — За такое и испепелить могут. Или ещё страшнее — отправят обратно в рай.       — Я поцеловал смертного, — выпалил Авалон и на всякий случай зажмурился. — Вот за что Бездна точно обеспечена.       — Что. Ты. Сделал? Ты же поцеловал его в рамках программы искушения? Да? Скажи да, или видят все проклятые души, я вырву твой язык.       — Мы смотрели на воду, — едва слышно проговорил Авалон. — Ничего не происходило. Просто вода. Костёр развели. Он говорил о том, что необязательно желать чего-то глобального. Что можно начинать с маленьких желаний или не начинать вовсе.       — Тебе промыли мозги водой?! Она даже не горела! — Миррик в ярости ударил кулаком по полу. — Как ты мог так поступить?       — Он сказал, — продолжая держать глаза закрытыми, выговорил Авалон, — что мир так стремительно меняется, что нормально чувствовать усталость…       — Когда это ты успел устать?!       — …И нормально не успевать за миром. Главное — та скорость, что у тебя внутри.       — И ты решил полностью себя из этого мира исключить? Ты обо мне подумал? — хотелось продолжать кричать, но голос сорвался.       — Если честно… — тон Авалона стал совсем обречённым, — я только о тебе в тот момент и думал.       Когда сказал, что создан только для работы, подумал о том, сколько времени прожил под одной крышей с Мирриком и какой процент него они говорили именно о работе. Когда его парализовало после слов о любви, потому что сразу после них перед глазами промелькнуло лицо соседа. И ещё раньше. С той самой минуты, как встретил смертного, который заявил, что у него нет никаких желаний. Потому что парадоксальным образом это заставило его вспомнить и осознать свои.       А потом Элиан положил руку ему на плечо. Ничего не требуя. Не предлагая. Даже не обещая, что всё будет хорошо. Вот тогда-то Авалону и захотелось поставить жизнь на паузу. Послать весь мир к чертям в адскую бухгалтерию и разрешить себе подумать о желаниях, которых не должно было быть, но они появились, а он был так занят бесконечной погоней за душами, что был просто не в состоянии их обдумать.       Это был даже не поцелуй. Щелчок, заглушающий фоновый шум и останавливающий бесконечную перемотку кадров. Пока губы Элиана осторожно прижимались к его губам, Авалон не думал ни о чём. Ни о задании, ни о падающих заработках, ни о системе, которая из столетия в столетие для демонов становится всё жёстче. И как же это было хорошо!       Миррик резко схватил его за руку и с силой сжал.       Ему показалось, что если не сделать этого прямо сейчас — Авалон без суда и следствия превратится в пыль, оставив после себя только лужу из вязкой слизи.       Как так вышло, что он не заметил того, что происходит в голове демона, живущего с ним под одной крышей? Наверное, сложно что-то заметить, когда перед глазами один только дым, который ты сам же и извергаешь в очередной вспышке гнева.       Миррик вспомнил то ощущение ангельских крыльев за спиной. Тогда Оливер улыбнулся как-то по-особенному. Так улыбался Авалон, когда они впервые перешагнули порог этой квартиры. В той улыбке было больше жизни, чем в его существовании в обоих потусторонних мирах.       И все эти годы Миррик наивно полагал, что это никогда не кончится. Угрожал, что вернётся в рай или запросит перевод в ад, однако сейчас уже понятно, что никогда бы он так не поступил. Он взрывался, жаловался, ворчал, но делал это только лишь потому, что его было кому выслушивать. А в это время Авалон тоже горел, но внутри.       И теперь им обоим светит приговор.       Что же они наделали?       В центре комнаты загорелся ровный чёрный круг пламени.       Миррик сильнее стиснул ладонь Авалона.       Вот теперь самое время помолиться и ему.       И где-то поискать осколки своей души, которую он отдал вместе с крыльями, чтобы обменять их на желание.       Потому что у него оно, оказывается, тоже есть. Пока робкое, несмелое и непонятное, но есть.

***

      Зал заседаний не смолкал уже вторые сутки.       Председатель мрачно перелистывал отчёты, жевал губу и то резко поднимался, то снова падал на стул без сил.       Рассматривались дела падшего Миррика и гелиофоба Авалона.       Да в пекло обоих.       С ними всё понятно. Нарушения зафиксированы. Сострадание. Эмоциональная привязанность. Фу, конечно, но не критично.       Дело в том, что они не одни такие и их случай вовсе не уникален. Последние годы у некоторых демонов, которые долго прожили в мире людей, прослеживается тенденция так называемой «рождённой из социума души». Доказательства пока собираются, но меры нужно принять незамедлительно. Какие именно — вот в чём сложность.       — Вы на карантине, — отрезал председатель на очередной выпад Миррика, что их слишком долго тут продержали.       — Мы что, заразные? — спросил Авалон.       — Не исключено, — вмешался Кадий.       — Я сейчас тут каждый дюйм оближу, — угрожающе процедил Миррик. — И пусть формирование души преследует каждого, кто войдёт в этот зал.       — А тебя будут преследовать кишечные инфекции, — устало покачал головой Авалон.       — Ты на чьей стороне вообще?       — Тут нет никаких сторон, — простонал председатель. — Никто не собирается отправлять вас в Бездну.       — Так в Бездну с душой и нельзя, — язвительно заметил Миррик. — А я вам её ни за что не продам. Задёшево.       — Мы готовим процедуру изгнания, — добавил Кадий, — но на это нужно время.       — Куда? — спросил Авалон.       — Что за вопрос? — фыркнул распределитель контрактов. — Где заразились, туда и пойдёте.       — Так мы только что оттуда, — не успокоился Миррик. — Здесь-то зачем нас держать?       — Ты не понял, — подчеркнул председатель. — Вы пойдёте туда не демонами.       — А кем?! — хором спросили подсудимые.       — Смертными, — сказал Кадий. — Ритуал сложный. Вы лишитесь сил и возможности путешествовать между мирами. А после смерти ваши души, — на последнем слове он скривился, но быстро взял себя в руки, — попадут либо в ад, либо в рай.       — Или в Бездну, если контракт подпишете, — добавил председатель. — Всё, как у людей.       Миррик уставился на Авалона. Тот в ответ уставился на него. Оба выглядели так, словно их сперва сунули в лавовую реку, а после заточили в ледник.       — Я не хочу быть смертным, — первым опомнился Миррик. — Вы хоть представляете себе…       — Ну началось, — закатил глаза Авалон. — Два дня прошло с тех пор, как ты боялся испепеления.       — Человеческая жизнь хуже этого, — загробным голосом изрёк его сосед.       — Даже со мной?       — Не включай своё искушение, на мне это не работает.       Председатель беспомощно посмотрел на Кадия, призывая вмешаться. Тот только помотал головой. Пока эти двое заняты друг другом, они хотя бы не нападают ни на кого вокруг. Неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем они подготовят всё необходимое для проведения крайне сложного ритуала.       Даже несколько дней под обстрелом выпадов неугомонного Миррика могут показаться адом. Пусть лучше Авалон берёт удар на себя. Он как будто совсем не возражает.