Упрямый

      — Минхо-о-о, — игриво тянет Джисон, когда ему утыкаются носом в шею и жарко дышат.       Они лежат в совместной постели уже около получаса, каждый листал ленту и изредка показывал другому понравившийся мем. Глаза Джисона начали слипаться, поэтому он как обычно пробормотал «сладких снов», убрал телефон на тумбу и улегся на бок, отвернувшись от Минхо. Тому, видимо, что-то торкнуло в голову, и он начал злосчастно приставать.       — Хи-хи-хи, ну Минхо! — не сдерживая смешки, пытается до него достучаться Джисон. Дыхание Минхо щекочет чувствительную кожу, а сильные пальцы слишком проворные — лезут под одеяло, нетерпеливо тычутся в разные места, лишь бы прикоснуться. Это вызывает смех, а едва разглядываемая в темноте улыбка, хитрющая, широкая, заставляет улыбаться и Джисона.       — Ну что-о-о? — дразнит Минхо, не переставая щекотать. Правда, касания становятся более цепкими, а дыхание прерывается украдкими поцелуями-чмоками. Джисон судорожно выдыхает, когда Минхо целует его в основание шеи, и поворачивается на спину.       Минхо нависает над ним, опираясь по обе стороны головы руками, они оказались переплетенными ногами, и внезапно Джисон вспоминает:       — Минхо! Быстро ложись! — он также пытается приподняться, но Минхо капризно ложится на него всем телом. Поцелуи менее нежные, еле-еле кусачие, но уже с силой. — Минхо! — повторяет Джисон громче и требовательнее, а от тела сверху слышится только раздраженный выдох.       — Да что такое? — спрашивает Минхо в шею, распространяя щекотливую вибрацию.       — У тебя, блять, нога должна отдыхать, — объясняет Джисон с укором, — а ты здесь собрался акробатикой заниматься. Минхо, блять…       Последние слова теряются в стоне. Минхо оставляет пару засосов на шее, шумно пыхтит в начинающую потеть кожу.       — Я тебя хочу, — шепчет Минхо и скользит чуть ниже. Он отбрасывает толстое одеяло, и то с шуршанием спадает на пол.       Минхо открывается полуголое тело, только на бедрах низко сидят боксеры, сбившиеся в складочки.       — Красивый даже в темноте, — продолжает он, наклоняясь к груди и начиная ее ласкать.       — Ах… В темноте не увидишь… изъянов… — поправляет Джисон. Он поднимает руки, ладонями прислоняясь к спинке кровати, и выгибается под приятными поцелуями. Они порхают по его грудной клетке, по ребрам и середине живота, язык, мокрый и шершавый, оказывает то необходимое давление, ту необходимую ласку, чтобы раззадорить Джисона сильнее.       Минхо снова выпрямляется на руках, двигает бедрами — и их полувставшие члены трутся друг об друга через ткань трусов. Джисон намеренно разводит ноги шире, и Минхо с удовольствием устраивается между ними, сильнее прижимаясь своим членом.       — Минхо…       — Тебе хорошо, зайчик? — спрашивает он шепотом, продолжая поступательные движения.       — М-м-да… Но твоя… Минхо…       — Мне не больно, — уверяет он и с опорой только на одну руку внезапно ныряет второй вниз — стаскивает их трусы так, чтобы освободить члены.       — Блять… — шипит Джисон и помогает ему сделать это аккуратнее.       Минхо возвращается в ту же позицию — по сути он стоит в планке на коленях. Они одновременно стонут, когда их влажные головки чмокаются и потираются. Они такие чувствительные, такие отзывчивые и жадные до прикосновений.       — Джисон… — раздается громкий шепот.       — Да?       — Дотянись до тумбы…       Джисон сразу же понимает, о чем его просят: он тянется рукой — дрожащей от нового давления на член и россыпи поцелуев на шее — и почти сразу натыкается на бутылек смазки. Он хватает его и прижимает к себе, в этот момент Минхо отстраняется и садится.       — Раздевайся, — раздает приказы Минхо, сам оставаясь нагим. Джисон спешит за ним, отпинывает боксеры на пол и, подогнув ноги, вновь их разводит.       — Минхо…       — Приготовь себя для меня, — шепчут ему в ответ и целуют в щеку.       Минхо снова нависает сверху, притирается, целует куда попало, наверняка оставляя засосы, и Джисону трудновато подлезть к себе и растянуться. Он выдавливает лубрикант на ладонь, опускает ее аккуратно вниз, стараясь не сильно вымазаться, но промахивается и тыкает в напряженный член Минхо. Тот шипит, Джисон тихо заполошно шепчет извинения, вместо себя смазывая Минхо. Он оглаживает твердый член, начинает его надрачивать, чувствуя судорожный выдох себе в ключицу.       — Джисон… — стонет Минхо и вытягивает руки, чтобы создать между телами пространство. Он опускает голову, смотрит вниз, на руку, ласкающую его, коротко толкается в кулак сам, и поднимает взгляд, тут же припадая к губам Джисона.       Они целуются какое-то время, пока Джисон наконец не выдавливает еще смазки и уже находит вслепую свой вход. Он оглаживает кончиками пальцев анус, смазывает его и в спешке входит сразу двумя пальцами. Он мычит в поцелуй, и Минхо тут же отстраняется, переходя чмоками на шею. Джисон не может сдержать стоны, они льются сверкающей рекой изо рта, наполняя ночную тишину.       Ласки скручивают живот, иногда щекочущие, приятные сладкие поцелуи на шее немного отвлекают от туго выходящей растяжки. Джисон прокручивает пальцы, чувствует, как пульсирует собственная дырочка, изредка ловит телом касания члена Минхо — тот оставляет мокрые полосы естественной смазки и тычется в смирно лежащий на животе член Джисона.       Джисон изнывает. Он добавляет третий палец, чтобы выдохнуть и поторопить:       — Давай…       Дырочка освобождается, почти сразу зажмуриваясь, и Джисон заставляет ее расслабиться, чтобы Минхо, прицелившись, ткнулся головкой в мокрую щель.       — По… — Минхо осекается и, кажется, замирает.       Джисон понимает его по короткому звуку — находит его член и помогает вставить его в себя.       Они стонут одновременно, жарко выдыхая друг другу в губы. Минхо снова меняет положение рук, вставая на локти, и начинает легкие ненавязчивые движения. Раззадорить — нет, расслабить.       — Ах… — с оттяжкой стонет Джисон, цепляясь Минхо за шею. Тот нагибается ниже, тем самым толкаясь глубже и сильнее, вызывая новый стон.       Минхо дышит шумнее, двигая без конца бедрами и вгоняя член в вот-вот растянущуюся под его размер дырочку, а Джисон открывает рот, но горло не выдает ни единого звука, только короткие выдохи.       — Джисон, — зовет Минхо, но Джисон его не слышит, уверенный, что это его фантазия, галлюцинация. — Джисон, — повторяется громче, и Джисон, нахмурившись и закрыв рот, смотрит на Минхо.       — М-м?       — Отпусти… шею, — шепчут ему, и Джисон, тупо моргая, выпускает Минхо из своих объятий. Руки безвольно падают около рук Минхо, что тут же выпрямляются. Снова.       Джисон думает две секунды, когда возобновляются короткие толчки и пыхтящий Минхо начинает дрожать. Джисон понимает, что не от оргазма.       — Минхо, — он нежно кладет ему на щеки ладони, чтобы тот остановился, — давай на спину, я сам…       Не успевает он договорить, как фрикции увеличивают скорость и силу — Минхо вдалбливается в него, словно у него открылось второе дыхание. Джисон от невыносимости стонет высоко, почти что хнычет, и от неожиданности напрягается, сдавливая стенками дырочки вторгающийся в нее член.       — Ах! А-ах!.. — продолжает вылетать у него изо рта, он удивленно смотрит в темень, из которой проглядывается хмурый, почти злой взгляд.       — Я, — Минхо снова перебирает руками, которые, видимо, затекают, — сам м-могу…       — Блять, Мин…       — Не ругайся…       Джисон хочет специально вытянуть ноги и опустить, чтобы заблокировать новые и новые толчки, но от силы Минхо даже кровать ходит ходуном: спинка безжалостно бьется о стену, где-то уже начинает поскрипывать, а матрас — пружинисто булькать.       — Минхо-о-о!.. — не терпящий игнорирования тон плавно переходит в стон, перекрывая шумные вздохи.       Минхо словно не занимается любовью, да даже не трахает — взбивает Джисонову дырочку и льющуюся между ними смазку, что та превращается в белую пенистую массу.       — Ну какой ты… Упрямый! — вскрикивает Джисон и кончает. Движения останавливаются, Минхо встает на локти и припадает к губам шумным поцелуем. Ему отвечают вяло, еле передвигая язык и причмокивая, и поцелуй разрывается.       Джисон смотрит на очертания Минхо осоловелым взглядом, ловит кожей частое горячее дыхание и вдруг бьет ладонью в грудь. У Минхо перехватывает дыхание, он чуть ли не падает сверху, но вовремя перекатывается на бок.       — Ты че… — хочет он возмутиться, как на него садятся, почти сразу проталкивая член в мягкую растянутую дырочку.       — Ах… — не сдерживает стона Джисон и придавливает Минхо к постели, прижимая его ладонями. — Лежи, ду… дурак.       Минхо улыбается, Джисон видит это широкое счастье на затемненном лице и коротко привстает. Его собственный упавший член, собравшийся в нежный на вид бутон, легко подпрыгивает вместе с движением.       — Я хотел сам…       — У тебя нога болит, — перебивает его Джисон. — Поэтому лежи и наслаждайся.       Кажется, улыбка Минхо становится довольнее некуда, и Джисон даже с некой злостью (или острым желанием показать, что он тоже может делать хорошо) наконец начинает подпрыгивать. Член входит уже не так глубоко, зато он может регулировать глубину и четкость попадания по простате. Чтобы именно туда, чтобы массировать именно так, как надо. Он садится до конца, ведет бедрами круги и восьмерки, трется задницей и подскакивает, совершая выверенные движения. Он прыгает нечасто, но интенсивно и мощно, почти плюхаясь Минхо на бедра.       — Давай, давай, — шепчет ему Минхо. Он оглаживает работающие ляжки и мацает подпрыгивающую задницу, впиваясь кончиками пальцев в мягкое мяско. Он только от этого ощущения готов кончить — не то что от чувства мокрых податливых стенок и раскрывающегося входа. — Давай, Джисони…       — Ах, ах, — вырываются из него тихие стоны, он чувствует под пальцами взмокнувшую грудь и мацает ее — в ответ на игру со своими ягодицами.       Он небыстро устает, прыжки становятся обрывистее и менее точными, член уже встал по-новому, подпрыгивает вместе со всем телом и бьется головкой о низ живота.       — Минхо, — шепчет Джисон, остановив толчки, но продолжая движения бедрами по кругу.       — Да? Еще чуть-чуть…       — Я… не могу, — хнычут ему в ответ.       — Давай тогда… Вставай.       Джисон подчиняется, поднимается с привлекательного члена, которого хотелось бы объезжать без конца — имел бы он на это силы и выносливость. И плюхается чуть ниже, на бедра. Члены встают друг напротив друга, Минхо, взяв свой в руку, направляет головку к Джисониному, и тот понимает его без слов. Притирается членом, толкается в член Минхо своим, и тогда Минхо берет их обоих в ладонь.       Как же сладко. Минхо дрочит им двоим одновременно, и у Джисона кружится голова. Он закидывает ее, громко выстанывает имя своего парня и кончает во второй раз. Ровно тогда же он чувствует большое количество спермы — Минхо также кончил, выругавшись и простонав.       Несколько мгновений они восстанавливают дыхание, липкость на коже обоим начинает надоедать, поэтому Джисон на дрожащих ногах подходит к небольшому столику и забирает салфетки. Он вытирает обоих и уже хочет вытереть себя сзади, как Минхо берет его за бедро и сжимает.       — А?       — Дай я.       Джисон закатывает глаза.       — Минхо, я и сам могу…       — Но я хочу! — капризно прикрикивает он и все же получает желаемое. Джисон разворачивается к нему задом и чуть нагинается, двумя руками разводя ягодицы. Прохладная салфетка проходит по его раздраженному анусу, что вызывает рефлекторное шипение и попытку уйти от поглаживаний.       — Тщ-щ-щ, — успокаивает его Минхо и быстро расправляется с тем, что ему позволили сделать.       А Джисону, кажется, до одури нравится довольное лицо его избалованного упрямца.