«don’t look back in anger» i heard you say

007n7 устал. Его ноги болели, стопы покрылись мозолями и волдырями. Мышцы содрогались от спазма и боль пронзала тело при каждом шаге. Но он не останавливался. Он не мог. Пока не будет уверен, что Кулкид в безопасности. Его ребёнок, свет его жизни, исчез неделю назад. Пропал. Растворился в воздухе. А их дом? Пустой, холодный, без радостного детского смеха, без криков «Папа, посмотри, что я сделал!» или «Папа, я хочу есть!» 007n7 искал везде, где только можно было. Кричал на улицах его имя, надеясь услышать ответ. Расклеивал плакаты, обещая вознаграждение. 007n7 звонил соседям. Даже если они закрывали перед носом двери. Даже если они зашторивали окна при виде бывшего хакера. Даже если отреклись от него. 007n7 звонил в полицию. Даже если они приносили ему извинения, в которых не чувствовалось и толики искренности. Даже если они повторяли: «Извините, мы ничего не можем сделать». Даже если он понял, что они не хотят иметь ничего общего с ним и его «проблемным ребенком». 007n7 обратился к админам. Даже если его электронные письма оставались не прочитанными. Даже если его попытка поговорить с ними лично была отменена. Даже если они вызвали охрану, чтобы вывести его из штаба. 007n7 отказался сдаваться. Он не мог. Пока не найдёт Кулкида. Он был всем, целым миром. 007n7 не мог его потерять. Особенно не после потери Ноли. Он не мог снова остаться один. И вот так 007n7 оказался здесь, прочёсывая лес. Голос его охрип после нескольких часов крика, повторяющего имя ребёнка. Его взгляд внимательно скользил по лесу: приглушённые оттенки зелёного и коричневого на пару с солнечными лучами отражались в его глазах. Пока он не увидел красный комок, лежащий на земле. Безжизненный, будто сломанная кукла. 007n7 побежал со всех ног. Он бежал, пробираясь сквозь кусты, даже если острые шипы царапали ему ноги, а собственные кости ныли и просили остановиться. Он продолжал бежать, потому что больше ничего не имело значения. Подойдя ближе к красному комочку, он смог различить другой оттенок красного, более тёмный, грязный и хорошо им узнаваемый. Нет. В голове 007n7 крутилась одна единственная мысль, а тело выжимало из себя все силы, чтобы бежать быстрее. «Пожалуйста, не умирай. О Теламон, пожалуйста, будь жив». 007n7 споткнулся, смутно осознавая, что ударился коленом о камень. Он встал и побежал быстрее. На глазах выступили слезы, но вовсе не от усталости. От страха. — Кулкид! КУЛКИД! — крикнул 007n7, наконец подбежав достаточно близко, чтобы разглядеть лицо своего ребёнка. И он увидел, что тот не открыл глаза. Лицо Кулкида, обычно украшенное широкой улыбкой, которая могла бы осветить даже самые мрачные дни 007n7, было жутко спокойным, слишком спокойным для потерявшегося ребёнка. Это было ненормально, не соответствовало его поведению. И это до ужаса напугало 007n7. — Нет… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — пробормотал 007n7, преодолевая последние несколько метров, отделявшие его от безжизненного тела. Опустившись на колени, он вдруг осознал: этот тёмный багряный цвет — кровь. Его глаза расширились от ужаса. И что самое ужасное? Она была повсюду. Кровь покрывала руки и колени 007n7, а также грудь Кулкида. Стоп… его колени? 007n7 посмотрел вниз, и его дыхание замерло, стало настолько поверхностным, что не расшевелило бы даже обычное перо. Земля под Кулкидом пропиталась кровью. Насыщенный красный цвет покрывал ярко-зелёный, словно какой-то болезненный пример взаимодополняющих цветов. Рука 007n7 метнулась к шее ребёнка, надеясь почувствовать сердцебиение — даже самое слабое, едва ощутимое. Его встретила только холодная, липкая кожа. 007n7 осторожно толкнул безжизненное тело Кулкида. Он должен быть жив. Просто бывший хакер неправильно проверил его пульс. — Эй, Кулкид, папа здесь, ладно? Просто проснись, хорошо? Кулкид не пошевелился. — Нет… нет, нет, нет… Малыш, пожалуйста, — 007n7 как в бреду умолял, нет, просил Кулкида проснуться. Его спокойное выражение лица, странное и неуместное, только дразнило его. Кулкида не стало. И 007n7 снова остался один. —————————————————— Дверь дома 007n7 открылась с мерзким скрипом. Всё теперь было каким-то странным и неуместным. 007n7 едва обратил внимание на неискренние соболезнования и сочувственные взгляды, брошенные в свою сторону, когда полиция увезла его мальчика в мешке для трупов. Умер. Всё, что у него было, единственный, кого ему нужно было защищать, ускользнул из рук. В доме было тихо, за исключением тиканья часов в его комнате, далёкого и незначительного. 007n7 сломался. Тяжёлые, беспорядочные, неконтролируемые рыдания раздавались по всему дому, словно песня скорби. Его дыхание, казалось, больше ему не принадлежало, оно стало резким и прерывистым. Стены сжимались вокруг 007n7, давление было абсолютным и удушающим. Зрение помутилось, когда он опустился на пол, а ноги подкосились от тяжести потери. Он вцепился в себя так сильно, что костяшки пальцев побелели, а на ладонях от впившихся ногтей проступили капли крови. Горло сжалось спазмом, тело застыло, а сломанные и сдавленные звуки горя заполнили комнату. Голова начала идти кругом, и его охватила волна тошноты. Он попытался подняться, но тело сопротивлялось ему. Он задыхался, чувствуя, что в лёгких больше воздуха не осталось. Время как будто замедлилось. Или наоборот, ускорилось. 007n7 не мог понять, стрелки часов сливались друг с другом, пока он лежал на полу. Голос его окончательно стих, но не слёзы. По крайней мере, пока что нет. Его сдавленные рыдания превратились в жалкие, животные хныканья, пока день сменялся ночью. Всё было вне его контроля. —————————————————— Утро наступило и 007n7 проснулся. Он был в ужасном состоянии: следы высохших слёз на щеках, мешки под глазами и растрёпанные волосы. Однако его глаза были другими. Они больше не были мыльными. Больше не были стеклянными. Хоть горе и угрожало поглотить 007n7 целиком, поглотить его до последней капли, что-то ещё держало его, охватив огнём и пеплом. Оно текло по его телу, как магма, заставляя сжимать кулаки и стискивать зубы. Ярость. Ярость по отношению к сообществу за то, что оно не протянуло руку помощи и даже не высказало слов поддержки. За то, что даже не попыталось найти его сына. Ярость по отношению к полиции за то, что она не потрудилась помочь. Ярость по отношению к админам за то, что они даже не сделали вид, словно заботятся о положении 007n7. Одна поисковая группа… Одна поисковая группа и Кулкида бы нашли, он бы всё ещё был здесь. Это было несправедливо. Он сделал всё. Он бросил хакерство, не говоря уже о своём лучшем друге, и заботился о ребенке, своём ребенке, как только мог. Он спрятал c00lgui, оставил его гнить и пылиться где-то в шкафу. Он устроился на работу, даже после того, как ему отказали более двадцати раз. Он изучил законы и в какой-то мере их соблюдал, не совершая даже мелких нарушений правил дорожного движения. 007n7 действовал по правилам. Он изменился. И остальные всё равно относились к нему так, будто он старый мусор, просто в новом мешке. Отвергли Кулкида, относясь к нему, как к чуду всего зловещего. Может он это заслужил, но его ребёнок? Его ребёнок, который любил парк и бутерброды с арахисовым маслом и джемом? Его ребёнок, который прыгал на кровати, если ему не читали сказку на ночь? Его ребёнок, который разрыдался бы, если бы случайно обидел муху? Кулкид не заслуживал ничего из этого. 007n7 механически подошел к шкафу, словно им управляла сама ярость. Суставы хрустели при каждом шаге. Охваченный яростью, он безжалостно сбросил на пол груду вещей. Они лежали на тяжёлой коробке, которую Кулкид не смог бы сдвинуть. Ему было совершенно безразлично, что что-то может разбиться; угрызений совести не было. А вот и он. Покрытый пылью, но по-прежнему опасный. По-прежнему способный вселять страх в сердца жителей. C00lgui. Сообщество хотело кого-то обвинять. Они хотели зла. Они хотели возвращения хакера. 007n7 схватил c00lgui, и он инстинктивно зажужжал, оживая. Он покажет им зло. Истинное зло.