Nihil in aeternum durat

"Когда-то мы любили друг друга. Когда-то были важны друг другу... Хотя важны мы до сих пор. Когда мы разошлись, всё было гладко. Это не было драматично, как пишут в романах. Решение было моё, и тебе было больно, но ты и сама понимала, что всё к тому и шло. Моя милая Августина, прости меня." Уже была глубокая ночь, но Александру спать не хотелось. Тот неожиданный разговор немного выбил из коллеи. И нет, мужчина совершенно не злился на любопытство Элизабет. Девушка кажется ему чем-то, как ни странно, любопытным. В ней явно что-то есть, и дело даже не в том, что она пошла против Генриха. Что-то в ней цепляло, внутри чевствовалась сила. И в будущем эта сила явно сыграет важную роль в судьбе мира, почему-то в этом Александр не сомневался. Хоть он и был молод, но опыта было у шатена предостаточно. И поэтому, Элизабет вызывала не только интерес, но и опасения. Надо быть всегда начеку, вот чтр уяснил Российская империя ещё с молоком матери. Но сейчас его мысли были заняты совсем другой женщиной, а не 13 колониями. Луиза... Его милая Августина. Только он так называл свою голубушку. Они разошлись уже как 2 года назад. Для людей это большой срок, но вот для воплощений - лишь миг. Поэтому и боль ощущается так, словно всё произошло вчера. К тому же, если люди могут исчезнуть из жизни друг друга навсегда, то вот воплощениям такое не светит. Многие думают, что быть страной - великое счастье. И это касается не только людей, но и юных воплощений. Сам же Сашенька, будучи юнцом, разделял это мнение. Глаза горели мечтами, и казалось, что впереди всё самое лучшее. Люди и подавно так думали, ведь у воплощений есть всё - уважение, власть, бесконечные богатства. Только вот откуда бесконечная усталость в глазах? А народ, который сначала превозносит тебя тебя на уровень Бога, после втаптывает твоё достоинство в грязь и мучительно убивает. Те воплощения, которые прожили очень долго, вызывали у России уважение. "Интересно, а какая смерть ждёт меня?" Эта мысль преследовала Алесандра, когда он ещё был мальчишкой. У воплощений не может быть любящей семьи. Вот никак не может. Ведь почти всегда ребенок убивал своего родителя, прежде чем перенять власть. Или брат шёл против брата. А вся "любовь" которой члены семьи окружают друг друга - временное счастье. В голове каждого ребенка-воплощения на подкорке есть мысль об убийстве. А вот насколько всё будет жестоко, уже зависит от народа и личных взаимоотношений. Его мама, Богдана, была человеком со светлейшей душой. У неё были волосы цвета первого снега и ярко-голубые глаза. И она именно была человеком, что и повлияло на взаимоотношения с другими воплощениями, точнее их отсутсвие. Конец её был вполне хорошо - она сама поняла, что время Русского царства прошло. И сама ушла от болезни. Мама была самым важным человеком в жизни Александра. И хоть он и обрёл власть с её смертью, то, к чему стремяться все воплощения - Сашенька искренне оплакивал смерть Богданы. И это был последний раз, когда он плакал. С Луизой всё очень плавно перетекло из неприязни в дружбу, а после и в любовь. Но было ли это любовью? Первый раз они полноценно взаимодействовали в период Северной войны. В 1730-х годах они начали неплохо общаться, даже дружить. Во время Семилетней войны их взаимоотношения были напряжены настолько, насколько это было возможно. И напряжение было не только враждебным, но и сексуальным. Чёрт, они уже давно хотели друг друга, но думать о таком было слишком греховным. И однажды всё случилось. 1762 год, май. В покоях Российской империи - Решение вашего недоимператора нам очень выгодно. И я конечно понимаю, что на троне сидит ваш Петрушка, но всё же ты страна... Как это допустил, позволь спросить? За что отдал территории? - начала разговор Луиза с полуухмылкой. - ...Ох, милая Луиза. За красивые глазки. - совершенно не стыдясь открытого флирта, ответил Россия. Они уже давно не дети, всё и так давно понятно, а теперь - все карты вскрыты. На лице Луизы появился еле заметный румянец, который женщина явно пыталась скрыть. Ей уже самой хотелось сожрать Александра с потрохами, выпить его до конца. - Ваше откровение меня завораживает. Может быть, вы хотите что-то ещё сказать? Или сделать? - уже не скрывая своего желания, спросила Пруссия, глядя ему прямо в глаза. Дальше время замерло. А после, они накинулись друг друга. Было непонятно, кто столкнулся с чужими губами первым. Хотя, какими же чужими - родными губами. Этот поцелуй был по-настоящему диким, как и их будущие отношения. Борьба за доминирование, искусанные губы и стальной привкус и смесь ярких запахов - елово-медового России и перца с мятой Пруссии. Сбитое дыхание, шелест юбки платья, снятый камзол, развязанный корсет. Всё как в тумане, мысли из голов испарились - осталась только страсть. Тяжелая одежда только распыляла их. - Александр, а вы горячий мужчина. Сейчас я вижу перед собой уже не смущающегося мальчика, как в начале века... Хотя, может я ошибаюсь? - с некоторой издёвкой спросила женщина с черно-белыми волосами и стальными глазами. И это можно было бы принять за оскорбление, но блестящие глаза, вздымающаяся грудь, сбитое дыхание и улыбка на губах говорили только об одном - она хочет мужчину, который сейчас держит её за талию. - Луиза, поверь мне, я с радостью докажу тебе, кто стоит перед тобой. И твои стоны станут моей победой. После Александр перешёл на шею Луизы. Послышались первые полустоны, и это было усладой для ушей русского. Как же красиво. Теперь он хотел усеять своими метками всё тело Августы. Словно она холст, а он художник. Сама Луиза не отставала - спина Александра всё больше превращалась в поле боя с каждой секундой. Их уже было не остановить. Отвлёк бы хоть кто-то их сейчас - оба выпустили бы этому человеку пулю в люб. После шатен стал ласкать соски Луизы. Послышался первый полноценный стон. - Ты будешь только моей, слышишь?! Только моей. - Попрубой удержать меня. Я же потом уеду к себе.. и вдруг захочу развлечься с каким-нибудь омегой? И что ты сделаешь? После этих слов Российская империя буквально зарычал. Луиза укасила его в шею, он же в отместку докоснулся до её члена. Пруссия тут же застонала. - ..Хах, а ты знаешь, как доставлять удовольствие. Много тренировался? - Оттачивал навыки для тебя. - Как это мило Луиза начала дрочить Александру. Наконец-то на его лице появился сильно заметный румянец, послышался тихий полустон. Женщина тихо засмеялась. - Наш милый сильный альфа засмущался? Как это трогательно. - Для чего борьба? Победитель известен. Дальше Александр повалил её на кровать. - Ладно, в этот раз ты может и выиграл. Но не жди пощады потом. Одежда была окончательно снята, как и маски с лиц. Александру очень понравилось тело Пруссии, хоть оно и не было таким, какое было у его бывших пассий. Небольшая грудь, пресс на животе, сильные руки и стройные, белоснежные ноги. Луизе нужна была растяжка. Хоть у неё и есть вагина, быть в пассивной роли она не особо любила и редко её занимала. У девушки появилась некоторая тревога, но когда Александр заметил это, стал намного нежнее. Целовал её лицо, грудь, параллельно проводя по члену, чтобы успокоить партнёршу. Спустя время, Россия спросил: - Ты готова? -.. Да, можешь начинать. Александр входил аккуратно, с особой нежностью и трепетом. Всё таки, Пруссия хоть и альфа, но по прежнему девушка, да и для Российской империи доставить партнёрше удовольствие - закон. Да и если быть совсем уж честным, Луиза явно не была для него просто "очередной партнёршей". Он хотел быть с ней, как бы не было это тяжело. Дальше всё было как во сне. Они трахались долго, словно вымещая на себе всё скопившееся напряжение и все спрятанные чувства. Стоны, крики, райское наслаждение. Губы уже распухли от постоянных страстных поцелуев, тела запотели. В конце концов оба кончили по два раза. И Александр, и Луиза явно устали. Уже было темно, и они заснули вместе на одной кровати, уже будучи во сне обнялись. Утро. Первым проснулся Россия. Сначала он думал, что всё произошедшее - его влажные фантазии во сне. Но увидев раздетую Пруссию рядом, пазл сложился. Первое, что появилось в голове - страх. Но в итоге, Александр решил, что что-бы не ждало их в будущем, он хочет быть с Августой в отношениях. Поэтому, тот решил сделать ей приятно. Самое банальное, но от того не менее хорошее, что пришло ему в голову - завтрак в постель и цветы. Россия знал, что Луиза любит морепродукты, а любимые цветы - белые хризантемы. Поэтому в тот же миг, стараясь не разбудить свою голубку, Александр отдал приказ служанке всё подготовить в лучшем виде. Когда всё было готово, мужчина разбудил спящую Пруссию. Та раскрыла глаза, и сначала сама не поняла, где она находится, но потом всё вспомнилось. Увидев цветы и завтрак, она поблагодарила Александра. Дальше в покоях установилась тяготящая тишина. Женщина завтракала, а Российская империя сначала смотрел на неё, затем пытался отвлечься на документы, но ничего не вышло, и снова вернул свой взгляд. Было видно, что никому из находящихся некомфортно. Когда Луиза закончила трапезу, она намеревалась уйти. - Спасибо за заботу, но мне пора идти - одевшись, направилась к двери Пруссия. "Чёрт, нет, всё не может закончится вот так" - подумал Александр и остановил женщину, схватив её за руку. - Александр, отпустите, мне неприятно. - Прошу, давай поговорим. Я не хочу, чтобы всё так закончилось. Я хочу быть с тобой, чем бы это всё не закончилось -.. Вас ничего не смущает? Как минимум, мы с вами политические враги и заводить отношения с другой страной - опасно. Как максимум, и вы, и я - альфы, нам будет сложно быть вместе. - Я это понимаю. И я готов пойти на риски. Прошу тебя, Августина, будь со мной. - Августина? Меня никогда раньше так не называли. Буду честна, вы мне нравитесь, но есть много факторов, которые усложняют наше положение. - Прошу, доверься мне. Я готов ждать твоего ответа, если ты сейчас не готова. - Давайте так и поступим. Я напишу вам свое решение. - Позволь поцеловать тебя, прошу... Луиза посмотрела на него, а после подошла ближе и сама поцеловала. Это уже был не тот поцелуй, что и вчера. Он был гораздо нежнее, совсем лёгкий. Шло время, а письма от Пруссии так и не было. Российская империя совсем отчаялся, он уже и не ждал ответа. Но через полгода пришло письмо с единственной фразой: "Я люблю вас." Время шло, они писали друг другу письма, ведь видеться чаще возможности не было. Вначале письма были по-своему скромными и вежливыми: "Пишу вам, моя Августина. Пишу и невероятно скучаю, жду нашей встречи. Как вы, голубка? На прошлом балу вы заставили меня ревновать своим танцем с тем омегой, как вам не стыдно? Луиза, не стоит так играть с моим сердцем. Как проходят ваши дни? Вспоминая вас, написал стих, который, конечно, не достоин вашей красоты и благодати, но, надеюсь, сможет порадовать вас среди серых дней. "Ты, словно солнце средь грозного неба, Светлой душой освещаешь мой путь. И твоё сердце мне словно победа Главное, только меня не забудь. Ты так красива, словно Афины, Твой мир - тот храм, где я оживу. Я посвещаю тебе все картины, Я в честь тебя смелый стих напишу. Яркий твой смех и глаза-гематиты, Нежные руки и запах родной Снова и снова стесняешься мило, Ради тебя я умру молодым. Взгляд полный нежности и понимания, Будет дороже, чем тысячи слов. Только, молю, не давай мне отчаяния, Прошу, стань щитом мне от всех холодов." Рассказывайте мне всё, напишите о каждом своём дне, я буду с нетерпеньем ждать. С лобовью, навеки ваш Александр." Луиза ассоциировалась у Российской империи имено с голубем - и из-за цвета волос, и из-за того, что это птица любви и вести - каждый час он ждет заветное письмо. Их переписка была лишена политики, это было правило, которое никто не озвучивал, но оба его соблюдали. Со временем некоторые письма стали откровенно пошлыми, это можно было даже назвать сексом по переписке: "Мой сердечный друг, пишу вам! Наша прошлая встреча на моих территориях была прекрасна. Охота, гонки на лошадях, стрельба из лука - всё это было чудесно. Однако, пожалуй, самым чудесным было то, что осталось за дверьми моих покоев - та ночь была незабываемой, правда? Мой милый Сашенька, я узнала тебя тогда по-новой. Ты оказался таким чувствительно, когда не ты ведёшь. Твои сначала тихие, а потом очень громкие стоны ласкали мой слух. Помнишь, как я раздевала тебя? Как целовала кусала, игралась с твоим телом и душой? Это было незабываемо. И хоть я сейчас и не рядом, но я бы сделала всё это вновь. Довела бы тебя до оргазма множество раз, как тогда. Разорвала бы одежду, массировала бы твои соски, ведь они такие чувствительные. А ты бы был моим послушным мальчиком. Я бы с удовольствием подготовливала бы тебя, массировала простату, чтобы твой голос становился тонким и ты стонал мне на ухо. Вдыхала бы твой запах, он так дурманит моё сознание, ты так дурманишь моё сознание. А после вбивала бы тебя в кровать изо всех сил, до изнеможения. Читай эти строки и думай обо мне, думай о том, как я касаюсь тебя везде, касаюсь твоей души, сцеловываю на момент выступившие слёзы во время оргазма. Читай и помни - ты мой, а я - твоя. С любовью, навеки твоя Луиза Августина." В их отношениях даже была поддержка, которое обоим давалась с трудом в силу неэмоциональности. Было трудно открывать душу, показывать слабые стороны, но они учились. - Не вини себя в её смерти. Ты не мог ничего с этим сделать. Время идёт, ничто не вечно. Придёт время, и мы падём. Твоя мама гордилась бы тобой, я знаю. Ты стал тем, кто поднял Россию с колен назло врагам, стал настоящей империей. Богдана всегда любила тебя. Она была мудрой женщиной, она выростила достойного насоедника. И твои слёзы бы её только огорчили. Она умерла, пожалуй, по нашим меркам, хорошей смертью. И она наверное та, кто находится в раю. Мой сердечный друг, Сашенька, ничто не вечно. - шептала Луиза, когда они обнимались в темноте. Она гладила его по спине, пока он беззвучно плакал. Он никогда не плакал, только в этот день. Это была годовщина её смерти и восхождения Российской империи. По этому поводу был устроен роскошным балл, были приглашены все странны, много гостей из заграницы, настоящий праздник. Весь день Александр принимал поздравления и подарки, и только ночью выстроенный фасад рушился и открывалась суровая реальность - для него это был не праздник, а траур. Многие уже и не помнили Богдану, она не стала достаточной выдающейся фигурой в обществе стран, да и есть те, кто не застал её при жизни. Но впервые в жизни он разделил свое горе с ещё одним человеком. Шли годы. И вроде бы всё было также, как и в первые 5 лет, но где-то пошла трещина. В них уже на было той романтики, влюблённость спала, и стало видно проблемы - они были одновременно похожи, но и из-за этого не сходились. Ни одна из сторон во время споров не шла на уступки, они были слишком агрессивными, никто не сглаживал углы. А без этого отношения не построить, они накалялись медленно, но верно. Они уже два раза были близки к разрыву, в 1770 и 1773, но успокаивались. Однако песня не долго играла: в 1774 они всё же решили разойтись. И если в прошлые два раща они были на эмоциях, то здесь уже было обдуманное решение с обеих сторон. Не было криков, не было злости и обид - была только тихая грусть и понимание, что так будет лучше. Иногда надо сорвать пластырь, как бы страшно и больно не было. Их время прошло. - Надеюсь, ты сможешь найти счастье и покой, голу... Луиза. - Желаю тебе того же, сердечный друг мой. В ту ночь оба плакали, и оба знают об этом. Все эти воспоминания пролетели перед глазами Александра. Он тяжело вздохнул, и сказал сам себе: - Не стоит больше вспоминать об этом. Спасибо тебе за всё, но прошу, голубка, улетай. Вскоре прошла аудиенция Элизабет и Пруссии. - Я изучила все документы и ваши предложения. Я, буду откровенной, не стану вас поддерживать напрямую. Однако, вы мне приятны и как человек, и как новая идея. К тому же, Британия заслуживает всё то, что с ним происходит. А потому, я вам хочу предложить следующие - "вооруженный нейтралитет". Вам уже наверняка говорил об этом Российская империя, я же присоединяюсь к его предложению. Это поможет нашей морской торговле. - Спасибо вам за честность и готовность сотрудничать, для меня это очени ценно! Они ещё немного поговорили о политике, Элизабет спросила совета о военных действиях. На данный момент она не боялась показаться глупой и наивной, ведь главное - победа любой ценной. Потом она уже окрепнет и сможет перестать всегда натягивать улыбку. Всё таки, Пруссия участвовала не в одном сражение, 13 колониям есть чему поучиться. Позже Луиза ушла. "Надеяться на открытую поддержку и не стоило, я изначально это понимала. Хорошо, что она вообще приехала. Всё таки, больше всего это надо Франции и Испании, вот они и бьются изо всех сил. Я прекрасно знаю, что никакой дружбы тут нет и они выставят мне счёт, но сейчас главное - вырваться из оков. Скоро я уже не буду так унижаться, ничто не вечно." - думала Элизабет после встречи. В это время в английском парламенте происходил хаос. Люди просто не могли поверить, что против самой Британской империи, победителя Семилетней войны, восстала какая-то жалкая колония в Северной Америке. Генрих прекрасно знал о той встрече неудачников в Филадельфии. Франция с Испанией, которые уже сколько времени не могут к нему приблизится, и Россия с Пруссией, которые никогда близки и не были. Мда, шутки шутками, а ситуация отвратительна. Но и у него есть союзники, а самый главный - Португалия, родственник Испанки, с которой у него взаимная ненависть. Антонио явно был недоволен аппетитами Изабеллы, так что в этой войне он, как и в Семилетний, был на стороне Британии. Именно Португальскую империю пригласил к себе для переговоров. - Здравствуй, давно не виделись, союзник на век! - радостно приветствовал португалец. - Приветствую, друг мой! Рад видеть, как доехали? - Дорога была лёгкой, госпожа погода была добра к моим матросам. Знаю, дела у вас не очень, но на мою помощь вы можете рассчитывать! - Я очень польщён и не капли не сомневался в вас, Антонио! В прочем, дела мы обсудим позже. Сейчас же, прошу вас, отдохните с дороги. Естественно никто не считал друг друга "союзником на век" и "другом". Всё это фальш, выгодная обеим сторонам. Ничего без выгоды не бывает. На следующий день они встретились уже в кабинете, обсуждать детали. - Наглость твоей колонии невероятна! Надо быть к ним жёстче, как я! Мои такое себе позволить не могут. Они животные, рабы, к ним надо только так. И эта девчонка мне даже отправляла приглашение, наивная! И она наверняка думает, что те, кто приехал туда уважают её. Поверь, Бог на твоей стороне, Генрих. У них ничего не получится, как в последней войне. - Спасибо за поддержку и понимание, Антонио! Я сам понимаю, что допустил такое. Сейчас контроль во всех колониях усилен. Ты представляешь, она попыталась перевести на свою сторону Канаду, соседнюю колонию. Хотела аудиенции, но благодоря контролю я всё узнал. Да и сам этот Канада совсем ребёнок, ему года 3 было, когда я забрал его у француза. И его правительство ничего не смогло бы сделать. Она не только получит ещё территорий, но и потеряет свои. Я лишу её жизни и она станет серым пятном в мировой истории. "Хорошо, что он не знает об инциденте в Тауэре." - подумал Генрих. - Единственное, что напрягает в этой ситуации - пробуждение её силы. Это тревожный знак, и ты знаешь об этом, друг мой. Ещё немного, и она получит своё воплощение страны. Тебе надо скорее закончить это всё. "А нет, знает. Боже, какой позор, об этом ведь знают и остальные страны теперь. Отмыться от этого можно только сокрушительной победой." - разочарованно думал Генрих. - Я понимаю это. И я сделаю своё предназначение - докажу свою значимость. Чем ты готов мне помочь? - Обеспечу твои интересы в регионе. Предоставлю порты для твоих кораблей. Это моё прпдложение. - Спасибо, это мне поможет! Знаешь, раз уж у нас пошёл разговор о колониях.. Ты ведь сам был под каблуком у Испании, почему ты не на стороне Элизабет? - Тц, не напоминай. Отвечу тебе - потому, что мы с ней не одинаковы. Я не был колонией изначально, то, что я был подвластен сестрице - одна большая ошибка. Я был самостоятельным до её экспансии. А птица, которая когда-то была свободной, умрёт в клетке. Я ждал своего дня и дождался. Ты же в своё время тоже, да, друг мой? В голове резко стало больно, но Генрих не подал виду. Точно. Его прошлое. В глазах поплыло. - Да, ты прав, дружище! Спасибо за помощь, встретимся тогда ещё вечером, как тебе идея поохотиться? - С удовольствием, до встречи! Выпроводив Португалию, Генрих сел за стол. Руки дрожали. Нет, он не хочет вспоминать, он не слабый. Только не снова, только не сейчас. 1707 год. Окровавленные тела. Мужчина и женщина. Шотландия и Англия. Женщина в красивом платье и мужчина в камзоле. Так ненавидели друг друга при жизни, но умерли вместе, держась за руки. Рядом сидит парень 15 лет на вид. У него ярко-фиолетовые глаза от отца и светлые волосы от матери. В руках пистолет, а в глазах слёзы. Что он сделал? Что он сделал? ЧТО ОН СДЕЛАЛ??? То, что должен. Он не был долгожданным ребёнком. Точнее как: и долгожданным, и недолгожданным. Его мама и папа были непостоянными людьми, особенно папа. Генрих никогда его не понимал, но любил. Казалось бы, он был альфой, только вот сын видел его в разных состояниях: и полностью разбитым, и таким, как будто он король мира. Он всегда приходил и уходил от Анны, его мамы. Женщина сама была интересной, но всё же не такой непостоянной - именно поэтому она оставила ребёнка. Англия действительно любила своё дитя, хоть и воспитывала в строгости. Только во время беременности Хэмиш, его папа, уходил от Анны 2 раза. И снова возвращался. И так было всю жизнь Генриха с родителями. Его родители были очень красивыми. У мамы светлые волосы и зелёные глаза, у папы - рыжие, как у всех шотландцев, волосы и фиолетовые глаза. Рождения будущей Британии ждала тогдашняя королева, Мария Кровавая. У неё не было своих детей, поэтому та заботилась о крошечном Генри как о своём собственном чаде. Её прозовут "Кровавой", хотя та такой никогда не была. Пропаганда Елизаветы Великой сработала. Ещё тогда маленький Генри понял - выживает не правда, а правильно сказанная ложь. Елизавета тоже была хорошей: дарила мальчику лучшие игрушки. Он был любимцем двора с детства. Та любовь, которую не додавали родители, дарили люди. Он любил людей. Однако, однажды его доверчивость сыграла с ним злую шутку. Один из лордов хотел надругаться над ним. Будучи ребёнком, он толком ничего не понял, но ему запретили быть с людьми. Тогда Генри не понял, почему, но ему запретили быть с людьми - только бесконечные учителя и вечное наблюдение со стороны стражников. Уде будучи взрослым, Генрих нашёл небольшие записи в тайном архиве. И семья этого негодяя горела в аду. У него ещё была тётя Уэльс и дядя Ирландия, но те не любили его мать. И не удивительно, кто будет любить ту, кто захватила вас. Никто не любит захватчиков. Никто не любит сильных. Генри был умным мальчиком, но очень медленно рос. И это радовало его родителей, ведь если он маленький - значит нескоро станет угрозой, да и милый к тому же. Анна и Хэмиш много ругались. Очень много, постоянно. И всё время мирились. Генрих никогда не видел таких непостоянных отношений. И часто он видел, как Анна приводила в себя Хэмиша. Возможно, именно из-за этого он всегда возвращался. Только с ней он мог жить. Мама наверное просто его любила. Да и они были истинными, и, несмотря на ссоры, подходили друг другу, но сами того не понимали. Не ценили счастье любить и быть любимым Время шло, менялись эпохи. У него появилась сестра, если её можно так назвать. Она была колонией в Северной Америке. И, самое удивительное, его копия - светлые волосы и фиолетовые глаза, хотя она не кровный ребёнок Хэмиша и Анны. Несмотря на укрепляющиеся отношения между Англией и Шотландией, Анна и Хемиш всё больше сходили с ума, причём оба. И их агрессия по отношению друг к другу переносилась на него. Генрих ненавидил голоса своих родителей. Их крики закрепились на подкорке его мозга. Был 1707 год. Принятие Актов об унии. Анна и Хэмиш снова орут у себя в покоях. Генрих стоит за дверью и слушает. - Я ненавижу тебя! Я не хочу быть с тобой одним государством. Твои эпизоды сумасшествия сломали мою жизнь! Я потратила на тебя всю свою жизнь, урод! Ненавижу! Ненавижу! - Да неужели? Это я ненавижу тебя! Я такой из-за тебя, точно из-за тебя! Ты доводишь меня до дна, выжимаешь все соки! - Я? Я выжимаю все соки?! Из тебя надо бесов изгонять, вот что! Ты больной! Я родила тебе ребёнка, гад! - А кто тебя просил? Кто? Эти слова ударили по сердцу юноши за дверью. "Но папа ведь любит меня.. Любит? Мы с ним всегда были не разлей вода. А маму? Нет, он нас любит, у него снова приступ. Это пройдёт." - Не смей так говорить про сына! Это всё бес в тебе, извинись! Ты забыл, как скупал всё, что видел для него? Ты разбаловал его! - А теперь жалею! Не хочу знать не тебя, не его! - и тут она ударил Анну. Такое Генрих видел впервые. Он мог догадываться, но не видел. В этот момент в нём что-то проснулось. Он не помнит, как это было. Нет, не помнит. Точно не помнит. Но помнит он револьвер в руках, простреленную голову отца и мать в каплях крови. А потом... - Ты что сделал?... Ты что сделал?... Нет... Ты убил его.. Моего Хэмиша. Зачем ты это сделал? Зачем? ЗАЧЕМ??? Он не понимает крик ли это матери, или это в его голове, но после он снова не помнит, что было. Точно не помнит. Но на полу было два тела. Окровавленные тела. Мужчина и женщина. Шотландия и Англия. Женщина в красивом платье и мужчина в камзоле. Так ненавидели друг друга при жизни, но умерли вместе, держась за руки. Нет, они любили друг друга. Анна взяла его за руку перед смертью. И Генри любил своих родителей. Нет, всё это было давно. Он - Британская империя, самая влиятельная держава в мире. И он докажет, что никто его не остановит. Раньше он любил родителей, а сейчас любит только одно живое существо на этой планете - новорождённого сына. Вечерами он смотрел на новорождённого сына с особым трепетом. "Никогда бы не подумал, что буду рад стать родителем." Если других хотелось ранить ради собственного величия, то его хотелось лелеять и любить. Он назвал мальчика Альбертом, так хотела его покойная мать. Та умерла при родах. Она была одной из фрейлин королевы. Между ними не было любви в полном её смысле, но она была ему приятна и внешне, и в общении. Умная, такое редко бывает у людей. И поэтому он разрешил ей оставить ребёнка, всё таки, ему нужен наследник. В брак он вступать не планирует, да и вряд ли встретит свою любовь. Альберт был копией самого Генриха, да и Элизабет по совместительству. Он станет достойным продолжением истории Британского острова. Однажды придёт его час. "Интересно, а он тоже убьёт меня? А как он это сделает? В любом случае, пусть только будет счастлив" Королевство Франция, 1763 год. - Чего мы добились этой войной, скажи, чего? Мы проиграли, унизительный мир, так ещё и наш народ гибнет на улице от голода. А балы продолжаются. Что эти мрази празднуют? Что они всё время празднуют? Скажи, отец, ты же страна! - кричал Жозеф - Братик, прошу, не надо - пыталась успокоить его Маргарита. Дальше последовала громкая пощёчина. Жозефа схватили за волосы и ударили об стену. Тот пытался сопротивляться, но, всё-таки, против взрослого мужчины он был бессилен. - Заткнись, щенок! Ты ещё учить будешь, гадёныш? Послушай хоть раз свою сестру, она поумнее будет, хотя жалкая омега. Поумерь свой пыл, иначе я убью тебя. Мне не нужен наследник таких взглядов. Позорище.. - Папенька, прошу простить нас. Молю вас, отпустите брата! Он болеет, не понимает, что говорит, это гормоны. Прошу вас! - Послушная сучка. Вы оба - грязь, недостойная называться моими наследниками. Один не думает мозгами и лезет напролом, другая готова ноги всем облизывать, аж тошно. Уйдите с глаз. Жозеф хотел снова напасть на него и защитить честь сестры, но та остановила его рукой и взглядом. Они поклонились отцу и ушли. Позже они сидели в покоях Маргариты. Девушка обрабатывала парню разбитую губу. - Почему ты позволяешь ему так говорить о тебе, почему лижешь ноги? Он ведь прав, ты и ведешь себя как послушная сучка, где твой характер? Я конечно понимаю, что ты омега, но всё же... Тут ему прилетела пощёчина ещё раз. - Заткнись и слушай меня внимательно. Я каждый раз спасаю твою шкуру, ведя себя так. Дурачок. Я может и омега, но у меня то, чего нету ни у одного альфы - омежьей хитрости. Я не иду напролом как ты, потому что это глупо, а ты этого из раза в раз не понимаешь. К чему эти разговоры? Думаешь вразумить его? Он страна, не получится. К тому же, садист, ты это прекрасно знаешь. Должны же быть у кого-то из нас мозги. Придёт время, и больше никто не посмеет ко мне так относится. Я стану той, кого будут уважать все. И никто не будет вытирать об меня ноги. Только я не пойду напролом. Я буду действовать тихо и осторожно. И добьюсь своего. - Хорошие мечты, сестрёнка. Ты права, я был глуп, прости. Возможно, великой державой ты не станешь, но вот моим советником жизни всегда будешь. Спасибо. После они обнялись. Она рада, что брат извинился, но в душе осадок. Почему не станет? Почему советником? Она тоже воплощение, сильные воплощения-омеги есть, хотя бы их мать. Нет, такой мразью она быть не хочет, но всё же. Почему её не принимают всерьёз? Даже Жозеф, её брат, не верит в неё. Ну ничего. Время даёт плоды. Ничто не вечно. Филипп никогда не был хорошим отцом. Изабелла матерью тоже была никудышной. И их нельзя винить. Они воплощения, у них много дел. Не до детей и их воспитание. Детство было относительно неплохое. Они очень редко видели Изабеллу и младшего брата, всё таки они в другой стране. Брак Королевства Франции и Испанской империи чисто политический, чтобы были наследники. Даже будучи в браке, они не раз воевали, никакой любви не было никогда, только общий садизм. Ох, у испанки он был сильнее, чем у француза. То, что она делает со своими колониями - врагу не пожелаешь. Единственный, кого она, пожалуй, любит - их младший брат Карлос. К Жозефу и Маргарите она не испытывает никаких чувств. Филлип к Карлосу - тоже. Их рождение - сделка двух держав, не более. Ну и Филлипу с Изабеллой было выгодно изображать семью. К тому же, как люди они хорошо общались, между ними даже была периодически страсть. Всех такое положение вещей устраивало. В детстве Филлип пприодически даже старался быть хорошим родителем: дарил подарки, проводил время в разных развлекательных поездках. Старался их воспитать в стиле версальской жизни. И будь они такими же, как он, души бы Королевство Франция в них не чаял. Но они были другими. Они слышали народ. Филлипу давно плевать, что там у простых людей. Он, как и королевская семья, утонул в роскоши и бесконечных праздниках двора. И это вызывало жгучее отвращие у Филлипа, который в силу возраста просто не умел удержать свой пыл. Да и Маргариту это бесило не в меньшей степени. Так они и жили - дети в ярости, Филлип в пиршествах, а Изабелла - у себя в Испании. Француз расказывал ей о выходках Жозефа, та лишь разочаровывалась, но не лезла. Это не её наследники и не её дело. Пусть воспитывает так, как хочет. Вскоре прошла встреча 13 колоний, Королевства Франции и Испанской империи. Они обсуждали дальнейшие действия, поставку оружие и своих солдат. Небольшая часть французской армии уже прибыла на континент и стала обучать американских солдат боевому искусству. Аудиенция трёх стран была недолгой, Филипп и Изабелла должны былт уже уходить, но, пока Элизабет не видела, супруги многозначительно переглянулись. Испания ушла, а вот Филипп остался. - Королевство Франция, вы хотите ещё что-то обсудить со мной? - Да, дорогая. Юная леди, позвольте пригласить вас на прогулку вечером. - Филипп, я вас очень уважаю, но не переходите черту, хватит. - Ну что вы, я не хочу ничего особенного. Просто прогуляться в приятной компании, не более. Мы уже скоро уезжаем, хотелось бы больше провести с вами времени. Прошу, не отказывайте мне. -.. Ну хорошо. Можем сегодня встретиться, чем вы бы хотели заняться? - Можно поохотиться, я слышал, у вас в лесах водиться прекрасная дичь. Вам нравится охота? - Это довольно интересное занятие, мне нравится сам процесс. Я согласна, давайте. Элизабет согласилась, ведь это действительно не было похожа на встречу с непреличным подтекстом. Хоть и от Филлипа под кожей расплывалось что-то мерзкое, надо было быть почтительной. Негоже отказывать почётным гостям особенно когда от них зависит твоё будущее. Время прошло быстро, солнце неумолимо спускалось вниз. Они встретились и поехали в лес, который находился недалеко от самой резиденции Элизабет. Охота была прекрасна, очень интересна. Со стороны француза не было никаких двусмысленных намёков, что не могло не радовать. Но уже было поздно, надо было возвращаться. - Элизабет, охота была захватывающей, но не настолько, насколько сильно вы покорили моё сердце. - Филлип, вы опять начинаете? Я уже думала, что эти глупости закончились, но вы меня смогли расстроить. - Правда? И тут произошло неожиданное - Филлип приставил к виску Элизабет револьвер. Девушка была шокирована, а мужчина улыбался, но не так, как раньше. По-настоящему. И сейчас блондинка почувствовала себя той самой дичью, на которую они сегодня охотились. Охранники были не рядом. Она ещё не полноценное воплощение и вполне модет умереть от пули. - Дорогая Элизабет, как ты думаешь, у тебя получится выиграть войну, если мои солдаты перестанут помогать твоим, а я прекращу поставки оружие и продовольствия. Врать не было смысла. Просто не было. -.. Нет - Ты умная девочка. И за помощь придётся поработать. Сегодня. Ночью. У меня в покоях. - Нет, этого не будет. К тому же, если вы перестаните меня поддерживать, есть ещё другие страны. Я не пойду на это. - И кто же эти другие страны? Если надо будет, Испанская империя тоже перестанет тебе помогать. Нидерланды? Он даже не приехал. Россия с Пруссией. Против Британии они бессильны, как не крути, а они даде не открыто тебя поддерживают. Вот и думай, что с тобой станет. Либо ты будешь делать то, что я скажу, либо умрёшь. И смерть будет от моего револьвера. Решай сама. После Королевство Франция пошёл дальше, не оборачиваясь. А Элизабет не могла ступить и шагу. Её трясло, во рту ком, а слёзы вот вот польются. Нет, только не здесь. Надо домой. Срочно. Это всё сон. Страшный сон. Это не может быть правдой. Так не должно быть, только вот Элизабет совсем не знала, что делать. Можно было бы попытаться обратиться за помощью к Российской империи, но что он сделает? Зачем ему портить отношения с кем-то ради неё? Незачем. Никто не делает что-либо без выгоды. Элизабеь никогда не думала, что всё может так обернуться. Почему она? За что бог с ней так жесток? И ведь ей ничего сказать. Она на игле, и сама себя на неё подсадила. Вот вам и "дружественные страны". Она могла бы отказаться от войны и молить Генриха о пощаде. Но нет. Как минимум из-за людей. Сколько важных людей будет повешено? Вашингтон, Альберт, Мэри, политики и чиновники, простой народ - убьют всех. Да и её вряд ли пощадят. Остаётся идти к нему. Так, это одна ночь. Но, это её первая ночь. Нет, она мечтала отдать свою девственность своему альфе, а не этому подонку. Есть конечно надежда, что он не будет её мучить, а просто хочет опорочить очередную игрушку. Придётся идти.