Сreated by traitor

Тому, чем является Назарик по сей день, он обязан нескольким величайшим постулатам.

И один из них гласит:

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.»

Хвост бьёт по земле. Стёкла очков сверкают - пока он, в раздумьях, продолжает в своей мастерской изучать процесс резки по человеческой кости. Мысли - полнейший хаос. Владыка любил своих слуг искренне. Со слепящим, искренним снисхождением божественного Отца: со временем Демиург стал замечать это чаще. Стал замечать, казалось бы, очевидные для всех остальных вещи... Ровно так же, как стал анализировать и собственное к ним отношение. Демиург не питал к обитателям крепости никакой особой привязанности. Хотя семьёй он их всё ж таки, вроде, считал; в крайне усечённом и, да не убоится он этого слова, неполноценном формате. Отчасти. Он был с ними вежлив. Галантен. Учтив. Обходителен и комфортен, без проблем предлагая всю помощь союзникам - в обмен на то, что они называли своей собственной «дружбой». Ему не сложно предоставить свои таланты тем, кто в них по-настоящему сильно нуждался. Он улыбался и пил полусладкое рядом с Альбедо. Он учил Маре нюансам разрушительной магии. Он сидел вечерами с Коцитом, вытянув ему на плечо длинные ноги, и сонным тоном бормотал что-то о личном Аду на месте Седьмого уровня. Многое из того, что соратники называли «сплочённостью», Демиург выполнял с лёгкостью и азартом преферансного игрока. ...но, тем не менее — он их не любил. То, как каждый из других шести Стражей опасливо отводил при встрече с ним взгляд, являлось показательным тому примером. Они никогда не считали его своим настоящим товарищем... И Демиург не уверен, что ему это в принципе нужно. Потому что он был из совершенно иного мира. Того, где хладнокровие и прагматизм ставились превыше любых ощущений.

---

Демиург всегда был уверен, что место Начальника Стражи должно было достаться вовсе не Альбедо. С самого начала был уверен: рано-рано. И уверенность эта была продиктована отнюдь не личной неприязнью; вовсе нет! Резкость воительницы ему даже нравилась. ...того факта, что та была безумна и неуправляема, симпатия не отменяла. Демиург привык трезво оценивать чужие возможности. Свои - тем более. И эта же трезвость с самого начала подсказывала, будто из них двоих только один обладает должными качествами для того, чтобы вести за собой отряд из Стражей. Будто бы ему самому сильно нравится всякий раз хмурить лоб при нелепых приказах. Демиург мрачно хмыкает. Он вовсе не желает узурпировать власть в пределах отдельно взятой Гробницы для личного пользования. Ему наплевать на амбиции и контроль. Ему безразличны преференции соглядатая Владыки. Артефакты, золото и сокровища. Ничего из этого бреда не имело значения... Однако Демиург уверен, что его персона на посту Главнокомандующего сулит куда большей выгодой, чем то может принести кто угодно ещё. Он просто делает то, что считает наиболее рациональным. Так что он спокойно глядит в глаза суккубу во время еженедельного совещания — и ждёт, пока та совершит свою фатальную ошибку. Так, чтобы поднять наконец вопрос о компетенции текущего управления... И выдвинуть на рассмотрение другую кандидатуру в качестве альтернативы. Ту - что окажется расторопней. Демиург умеет ждать.

---

Противоречия в методах, впрочем, он стал замечать далеко не только с Альбедо. Владыка Аинз шёл на все его кровопролитные планы потому, что не видел другого выхода. Демиург шептал на ухо Господину свои глумливые замыслы потому, что не видел в тех существах ничего ценного. Они на разных уровнях. Владыка Аинз хвалил и награждал гордым взглядом Себаса. Демиург - с насмешкой выжирал острыми своими зрачками того же самого человека. Он никогда не поймет привычку вытаскивать из болота каждую вшивую сволочь. "Помочь тому, кто попал однажды в беду - твоя святая обязанность", — говорил тридцать девятый Всевышний Тач-Ми. "Ни к чему тратить время на что-то, что не несёт тебе никакой долговременной пользы", — отвечал, раздражаясь, Владыка Ульберт. Повелитель Демонов усмехается. Себас. Драгонид. Его персональный Создатель Тач-Ми... Демиург полагал, что первый ненавидит его за бессердечие. Их с дворецким едкая неприязнь основана лишь на противоборстве мировоззрений Создателей; ничего, в общем-то, более. Идиотизм пацифиста против твердолобого упрямства мизантропа - что может быть интересней?.. Демиург никогда не любил пацифистов. Себаса, соответственно, он не любил ещё больше: всё опять-таки упирается в рациональность. Ничего нового. ...владыка Аинз называл его жертв «овцами». Демиург тоже после такого стал называть своих жертв «овцами». Позабавленный, в принципе, как легко Лорд дегуманизировал это отребье - что с таким блеянием молило его не отбирать у семей детишек. Зря, кстати: деревню-то он всё равно потом сжёг. Согнав предварительно скот в амбары, запечатав двери простенькой магией... Его веселили крики задыхавшихся в гари. Не говоря уже о том, что для его экспериментов требовалась эмпирика. Погибают клетки альвеол одновременно с мозгом или попозже? Можно было проверить лишь в полевых условиях. Он же не виноват, что в Назарике так скудны запасы трудов по межвидовой анатомии. К тому же, добиться благоприятных условий для инбридинга различного рода рас невозможно без - ну, вы знаете? - этих самых «рас». Это основополагающий компонент исследований. Он ведь был, чёрт побери, учёным... В каком-то смысле. Во всяком случае, любознательности ему было точно не занимать, задумчиво поджимает тонкие губы Демиург. В его Ферме скоро определённо прибудет пополнение. Спрашивая в очередной раз, как там его «овцы», Владыка поглаживал своими костяными фалангами скипетр. Будто бы издеваясь. Только гораздо позже Демиург наконец понял, что никакого подтекста в этих словах не было. Его славный Правитель действительно полагал, будто он станет использовать для своих развлечений каких-то там низших животных. Настоящих... «Реальных»... Овец. Какой, Небо, стыд. Ему практически хочется зарыть лягушачью свою мордочку в песок и никогда её оттуда более не высовывать. Возможно, в будущем он всё же так сделает.

---

Впрочем, позже. В тот самый миг, как Владыка наконец наносит визит в его "Весёлую ферму", его материалы как как раз переживают свою лучшую стадию «реинкарнации» (как называл это для себя Демиург); в смысле - восстанавливают после свежевания эпидермальные ткани. Затем лишь, чтобы служить ему вторсырьём для свитков дальше. По его мнению, невероятно удобное распределение ресурсов: и думать насчёт новых источников не надо. Сплошные же плюсы... Владыка Аинз этого гениального плана, впрочем, почему-то не оценил. Он кричит и ругается. Жжёт огнём почву в трёхсот метрах от Назарика. Он рвёт, мечет и излучает фотоны жутчайшего бешенства: Демиург впервые видит своего Господина в подобной ярости. Особенно - когда эта ярость направлена целиком и полностью на него. И это вводило в шок. Однозначно. Что он такого сделал? Он ведь просто исполняет свои обязанности. Ну да; бывает, с искрометным садизмом и откровенно злым умыслом, жмёт плечом Демиург - но суть-то одна и та же. Он является таковым, ибо его таким сделал его Создатель. По его задумке, прикидывает Демиург, вздыхая - он должен был стать воплощением абсолютного зла. Вероятней всего?.. Ноль эмпатии. Минимум привязанности. Нарциссичное, по-настоящему дьявольское амплуа. Император всех Дьяволов, откровенно говоря, никогда об этом особенно не задумывался: он всего лишь делал то, что хотел. Что ему нужно было делать... И что ему нравилось делать. Демиург не видит в этом абсолютно никакого противоречия. Резко вдруг развернувшийся к нему Владыка, очевидно, не согласен. —Ответь мне. Без лжи, Демиург, — рычанье почти оглушает. Повелитель и правда в бешенстве, — Смерть половины послов с дипломатической миссией в Назарик. В блюдах был яд, незамеченный при готовке нашими поварами. Глубокий вдох. —Это твоих рук дело? Прищуренный взгляд из-под стёкол. Он не видит особого смысла оправдываться. —Да. Затем, с иронией: —Ни к чему играть честно, когда можно избежать тысячи лишних телодвижений. «Время - деньги», как говорил Всевышний Создатель Ульберт... Я делаю всё, чтобы обеспечить наилучшим образом вашу безопасность, мой Лорд. "Ведь это — моё предназначение." Демиург не бросает последних слов: но амфибий взгляд говорит за себя красноречивей некуда. Какое-то время они смотрят друг на друга, в молчании, пока Демиург наконец не опускает почтительно голову. Монотонный голос бурчит что-то о том, что он "будет рад принять любое наказание, что снизойдет на него от милорда". А также - "Я вынесу всё ради благополучия своего Владыки." В конце концов, это было практически правдой... Они ведь просто-напросто преследовали разные цели.

---

Славный Владыка Аинз Оал Гоун всего лишь хотел вернуться к себе домой.

Страж Седьмого уровня Демиург всего лишь хотел преподнести ему на блюдечке окровавленный смертью мир.

---

После этой аудиенции его прогнали всё с тем же криком и потрясением. Аинз испытывает сожаление. Он растерян. Демиург испытывает боль и непонимание. А затем — жёсткую, всепожирающую обиду. Он в недоумении. Алмазы из-под стёкол сверкают хитринкой. Перманентно сощуренные веки - в состоянии аналитической оценки всего. Злая улыбка тянет губы аж до самых кончиков острых ушей. ...однако сейчас ему отнюдь не смешно. Это просто привычка. Маска. Почти как у Ялдаваофа. В стремлении компенсировать пустоту в сердце (том метафоричном сосуде, что звалась у них всех душой) - с упоением он поглощал в себя тонны знаний с самых разных уголочков Вселенной; но того было недостаточно. Этого было недостаточно! — Демиург кривится, взбешённый. Все эти знания: сотни книг. Десятки манускриптов, живых и мёртвых языков. Медицина, некрология, история... Политика. Стратегия. Психология. Философия. Все это лишь заполняло собой лакуну меж борозд его демонического сознания. Только лишь мозга. Не души. Внутренняя пустота - как ни прискорбно - оставалась на том же всепоглощающем уровне мрака, что и с самого его момента появления в свет. И Демиург, к своему гневу, купировать это никак не может. Преданность же Владыке (с другой стороны), была той самой константой, что хоть чуть-чуть заполняла вакуум изнутри сердца: в той мере, чтобы не мучаться ежедневно скукой. По его мнению, вполне адекватная замена привязанности. Любопытно, один ли он так страдает?.. Пальцы бездумно теребят край ремня. Веки - прищурены. Он бы не удивился, если всё-таки да. Будто бы что-то новое. Его бы даже не удивило, вздумай его за подобное кто-нибудь осуждать - их мыслительный процесс было невероятно легко отследить. В большинстве случаев, хмыкает демон. У него был в арсенале перк (поверхностной) телепатии. Демиург бы спросил тогда у своего осуждателя: насколько сильна была бы твоя обида — скажи тебе твой собственный Бог, будто ты лишь язва на теле у человечества? Он бы спросил это с любопытством и малой толикой злобности. Ему было бы интересно послушать ответ. Жаль, что никто с такими претензиями к нему не приходит... Ибо никто ещё не смел осуждать его за то, что он чувствует - и чего он «не» чувствует тоже. Слишком много чести для кого-то с уровнем магии ниже примитивно-девятого уровня. Вот только это, по правде-то, не слишком сильно его утешало. Великий Владыка Аинз по-прежнему мучается чувством вины и раскаяния. А Демиург по-прежнему одинок.

---

...а потом приходит Ульберт Ален Одль.

---

И начинается сущий ад.

---

Когда приходит его личный Создатель, привычная жизнь переворачивается с кожистых крыльев на голову; по крайней мере - жизнь Демиурга. Он появляется внезапно: как и положено Всемудрейшим. Поначалу Владыка Аинз был даже рад. Демиург - за компанию. Он в чистом шоке от лицезрения воочию своего Всевышнего. В настолько сильном, что пару дней ходил с прижатым к полу хвостом: чтоб ни дай бог не выдать своё величайшее возбуждение. Он бы никогда себе не простил, если бы Божество увидело его в таком вот позорном состоянии духа... Отвратительно. Людей обыкновенно выдавали глаза: достаточно было взглянуть в них своим безразличным от скуки взглядом, выцепляя оттуда все потаённые страхи. Его, Демиурга - он странно хмыкает - выдавал хвост. Не так критично, но всё равно обидно. (Уже не говоря о том, что он был чертовски тяжёлым. Шутка ли - изо дня в день таскать в продолжении копчика металлический шланг?) Так что когда в Назарике одним днём встретили своего самого почётного гостя, Демиург вынужден был слиться со стенкой и сидеть тише мыши. Чтоб не прогнали. Тогда, впрочем, Владыки говорили отнюдь не о его хвосте, к его легкому сожалению; и даже не о нём самом. Демиург подслушал: он опытный. Что-то про артефакт, который Владыке Аинзу удалось заполучить во время рейда на Ре-Эстиз. Странная, могущественная вещь. Та, что смогла бы перенести Всевышних в их собственный мир — но только всех и одномоментно. Вариативность исключается, как осознал для себя Демиург. Ещё, к слову, вскользь его всё ж таки упоминали: кто в отрицательном ключе... А кто - не очень. Демон видел, с какой гордой задумчивостью глядел на своё творение Ульберт-сама. То, что его славный Создатель был мизантропом, презирающим каждую клеточку своих же сородичей, не понял бы только тупица. Демиург думает, что он к таковым не относится. —Ты настолько не любишь людей, Ямато?.. — Владыка Аинз тычет в его сторону обвиняющим жестом. Демиург крепко сжимает челюсти, отлипнув наконец от стены - и ни капли не удивлённый. Глупо было бы полагать, будто Высшие Существа не способны почуять присутствие постороннего каким-то шестым глазом. Когда Ульберт-сама демонстративно хранит своё великолепное молчанье, Аинз вздыхает: —Послушай. Я рад, что всё это время был не один в Новом Мире... Приятно знать, что где-то рядом есть добрый друг, — слабый кивок. — Но пора закругляться. Ты и сам прекрасно всё знаешь. Ты всегда был рациональней любого из нас. Шуршание где-то в инвентаре. Создателю тут представляют эту странную штуковину: —Эта вещь — ключ к выходу из Нового Мира. С ней мы сможем вернуться назад. Неопределённый взмах кистью - Ульберт-сама, похоже, развеселён. —Ты думаешь, я готов вот так просто уйти? Создатель хмыкает. —Странненький вывод. Здесь - у меня есть всё. Там - у меня не было ничего. Кто из нас ещё сумасшедший? Пауза. Затем ещё одна. И ещё, удивляется про себя Демиург. Кто б знал, что Всевышние так круто умеют играть в молчанку. Наконец Повелитель Аинз прерывает затянувшееся молчание: —Ты поэтому выбрал себе аватар Сатаны с козлиными атрибутами? — голос его Владыки, по ощущениям, звучит почти что с иронией. Создатель утробно хохочет. —Говорит грёбаный Лич. Оба глядят друг на друга в упор. И хотя беседа и смахивала отдалённо на насмешки двух старых друзей - сейчас в ней витали отголоски агрессии. Совсем отличной от привычно-праздного разговора. Когда-то... Возможно. Но определённо не в данный момент, хмурится про себя Демиург: прекрасно умеющий анализировать не только окружающую обстановку, но и людей внутри неё. Ибо воздух вокруг потрескивал напряжением отнюдь не товарищей с долгим путём приключений. —Сатору-кун. Его величайший Создатель требовательно протягивает руку когтями вверх. —Отдай мне его. —Нет. Аинз Оал Гоун откидывается назад в троне. Ульберт прищуривается. Оба одновременно глядят на него. Великие и Всесильные. Могущественные. Демиург сглатывает. Кому из них он должен подчинять свою волю?.. У них было несколько Всемогущих. Кто, дьявол их всех побери, был главнее?! Вот поэтому Демиург терпеть не может политеизм. Единобожие в этом плане решало куда больше насущных проблем, чем свобода идиотского выбора. Владыка и Ульберт-сама продолжают выжидательно на него пялиться. На кой чёрт - он понятия не имеет. Будто бы он смеет влиять своим жалким сознанием на решение Высших Существ... Минута идет за минутой, а Всевышние по-прежнему не предпринимают никаких адекватных действий. И Демиург уходит.

---

Много позже он в одиночестве бредёт вдоль рядов с деревьями, слоем которых были устланы леса вокруг крепости. И грустит. Как проще было всего лишь исполнять чужие приказы - печальная мысль. Демон пинает носком своей туфли камушек. "Господа. Какова наша задача? Истребление. Полное и безоговорочное истребление." "Мы как раз вовремя. Не хотелось бы омрачать столь приятное место непристойностью - поэтому я счёл нужным предать цель огласке заранее." "Засим попрошу вас остаться." Демиург прокручивает в памяти учтивые фразы, с коими он обращался к жертвам (прежде чем размозжить их черепа резким ударом). Вежливость - это важно, по его мнению. Чертовски важно. Хамло должно гореть на самых высоких температурах его адской темницы. «Бегите. Это... Настоящий монстр среди монстров»; так, кажется, говорила своим друзьям та девочка?.. Демиург польщён. Всегда приятно услышать похвалу от сильнейших; пускай даже чуть низшего ранга, чем он сам. Льстит, чёрт возьми. Без иронии. Когда подобное хныкали не-древние-вампиры-с-элементалем, было вообще не так интересно. Даже грустно, что её глупые товарищи отбросили лапки от простейшего заклятья настолько быстро. А ведь он даже не хотел их тогда убивать... В первые три секунды. Но отчаяние вперемешку с яростью на лице было и впрямь интригующим, — Архидьявол дёргает уголком губ в улыбке. Ему всегда нравились сильные эмоции. Повеселев, он бесцельно бредёт сквозь опушку дальше. А потом перед ним появляется сам Ульберт-сама. Его Создатель. Его Вдохновитель. Тот, кто когда-то вдохнул плоть и кровь в его жалкое тело. Его Высший. Его альма-матер. Его Отец. Замерев всего в паре шагов, Ульберт-сама жестом подзывает его прямо к себе: —Демиург. Сюда. Спина сама по себе принимает полусогнутое положение, едва не трескаясь пополам. Он бы склонился ещё ниже, если бы был уверен, что это не воспримут как подобострастие... Ульберт-сама рассматривает его со всех сторон, заинтригованный - зная, что что он рдеет под этим взглядом всеми доступными частями тела. Зная, что это его смущает. Демиург не может его в этом винить. Себя тоже. Господин наконец обращается к нему напрямую - так, словно он этого достоин! - ужасается Демиург: —Мы не можем допустить, чтобы могущество артефакта было сосредоточено в руках одного-единственного Высшего. Нам необходимо принять меры. —Разумеется. Я понимаю.... Привычный жест пальцами поправляет очки. Демиург приподнимает голову: —...Владыка Ульберт. Почтительный тон звучит с благоговением. Тотальным. Всепоглощавшим почтением... Или нет. Он мог обмануть кого душе угодно — но у него никогда не получалось обдурить самого себя. Такова доля притворщика. Опускаясь перед Создателем на одно колено, он представляет пред собой Лорда Аинза. Целуя протянутую руку, он ощущает, как губ касается ледяная костяшка нежити. Вместо козлоподобного черепа - огоньки глаз из-под мантий Лича. Адово-обжигавшее пламя сменяет тепло. Когда его, одубевшего и усталого, прижимают к себе в крепких объятиях, он не желает ничего, кроме как оказаться в ногах у Повелителя Гробницы Назарика. Чтобы его погладили и похвалили за потрясающую работу. Чтобы его почесали под подбородком, — позорно вспыхнувший краешек уха. Демиург прячет лицо в складках мантий Всевышнего, растерянный. Отчаянно пытающийся скрыть собственное несовершенство. —Ты ещё лучше, чем я себе представлял. Из-под моей руки вряд ли могло получиться что-то иное... — высокий - выше, чем у Владыки - голос бормочет; и его тело растворяется в крепком кольце рук Создателя. Так приятно. Он и сам растворяется в прахе того, что сделало его таким сильным НПС в Назарике. Из груди вырывается вздох. Демиургу практически стыдно, как легко его железобетонную стену спокойствия смог пробить тот, кто по законам общеизвестной логики должен называться его Отцом. Когда в тот же день он стоит в самом сердце леса, мозг приобретает хоть какие-то подобие порядка. Демиург успокаивается. И вдыхает всем носом воздух. Он - всего лишь орудие в руках у своего истинного Творца. То, что он вертит в своих властных руках с хладнокровнейшим прагматизмом и расчётливостью... Неудивительно - Демиург и сам предпочитал следовать именно этим догматам, впечатанным в его сущность по образу и подобию совершенных. Утилитаризм, в конце-то концов, всегда был неотъемлемой частью любого прогресса. Какой смысл в мусоре, никоим образом не нёсшем в мир никакой пользы?.. Его единственная цель в подобном случае - закончить путь в свалке, уступив место более эффективным кирпичикам системы. Истинность аксиомы не подвергалась сомнениям: это он тоже услышал от своего Вдохновителя. Демиург едко хмыкает. Любое живое существо было лишь средством на пути к достижению цели. Любая буковка служила опорой подпитать собой его жажду знаний. Любой глупый раб, живой или мёртвый, был полезен ровно в той ограниченной мере, что способна была удовлетворить его персональные потребности. Просто. Обыкновенные. В мире. Ресурсы. Резкий вздох. Демон глядит в верх звездно-прекрасного неба. Теперь этим самым ресурсом был он. И ему надо было убить своего Владыку Аинза.

---

Владыка Аинз с самого утра посылает своих лучших плеяд, чтобы его отыскать. Демиург прячется. Впервые в жизни ему не хочется смотреть в глаза Повелителю, которого он предал одним своим существованием. Предал случайно, ненамеренно - сам того совершенно не желая - но оттого не менее же позорно. В груди тянет усталостью. Когда он вновь бредёт вдоль лесов с деревьями, сзади его нагоняет пронзительный крик: —Лейтенант Демиург! ЛЕЙТЕНАНТ ДЕМИУРГ!!! Он оглядывается. Громадное пушисто-ворсистое существо топочет к нему, переваливаясь на всех своих четырёх лапах - а после едва успевает затормозить в двух шагах от его носа. Пухлость зверька теперь можно потрогать хоть пальцем. —Хамске... Прибыл... Для дальнейших... Распоряжений... — запыхавшийся голос бьёт в перепонки. Демиург морщится, — Какие будут... Приказания... Сэр? Ледяной взгляд. Глаза щурит раздражение. —Ты подчиняешься Повелителю Аинзу. Не мне. Огромный хомяк надувает щёки (ещё больше, чем они были от рождения). Хвост мотает туда-сюда в экзальтации. —Неправда. Хамске видит и слышит всё в этом месте. Хамске знает, что лейтенант Демиург подчиняется Великому Владыке Аинзу - а значит, Хамске подчиняется лейтенанту Демиургу! Озадаченный хрип. Демиург не ожидал такого подлого удара под дых. Глупое животное. Думая уже над язвительной репликой, демон моргает из-под своих очков. Он что, серьезно собрался лаять на переросшего джунгарика?.. Небо. Это ниже не только его достоинства, но и сил. Отступив назад - чтобы получше рассмотреть огромное нечто - краем глаза он замечает слегка вспухшую в основании лапу. Должно быть, потянул, когда скакал по своим хомячьим делам с резвостью малогабаритного буйвола. Демиург снова едва заметно кривит губами. Глупое животное. —Подойди к офицеру Алчности. Она даст тебе что-нибудь от боли, — он приподнимает бровь, перебив неначавшиеся возражения, — Успокойся. Она тебя не съест. "Хомячатина в рацион Высших Демонов не входит", — насмешливый блеск очков. Тушка аж подскакивает от восхищения: —Огромнейшее вам спасибо, лейтенант Демиург! От всего верного сердца Мудрого Повелителя Леса! Доброта слуг Хозяина не знает границ... Млекопитающее настолько возбуждено этим его подарком, что чуть не сбивает его хвостом с ног. Видимо, не только у него была привычка ужасно контролировать конечность в моменты крайнего эмоционального выплеска. Удостоверившись, что больше от него ничего (слава Владыкам) не хотят, Демиург направляется в сторону выхода. Не тут-то было - хомячок озадаченно замирает. Круглые уши ведут в сторону фигуры. —Но... Куда вы уходите? Демиург сжимает в кармане руку. —На задание. Рука поправляет очки. —Не сообщай Владыке. Он пожелал, чтобы это осталось в секрете. Взбудораженный писк. Понаблюдав, как зверь пытается козырнуть, он дёргает под стёклами веком (кто-нибудь вообще видел, как отдают честь джунгарские хомяки? Вот и не надо, считает Демиург). Всё равно у него есть дела поважнее, чем забота о хозяйских питомцах. Губы кривит гримаса. Его Повелитель ненавидит его. Он не захочет, чтобы Демиург его защищал. Он ясно изъявил свою божественную волю, что предписывала ему держаться подальше от него и всех обитателей Назарика. Хотя когда Демиург не пренебрегал прямыми приказами - если это означало добиться цели? Разве не он сотни раз смел ослушаться воли Владыки, только чтобы уберечь его от себя самого?.. Не он готов был прикончить Альбедо - едва понял, что та имела глупость пойти на поводу чувств, а не логики? Без ложной самоуверенности он должен признать, что восемьдесят пять процентов его действий зиждились на банальной прагматике. Ибо ему и правда куда лучше известно - как грамотно распределить ресурсы в борьбе за место под солнцем, — уверенный взгляд на монументальную крепость Гробницы. Значит, этот приказ ему тоже придётся нарушить. Так было бы лучше: для всех, кто находится под его ответственностью в крепости. Особенно... Для него. Вновь хладнокровно-собранный за синевой стёкол, Повелитель всех Дьяволов затягивает туже узел у галстука. Он принял решение. Главной его целью с момента создания было обеспечение безопасности Владыки. От любых угроз - внешних иль внутренних. Внешние угрозы он до сих пор успешно уничтожал. Как ни прискорбно... Но конкретно в данный момент - Демиург думает, пиная носком землю... Под пяткой хрустит веточка клёна. ...конкретно в данный момент, безмолвный и мрачный, внешней угрозой был непосредственно он.

---

Как хорошо, что у него есть в арсенале мощнейшая магия —

подвластная только пятисотому Высшему Рангу Кармы. Отрицательной, разумеется. Иначе и быть не может.

Владыка Ульберт Ален Одль озаботился тем, чтобы тот уровень ушёл у него в минус на много и много очков.

---

Место для решающего поединка выбирал он. Равнинный полог прямо рядом с Гробницей Назарика - отличный угол обзора, удобный ландшафт. Достаточно, чтобы получить преимущество в битве. Демиург ещё издали примечает осанку и мрачный взгляд своего Правителя. Облизываясь, он хмыкает: —Мне казалось, вы придёте сюда вместе с Альбедо, — ироничный смешок, — Только она может сравниться со мной по скиллам нападения. С ней у вас было бы больше шансов. Элегантный поклон не столь небрежен, как планировалось изначально: жест вышел чуть скованным. Потому что Демиург беспокоится. «Сомневается». «Боится». И по-прежнему уважает своего Великого, Бесподобного, самого лучшего в мире Господина... Даже если последний презирает его личность больше, чем жалких обезьян с замашками высших созданий. До сих пор к горлу подкатывает едкий комок тошноты, когда он вспоминает о битве милорда с Шалтир. Плевать, что та была подконтрольна - кому, как не ей, стоило бы винить себя за предательство? А ведь тогда это была всего лишь одна из древнейших вампиров. Он отличнейше помнит, как в тот раз с ним едва не приключилась истерика... Стоило ему только подумать о возможной смерти Правителя. В каких неожиданных, однако, местах у него проклёвывались эмоции. Хвост нервно бьёт кончиком по земле. Потому что со смертью Владыки ничто не будет иметь никакого значения. Никто из них не будет иметь абсолютно никакого значения. Особенно - он. Демиург незаметно ведёт лопатками: освобождая пару кожаных крыльев. Готовясь к полёту. —Я бы не смог смотреть, как вы убиваете друг друга. Повелитель Аинз глядит ему прямо в зрачки, прежде чем последовать его примеру с активированием левитации. Горький сарказм едва трогает губы. "Вам не придется, Повелитель." Этого Демиург не говорит. Вместо того он бросает: —Надеюсь, вы будете достойным противником. Мне осточертели эти ничтожные... Нубы. Он хочет сразиться с нормальным соперником. И на этот раз он не собирается играть в поддавки. Аура Архидьявола сотого уровня развития вспыхивает ярко-алым. [Конгломерат Демонов]: активировано. [Драконья кожа]: активировано. [Стая сородичей]: активировано. [Муки Тартара]: активировано. [Армагеддон зла]: активировано. [Подчинение воли]: пассивно. Активировано. Не требуется и секунды, чтоб земля под ногами разверзлась чудовищной бездной. Той самой, из которой хлынули демоны - запрограммированные (будто бы было иначе) убивать все живое и неживое в том числе. Архидьявол брезгливо хмурится. Массовка, но с весьма сильными статами. Мигом исчезнувший под ордой Повелитель это лишь подтвердит. Незаметно Демиург отлетает в противоположную от баталии сторону. Вообще-то, он не привык заваливать боссов мобами просто для его отвлечения... Есть разница между никчёмными человечишками и высокоранговым существом. Однако с каждой же смертью своего низшего импа он становился сильнее самостоятельно: этот факт неоспорим даже в мирное время. Ему просто выгодно посылать на смерть подчинённых, — Демиург жмёт плечами. Ничего личного. Просто рациональность. Кроме того, ему надо прощупать силы своего Повелителя. Лучше всего это делать, швыряя в лоб толпы сырого мяса - затем и нужны рабы. Разве не так? Наблюдая, как Лорд разбрасывает его слуг как дешёвок, Демиург ощущает прилив иррационального восхищения. Каждый рывок — точно отмеренный выпад, он присвистывает. В этом смысле он никогда не понимал Шалтир с ее «кровавым безумием» - насилие должно быть расчётливо. Не хаотично. Только в том случае из него можно извлечь максимум выгоды; Демиург щурит веки, и тотчас же в пяти футах у ног материализуется группа его лучших генералов. Все трое отдают ему честь, каждый на что горазд: Гнев в паре с Унынием, огневая поддержка Гордыни с флангов - лучшая, по его мнению, комбинация из имеющихся. Гнев был тупым, но эффективным в полевых условиях танком. Лень выступал в роли сдерживающего фактора. Гордыня - направляла удар. Быстро, жестоко и точно. Всё ровно в той степени слаженно, как и должно быть в его персональной когорте, усмехается Демиург. Его демоны действительно достойны звания его лучшей свиты. Жаль будет, если их перебьют. ...впрочем, так же жаль будет стоять в стороне от битвы. Ему это определённо не нужно. Отозвав приспешников снова в Ад, он решает вмешаться сам; не за тем ли он вообще сейчас здесь? Жёсткие когти впиваются в кожу. Уклоняясь от чужой магии, вместе с тем Демиург выстраивает вокруг щиты из запасов маны - не то чтобы необходимо, но мера предосторожности не помешает. Ещё, к слову, у него с собой был артефакт девятого класса; мелкая змейка вползает владельцу в рот и растворяет до корня язык. Срастаясь, между тем, своими присосками с обрубком. Больно... Но это стоило его первоклассной замены с ядом и убийственной точностью. В конце-то концов, красота требует жертв. На красоту Демиургу плевать. А вот польза, которую несла теперь извивавшаяся во рту рептилия, имела вполне себе неметафорический эффект. С лукавой ухмылкой он раскрывает пошире пасть - и паразит, удлинняясь, хлыстом выбивает из руки Повелителя посох. Демон доволен. Другие Стражи наверняка за ним наблюдают. Как и его Создатель... Этой мысли оказывается достаточно, чтобы крылья чуть не споткнулись о поток воздуха. —Неплохо... Демиург. Его славный Властитель, казалось, был впечатлён. Он слегка ему кланяется: —Благодарю вас, Владыка. А потом, без предупреждения, рывком перескакивает за спину противника. Пора перейти к серьёзным играм. Он подлетает высоко вверх, и само Небо дрожит под его распахнутыми руками. [Энтомофобия]. Заклятье стоимостью в 500 очков маны с применением личного навыка; впускает на объект сотни жучков-щелкунчиков, проникавших сквозь «различного рода отверстия» к нервным узлам. Удобно, когда хотелось помучить перед переработкой. Долгая, болезненная смерть. Хвост взмахивает горсткой шипов, и на его оппонента сыпется град из осколков - пока сам Демиург в это время ждёт агонии. Чёрт! Не сработает. Он же скелет, — раздражённый оскал. Без проблем, хмыкает Демиург. Другой вариант. [Компрессор кости]. Лишение костей во всей или определенной области тела, так, что оно превращается в бесформенную кучу из мяса. После Демиург обычно предпочитал отдавать субстанцию Солюшн - надо же утилизировать требуху. Судя по тому, что Повелитель не исчез полностью, этот приём тоже не работает. Удар. Он едва успевает отскочить, чтобы его не задело взрывом из кислотных осколков. [Око Саурона]: глаза плавятся изнутри. Можно комбинировать с другими перками. На нежити бесполезно. Далее? [Сверхскорость]: трансформация сухожилий в многоножек из класса Chilopoda. Не так интересно, но крики выходят оглушительные. Не работает. Оно не работает, безыдейные, глупые мысли... Все его способности, сжимает клыки Король Дьяволов, направлены в основном на существ из плоти и крови. Что ему делать с Личом?.. Обдумать свой следующий ход ему не дают. Щелчок - и взрыв ауры десятого ранга отбрасывает его лицом к камню. Щёку дерёт огнём... Но это ничто по сравнению с расколотым пополам стеклом прямо в его сжатой лапке. Глаза в шоке распахнуты. Демиург дышит. Очень мрачно и с огромным напором. Осколки в ладони переливаются всеми оттенками радуги, пока он подвисает в воздухе, ни много ни мало в ошеломлении. Его... Его распрекраснейшие очки, — озадаченный взгляд. Дыханье сбивает от шока. Он бы выпотрошил за свой аксессуар родную мать, если бы таковая в принципе имелась. Демиург, чёрт побери, очень любит свои чудеснейшие очки. Когтистая лапа аккуратно складывает раскрошенные частички в нагрудный карман. Миллиметр вправо, и они порезали бы к чертям ладонь; если бы он был, к примеру, человеком. Демиург чувствует, как пасть растягивает в широченном оскале. Не очень-то дружелюбном, кстати. ОН. ОЧЕНЬ. СИЛЬНО. ЛЮБИТ. СВОИ. ОЧКИ. Больше всего на свете, может быть. Пожалуй, единственное, что могло привести его в бешенство - попытки этой величайшей любви его нагло лишить... Агония, которую он берёг для таких храбрецов, превосходит фантазии даже самых смелых пыточных извращенцев. У него тоже невероятно богатое воображение. И неплохие знания анатомии. Магия восьмого уровня рвёт изнутри стенки черепа. Изо всех сил он пока старается удерживать её в пределах организма: насколько возможно, в принципе, кривит лицо Демиург, пока впивается (обиженным) взглядом в противника. Тот этого, впрочем, предпочитает не замечать. —Ты спрашивал, почему я не взял с собой ни одного Стража? Лорд Аинз Оал Гоун левитирует в паре метров от него, расслабленный. —Я не смогу спокойно спать, зная, что творения моих лучших друзей рвут друг другу глотки. Твой Создатель - мой друг, Демиург. С этими словами на него обрушивают град из копий; не так уж стремительно, чтоб не успеть от того увернуться. "Ваш друг приказал вас убить", — изо рта не выходит ни слова. Не потому, что не получается: просто некогда. Он уже не в силах сдержать чёртову ярость - когда пальцы натыкаются на скол от дужек, и она плещется наружу, как сок из гнилой посудины. Ещё одно иррациональное чувство, которое стоило бы держать под контролем. Жаль, что теперь уже поздно. С оскалом в лице, но без единого звука он мчится вперёд - и нерушимые когти встречает барьер пятого уровня. Удар. [Смерть с небес]. Перезарядка. Блокирование. Ответ. [Аспект Дьявола]. Удар. Перезарядка. Выпад блокируют, направив всю мощь удара на него самого - демон едва успевает собраться, чтобы обратить противодействие вспять. Эта атака выбивает из него последнюю ману, и Демиург приземляется на обе ноги и хвост, выдохшийся. Он терпеть не мог ближний бой. У него просто-напросто были не слишком-то сбалансированные для подобного действа характеристики, морщит нос демон, уворачиваясь от мощно запущенного в свою сторону фаербола. Пускай его чисто физически тяжело проткнуть острой палкой - но это не означало, что ощущение собственной беспомощности было таким уж приятным. Иногда второй класс, впрочем, был необходим как вода: когда запас маны кончался, а таланты его личного НПС израсходованы на определённый срок до восстановления. Pusilánime. Еstúpido. Tonto. Recarga-dispara-mata. ...тогда в дело шли саи. Самый простой, но вместе с тем надёжный способ отстоять свою точку зрения; Демиург рычит сквозь крепко прижатые в пасти зубы. Как хорошо, что скилл владения одноручным оружием у него тоже развит весьма и весьма неплохо... Почти до семидесятого уровня, кстати. Лезвие ложится в когтях как влитое. Клинок - отравлен. Демиург не привык рисковать понапрасну. Хоть и знал, что у его Повелителя наверняка пятиуровневая защита от подобных трюкачеств. Перед тем, как отправить лезвия по адресу в брешь, он вертит их секунду меж пальцев. Остро. Стилеты родом с восточных земель, превосходная работа. Отвратный рубящий урон за счет цуме, зато крайне сбалансированное строение: ему повезло заиметь их в свою коллекцию. В лапке смотрелось идеально. В бою - ещё лучше. Почти как его врождённые адамантиевые когти, просто с бóльшим функционалом, усмехается Демиург, проведя большим пальцем по стали. Никакие мечи с их тяжеленными гардами не сравнятся с точностью ножевого укуса. Все мышцы тела напрягаются, группируясь для ближайшей атаки. Выпад. Разворот. Молниеносный прыжок. Целиться в самое уязвимое место в защите; броня неуязвимой не бывает - слабости есть везде и у каждого. Даже у Всевышних, он полагает. Он более по части брони ментальной, правда, но от смертоубийства это не слишком-то отличалось. Самое сложное, кстати, в таких вот делах - не поддаться на искушение кровью, позабыв о собственных мягких тканях... Многие бойцы встретили так свой бесславный конец, проворонив смертельный удар по артерии в тот самый миг, как практически выпустили дух из оппонента. Обидно, наверное. Он с собой такого не допустит. Активация навыка сверхускорения идет только в плюс, ибо его Повелителю явно недостаёт скорости мёртвых реакций. Пару раз ему точно удалось зацепить руку Владыки - он может по праву собой гордиться... Недолго. Когда ушей достигает ранг заклинанья, хвост инстинктивно жмёт к полу. Небо. Мощная ударная волна отбрасывает его далеко-далеко в сторону, так, что от столкновения с землёй у него двоится в рыбье-пустотном взгляде. Мгновенье - и Демиург падает, скуловой костью проехавшись по каменной насыпи. Как больно. Тем не менее: удар даже близко не был той силы, что Повелитель обыкновенно обрушивал на врагов. Челюсти крепко сжимает. Он его жалеет? Возвращённая в исходную позицию стойка. Алмазы на месте глазниц полыхают солнцем. Не жалеет. Поддаётся. Почему-то это осознание бьёт по эго сильнее, чем проигрыш - и Демиург облизывается, почти оскорблённый. И... Уставший. В чём-то отчасти грустный. Кажется, пришёл черёд его последней части плана. Тянуть больше уже, в общем-то не имеет смысла. Он наигрался. Взмах крыльями. Все прочие оболочки сняты. Защита - тем более. Как и уловка. Ему нужно бросить все силы не на неё, никчёмную. Сосредоточившись, Демиург прикрывает глаза. «Равновесие душ»: [поглощение 50 единиц здоровья с последующим преобразованием его в ману. Цена - 0 м/с. Действует ежесекундно.] Приписка: Пожалуйста, будьте осторожны! Заклинание может привести к смерти кастующего. Демиург только лишь усмехается. И концентрирует всю свою силу в руках. Аура полыхает кровавым. [Равновесие душ]: активировано. Аинз Оал Гоун опускает оружие. —Демиург... Демиург не слушает. Он занят другим. Усилие - и кожу вокруг жжёт адским пламенем. Больно. Но рационально. Демиург сосредотачивает внимание на заклинании жёстче. Он применял его редко... Но всё ж таки применял. Очень - очень! - осторожно и по ситуации. Тогда, когда потребность в мощи магической была сильнее инстинкта его самосохранения: таковой у Демиурга хоть был, но в моменты тугой одержимости уходил куда-то далеко за пределы сознания; кому нужно ХП, когда существует возможность обрести невиданный прежде экспириенс? Ему, чёрт побери, требуется сила для магии. Правда, на этот раз - не ради атаки неверных, хмыкает про себя Демиург. Тело трещит по швам от наплыва энергий, и ему даже приходится принять свою истинную форму callidryas: так было удобней. —Демиург! Ледяная кожа амфибии покрывается плёнкой. Завершив трансформацию, он предстаёт в своём истинном облике земноводного; склизкого, будто его повседневные мысли. Лягушачьи зрачки оценивают обстановку - любуясь, хотя бы чуть-чуть, красотой своего Правителя. Он этого заслуживает. В тот момент, как фигура в воздухе застывает, оппонент тоже пользуется этой маленькой передышкой. Милорд Аинз взмахивает рукой. —Демиург, — низкий тон голоса, многократно приправленный магией - чтоб было слышно на другом конце площади - необычайно мягок, — Я пришёл сюда не за тем, чтобы сражаться. Фигура в массивном плаще стоит, не двигаясь. —Мне следовало перед тобой извиниться. Глубокий вдох. Демиург может поклясться, что видит мелькнувший из-под капюшона блеск глаз. —Я не должен был так резко реагировать на твои методы. Мне жаль, Демиург. —Вам не за что извиняться, Владыка Аинз. Хвост машет. Демиург изо всех сил пытается скрыть дрожь в севшем голосе. —В том, какие характеристики НПС заложены во мне с самого момента создания, нет абсолютно ничьей вины. "Тем более - вашей", — усталый стон. В венах остаётся все меньше крови, и на сознании этот факт тоже сказывается. Перед глазами уже не просто рябит - холмики скачут и резвятся в делириумном аду, прямо как его «овцы» в Абелионе. Когда магии в организме становится слишком много, она начинает рвать изнутри стенки черепа; в сочетании с вытекавшим ХП это несло поистине ужасный опыт. Крылья не держат тело, и он падает с высоты наземь. Крик Владыки теперь звучит с откровенным испугом, но Демиург не обращает на это вниманье. Предназначение выполнено. Повелитель защищён... А вместе с ним - и то, что служило им пристанищем все последние годы. В конце концов, он ведь специально выбрал именно это место, чтобы с него был превосходный вид на Гробницу Назарик. Он просто хотел напоследок насладиться величием древних... Посмотреть на самую лучшую крепость во всем Новом Свете. На его место рождения в свет. На его... Дом, — грустно думает Демиург, не пытаясь согнать депрессивные мысли прочь. Во всём мире не было места комфортней, чем такое великолепие Всевышних. Глупостью было, что такие, как он, не могут испытывать жуткой печали. Демонам тоже бывает тоскливо. Особенно, когда они думают о глупых мечтах и несбытых возможностях. Уж он в этом кое-что понимает. Он с тем идёт всю проклятую жизнь. Как в крохотном экране дисплея, он видит собственную полоску ХП. Двадцать. Как змейка, она подползает к рекордной отметке. Пятнадцать. Как больно. Десять. [Критический уровень здоровья. Пожалуйста, выпейте исцеляющий артефакт]. Пять... Ноги слабеют. Когти царапают сколы от камня, и он будто вновь слышит вплетающиеся в уши слова своего мудрого Повелителя. На сей раз они, правда, достигают его слишком специфического мозга в чуть более верном направлении.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.»

В принципе... Если поднапрячься, он может даже представить всех прочих Стражей, следивших за ходом боя у себя в комнатах. Интересно, за кого именно они болели?.. Демиург не видел смысла в любви и её составляющих для высокоорганизованного создания - если говорить совсем уж начистоту и без лишней патетики. Любовь не только не несла ни капельки выгоды, но и отнимала её, так необходимую, у источника. До него вообще слабо доходил смысл сказанного Лордом Аинзом... Но он готов использовать сей величайший постулат в своём собственном понимании. Он совершит это не ради любви. А во имя бессмертного прагматизма.

Он просто делает то, что считает рациональным.

Это единственное, что имеет значение. В этом он был уверен на все сто процентов. Если это касается распоряжения собственной бренной жизнью... Последние капли ХП уходят вместе с рассудком. На все воля Высших Существ. Демиург больше не в силах поддерживать энергию для трансформаций: вместо лягушки на почве вновь скорчена фигура в костюме. Неимоверным усилием воли ему-таки удается встать прямо. В глазах из алмазных кристалликов граней впервые - на его долгой памяти - стоят слёзы. Может быть, их дурное подобие. Или суррогат. Дьявол лишь знает... В последний раз Демиург опускается перед своим Господином на оба колена. Неведомой какой-то, совершенно дикой силой не заваливаясь вперёд от пронзившей весь организм слабости. Или его просто удерживают сильные руки Владыки? "Я же сказал, что буду верен вам до последнего вздоха." Только распоследний кретин наплюёт на данное однажды обещание. Демиург - умирающий, пожираемый изнутри мощной энергией, как ёлочный шарик под стробоскопом - себя к кретинам не относил точно. В последний раз он касается пальцем полы у мантий. Поднимает вверх голову. И смотрит прямо в непроницаемое лицо своего потрясающего Владыки. В самый последний свой раз он-таки доказал — что его слово весит не парочку граммов обитого серебром пуха. А полноценную тонну.