Джеймса Дукса играет Лукас Синклер.

Лукас… кое-что заподозрил. Майк ведет себя странно. Ну, по крайней мере, странно для типичного Майка. Прошло около года с тех пор, как они разобрались со всей этой… историей с Векной и с тех пор Майк какой-то… не такой. Не то чтобы откровенно не такой, но точно не прежний. И да, Лукас в общем-то признавал, что Майк всегда был тем еще собственническим засранцем по отношению к Уиллу – с тех пор, как они были детьми – но сейчас? Сейчас всё было иначе. Майк вёл себя так, будто физически взорвется, если Уилл отойдёт от него хотя бы на шаг. Серьёзно, прямо вся эта история с давлением в груди, белыми костяшками пальцев – Майк в своем ревнивом амплуа по полной. И дело не только в Майке, Уилл тоже играет в это. Они такие жалкие. Ха. Он и Макс никогда бы так себя не вели. Ха. Когда Байерсы переехали из дома Майка в их новый дом – Хоппер-Байерсов, что, по сути, в паре улиц, но можно было подумать, что Уилла отправляют обратно в Калифорнию… или в армию. А не буквально в соседний квартал. То, как эти двое цеплялись друг за друга, заставило Лукаса пожалеть, что он вообще вызвался помочь. Если бы рядом не было Макс, он бы списал всё на тепловой удар или что-то в этом роде. Они обнимались, будто наступал конец света. У Майка было это стоическое выражение лица, челюсть сжата так, будто он держал себя в руках исключительно силой воли, а глаза Уилла – эти дурацкие, влажные, растапливающие сердце глаза – были на грани слёз. Мозг Лукаса чуть не отключился, потому что в тот момент ему и самому захотелось утешить Уилла. Но серьёзно? Даже для них это было безумием. Настоящие короли драмы. И, опять же, серьёзно? Если бы переезжал Лукас, ему бы досталось братское похлопывание по плечу. А не… вот эта непонятная хрень. Не то чтобы ему хотелось этой непонятной хрени, но всё же. Дело-то в принципе, чувак. В самом принципе. Теперь, когда всё улеглось и вроде как вернулось к «нормальной» жизни, и люди наконец могли дышать свободно – Майк ведёт себя как полный придурок. И ладно, поначалу Лукас просто раздражался. Уилл – один из его лучших друзей на свете, и он любит его как младшего брата (хотя Уилл, технически, старше). А иметь дело с этим ворчливым Уилером… Ну, такое себе. Но сейчас? Лукас получает огромное удовольствие, поддразнивая Майка. Настолько тонко, настолько искусно, что Майк даже не догадывается, что это нарочно. Что, честно говоря, делает всё в тысячу раз смешнее. Эта собственническая мания Майка? Просто подарок судьбы. Подарок, который Лукас с радостью использует, чтобы его бесить. И, чёрт возьми, Майка вывести из себя так легко, что это практически не требует усилий. Субботний вечер, и компания устраивает ночёвку в подвале Майка, как в старые добрые. Макс и Эл проводят свою, куда более «девчачью» пижамную вечеринку, и они почему-то попытались затянуть туда и Уилла, но, разумеется, ничего не вышло. Четверо против двоих? И хотя эти двое создают ощущение, будто их человек сто, им всё равно не удалось перетянуть Уилла на свою сторону, будто он приз в какой-то опекунской войне. Только что завершилась буквально десятичасовая игра в D&D – Лукас хотел бы пошутить, но это правда – и теперь они все развалились в подвале Майка, пытаясь не уснуть под какой-то дурацкий фильм, который выбрал Дастин. Все устроились кто как: Дастин растянулся на матрасе на полу, Лукас утонул в случайной куче подушек, Майк сидел на одном конце дивана, а Уилл на другом. Они только что переоделись в пижамы, и, чёрт возьми, здесь внизу было холодно. Ну а чего ещё ожидать… В Хоукинсе зима, на улице буквально снег, а они сидят в подвале. Не то чтобы это кричало о тепле. Все закутались в толстовки и спортивные штаны… кроме Уилла, который почему-то был только в просторной футболке, пижамных штанах и пушистых носках. Он содрогнулся и простонал, свернувшись на диване клубочком, словно тот мог волшебным образом сохранить тепло, а затем робко спросил: — У кого-нибудь есть лишний свитер? Я забыл свой. Он выглядел таким виноватым, будто попросил о самой нереальной вещи на свете. У Лукаса на мгновение сжалось в груди. Несмотря на всё пройденное, Уилл всё ещё оставался тем же милым, ранимым ребёнком. И да, Уилл ненавидел, когда с ним сюсюкались, но это было не сюсюканье. Это была… забота. Совершенно другая. Ну… а «забота» в исполнении Майка была… отдельной историей. — Конечно, Уилл… Без проблем… — начал Лукас, потянувшись к своей сумке за запасной толстовкой, которую он припас на завтра. Но прежде чем он успел расстегнуть эту чёртову молнию, Майк буквально стащил с себя собственную толстовку и швырнул её Уиллу, будто так и надо. Та накрыла Уилла с тихим «уф», что он явно этого не ожидал. — Я уже всё решил, Лукас, — сказал Майк чертовски самодовольно. Да уж, не говори, Майкл. Лукас просто уставился на него. Серьёзно? Если бы он попросил у Майка кофту, это обернулось бы… ну, парой пассивно-агрессивных комментариев минимум. А не вот этой… непонятной хренью. Уилл, с другой стороны, просто сиял. Его лицо озарилось, будто наступило рождественское утро, и он застенчиво пробормотал. — Спасибо, Майки! Майки? Какого хрена? Никто не называл Майка так с тех пор, как им было лет десять, и тогда Майк буквально морщился от отвращения и сразу же пресекал это прозвище. А сейчас? Сейчас он улыбался в ответ, будто это было самое милое, что он когда-либо слышал. И они просто… смотрели друг на друга. Лукас чувствовал себя так, будто оказался посреди какой-то личной, интимной сцены, свидетелем которой ему быть не полагалось. Он не смог удержаться. Хихикнув, он сказал. — Да, спасибо, Майки, — что немедленно принесло ему подушкой по голове. Ну и пошёл ты, в таком случае. — Вы можете заткнуться? — растрёпанная голова Дастина поднялась с матраса, волосы торчали во все возможные стороны. Лукас снова хихикнул. — Сейчас будет самый интересный момент, — сказал Дастин, указывая на экран так, будто это было религиозное откровение. Все дружно застонали. — Чувак, в «Говарде-утке» нет никаких интересных моментов, — огрызнулся Майк. — Конечно есть… Это же классика, буквально… — и, о боже, Дастин вот-вот начнёт одну из своих тирад. — Какого чёрта «Говарда-утку» можно считать классикой? — встрял Лукас, уже чувствуя, как шестерёнки в голове Дастина начинают крутиться. — Я искренне надеюсь, что ты шутишь, чувак… — Лукас, честно говоря, не думает, что Дастин действительно верит в эту чёртову утку, он просто защищает свой выбор фильма. Уилл издаёт приглушённый смешок, и Дастин бросает на него взгляд, полный самого настоящего предательства. — Серьёзно, Уилл? Я думал, тебе нравится «Говард-утка». Уилл больше не может сдерживать улыбку, но хотя бы пытается говорить сочувствующим тоном. — Прости, Дастин. Я думал, ты имеешь в виду Даффи утку… — он делает паузу, мельком взглядывая на экран и слегка морщась. — Говард… он немного жутковатый. Дастин в отчаянии разводит руками, и Лукас мельком бросает взгляд на Майка. Майк просто смотрит на Уилла, с нечитаемым выражением лица и тёмным взглядом. Лукас на секунду замирает, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. И тут… ох, точно. Уилл в его толстовке. Конченный ублюдок, наверное, просто обожает это. Уилл и правда выглядит мило – толстовка слегка великовата, румянец на щеках, улыбается как ребёнок – и Лукас думает обо всём этом чисто по-братски. Не в странной Майковской манере. Нет, точно не в странной Майковской манере. После этого все как-то задремали. Лукас восседал на своей буквальной башне из подушек, ему было настолько неудобно, что он всерьёз подумывал встать и пристроиться к Дастину на матрас, если понадобится. Эта мысль прервалась шевелением на диване. В комнате теперь было темно, телевизор выключен, и Лукас едва увидел, что Майк поднялся и направился к шкафу. Спустя мгновение Майк возвращается с полными руками, и вдруг что-то тяжёлое и длинное швыряется в Лукаса. — Чувак, что за херня? — шепотом кричит Лукас, потому что, серьёзно, Майк, что это? — Чувак, заткнись… мог бы и поблагодарить, — шёпотом огрызнулся Майк. Ох. Оу. Майк кинул ему одеяло. Милый парень. Вот почему он один из лучших друзей Лукаса. — Спасибо, Майки, — ухмыляется Лукас в ответ. Майк только закатывает глаза и показывает ему средний палец, прежде чем вернуться на диван с… хах. Ещё одним одеялом. Интересно. Дастину одеяло не понадобилось, потому что на матрасе уже было одно. Какого чёрта Дастин вообще получил этот загадочный подвальный матрас? Лукас точно поднимет этот вопрос завтра – им нужна система или что-то в этом роде. А восседать на своей горе из подушек? Не самый лучший вариант. Планы Лукаса в голове прервал сонный тихий стон, который мог исходить только от Уилла. Майк мягко сказал ему подвинуть голову, чтобы завтра не болела шея… а затем лёг рядом с ним на диван. Чёрт побери. Они такие долбанутые. Серьёзно, какие друзья обнимаются – да, именно обнимаются – на крошечном, блять, диване посреди общей ночёвки? Странные долбаные уроды. И дело не в том, что они парни – Лукасу вообще пофиг. Нет, дело в принципе. Лукас шутил насчёт того, чтобы пристроиться к Дастину, но Майк и Уилл? Они явно не разделяют его чувства юмора. Лучшие друзья, как же. Майк укутал их двоих одеялом, а Уилл что-то сонно бормочет ему, и Лукас чертовски хочет разобрать что он говорит. Майк тихо смеётся в ответ, а затем запускает пальцы в волосы Уилла, и тот просто прижимается ближе, мгновенно засыпая. Серьёзно… что, блять, с ними не так? Ладно, хорошо, Лукас ведёт себя как лицемер. С Макс он и сам бы так сделал. Но, чёрт с ним… Не в этом суть. Суть в том, что Уилл и Майк ведут себя как пара, и Лукас точно намерен во всём этом разобраться. - Понедельник наступил слишком быстро, и Лукас уже раздражён одной мыслью о новой неделе этой дурацкой анатомии. Он даже не уверен, зачем записался на этот предмет – для выпуска он ему не нужен. Сейчас они посреди вскрытия кошек, и почему-то ему досталась беременная. Вся эта ситуация… грустная. И отвратительная. Но всё равно это не так грустно и отвратительно, как то, что творится между двумя его лучшими друзьями. И он говорит «грустно», потому что они оба такие недогадливые – особенно Уилл. Лукас вроде как всегда предполагал, что у Уилла что-то есть к Майку, потому что… он просто видит. Не то чтобы это было очевидно, если приглядываться, но Уилл всегда как будто сдувается после того, как Майк даёт ему хоть малейшую надежду. Будто он реально не верит, что у него есть шанс. Грустно. Отвратительная часть? Только потому, что это его лучшие друзья. Поверьте, Лукас чувствовал то же самое, когда Майк и Эл встречались, он чувствует то же самое с Сьюзи и Дастином, и он знает, что они все чувствуют то же самое по поводу него и Макс. Особенно Майк, который фыркает каждый раз, когда они делают что-то хоть отдалённо похожее на нежности, а такого немного, потому что Макс всё равно не любит показных чувств на публике. Лукас не совсем уверен, что за разногласия между Макс и Майком, но это чертовски смешно. Они спорят, как родственники, и это кажется… правильным. Как доказательство, что Макс – та самая. Ага. Он полный лицемер. — Нет, подруга, ты не понимаешь сути… — Майк спорит с Макс из-за чёрт знает чего. Они сидят за своим обеденным столом: Дастин и Эл с одной стороны, Макс во главе (потому что, честно говоря, она потребовала себе это место, ну и ладно), Лукас по другую руку от неё, Уилл рядом с ним, а Майк рядом с Уиллом. Ланч – любимое время Лукаса. Просто болтать, не думать о конце света со своими друзьями. Он имеет право быть сентиментальным по этому поводу хоть раз, чёрт возьми. Макс закатывает глаза, с лёгкой усмешкой на лице. Она явно получает удовольствие от перепалок с Майком так же, как и он. Это почти… мило. — У тебя нет ни одного аргумента, идиот… Ты просто несёшь ту же чушь, что и Дастин, а мы все знаем, что Дастин просто набивает предложения словами для связки, чтобы его идеи звучали умнее, — Дастин поднимает руки в жесте «серьёзно?», с полным ртом еды. Все хором бурчат «отвратительно», а он просто начинает быстрее жевать, чтобы защититься. Лукас смотрит на Эл, которая пытается не смеяться, а затем на Майка, который смотрит на Макс тем пронзительным, фирменным дерзким блеском в глазах. — У Дастина гениальные идеи, Максвелл, — Майк в последнее время называет Макс «Максвелл», и это чертовски глупо и смешно одновременно. Макс действительно не может сдержать смешка в ответ. — Спасибо, Майк, — Дастин смотрит на него так искренне, рука на груди, будто он только что получил Грэмми или что-то в этом роде. Лукас непроизвольно смеётся, прежде чем повернуться к Уиллу, чтобы увидеть его реакцию. Обычно Уилл ухмыльнулся бы в ответ, но сейчас он… полностью в другом месте. Он даже не притронулся к своему ланчу и рассеянно смотрит куда-то на ближайший светильник. Лукас тихо спрашивает. — Уилл? Уилл не поворачивается. Кажется, даже не замечает. И это начинает пугать Лукаса – ну, у него вроде как посттравматический синдром после… всего этого, – так что он осторожно хватает Уилла за плечо и повторяет его имя. Уилл вздрагивает на секунду, прежде чем повернуться к Лукасу своими затуманенными, сонными глазами и тихо говорит. — А? Уилл обычно тихий, это да, но не так. Что-то не так. Его взгляд снова блуждает, несфокусированный, затуманивается на… какой-то случайной точке. Лукас тянется вверх, касается тыльной стороной ладони лба Уилла и бормочет. — Чёрт, Уилл, ты просто горишь. Уилл выглядит смущённым, собирается ответить, но, конечно же, Майк вмешивается, схватив Уилла и не слишком аккуратно отстраняя руку Лукаса. — О чём это вы? — спрашивает Майк. Уилл просто смотрит на него пустым взглядом – вероятно, даже не осознавая вопроса. Майк выглядит раздражённым. Лукас почти видит это на его лице: разговаривать с Уиллом без участия Майка – это, по-видимому, грех, караемый смертью. Как драматично. Майк смотрит на Лукаса, потом снова на Уилла и тем мягким, тихим «Уилловским» тоном спрашивает. — Ты в порядке? Уилл не отвечает. Он выглядит настолько заторможенным, что это было бы мило, если бы не было очевидно, что что-то не так. Выражение лица Майка меняется на обеспокоенное таким образом, что Лукас одновременно благодарен и слегка раздражён. Ну серьёзно, нужно так опекать? Майк поднимает руку ко лбу Уилла, проверяя температуру, как только что сделал Лукас, затем тихо бормочет. — Чёрт, — после этого он перемещает руку на щёку Уилла, и Уилл прижимается к ней, издавая непроизвольный тихий стон. Майк уже собирает их вещи, прежде чем Лукас успевает осознать, что происходит. Он помогает Уиллу подняться на ноги, бормоча что-то о том, что нужно отвести его к медсестре, мягко обхватывает Уилла за плечи, успокаивающе потирает рукой и направляет в сторону медпункта. И тут Лукас замечает… Оу. Уилл всё ещё в толстовке Майка. Интересно. Эл выглядит обеспокоенной, но не слишком. Она знает, что Уилл в хороших руках. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — тихо говорит она. Макс успокаивающе сжимает её плечо. Дастин портит момент вопросом. — Значит ли это, что я могу взять печенье Уилла? Макс и Эл стонут, но Лукас смотрит прямо на Дастина. Они оба набрасываются на печенье одновременно и в итоге решают разделить его после очень горячего спора о том, кто его больше заслуживает. - Остаток дня тянется так же медленно, как и первая его половина, а баскетбольная тренировка сегодня особенно изнурительна, потому что они проиграли последний матч – что, конечно же, означает, что тренеры вымещают это на них. Лукас также беспокоится об Уилле; он не видел его и Майка после ланча. Он предполагает, что они ушли домой вместе, поэтому, как только Лукас приходит домой, он решает позвонить к Майку. Ему нужны подробности из первых рук, и не хочется беспокоить больного Уилла. Никто не отвечает. Конечно же. Лукас решается позвонить Уиллу, отчаянно надеясь, что кто-нибудь возьмет трубку. В худшем случае он просто поедет на велосипеде к дому Уилла, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Да? Лукас должен был ожидать голос Майка, но почему-то не ожидал. Майк звучит раздражённо, будто необходимость ответить на звонок – личная неприятность. Такой засранец. — Майк? — спрашивает Лукас, просто чтобы убедиться. Однажды он позвонил, думая, что трубку взял Уилл, но на том конце оказался Хоппер, и да… это было очень неловко. Лукас не хочет повторения этого дерьма. — Лукас? — голос, определённо Майка, отвечает с лёгкой заинтересованностью. Как будто сама идея того, что Лукас интересуется состоянием его больного друга, кажется странной. — Что надо? Лукас фыркает в ответ, прежде чем спросить. — Как Уилл? — будто это самый очевидный вопрос на свете, потому что, ну… так и есть. С какой стати он стал бы звонить домой к Уиллу, чтобы просто поболтать с Майком? Идиот. — Ох! — говорит Майк, будто только что осознал, что он не единственный друг Уилла. — Ему лучше. Хотя, наверное, завтра в школу не придёт, температура ещё есть, но… На заднем фоне слышится приглушённый разговор, и голос Майка внезапно пропадает, когда он слышит, как Уилл его тихо зовёт. Через мгновение Майк возвращается. — Держи, он хочет поздороваться, — говорит он, звуча слегка раздражённо, от чего Лукасу становится ещё досаднее, потому что, боже упаси, он хочет поинтересоваться состоянием своего друга. Затем в трубке раздаётся голос Уилла, и Лукас не может сдержать улыбку. — Лукас? Уилл звучит… дерьмово. Хрипло, сипло, таким голосом, который ясно даёт понять, что говорить больно. И всё же он всё равно захотел успокоить Лукаса, и его сердце просто… сжимается. — Привет, Уилл, ты в порядке? — мягко спрашивает Лукас. Уилл отвечает тихим мычанием. — Да… просто очень сонный и голова кружится и всё такое, — затем он застенчиво добавляет. — Спасибо, что поинтересовался. Лукас хочет фыркнуть в ответ, потому что, серьёзно? Почему бы ему не поинтересоваться? Уилл поступил бы так же. Неужели он был настолько плохим другом, что Уиллу пришлось благодарить его за такую простую вещь? Блять. Успокойся. Это не так серьёзно. Просто Уилл такой. — Конечно, Уилл… — начинает он, но не успевает продолжить, как трубку, кажется, выхватывают у Уилла. Голос Майка снова звучит в трубке. — Ладно, твой лимит на сегодня исчерпан. Попробуй завтра. Пока. Лукас просто… несколько секунд смотрит на трубку, раздражённый, а затем вздыхает. Качает головой. Эти двое очень странные. - Неделя тянется мучительно медленно, и, к сожалению, Уилл пропускает большую её часть, а это означает, что Майк ещё более резкий. Он скучает по Уиллу, он беспокоится об Уилле, и именно так он себя ведёт, когда случается подобное. Майк проводит у Уилла всё время, когда не в школе, и Лукас не может не беспокоиться, что он подхватит то же самое, что и Уилл. Майк уверяет его, что всё в порядке… Он, видимо, ел кучу апельсинов и всякое такое. Каким-то образом Майк действительно не заболевает. Что… впечатляет. Майк так повлиял на Лукаса, что тот начал каждый день есть апельсины, просто потому что Майк так делал. Уилл наконец-то возвращается в школу на следующей неделе, и, боже, бедняга всё ещё выглядит измождённым. Необычайно бледный, – прямо как Майк – а волосы слегка растрёпаны, что по-своему мило и очаровательно. Под глазами мешки, и он в толстовке с просторными спортивными штанами (он обычно не носит такие на людях), но он улыбается, рад всех снова видеть. Так что всё остальное можно простить. — Лукас! — восклицает Уилл. Он только что добрался до школы… В последнее время они все приходят примерно на полчаса раньше. Полнейшие ботаники, Лукас знает, но это того стоит, чтобы просто лишний раз потусоваться вместе. Лукас театрально раскрывает объятия, и Уилл делает то же самое. Они крепко обнимаются, и Лукас не может сдержать улыбки. Он скучал по Уиллу, чёрт возьми. Они разъединяются через мгновение, и Майк тут как тут, небрежно положив руку Уиллу на плечо. Лукас фыркает. — Чувак, ты можешь дать ему немного пространства? Он говорит это шутливо, и оба знают, что он не всерьёз. Майк просто ухмыляется в ответ. — Я его поддерживаю, придурок. Тогда Майк убирает руку с плеча Уилла, и Уилл делает вид, что пошатнулся. Лукас подавляет смешок, а Майк тут же снова обнимает Уилла, притягивая его ближе к себе, когда к ним подходят остальные ребята. День проходит быстро. У всех хорошее настроение, и они уже договорились встретиться у Майка после школы. Холли завербовала их всех помочь с изготовлением рождественского печенья для школьной вечеринки, и он думал, что это будет ужасно, но на самом деле это весело. Майк, Лукас и Дастин отвечают за выпечку, а Макс, Эл и Уилл – за украшение. Их даже не подпускают к глазури… Это грубо. Холли, кажется, вполне довольна тем, что сама ест печенье. Пока что они сожгли всего несколько печенек — что Лукас считает чрезвычайно впечатляющим. Команда мечты, иначе и не скажешь? — Пожалуйста! Мы все можем сделать друг другу макияж… Даже Уиллу! — голос Холли слабый, но настойчивый среди хаоса, который творят трое парней на кухне. Макс выглядит так, будто с трудом сдерживает смех, а у Эл очень серьёзное выражение лица, она кивает на каждое слово Холли, прежде чем добавить. — У Уилла действительно красивые ресницы. Уилл выглядит совершенно удивлённым. Макс больше не может сдерживать смех, а Лукас хихикает, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Холли, совершенно не уловив шутки, оживлённо подхватывает. — Да! Мы с Майком всё время это говорим! Теперь смеётся и Эл, а Уилл прячет лицо в ладонях, но Лукас всё равно видит улыбку, играющую на его губах, и румянец, поднимающийся к шее. Лукас откидывается назад и наблюдает за сценой с ухмылкой. Холли – лучшая сваха. Он бы и сам нанял её в помощь с Макс, знай он раньше. Майк оборачивается и на лице у него написано предательство. — Боже мой, Холли. Холли лишь наклоняет голову, озадаченная. — Что? Все громко хохочут. Боже, Майк так не умеет скрывать… Это так жалко и так, так смешно наблюдать. — Прекрати пытаться накрасить моего лучшего друга, — говорит Майк, явно раздражённый. Дастин издаёт драматичный вздох. — О, лучшего друга… Так вот как, значит? Майк огрызается. — Заткнись. Вы все мои лучшие друзья. Лукас фыркает. — Херня. Они все ухмыляются, а Холли тут же возвращается к своим мольбам о макияже. Все знают, что Макс и Эл всё равно согласятся, но наблюдать за тем, как Холли ведёт себя так, будто их ещё нужно уговаривать, просто смешно. Проходит примерно час, и наконец-то – они закончили. Не то чтобы Лукасу не нравилась каждая секунда этого процесса, но он просто рад плюхнуться на диван и ничего не делать. Родители Майка отсутствуют, так что он даже не чувствует себя виноватым, развалившись на их диване. Он плюхается на маленький диван, занимая почти всё пространство, и наблюдает, как Холли пытается утащить Уилла с Макс и Эл. Холли почти уговаривает и его – потому что Уилл слишком мягкий, чтобы когда-либо отказать, – пока его чёртов пёс-охранник не подходит. — Холли, в последний раз: Уилл не пойдёт с вами, ребята. Майк перебрасывает руку через плечо Уилла, когда говорит это. Холли слегка хнычет, понимая, что проиграла войну. Уилл успокаивающе улыбается ей. — Как насчёт следующего раза? Лицо Холли озаряется, и она энергично кивает. Она уже собирается что-то сказать, когда её прерывает Дастин. — А как насчёт меня? Мои ресницы недостаточно красивые? Майк драматично стонет, а Уилл подавляет смех. Холли выглядит растерянной, слегка морщась, и поворачивается к Макс и Эл за помощью, но те тоже хихикают. — Извини, Дасти Банс, — дразнящим тоном говорит Макс. — Думаю, Уилл тебя обошёл. Дастин делает вид, будто это душераздирающая новость, но все знают, что он шутит. Девчонки убегают наверх, а остальные присоединяются к Лукасу в гостиной. — …Я просто говорю, что тебе не обязательно позволять маленькому ребёнку диктовать, что тебе делать, — говорит Майк Уиллу, когда они плюхаются на противоположный диван и очень близко, стоит отметить. Серьёзно, они практически дышат одним воздухом, что так глупо, потому что это же большой диван. Уилл корчит гримасу на слова Майка, а затем фыркает со смешком. — Диктовать?! Майк, ты такой драматичный… Майк ухмыляется, и снова Лукас чувствует, что вторгается в какой-то личный момент. Вечер продолжается в том же духе, смех и хаос смешиваются, пока не приходит время всем расходиться. Майк провожает всех до дверей. Джонатан забирает Уилла и Эл. Лукас надеется, что сможет быть таким же для Эрики, хотя она самая дерзкая девчонка на свете. Дастин, Макс и Лукас едут домой на велосипедах. Это не проблема, но, чёрт… Лукасу иногда хочется, чтобы его тоже забирали. Особенно когда так холодно. — О! Уилл, я давно хотел тебя спросить… Уилл сейчас и правда один, потому что Майк втянут в какой-то личный разговор с Эл о… чёрт его знает о чём. Они больше не встречаются, но у них до сих пор бывают эти долгие разговоры наедине, и Лукасу, честно говоря, чертовски интересно о чём они говорят. Уилл на мгновение выглядит растерянным. Он наблюдал за Майком и Эл с… не то чтобы с ревностью, может, с небольшой грустью? Лукас не совсем уверен. Он никогда не был особенно хорош в распознавании эмоций Уилла. Уилл ловит его взгляд и тут же меняет выражение лица, озаряя его яркой улыбкой. — …Ты не мог бы помочь мне с проектом по керамике завтра после школы? Уилл кивает ещё до того, как Лукас заканчивает фразу. Он всегда такой – всегда рад помочь, несмотря ни на что. Именно он уговорил Лукаса записаться на керамику, и Лукас рад этому. Ему действительно нравится этот предмет, и он может делать для Макс кучу дурацких безделушек, которые, как он знает, ей понравятся. Единственная проблема – роспись. У Лукаса в голове конкретный дизайн, и он не хочет его испортить. Это один из подарков Макс на Рождество и он гораздо важнее, чем случайная безделушка в течение года. Обычно им не разрешают забирать незаконченную работу домой, но поскольку это итоговый проект, а в классе времени было мало, учитель согласился. Слава богу. — Да, конечно. Это же для… — начинает Уилл, оглядываясь, будто ожидает, что Макс подслушивает. Её нет – она слишком занята спором с Дастином, погружённая в свой собственный мир. Но Уилл всегда такой внимательный, и Лукас это ценит. — Ага, — ухмыляется Лукас в ответ, не менее воодушевлённый. — Так… у меня после школы? Уилл кивает. — Договорились! Джонатан сигналит, и все начинают двигаться. Лукасу хочется фыркнуть, когда он видит, как Майк обнимает на прощание только Уилла. Как всегда, фаворитизм. Уилл сегодня обнял хотя бы как-то всех, но Уилл вообще любит физические проявления привязанности, так что Лукас полагает, что это другое. - Следующий учебный день тянется мучительно медленно, пока, наконец, Лукас и Уилл не отправляются к нему домой, чтобы поработать над проектом по керамике. Ему повезло – сегодня нет баскетбольной тренировки. Лукас сделал кружку – простую, но идеальную. Макс помешалась на этом травяном чае, который ей посоветовала Робин, и, честно? Лукас считает, что он на вкус как дерьмо. Такой землистый. Но неважно. Суть в том, что эта кружка будет для неё идеальной. С одной стороны будет фраза «It’s you and me» из песни Running Up That Hill (ну очевидно же), а с другой – дата, когда они сошлись, окружённая изящными завитками цветов и лозами в светлых, нежных тонах. Уиллу идея абсолютно нравится, и Лукас не может не почувствовать лёгкое самодовольство. Он гордится собой. Их учитель, пригрозив им расправой, если они не вернут материалы, наконец разрешил забрать домой краски и кисти, но Уилл, конечно, фыркнул при мысли об использовании чужих кистей и настоял, что принесёт свои. Лукасу пришлось улыбнуться. Уилл всегда конкретно подходит к творчеству. Уилл аккуратно держит кружку пока красит, невероятно осторожно, и Лукасу это кажется милым… Правда, очень милым. Прошёл примерно час, когда рация Лукаса загудела. — Лукас, приём. Конец связи. Они оба закатывают глаза. — Да, Дастин. Конец связи. В рации на мгновение потрескивают помехи, и снова раздаётся голос Дастина. — Хочешь потусить? Конец связи. Лукас стонет, бросая взгляд на Уилла, который ухмыляется и качает головой. Дастин всегда их смешит – нарочно или нет. — Ты не мог бы потусить с Майком? Я занят. Конец связи. Секундой позже в рации раздаётся голос Майка, слегка хрипловатый и раздражённый. — Я уже с ним. Мы собирались сначала к тебе, а потом к Уиллу. Конец связи. Лукас смотрит на Уилла, тот лишь пожимает плечами и улыбается. Он нажимает кнопку передачи, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Уилл со мной. Конец связи. Следует секунда тишины. Затем раздаётся голос Майка – раздражённый. Ревнивый. — Что? Почему? Конец связи. Лукас закатывает глаза. Серьёзно, Майк? Возьми себя в руки, чёрт возьми. — Он помогает мне с арт-проектом. Конец связи. Дастин тут же вклинивается. — Разве это не читерство? Конец связи. Лукас громко стонет. Серьёзно? Дастин теперь переживает о читерстве? — Нет. Конец связи. Уилл всё ещё сосредоточен на кружке, и… да. Она получается чертовски хорошей. — Мы типа… вот-вот будем у вас. Конец связи. Лукасу хочется ударить Дастина головой об стену. С любовью. — Дай нам минутку. Конец связи. Он со стоном кладёт рацию на стол и плюхается на кровать. Уилл тихо смеётся, ставит кружку на стол Лукаса и делает маленький жест руками, будто говорит «Та-дам!». Лукас широко улыбается. Такое чувство, будто Уилл залез к нему в мозг и вытащил именно то, что он хотел. — Чувак… Она выглядит отлично! Уилл улыбается в ответ, его щёки розовеют, он немного смущён. Лукас продолжает его хвалить. — Спасибо… серьёзно, огромное тебе спасибо. Я тебе теперь должен… Лукас не сдерживается. Он обнимает Уилла и взъерошивает ему волосы. И, конечно же, тут же звонит дверной звонок. Они оба в сотый раз стонут, а потом смеются. Уилл хватает свой рюкзак, и они вместе идут к двери. Дастин и Майк стоят там, скрестив руки, будто только что поймали их на чём-то противозаконном. Лукас тут же закатывает глаза. — Вы не сказали, что тусуетесь вместе, — говорит Майк. И, конечно, подтекст громкий и ясный: ты не сказал мне, конкретно. Лукас выдыхает с раздражением. — Мы не тусили… Уилл буквально помогал мне с финальным проектом. Уилл кивает, извиняющееся улыбаясь Майку. — Прости, Майк. И поскольку это Уилл, Майк улыбается в ответ, хотя в его выражении лица всё ещё видна та самая толика раздражения. Они все едут к Майку домой, потому что, серьёзно, куда ещё им идти, кроме как во дворец Уилеров? Все просто развалились по дому. Майк и Уилл делают уроки, сидя, как обычно, подозрительно близко друг к другу, и Лукас ненавязчиво наблюдает. Левая рука Майка лежит на затылке Уилла, медленно рисуя маленькие круги, пока они тихо разговаривают. Лукасу точно понадобилась бы терапия, если бы Майк когда-нибудь сделал так с ним. Он не пытается подслушивать, но он также старается не слушать комментарии Дастина об игре на Atari, в которой тот явно проигрывает, поэтому его уши просто вынуждены улавливать разговор Майка и Уилла. — Ну, — начинает Майк непринуждённо, делая вид, что поглощён своей тетрадью, но напряжение в его голосе говорит об обратном. — Что вы с Лукасом делали? Уилл поднимает глаза, лёгкая улыбка трогает его губы, он качает головой, словно отвечать на это просто смешно. — Мы буквально просто работали над его арт-проектом, — он тычет Майка карандашом и шепчет. — Это для Макс. Плечи Майка заметно расслабляются, и он слегка сжимает шею Уилла, прежде чем сказать. — Круто. Держу пари, это выглядит потрясающе, потому что всё, к чему ты прикасаешься, превращается в золото… Или как там говорилось. Уилл наклоняет голову, и лёгкий румянец поднимается к его щекам. — Но разве это не плохо? В истории, я имею в виду? Майк смотрит на него сверху вниз, с мягким, но самодовольным взглядом. — Нет, потому что я имею в виду это в хорошем смысле. Так что… это другое. Уилл смеётся, и они оба снова погружаются в работу, каким-то образом ещё ближе друг к другу. Лукас плюхается на диван и внутренне стонет. Странные долбаные уроды. Вечер заканчивается слишком быстро, и Дастин с Лукасом наконец собираются уходить. Майк каким-то образом уговорил Уилла остаться на ночь, даже несмотря на то, что завтра учёба – что-то вроде: «Ты можешь надеть мою одежду, и зубная щётка у тебя тут всё равно есть». Уилл не спорит, особенно после того, как его мама соглашается. Дастин драматично фыркает. — А меня не пригласили, засранцы? Все знают, что он на самом деле не злится – он просто любит подкалывать их, как и они все друг друга. Майк закатывает глаза. — Наверное, затерялось в почте. Извини. Это извинение звучит совершенно безэмоционально, и Дастин хохочет в ответ. Они прощаются и Лукас понимает, что забыл ключи от дома, когда уже собирается уезжать. Конечно же, он доставал их только для того, чтобы помочь Дастину открыть пачку «Твинки». Чёрт. Он бежит обратно в дом, направляясь прямиком в подвал, готовый отчитать их за незапертую дверь. Серьёзно, что, если бы он был серийным убийцей… И тут он видит это. Какого чёрта. Уилл буквально сидит у Майка на коленях, и они целуются. Ну, точнее, прямо вовсю целуются. Прямо вовсю едят друг другу лица…Отвратительно. — Какого хрена, — вырывается у Лукаса, прежде чем он успевает остановить себя. Уилл замирает, как олень в свете фар, а Майк, который всё ещё в шоке, почему-то выглядит совершенно невозмутимым. Единственный признак напряжения – рука Майка, которая сжимается, собственнически обхватывая талию Уилла. Уилл тихо стонет от смущения, зарываясь лицом в грудь Майка. Лукас просто качает головой, не в силах сдержать улыбку, подбирает ключ и молча клянётся дразнить их этим вечно. Победа. — Я, блять, так и знал. Уилл резко поднимает голову, совершенно сбитый с толку, и Майк тоже выглядит слегка ошеломлённым, хотя, давайте будем честны, в последнее время он всегда слегка ошеломлён. Лукас только ухмыляется, подносит два пальца к своим глазам, а затем указывает на Майка. — Ты очевиден, Уилер. Майк, несмотря на себя, не может удержаться. Он показывает Лукасу средний палец, бормоча что-то о том, что «во всём виновата Макс» – что бы это, чёрт возьми, ни значило, – а Уилл тут же снова зарывается лицом в грудь Майка, испытывая невероятное смущение. Лукас не может сдержаться, он взлетает по лестнице, напевая нараспев. — Увидимся завтра, голубки! — и выбегает наружу. Он, конечно, не собирается никому говорить, но, чёрт возьми, он так и знал. Лукас закрывает входную дверь на ключ, ухмыляясь про себя, пока уходит. О, и теперь он точно начнёт намеренно пытаться вызывать у Майка ещё большую ревность.