Аластор смерть

Электрический разряд, порожденный Воксом, ударил прямо в сердце Аластора. Радио Демон, некогда всемогущий и пугающий, замер, его тело обмякло, а на лице застыла гримаса удивления. Вокс, наблюдавший за происходящим с экрана, подпрыгнул от восторга, словно ребенок, получивший заветную игрушку. "Да! Да! Да!" – кричал он, его голос срывался от возбуждения. – "Ты умер, ублюдок! Бэмби, ты наконец-то сдох! Я сделал это! Я не Бог, но я чертов оверлорд, который это устроил!" Кровь Аластора окрашивала пол, а Эмили, серафим, с ужасом смотрела, как жизнь покидает его. Она протянула руку, но было поздно. Слабым шепотом, который, казалось, эхом разносился по всей комнате, Аластор произнес: "Ха-ха-ха... вы выиграли битву, но не войну. Корень зла пробудится..." Рядом стояла Роза, элегантная женщина в красном платье и шляпе. Ее темные глаза сверкали, а на лице играла широкая, но жутковатая улыбка. "Тише, тише," – прошептала она, ее голос был мелодичным, но полным холода. – "Все кончено. Ты был хорошим питомцем, Аластор. А теперь твои грехи навсегда останутся среди стен этого Пентаграмм-Сити." В этот момент, откуда ни возьмись, появился Люцифер, хоть и выглядел слегка ослабленным. "Я жив и здоров," – сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. – "Все в порядке. Я просто хотел посмотреть, как работают силы Вокса." Вокс, все еще пребывая в эйфории, не сразу осознал услышанное. "Как? Как? Как?" – повторил он, его экран начал мерцать от замешательства. Люцифер, взмыв в воздух, расправил свои красно-белые крылья. "Хоть я и не могу убивать грешников," – произнес он, его слова звучали как приговор. – "У меня есть способности, чтобы улизнуть. Спасибо, что убил радио-демона, Вокс. Ты очень мне помог." Не в силах справиться с внезапным осознанием, что он был обманут, Вокс взорвался. Его голова, однако, осталась целой, паря в воздухе, а тело исчезло, превратившись в нечто вроде планшета. Вельвет и Валентина, его партнеры, подхватили его голову, их лица исказились от ярости. "Ты чуть не убил нас, ушлепок!" – крикнула Вельвет. – Чего ты этим добился? – с презрением спросил Валентино. – Убил радио-демона? Молодец, ты это сделал. Но ты лишь уничтожил себя *** Казалось, время замерло — гул битвы стих, оставив после себя лишь хриплый шелест пепла и тяжесть невыплаканных слёз. Чарли стояла неподвижно, её пальцы дрожали, а в глазах отражалась пустота. Она смотрела на то место, где ещё минуту назад стоял Аластор — теперь там осталась лишь дымящаяся воронка да алый узор его крови. Его трость, зловещий символ власти радио-демона, лежала сломанной пополам. — Мы… победили? — прошептала она, и голос оборвался. — Но как? Это же не сила искупления… не любовь… Это просто — повезло… Люцифер медленно опустился рядом, его крылья коснулись пола, рассыпая искры. Впервые за века он казался не богом-королём, а отцом, пытающимся собрать осколки дочернего сердца. — Шарлотта, — он прижал её к себе, не обращая внимания на капли её слёз, падавшие на его Сюртук. — Он выбрал свой путь. Даже если ты верила в него… Порой конец приходит не тогда, когда мы готовы. Просто — отпусти. — Но я обещала помочь! — Чарли вцепилась в его рукав, словно держалась за последнюю нить. — Он был частью отеля… частью… — Частью чужой игры, — резко прервала Вегги, подходя к ним. Её копьё всё ещё светилось яростью; глаз, скрытый за чёлкой, массировал шрам — старую рану, которую Аластор однажды назвал «трогательным доказательством глупости ангелов». — С первого дня я знала, Шарлотта. Его улыбка, эти бредни о сделках… Истинных демонов нельзя исправить. Чарли отшатнулась, но Люцифер мягко удержал её. — Твоя подруга права, — он кивнул Вегги, и в его словах внезапно прозвучала почти человеческая усталость. — Он был пешкой Розы. Та контролировала его через тень, которую он называл «партнёрством». Но даже я не понял этого до последнего момента. Вегги сжала рукоять копья так, что костяшки побелели. — Значит, всё это время… — она бросила взгляд на тело Аластора, уже начавшее истлевать в демоническом прахе, — он был рабом? — Нет, — Люцифер усмехнулся, и в его смехе звенела сталь. — Добровольным союзником питомца не назовёшь. Он верил, что сможет переиграть её… Наивность, достойная грешника. Чарли закрыла лицо руками. Сквозь пальцы прорвалось: — Я не хотела, чтобы он… чтобы всё так кончилось… — Он жаждал власти, а не искупления, — Люцифер провёл рукой по её волосам. — Но он отвлёк Вокса, пока я искал лазейку в ангельских запретах… И дал нам шанс. Возможно, это лучшее, на что он был способен. *** Шаткие когда-то башни «Отеля Хазбин» теперь сияли золотом и пунцовым мрамором. Сквозь витражи, изображавшие падших ангелов, пробивался свет — настоящий, солнечный, который Чарли смогла «одолжить» у небес после десятка переговоров. Во дворе, где раньше рычали псы-демоны, теперь цвели черные розы, и грешники в белых одеяниях поливали их святой водой. Люцифер стоял на балконе, наблюдая за парой юных душ, усердно чистивших крылья статуе серафима. Его пальцы машинально сжимались в кулак — старая привычка создавать уток из гнева, но теперь он лишь доставал из кармана леденец и бросал его вниз. — Поймай, сорока! — с улыбкой воскликнул он, когда демон-карлик схватил сладость. — Держите клювы закрытыми, а сердца открытыми! — Верите ли вы, что искреннее раскаяние способно — Ах-чу! — Чарли чихнула, покрытая перьями молодого грешника. Тот отрабатывал превращение из сороки в человека на тренировке. Зал отеля, когда-то полупустой, теперь ломился от желающих очиститься. На сцене, где раньше выступал радио-демон, Вегги проводила «курсы управления гневом», тыкая копьём в тех, кто засыпал. — Главное — не давить на них, а направлять, — Люцифер обнял дочь за плечи, указывая на группу бывших оверлордов, малящих плакаты «Рай — это выбор!». — Видишь Велвет и Валентино? Они теперь наши лучшие маркетологи. А Вокс… Он кивнул в угол, где на стене висел плоский телевизор с лицом бывшего врага. — Каждый день в эфире — час исповеди! — бубнил экран, показывая кадры, как тени Аластора растворяются в свете. — Вокс покаяние — новая волна! Рейтинги выше ада! — Скучаете по хаосу? — Чарли взяла отца под руку, когда они шли в сад. — Хаос был моей подушкой триллион лет, — он сорвал черную розу, и та превратилась в его руке в утку из света. — Но теперь я понял: контролировать нельзя — можно лишь… дарить шанс. Он бросил утку в пруд; та нырнула и вынырнула уже рыбкой. Грешники аплодировали. — А Роза? — спросила Чарли тише. — Ищет нового «питомца», — усмехнулся Люцифер. — Но знаешь, что смешно? Те, кого она пытается соблазнить, теперь отправляются к нам. Эмили называет это «гарантией против зла». Вечером, когда солнце ада опускалось за горизонт, Чарли подняла тост: — За тех, кто поверил, что тьма — не приговор! Люцифер, с бокалом яблочного сидра (он бросил абсент), добавил: — И за силы небесные, что наконец прислали кондиционеры. Вы же видели, как я плавился в июле? Смех грешников слился с музыкой — больше не искажённой статикой, а живой, полной надежды. На экране Вокс читал молитву, а Вегги танцевала с бывшим бандитом, чьи крылья уже начинали белеть. И где-то в далёких теньках, под хохот Розы, кто-то ронял в урну перо…