Доверься мне, хоть раз

      Совет обдумал предложение Малфоя, и операция обрела дату.       Гермиона всё это время не видела Драко. Он отправился с Тонкс и её мужем в один из штабов, чтобы подготовить всё и обговорить детали.       Она выполняла свои обязанности в лазарете, готовила всё к моменту, когда придётся принимать пострадавших. Руки были заняты, голова тоже.       Гермиона разговаривала с Джинни, когда Гарри зашёл напоследок в процедурную, чтобы обнять их двоих.       — Не возвращайся мёртвым, — приказала Джинни.       — Не вернусь. Ты же знаешь: я тебя боюсь больше, чем Реддла.       Он обнял её, и на секунду они замерли, покачиваясь, как одно целое.       Гермиона стояла между ними, не зная, куда деть руки.       Пальцы сами забегали по столешнице, перебирая пустые склянки, будто искали что-то невероятно важное. Она отвернулась, делая вид, что проверяет зелья, хотя на деле просто пыталась проморгаться. Веки горели, будто там собрались слёзы. Но не печали. Радости.       Эти двое — её семья. И она не переживёт, если с ними что-то случится.       Она так сильно любит их, что никогда не предаст. Никогда не поставит свои интересы выше их. Только сейчас, глядя на них краем глаза, она напомнила себе, почему она здесь.       Почему сражается, хотя так устала. Только эти двое. Только то, что, глядя на них, она верит: они победят. И эта вера не даёт ей опустить руки.       Затем Гермиона обняла Гарри, и их лбы почти соприкоснулись. Кожа у него была горячей, почти обжигающей.       — Не делай глупостей, Поттер.       — Ты знаешь, глупости — это моя работа.       Друг поднял на неё глаза, и в этом взгляде было столько всего, что она не смогла ответить. Только коротко кивнула, сжимая пальцы на его плече.       Симус окликнул его из коридора. Гарри последний раз завис в проёме — силуэт на границе света и тени, — а потом исчез за дверью, оставляя Гермиону мучиться тревогой за него.       И с верой, что сегодня всё закончится.       Или с ещё одной болью, которая была тише остальных, но саднила не меньше.       Малфой. Он с ними. Что будет, когда Тёмный Лорд узнает, что он впустил врага в свой дом? Или наоборот — заманил врага в ловушку?       Гермиона не хотела думать о плохом. Она заставила себя выпрямиться, расправить плечи, вдохнуть поглубже.       Она будет ждать лучшего. И готовиться к худшему. Как всегда.

***

      Госпиталь наполнился голосами. Гермиона не видела Гарри, но первый же раненый, которого положили на дальнюю койку, сообщил сквозь зубы: Нагайна убита.       Она запретила себе подпрыгнуть от радости, хотя внутри всё взлетело от облегчения.       Особенно когда через весь лазарет к ней неслась Джинни — с такой широкой улыбкой, какой Гермиона не видела у неё уже много месяцев.       Почти всё прошло успешно. Погибших нет. Много раненых, но живых. Змея мертва. Всё остальное — шум, который можно разобрать потом.       Грейнджер была так пьяна этим успехом, что не сразу заметила за собой порыв спросить у Рона: «А что с Малфоем?» — и в последний момент проглотила вопрос.       Погибших нет, напомнила она себе. Значит, он жив.       А задавать этот вопрос значило бы выдать своё повышенное внимание к нему. Она просто кивнула Рону и вернулась к работе.       Ведьма едва успела закончить сшивать рану, когда из соседнего зала донеслись крики.       Гермиона похлопала пациента по плечу, жестом показав: «Позже. Выпьешь зелье и свободен», — и выглянула за косяк.       В коридоре было шумно. И, честно сказать, увидев эту картину, она не удивилась. Конечно. Как она могла не понять по возмущённому рёву и скрипу подошв по каменному полу, что Гарри рвётся к Малфою, а его держат.       Симус висел на плечах Поттера, упираясь пятками в пол. Гарри вырывался, рубашка натянулась на спине, влажная от пота.       Грюм переводил единственный глаз с одного на другого, как шарик пинг-понга, и, похоже, не мог взять в толк, кто прав, кто виноват.       — Ты всё испортил, придурок! — Гарри снова рванулся вперёд, целясь в блондина, но Симус удержал.       Операция прошла успешно. Тогда что там произошло?       Почему Гарри такой красный, с перекошенным от ярости лицом, будто готов убить Малфоя прямо здесь? Гермиону потряхивало от неизвестности. Она помнила, что палочку Малфою не дали даже тогда, когда он вёл их в дом. Что случилось там, на задании?       — Если бы ты не лез! — рычал Избранный, брызгая слюной. — Я бы всё закончил. Я бы убил Реддла!       Лицо Драко оставалось неподвижным. Даже ресницы не дрогнули. Казалось, он не потратит и толики энергии, чтобы разжевать очевидное. Он просто стоял, скрестив руки, и молчал.       — Иначе бы ты, избранный клоун, сдох. Я спас тебя там.       — Ты помешал мне убить его! Я был почти рядом с ним!       — Ты бы сдох, если бы не я!       Перепалка гремела так, что в ушах звенело. Гермиона не могла понять, от её ли сердцебиения этот гул или от их криков. Сердце колотилось в горле, в висках, в кончиках пальцев. Она сделала шаг вперёд, инстинктивно поворачиваясь к Гарри.       — Гарри, что случи...       Но он оборвал её вопрос, шлёпнув ладонью по груди Симуса, раз, другой, показывая, что остыл. Хотя по вспотевшему лбу, по вздувшимся венам на шее видно было, что нет.       — Что произошло там? — потребовал Грюм, и его голос ударил командирским тоном, перекрывая гул.       Малфой фыркнул. Гарри дышал тяжело, собираясь с мыслями.       — Отчитаться, Поттер.       — Отчитываюсь. Этот… — Гарри закусил язык, сдерживая слово похуже, — этот помешал мне убить своего хозяина. Я почти был там. Напротив Реддла. Я подкрался, и он бы не заметил меня. Всё шло прекрасно, пока этот урод не вмешался и не помешал мне убить его, когда я уже замахнулся для удара. Это ли не признак, что он всё ещё за них?       — Признак того, что ты, Поттер, не пользуешься мозгом в голове, а только спинным, — скривился Малфой. — Я спас тебя, иначе бы он тебя убил.       — Я сделал бы это тихо, а ты намеренно привлёк его внимание, чтобы он заметил меня.       — Он бы и так тебя заметил, если бы я не уволок тебя.       — Ты уволок меня, чтобы я ему не навредил. Ты знал это и ты не спас меня, а влез. Влез и помешал!       — Надо было плюнуть на тебя, очкастый, и сейчас ты был бы дохлый, а я свободный, — сцедил слизеринец.       Гарри рванулся вперёд, чуть не впечатавшись носом в лицо Драко. Гермиона успела встать между ними. Прямо перед Гарри, полностью завладев его вниманием. Их зрачки встретились.       — Что произошло? — Её голос прозвучал тонко, но твёрдо. Контакт глаз не разрывался, хотя всем телом она хотела обернуться к Малфою и задать этот вопрос именно ему. Но сейчас она смотрела только на друга. — Ты можешь успокоиться и рассказать? Ты ранен, Гарри?       Гарри моргнул, будто только заметил, что его рубашка порвана на плече, а по предплечью стекает кровь. Адреналин отпускал, оставляя после себя дрожь в коленях. Он обмяк — не сдался, но выдохнул, — и Симус ослабил хватку.       Гермиона держала его взгляд. Она ждала ответа. И не отступала.       — А ты сама подумай, — промычал Гарри почти проскулив, как будто истина лежала на поверхности, а все вокруг идиоты, кроме него. Он провёл ладонью по лицу, стирая пот со лба, и уставился на Гермиону воспалёнными глазами. — Я убил Нагайну. Почти добрался до Реддла. Почти. — Его голос надломился на этом слове, сорвался в хрип. — А этот...       Он опять взмахнул рукой в сторону Драко, как шпагой, резко, обвиняюще. Палец указывал на Малфоя с такой силой, будто хотел проткнуть насквозь.       — Помешал мне. Если бы он не задержал меня, я бы добил Реддла. И всё было бы кончено. Но теперь Реддл сбежал и где его искать?       Гарри замолчал, тяжело дыша. Грудь вздымалась, на шее билась жилка. Он смотрел на Гермиону, ожидая, поддержки.       Гермиона перевела взгляд на Драко. Тот стоял всё так же неподвижно, скрестив руки на груди. Ни тени раскаяния. Только усталая складка между бровей и плотно сжатые губы.       Она снова посмотрела на Гарри. На его трясущиеся пальцы, которыми он только что тыкал в Малфоя. На капли пота, скатывающиеся по виску.       — Ты уверен, что добрался бы? — спросила она тихо, почти шёпотом.       — Я бы убил его! — Гарри рявкнул это прямо ей в лицо, и Гермиона отшатнулась, проморгалась: гнев друга на мгновение перекинулся на неё. Но Гарри осёкся, отвёл взгляд, часто задышал.       — Он помешал мне убить своего хозяина. Это ли не значит, что он защищал его?       — Тем не менее операция прошла успешно, — отрезал Грюм, и его тон не оставлял места для споров.       Гермиона развернулась, бросив мимоходом взгляд на Малфоя. И только теперь заметила в дальнем углу, за его плечом, бледную тень.       Нарцисса. Женщина жалась к стене, почти сливаясь с серым камнем, и нервно распускала край кружева на рукаве: тонкие пальцы дёргали нитку, раз за разом.       Драко прошипел что-то себе под нос и обратился к Грюму, полностью игнорируя Поттера.       — С моей стороны всё выполнено. Я жду исполнения с вашей.       — Пройдёмте в мой кабинет, — указал Грюм, и они вышли. Нарцисса скользнула за сыном, не поднимая глаз.       Гарри всё ещё кипел. Гермиона легонько подтолкнула его, напоминая, что он вообще-то ранен. Он дёрнулся, но осёкся, наткнувшись на её взгляд.       Подошла Джинни, и вдвоём они усадили бунтующего друга в процедурной. Он подскакивал на стуле, не замолкая ни на секунду, пока они хлопотали над ним. Операция, то ли успешная, то ли провальная — он сам не понимал.       — Я бы убил его. А он мне помешал.       — Он спас тебя, разве нет? — тихо спросила Гермиона, накладывая диагностические чары.       — Нет. — Гарри шипел, пока Джинни силой заваливала его на кушетку.       Он рассказывал, как почти добрался до Реддла, но Малфой странным образом оказался рядом, хотя должен был быть в другом месте.       — Может, тебе показалось? — покосилась Джинни.       — Мерлин! — Гарри вертел головой, пока женские руки наконец не уложили пациента на кушетку. Джинни пригрозила припечатать его магией, и только тогда он обмяк.       — Что он там делал? А? Вы сами как думаете? Я же не просто так всё это говорю, если бы не было причины, — буркнул Гарри, ёрзая плечами по жёсткой обивке.       — Ещё слово, Поттер, и я тебя усыплю, — предупредила Джинни, наваливаясь ему на грудь. — Дай тебя осмотреть. Ты же хромаешь на одну ногу.       — Прости.       Они порхали над ним, пока Гарри массировал собственные плечи, морщась от боли.       — Передай мне бадьян, — бросила Гермиона подруге, и склянка полетела ей в руки.       — Что там? — Гарри насторожился.       — Держи его, — скомандовала Грейнджер.       — Что? Вы что собираетесь делать?       — Прости, любимый. — Джинни наклонилась и поцеловала его в губы, глубоко, отвлекая.       — Эй, что вы делаете! — заверещал пациент, когда Гермиона одним движением палочки обездвижила его ногу.       Она уже накладывала обезболивающее, но, чтобы чары подействовали, требовалось время, а боль Гарри всё равно почувствует. Но времени ждать нет.       — Как ты ещё ходишь? — буркнула она себе под нос, вглядываясь в диагностические чары, вспыхнувшие алым в месте перелома. Кость была смещена. Серьёзно.       Гарри попытался приподняться на локтях, но Джинни уже оказалась рядом. Она отвела его голову, заставив посмотреть на себя. Гермиона перехватила этот жест и поняла без слов: это знак. Момент.       — Держи его, — скомандовала Грейнджер.       Джинни наклонилась и поцеловала Гарри в губы, отвлекая. Он замер на секунду, а потом ответил, вжимаясь в неё всем телом. В тот же миг Гермиона вправила кость.       Пациент не издал ни звука, лишь сильнее прижался к губам своей девушки, пальцы его сжались на её плече до побелевших костяшек.       — Вправила, — выдохнула Гермиона и метнулась к полкам.       За жарким поцелуем последовало зелье: обезболивающее, а следом лёгкое снотворное. Гермиона подсунула его другу, чтобы тот выспался.       Гарри явно был вымотан до предела. Мышцы на лице разгладились, плечи опустились. Пока раны будут затягиваться, он проспит.       — Как он ещё стоял на ноге? — повторила Гермиона уже тише, убирая палочку в карман.       Джинни не ответила, только погладила Гарри по волосам и, убедившись, что он уснул, привалилась спиной к стене. Гермиона опустилась на стул рядом и закрыла глаза. На минуту в процедурной стало тихо.       Только дыхание трёх человек. Только запах трав и спирта. Только эхо только что пережитой операции, которое всё ещё колотилось в висках.       Подруги, поникшие, упали на диван.       — У тебя в процедурке не припрятано что-то покрепче? — хихикнула Джинни.       — Нет. Это же госпиталь, Джинни. — Повисла пауза. Даже далёкий топот и шарканье пациентов в коридоре стихли. — Конечно же, есть.       Девушки переглянулись и залились смехом, падая друг на друга.       Они разделили остатки джина на двоих — по глотку, не больше, — когда Гарри проснулся и уставился на них с кушетки. Две ведьмы с полукрасными носами, плечом к плечу, с одним стаканом на двоих. Он посмотрел на них без слов и без осуждения. Только уголок губ дрогнул в тени улыбки, прежде чем веки снова отяжелели.       Гарри рассказывал, как всё было. В точности, в подробностях.       Гермиона слушала, и зрачки её бегали так же лихорадочно.       Гарри рассказал, что всё прошло по плану. Они проникли с помощью Малфоя в поместье. Гарри удалось добраться до змеи и убить её. Пока не явился Реддл.       План был прост: не рисковать, ведь с ним были Пожиратели, и перевес мог оказаться не на их стороне. Нужно было выполнять строго по плану. Но Гарри ослушался. Хотя нарушителем себя не считал.       Гермиона, слушая эту часть, сжимала зубы так, что желваки сводило. Ей хотелось стукнуть его по носу и прокричать: «Ты не должен был идти один! Это опасно! Тем более если это не входило в план!»       Но она понимала: спорить бессмысленно. В таких операциях не всегда можно рассчитывать на подготовленный план. Она сама говорила это. Когда у них хоть что-то шло по чёткому плану?       — Ты мог пострадать, — тихо сказала Джинни, гладя парня по шее, разминая затёкшие мышцы.       — Разве не в этом суть? — Гарри переводил взгляд с Гермионы на Джинни. — Разве не в этом цель? Убить его. Даже если я пострадаю.       На этих словах Джинни сглотнула так громко, что Гермиона услышала, как движение её пальцев замедлилось, почти остановилось. Она убрала руку за спину, сжала их в кулак. Резко встала.       — Пойду, помогу Помфри.       Покидая кабинет, Уизли оставила после себя звон тишины.       Гермиона осталась сидеть, сложив руки домиком между колен, будто не находя слов. Джинни понимала: цель того, кого она любила, пожертвовать собой. Но знать, что это лишит тебя части души, она не могла. Такие разговоры она старалась абстрагировать, хоть внешне кивала и улыбалась. Но фальшь, казалось, видели все. Кроме Гарри.       — Я что-то не то сказал?       — Ты всё сказал, — глухо ответила Гермиона.       Она привстала, вспомнив, что нужно подготовить зелье, и принялась расставлять ингредиенты на столе. Флаконы, пучки трав, серебряный нож. Пальцы двигались сами, по памяти, пока мысли метались.       Гарри вскочил и встал напротив, перегородив путь. Гермиона делала вид, что вспоминает порядок приготовления лечебного зелья. Но взгляд её был прикован к этикетке на склянке, которую она не читала.       — Гермиона,— друг опёрся ладонями о стол, заставляя её поднять глаза. — Ты тоже считаешь, что я выдумал это. Выдумал что Малфой помешал мне убить Реддла?       — Я ничего не считаю. Меня же там не было.       Это прозвучало бо́льшим упрёком, чем она ожидала. Гермиона сама услышала, как голос дрогнул на последнем слове, и прикусила язык.       — Он помешал мне, это точно я помню, — повторил Гарри, будто вбивая гвоздь в крышку гроба.       Гермиона потёрла переносицу, вновь поднимая тему, от которой становилось душно.       — Я не отрицаю твои подозрения, Гарри. Но ты же сам сказал, что не уверен в том, что видел. Да и как Малфой мог помешать? У него же даже палочки не было с собой.       — Вот именно. Он стоял там. Появился как сранный чёрт из табакерки. Я был уверен, что зайду со спины к Реддлу. Такой удачный шанс — он бы не заметил меня. Пока Малфой не привлёк к себе внимание. Из-за этого Реддл заметил меня. Уверен, этот хорёк намеренно задел вазу, и та разбилась об пол, чтобы привлечь внимание, а когда Реддл заметил меня и стал нападать, Малфой героически решил помочь мне, активировал порт-ключ и утащил меня из боя.       — С чего ты взял, что у тебя получилось бы? Вы были в зале одни с Реддлом. Тем более у него такая могущественная палочка, он бы раздавил тебя. Особенно когда была такая бойня.       Гермионе захотелось выкрикнуть, что она должна была идти с ним, но она промолчала. Снова этот упрёк: он беспокоится за неё и Джинни, и им лучше в тылу. Она сжала зубы, проглатывая слова.       — Я знаю, что я видел. И знаю, что это был шанс убить его. А Малфой мне всё запорол.       — Задача была убить змею! — огрызнулась Гермиона. — А ты, как всегда, решил, что лучше знаешь.       Она крикнула это так громко, что даже Гарри завис. Она никогда не позволяла себе кричать на него в таком тоне.       — То есть... то есть, слушай... — подруга попыталась привести тон в порядок, выдохнула, сбавляя громкость. — Ты не видишь будущее, Гарри. Всё. Ты убил змею. На этом давай пока возьмём перерыв. А после подумаем, как найти Реддла.       — Ты не веришь в меня? — Его глаза сузились. — Веришь ему? Малфою?       Гермиона приоткрыла пересохшие губы, но Гарри снова оборвал её, не дав вставить ни звука.       — Скажи, что ты не это имеешь в виду, Гермиона.       — Я не это имела в виду. — Но полувдох, полушёпот выдал её с головой. Считала она так или нет, она уже сама не знала. — Змея убита. За столько лет это огромный прорыв. Малфой, может, и правда спас тебя. Может, он видел отчётливее, чем ты, когда у тебя в крови кричал один адреналин. — Её брови сошлись в косую линию, разрезая лоб. — Может, это было правильное решение.       — Оно было бы правильным, если бы Малфой не был таким подозрительным, — Гарри двинулся за ней, обходя стол по кругу, как хищник, загоняющий добычу. — Подумай сама: как он оказался в том зале, где был я? Его задача — быть в другом месте. Он должен был следовать за матерью, а вместо этого возник рядом со мной. И помешал мне убить Реддла. Я бы напал на выродка сзади, но Малфой привлёк внимание. Том услышал это и развернулся, заметив меня. — Гарри стукнул кулаком по столешнице, и склянки звякнули. — Он видел, что Реддл меня не замечает, и всё равно привлёк внимание к себе. Будто предостерегал своего повелителя от гибели. Я помню его в ту минуту. Я всё видел, Гермиона. И я это ни с чем не спутаю. Он помешал мне убить Реддла. Потому что всё ещё верен своему хозяину.       — Ну, если он верен, почему не сдал наш штаб, как только узнал о нём? — Гермиона упёрлась ладонями в край стола, подаваясь вперёд. — Или не схватил тебя за шиворот, толкая к своему повелителю прямо в том зале? Почему вместо этого активировал порт-ключ и уволок тебя?       — Не знаю. — Гарри дёргал губами, будто сгоняя прилипшую муху. — Может, ему нужно время. Или что-то вроде того... правда, не знаю, Герми. — Он забарабанил пальцами по левой щеке, перебирая мысли, как чётки. — Может, у Снейпа в лаборатории ещё осталась сыворотка правды. Или у Тонкс припрятана? У Джорджа надо спросить...       — Это неправильно, Гарри. — Она выдохнула и покачала головой. — И нет её у нас. И ты знаешь, что бессмысленно травить его ей. Потому что нет уверенности, что он не восприимчив к ней.       Она произнесла это скорее как напоминание о минусах сыворотки. Или уже не напоминание, а страх — что слова Гарри окажутся правдой, и Малфой всё ещё верен своему Лорду. Или она просто запуталась, чему и кому теперь верить.       — Тогда что? — Гарри вскинул руки и уронил их обратно. — Если я спрошу, этот хорёк вряд ли скажет мне правду, почему стоял там, напротив и смотрел на меня, пока я готовился напасть. Но как только я сделал шаг, он заметил и уронил вазу, привлекая внимание. По мне, тут и дураку понятно: он уронил её намеренно. Пока до этого исчез внезапно, и тут же появился.       — Что значит — исчез внезапно?       Гарри выпучил глаза, наконец, поймав настоящую, правильную реакцию, которую ожидал увидеть.       — Вот так, Гермиона. Спасибо, что, наконец услышала меня. Его не было с общей группой, в которой он должен был находиться. Он отклонился от маршрута. Исчез — пусть на пару минут, но исчез. Мне сам Невилл говорил. Он не видел его.       — Может, ему показалось... — еле перебирая буквы, прожёвывая мысли, пробормотала она. — Может, не может. Но Невил точно заметил, как Малфой куда-то уходил и вернулся. А после отправился за матерью. Куда и зачем он ходил? Главное — его не было. — Гарри подался вперёд, опираясь ладонями о стол, и понизил голос почти до шёпота. — Куда он шёл? Зачем? А после появился и забрал мать из какой-то комнаты. Но факт в том, что он отлучался и после появился именно в тот момент, когда я собирался убить Реддла. Попахивает, Гермиона, чем-то. Подозрительно попахивает. Я бы сказал, он что-то провернул. Но доказать не могу.       Гермиона молчала. Пальцы её сами собой нашли край пергамента на столе и принялись теребить его, загибая уголок всё сильнее. Слова Гарри ложились на то, что она и сама знала, но не позволяла себе оформить в мысль.       Малфой был там, где не должен был быть. И сделал то, чего не должен был делать. И теперь, глядя на воспалённые глаза друга, она не знала, что страшнее: если он окажется прав или если всё это — лишь совпадение, а она сама уже не способна отличить одно от другого.       Её рука легла на плечо друга, оставив пучок трав на столе.       — Остановись. Ты со своими подозрениями с ума сойдёшь. А как же презумпция невиновности?       — У него её нет. — Гарри присвистнул, скалясь, но в этой усмешке не было веселья. — Потому что я ему не доверяю. Не думаю, что такой, как он, запросто откажется от идеологии, с которой жил и которую впитывал с молоком матери. Ради чего? — Он хлопнул ладонью по столу, заставляя склянки звякнуть. — Ради помощи тем, кого он ненавидит? Всё, что он сделал, он сделал только ради матери. Я его не виню за это, Гермиона. Сам бы поступил так же. Но именно поэтому я и не доверяю ему. Его преданность — это его семья. Не мы. Как только его мать в безопасности, кто скажет, что ему помешает вернуться к своим? К миру в котором он рос и который ему ближе.       Гарри фыркнул, но плечо под её ладонью чуть расслабилось.       — Так что он как был мне врагом, так и остался. И что бы Грюм с ним ни решил после этой операции, я Малфою свою жизнь не доверю. Но есть у меня ощущение, что он что-то недоговаривает. А что?       Гермиона не ответила. Она смотрела на него и понимала: он не ослеплён ненавистью. Он видит то, чего она сама боится увидеть. И от этого её молчание становилось всё тяжелее.       — Давай так, — Гермиона положила вторую руку ему на плечо, полностью завладев вниманием. Их глаза встретились. — Что бы там ни было, а мы вряд ли узнаем его мотивы, — он принёс достаточно пользы. Но мы знаем, что он оказался полезен. Реддл ослаб, змея убита. Тебе стоит выдохнуть. Ты и так сделал слишком много и, возможно, просто сделал двоякие выводы, пока был ослеплён решимостью. Как это бывает.       Гермиона заметила, как очки на носу Гарри подпрыгнули. Как короткий, резкий кивок отказа. Она сжала его плечи чуть крепче и продолжила, мягче, но утвердительнее.       — Теперь это не важно. Малфой получил, что хотел: спас мать. Всё. Давай забудем о нём хотя бы на день. Я просто хочу хоть минуту побыть в покое. Пожалуйста.       — Да, ты права. Я и правда мог напутать... но... — Тело под её руками напряглось, выкатывая грудь вперёд. — Но поклянись, что ни на миг не усомнишься в моих словах. Малфоя нужно держать на острие палочки. Что бы он ни задумывал в тот момент — спасти меня или своего повелителя, — главное, чтобы ты не забывала, кто он.       Внутри у Гермионы будто слиплись органы. Липкое, тошнотворное ощущение от того, что Гарри прав. И одновременно не прав. В её глазах. Но именно это не позволяло ей полностью принять позицию доверия к Малфою.       — Не забуду.       Гарри хлопнул её по плечу — дружески, тепло, вкладывая в этот хлопок всё тепло этой холодной кафельной комнаты. И почти вышел. Но в пол-оборота, уже на пороге, остановился.       — Грюм сказал, что выполнит условия Малфоя. Переведёт его мать через границу, как обещал. Но Малфой останется тут.       — Почему? — На миг Гермиона потерялась. Перед глазами только Малфой. И мысль, что он может исчезнуть из её жизни, ударила под дых.       Но она тут же вернулась в разговор. Ощутила твердь под ногами. Выдохнула.       — Он же военный преступник, — пояснил Гарри, оборачиваясь. — Грюм не даст ему просто так покинуть Британию и жить в своё удовольствие. Думаю, он останется с нами. Я против такого, но с Грюмом спорить не буду. Мало ли что может случиться, когда мы его освободим.       Дверь закрылась. Гермиона осталась одна в тишине, пронизанной запахом трав и спирта.       Он остаётся.       Гермиона прокручивала услышанное снова и снова. Подозрения Гарри засели в ней, как гвоздь, который не выдрать никаким гвоздодёром: только глубже уходит, если тянуть.       Она не верила Гарри. Но ей не нравилось, что она не может опровергнуть ни одного его аргумента.       Но рядом с этой занозой пульсировало и другое: Малфой спас её друга. Совершил поступок, который не вязался с образом врага. И от этого её рвало на части.       Она не успокоится, пока не поговорит с Драко лично. Пока не услышит его версию.       Но когда узнала, что Грюм покинул «Ракушку» вместе с семейством Малфоев, поникла. Просто опустилась на стул и уставилась в стену. Она не успела. Не спросила. Словно верила, что он не солжёт ей, что у него был весомый аргумент, что он намеренно отвлёк Реддла, защищая Гарри. Или хотя бы объяснит.       Она не видела его. Только от Симуса узнала: трое покинули штаб. Значит, Грюм выполнит условие.       Гермиона просидела за варкой крововосполняющего зелья почти до утра. Глаза слипались, голова клонилась. Она не заметила, как уснула прямо на столе, смазав слюной исписанный пергамент.       Проснулась от холода: щека прилипла к шершавой бумаге. Прибралась, вышла из своего укрытия и замерла в коридоре, будто ждала: вернулся ли Грюм с новым «членом Ордена»?       Никого.       Так прошёл день. Потом второй. Почти неделя.       Гермиона наслушалась всего. Что Грюм убил слизняка. Что Малфой сбежал. Что его видеть в Ордене никто не желал, и слава Мерлину, если он больше не появится. Она слушала друзей и кивала, соглашаясь: так будет лучше. Пусть будет подальше от неё.       Но внутри, глубоко, кто-то скулил. Тихо, жалобно, не давая радоваться общей победе, которую принесли ребята. И только она знала: этой победы не было бы без Малфоя. Хотя тот и не горел желанием, чтобы его хвалили и благодарили.       Она вспоминала, как он выдвигал условия. Вспоминала его лицо, его голос. И понимала: он делал это ради матери. Исключительно ради неё. Она не винила его, потому что, вероятно, так поступил бы каждый.       Но мысль упиралась в стену. Переключиться не получалось.       Смогла бы она переметнуться на сторону врага, даже под дулом палочки? Раньше ответ был однозначен: никогда. Что угодно, только не это. Но теперь под кожей словно что-то копошилось, когда она задавала себе этот вопрос. Будто сравнивала жизнь Малфоя на невидимых весах. Был ли у него выбор? Не убивать Дамблдора? Не примыкать к Реддлу? Или он сделал это по собственному желанию?       Ответа не было. Только тишина в пустом коридоре и скулящий звук внутри, который она отказывалась называть своим.       Как медленно погружаться в ледяную стужу, выходя из горячей ванны. Приятно и обжигающе. Именно так она встретила Малфоя на пороге.       Он вошёл следом за Грюмом, не глядя на неё, не замедлив шага. Только скользнул взглядом мимо, будто она была частью стены. Гермиона замерла у двери, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую спутанную пряжу. Грюм коротко кивнул ей и повёл Малфоя дальше.       Теперь Драко обосновался в комнате на первом этаже, в самом центре дома. Но главное — не подвал. Уже шаг вперёд.       — Он послужил и заслужил повышение, — сухо пояснил Невил, остановившись рядом с ней в коридоре. — Но палочку не получил.       Гермиона ждала, что Малфой обернётся. Хотя бы взглянет. Заговорит. Но он захлопнул дверь перед самым её носом, резко, без единого слова. Словно отгораживался от всего мира. А может, и только от неё.       Наверное, он не мог вынести расставания с матерью. Нарцисса отправилась в другую страну, и что с ней будет дальше, Грюм не сообщал. Только сухо закончил: «Она в безопасности, как и обещано».       — Ему не полагается палочка, — добавила Джинни уже в зале, под взглядами тех немногих, кто ещё оставался в штабе. — Но это не значит, что он не опасен.       Гарри, узнав, что Малфоя определили именно на Гриммо, а не в более населённые убежища вроде Норы или «Ракушки», лишь хмуро покачал головой. Он предложил Гермионе потребовать, чтобы Грюм перевёл его в другое место. Но она почти не слушала.       Малфой появился именно тут. В её штабе. Рядом с ней.       Она стояла у двери, глядя в пустой коридор, и не могла отделаться от мысли, которая царапала изнутри: случайно ли он здесь?       Или Грюм учёл его просьбу, его молчаливый кивок в сторону этого дома, когда решал, куда его определить? А если он сам выбрал это место, то почему?       Ответ маячил где-то на границе сознания, но она отталкивала его, как отталкивают то, во что боишься поверить. Она не была готова признать, что Малфой мог остаться здесь ради неё. И не была готова признать, как сильно ей хочется, чтобы это было правдой.       Но, честно сказать, и все штабы теперь трудно было назвать густонаселёнными. Очень трудно. Орден редел. После масштабной операции погибли многие: хорошие, опытные солдаты. Дом погрузился в долгий, вязкий траур.       Гарри, словно не ожидая отказа, предложил Гермионе перебраться поближе к нему. Как само собой разумеющееся. Но она покачала головой:       — Мне на Гриммо нравится больше. И я тут не одна.       Она не солгала. Ей и правда нравилось здесь. Тише, чем в других штабах. А её комната на чердаке стала убежищем, чем-то вроде того чердака из детства, где она пряталась от всего мира. Только теперь мир стал гораздо страшнее.