Зов Параллели

      Воздух в классе математики казался густым от формул и моего собственного беспокойства. Мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг вчерашнего незнакомца и его пронзительного, необъяснимого взгляда. Что он хотел? Почему именно я? Я сжал карандаш так, что пальцы побелели, пытаясь вогнать себя в жесткие рамки уравнений и интегралов. «Сосредоточься, Марко», — шептал я себе, ощущая, как холодок пробегает по спине при каждом воспоминании о том ледяном взоре.       Но концентрация была хрупкой, как тонкий лед. Мой взгляд невольно скользнул к Томми. Он сидел через два ряда, оживленно что-то шепча Йосту и Йере, его глаза искрились азартом, а на губах играла та загадочная полуулыбка, которая так меня притягивала вчера. И в этот момент его взгляд — живой, осознанный — встретился с моим. Сердце екнуло. Но я мгновенно опустил глаза в тетрадь, будто пойманный с поличным. Смущение? Или что-то еще? Я почувствовал легкое жжение на щеках.       После урока я присоединился к Немо и Бэмби у стены, пытаясь стряхнуть странное ощущение от взгляда Томми. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна коридора, казался обманчиво теплым.       — Марко, — Немо скосил глаза на меня, его обычно спокойное лицо было напряжено. — Почему ты пялился на Томми? Как будто привидение увидел.       Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.       — Я… я познакомился с ним вчера. Со всей его… бандой, — пробормотал я, неловко поправляя рюкзак.       — Теми самыми, которые нас постоянно донимают, — в голосе Бэмби прозвучал металл. Она стояла, скрестив руки, ее взгляд был тверд и холоден. — Марко, держись от них подальше. Серьезно.       Слова Меттлера ударили, как обухом по голове. Вот это поворот! Мысленно я перематывал вчерашние события: Йере, Йост, Томми… Они казались просто немного дерзкими, но… задирать Немо и Бэмби? Я не мог в это поверить. Йере с его показной бравадой, Йост с его глуповатым смешком, и Томми… Томми, который смотрел на меня так пристально… Невозможно! Они же такие же ребята, как мы, просто… другие. Разве нет?       И словно по злому умыслу, троица приблизилась, нарушив мои смятенные мысли. Йере шел впереди, расправив плечи, как маленький король.       — Эй, фрики и ботаны! — его голос гулко разнесся по коридору, полный презрения. — Готовьте тетрадки для вашего короля Йере! Быстро!       — И не подумаем, Йере! — Немо выпрямился во весь рост, его голос, обычно тихий, зазвенел от возмущения. В его глазах вспыхнул огонек, который я видел редко.       Йере фыркнул, высунув язык в откровенно злобной гримасе. — Может, по-другому заговоришь, умник?       — Я на вас проклятие наложу! — Бэмби шагнула вперед, ее пальцы сжались в кулаки, а глаза сверкнули настоящей магической яростью. Голос ее был низким и опасным. — Такое, что на век не избавитесь!       Трое лишь рассмеялись. Йост схватился за живот, изображая панический страх:       — Ой, боюсь-боюсь! Прямо дрожу! — его смех звучал фальшиво и злорадно.       Томми стоял чуть в стороне, его усмешка была тоньше, язвительнее. Его взгляд скользнул по мне, быстрый и нечитаемый.       — Побереги свои заклинания до выпускного, колдунья, — сказал он Бэмби с ледяной вежливостью. — Они тебе точно пригодятся… если, конечно, кого-то найдешь.       С этими словами они развернулись и ушли, оставив за собой шлейф неприязни.       Я смотрел им вслед, ощущая ледяную пустоту внутри. Не может быть… Томми… Он был среди них. Он участвовал в этом. Мои новые знакомые… и мои друзья. Хорошо, что меня пока не втянули в эту войну, но чувство предательства — пусть и неосознанного — щемило грудь.       И тут… на краю зрения. Тот самый силуэт. Незнакомец. Он стоял в полутьме дальнего конца коридора, его лицо было скрыто тенями, но я чувствовал его ледяной взгляд, устремленный прямо на меня, и слышал в воображении ту же зловещую усмешку. Сердце бешено заколотилось. Я резко повернул голову — никого. Пустота. Галлюцинация. Должно быть…       — Видишь? Полные нахалы! — Немо с горечью вынес вердикт, его плечи опустились. — Теперь ты убедился, Марко? Марко? Он тронул меня за рукав.       Я вздрогнул, вырвавшись из цепких лап видения.       — Да… да, слышал, — пробормотал я, чувствуя, как подкатывает тошнота от напряжения. — Прости, мне… надо уединиться. Ложь выскользнула легко, и я почти побежал, срываясь с места, оставил друзей в недоумении.       Туалет на втором этаже встретил меня резким запахом хлорки и тишиной. Я распахнул кран, набрал полные ладони ледяной воды и с силой плеснул себе в лицо. Холод обжег кожу, ненадолго прогнав туман из головы. Поднял глаза к потрескавшемуся зеркалу. Мокрые пряди волн, широкие, испуганные глаза… И он! Стоит прямо за моей спиной в отражении! Я в ужасе рванулся, обернулся — пусто. Только капающая вода и собственное тяжелое дыхание. «Показалось… просто показалось…» — убеждал я себя, но дрожь в коленях не проходила.       Этот кошмарный день тянулся, как резина. Призрак преследовал меня повсюду: мелькал в толпе коридора, возникал в окне класса химии, когда я листал учебник, отражаясь в стекле на фоне серого неба. Каждый раз — леденящий взгляд, немая усмешка. Каждый раз — паника, сжавшая горло, и последующее жгучее стыдное убеждение, что я схожу с ума.       Но хуже всего был голос. В перерыве, когда я стоял в пустом конце коридора, он донесся сквозь шум толпы, тихий, как шелест паутины, но отчетливый:       — Марко… иди сюда…       Мурашки побежали по всему телу, волосы встали дыбом. Голос был лишен тепла, полон какой-то древней тоски и… обещания. Я замер, парализованный страхом. И вдруг… музыка. Нежная, пронзительная мелодия гитары и чистый, летящий голос, доносящиеся из-за двери спортзала. Она, как спасательный круг, вырвала меня из ледяного оцепенения.       Я пошел на звук, как загипнотизированный. В полупустом зале, под высокими потолками, двое парней репетировали. Вокалист (Даня?) закрывал глаза, его голос лился мощно и трогательно:

Fly, bird I'm begging you, begging you Please just live, share My heart with someone who cares Of me and my little bird of pray…

      Мурашки, на этот раз от восторга, пробежали по коже. Его голос касался чего-то глубокого внутри. А гитарист виртуозно перебирал струны, пальцы порхали по грифу, извлекая то нежные переливы, то мощные аккорды. Я застыл у двери, забыв обо всем.       Когда последний аккорд растаял в воздухе, я невольно захлопал. Музыканты обернулись, улыбаясь.       — Похоже, тебе зашло, — сказал гитарист тепло, ставя гитару на подставку. Его глаза были добрыми и усталыми от репетиции.       — Да… это было… невероятно, — выдохнул я, искренне восхищенный. — Мурашки!       — Рады, что понравилось, — гитарист вытер лоб. — Даня тут ночами не спал, слова учил.       — Валя, может, еще разок? — спросил Даня, уже настраивая микрофон.       — А что за мероприятие? — поинтересовался я, все еще под впечатлением.       — Школьный бал, — улыбнулся Валя. — Готовимся. Я кивнул и вышел, унося с собой эхо прекрасной песни, как слабый щит против мрака.       Но дома вечером щит рассыпался. Мартин, мой младший брат-вундеркинд, с горящими глазами разглагольствовал за ужином о квантовых запутанностях и теориях струн. Его слова — «суперпозиция», «квантовая нелокальность» — пролетали мимо моих ушей, как шум поезда. Для него мир был формулами и логикой. Мистика? Эзотерика? «Выдумки для слабых умов», — как он любил говорить. Его страсть казалась мне сейчас такой далекой и… скучной.       — Марко, ты вообще меня слушаешь? — Мартин прервал свой монолог, заметив мой отсутствующий взгляд, устремленный куда-то в темное окно.       Я вздрогнул.       — Мартин… прости. Мне… сейчас не до этого, — пробормотал я, чувствуя вину, но не в силах переключиться. В окне мерещились тени.       Ночь не принесла покоя. Мне приснился мир, сотканный из снов и кошмаров. Бирюзовое небо, по которому плыли летающие острова с водопадами из света. Под ногами — ковер из светящихся грибов, излучавших мягкое сияние. Деревья были из хрусталя или чистого стекла, их ветви переплетались в причудливые арки, преломляя неземной свет. Красота места была ослепительной и одновременно пугающей своей нереальностью. И там, среди стеклянных деревьев, стоял Он. Незнакомец. Не тень, не силуэт, а четкая фигура. Его лицо все еще было скрыто полумраком, но я чувствовал его взгляд — тяжелый, всевидящий.       — Кто ты?! — мой голос дрожал в тишине сюрреального мира, эхом отражаясь от стеклянных стволов. — Что ты хочешь от меня?!       Страх сжимал горло ледяными пальцами. Фигура недвижима. Потом тихий, глубокий голос, будто доносящийся из самой земли или из глубин космоса, проник в мое сознание:       — Ты сам все узнаешь. Я жду тебя…       Я проснулся с криком, застрявшим в горле, весь в холодном поту. Сердце бешено колотилось о ребра. Темнота комнаты казалась враждебной. Слова «Я жду тебя» висели в воздухе, зловещие и неотвратимые. Что я должен узнать? Где он ждет? И главное — кто он? Вопросы, как острые шипы, впивались в сознание, не давая уснуть. Ощущение слежки, преследования, стало невыносимо реальным. Граница между явью и видениями таяла, и я боялся, что скоро не смогу отличить одно от другого.