"Горячие крылья" [Книга 2.]

Глава 19.

Делл

– Это правда? Это действительно произошло? То есть, должно быть, да потому что кто бы придумал такую чушь? Я повернулся на своём офисном стуле – месте, где я прятался всё утро после разговора с шефом Монтгомери – и посмотрел на Тая. Я ответил ему громким вздохом, которого его вопрос вполне заслуживал, и махнул рукой в сторону двери офиса. Ни за что я не стал бы отвечать ему здесь. Слишком много ушей. Я прошёл по коридору и вышел из здания, а Тай следовал за мной. Солнце ударило меня так, как если бы меня шваркнули сковородкой по голове. Боже, калифорнийская летняя жара так отличалась от орегонской. Жарче. Суше. И отражение от всех зданий не помогало. Я дошёл до тени здания технического обслуживания и сел на один из наших старых знакомых стульев. Тай сел на другой и сказал: – Так что же, чёрт возьми, произошло? – Я узнал, почему Донни так не хотел, чтобы я пришёл на свадьбу. – я выдохнул и уставился на взлётно-посадочную полосу. – Донни был там с девушкой, с которой он встречается. Сестрой невесты. – я пожал напряжёнными плечами. – Моя мама заметила явное несоответствие между тем, что Донни приходил к ней на завтрак три или четыре раза в неделю, и утверждением миссис Канали, что эта девушка была подругой Донни. Я взглянул на Тая с натянутой улыбкой. – Скажем так, мама заметила это громким голосом. Очень прямо. – Чёёёрт возьми! – Да. Но такая уж моя мама. Тонкая и простая как кирпич. – Да, и ещё она очень заботится о своём сыне. Вот почему Тай и я были такими хорошими друзьями вне работы. Он действительно понимал. Моя мама может быть эксцентричной, но она любила своих детей, и мы никогда в этом не сомневались. Я провёл рукой по волосам: – Скажем так, это был полный бардак. Донни раскрыли прямо посреди свадьбы его брата, что, я уверен, он очень ценит. – я закатил глаза. – А я... ну, я получил по заслугам за то, что был таким идиотом. Сделай мне одолжение. Если я ещё раз хотя бы взгляну на парня, который гетеросексуален или скрывает свою ориентацию, дай мне по заднице. Сильно. Тай ухмыльнулся: – Как будто я могу. Ты разговаривал с Донни? Я покачал головой. – Как ты думаешь, что он сказал своей семье? – Понятия не имею. – Но ты же не думаешь, что он обернулся радужным флагом. – А, нет, не думаю – горько рассмеялсяя. – И что будет дальше? Чёрт, мне было трудно дышать. – Ничего. Он пойдёт своим путём, а я – своим. Тай посмотрел на меня, и всё его язвительное настроение исчезло. – Мне очень жаль, Делл. Он больше ничего не сказал, но глубокая искренность и сострадание в этих нескольких словах заставили меня сильно моргнуть, чтобы сдержать внезапную слезу. Да, он понял, как это больно. Спасибо. Звук хлопнувшей двери заставил меня поднять глаза. Ну, чёрт возьми! По взлётно-посадочной полосе, как какой-то мстительный огненный ангел, шёл шеф Канали. Тай прошептал: – Чёрт. Прости, чувак, но этот помощник ушёл. – он исчез в ангаре для технического обслуживания, как будто его никогда не было рядом со мной. Я встал и сделал несколько шагов вперёд, питая слабую надежду, что Канали пришёл для разумного разговора. Его хмурый взгляд и размахивающие руки развеяли эту идею. Он остановился в нескольких метрах от меня и прорычал: – Я доверял тебе. Я пригласил тебя в свой дом, хотя знал... Я доверял тебе, основываясь на твоих достижениях, и вот какую благодарность я получил? Ты соблазнил моего сына. – Сэр, это не так. – Конечно. Могу поспорить. Я не могу поверить... Я поднял руку: – Стоп. Просто остановитесь. То, во что вы верите, не соответствует действительности... – Я не обязан тебя слушать. Он отошёл на несколько шагов, а затем повернулся и вернулся. – Да, сэр, вы не обязаны. Но вы приехали сюда не просто так. Вы могли бы просто накричать на меня по телефону. Он сделал ещё один шаг вперёд, в боевой позе: – Я не могу поверить, что вашему поведению можно найти оправдание. Я пожал плечами: – Может, вы хотите услышать, что произошло? – добавил я, потому что было очевидно, что он пришёл именно за этим. Он крепко скрестил руки: – Давай. Но я не обещаю, что останусь. – Хотите присесть? – я указал на стулья. Он покачал головой. Ладно. Я вздохнул: – Я познакомился с Донни, когда он посещал мой курс по авиационной пожарной безопасности. – Точно! Когда ты был его учителем. – он произнёс это слово так, как будто сказал «священник». Я покачал головой: – Я был его инструктором в течение двух дней. Я не являюсь командиром Донни и не превосхожу его по званию. Мы даже не служим на одной станции. Личные отношения между нами никоим образом не противоречат правилам. Начальник Монтгомери заверил меня в этом. Канали нахмурился и уставился на меня, поэтому я продолжил: – Я слышал, что один из пожарных Канали из Гридли был геем, и по ошибке подумал, что это Донни. Лицо шефа Канали побледнело, и он, казалось, немного успокоился, но его губы были плотно сжаты. – Возможно, Донни был впечатлён мной или благодарен за спасение во время пожара в Сьерра-Сити. Я неверно истолковал это восхищение как его интерес ко мне и дал понять, что я тоже заинтересован. Когда он сказал мне, что он гетеросексуал, я сразу отступил. Даже если бы я был склонен ухаживать за гетеросексуальными мужчинами, а я не склонен: то время, проведённое в армии, научило меня, что это прямой путь к сломанному носу. Начальник Канали не ответил. Просто продолжал гневно смотреть на меня. – Но позже Донни... – я сделал паузу. – ...пришёл ко мне. Он выразил желание продолжить наши отношения. – Откуда ты знаешь, что он не хотел просто дружить? – спросил шеф. Я посмотрел на него пристально: – Не было никаких оснований для неправильного толкования, сэр. Шеф уставился на меня широко раскрытыми глазами. Его челюсть задрожала: – Ты мог отказать ему. Ты же должен был понимать, что он запутался. Меня охватила вспышка гнева: – Он не выглядел таким уж растерянным, – выпалил я. На лице шефа Канали отразилось сложное выражение. Я почувствовал, что он сдался. Я провёл рукой по лицу и напомнил себе, что шеф находится в затруднительном положении и смягчил тон: – Да, я мог бы отказать ему. Но я хотел быть с ним так же сильно, как он хотел быть со мной. Вот почему моя мать так неуместно выпалила то, что она сказала на свадьбе. Она знает, что я очень забочусь о Донни, и когда миссис Канали описала молодую женщину, с которой танцевал Донни, как его девушку... для меня это был не лучший момент. Моя мама просто защищала меня. Он, казалось, задумался, его выражение лица изменилось с растерянного на мрачное и даже с оттенком сочувствия: – Если ты действительно заботишься о нём, тебе следовало оставить его в покое. – Возможно, сэр. Но Донни рассказал мне, что произошло с Майком. Так что, возможно, вы можете понять, что жить во лжи, чтобы угодить другим людям, убивает душу. Он развёл руками. – Донни не такой, как Майк. Донни объяснил нам, что это было просто... случайность, и что он по-прежнему любит женщин. Он пообещал больше не видеться с тобой. Я затаил дыхание. Честно говоря, это не было сюрпризом, но чёрт, как это было больно. – Сэр, Донни очень любит и уважает вас. Я так же относился к своему отцу, но Донни... это особенно верно в его случае. Он ведёт себя как крутой, но у него такое мягкое сердце. И он очень нуждается в вашем одобрении. Думаю, он сделал бы или сказал что угодно, чтобы вы им гордились, даже если бы это причинило ему боль. Я могу только попросить вас подумать, действительно ли вы хотите заставить его сделать такой выбор. – я посмотрел шефу прямо в глаза. По его лицу промелькнуло сомнение, но затем он сжал челюсти: – Донни гетеросексуал, так что нет никаких проблем. Ему это не нужно. Вы... Я вытянул ладони, останавливая его на полуслове: – Верьте, во что хотите, сэр. Мы закончили. Сегодня утром я подал заявление об увольнении начальнику Монтгомери. – начальник Канали выглядел потрясённым, но я продолжил: – Но он попросил меня остаться…А я очень ценю свою работу в Cal Fire, поэтому я останусь. – я вздохнул. –  Тем не менее, я не буду инициировать контакт с Донни. Похоже, он сделал свой выбор, и я желаю ему всего наилучшего, как бы мне ни было грустно. Вам тоже желаю всего наилучшего, сэр. Честно. Внезапно все часы, которые я не спал, обрушились на меня, как свинцовые гири. – Я ценю, что вы пытаетесь понять. Надеюсь, вы меня извините.  – устало произнёс я. Он нахмурился, но кивнул головой, и я перешёл через поле к своему офису. Чёрт, где-то уже был конец рабочего дня. Я ехал домой. Через сорок минут я подъехал к своему дому и вышел из машины. Я даже не поднялся наверх в свою квартиру, чтобы расслабиться. Как только я туда доберусь, на сегодня всё будет кончено. Но я не разговаривал с мамой и Галой утром, потому что хотел рано прийти на работу, чтобы поймать Монтгомери. Конечно, Гала, мама и я разговаривали в машине накануне вечером по дороге домой из Резолюта, но в основном это было для того, чтобы успокоить маму, что она не испортила мне жизнь. Нет. Я сделал это без её помощи. Я взял две коробки с пиццей с заднего сиденья и постучал в дверь дома мамы и Галы. Когда я вошёл, они обе повернулись на стульях и уставились на дверь. Они обсуждали меня? О да, обсуждали. Я поднял коробки: – Давайте сделаем салат и покушаем пиццу. Что скажете? Мама посмотрела на меня с нежностью: – О, дорогой... Гала прижала руку к руке мамы и покачала головой: – Мы с удовольствием поедим пиццу, брат. Я принесу салат. Через час я сидел с руками на животе, набитом пиццей и салатом. Мы много смеялись, готовя еду, и даже бросали друг в друга оливками. Было приятно. Как в семье. И в тот момент мне больше ничего не было нужно. Может быть, я смогу заделать дыру, пробитую в моём сердце, их любовью и заботой. Черт, я мог бы попробовать. Гала взяла тарелки и выбросила остатки корочек в мусор. – Хочешь поговорить, Делл? Или лучше поспишь? Я потянулся. Мне хотелось спать, но я должен был включить их в разговор: – Я бы хотел поговорить. В основном я хотел извиниться перед вами за то, что втянул вас в дела с Каналисами, а потом усложнил вам общение с ними, так что... – Подожди. – Гала плюхнулась на стул рядом со мной. – Подожди, подожди, подожди. Ты что, думаешь, что странное поведение её отца как-то влияет на Тессу? – она улыбнулась. – Ни за что. Она будет проводить время здесь, со мной, а я по-прежнему буду ходить туда. У неё отдельный вход, так что я даже не буду видеть других членов семьи, если не захочу. На самом деле, мы обсуждаем возможность создания совместного онлайн-бизнеса. Я уставился на свою прекрасную сестру: – Ты потрясающая. – Я знаю. – она обняла меня. – И я знаю, что это благодаря тебе. Через пару секунд я уже вытирал слёзы. Мама спасла меня. Мама откинулась на спинку кресла – Кстати, в четверг я обедаю с Карлоттой. Она сказала, что восхищается моей прямолинейностью. – она не стала полировать ногти о лацкан пиджака, но это было понятно без слов. Гала положила руку мне на плечо: – У тебя проблема с Канали. Хочешь поделиться, что происходит? Я не собирался много рассказывать, но мой рот открылся, и слова вылетели наружу: – Я пошёл к начальнику, чтобы убедиться, что не нарушил правила, встретившись с Донни, и, похоже, не нарушил. Я предложил уволиться... – Что ты сделал? – Мам почти вскочила со стула: – Им повезло, что ты у них есть. – К счастью, они с тобой согласны. – улыбнулся я. – Ещё бы, – фыркнула она и снова села. – Начальник Монтгомери очень просил меня остаться. – Я обожаю умолять. – Гала усмехнулась, хитро глядя на меня. Я не поправил её, потому что она была близка к истине. Монтгомери был шокирован, когда я предложил уйти в отставку, и, думаю, начал бы размахивать радужными флагами, если бы я его попросил. Я посерьёзнел. – Затем у меня произошла конфронтация с шефом Канали. – Где? – Гала нахмурилась, а мама фыркнула. – Этот мужчина, может быть, и красив, но ему серьёзно нужна клизма, чтобы избавиться от этой палки в заднице. – Он пришёл в Макклеллан, чтобы отчитать меня. Я объяснил свою точку зрения и... – я вздохнул. – ...сказал ему, что не буду связываться с Донни. – Это полная чушь, – проворчала мама. – Этот мальчик любит тебя, и его сердце разбито, потому что его отец заставляет его выбирать между тобой и ним. Это полная ерунда. Всякий раз, когда я думал, что моя мама – пустоголовая, она преподносила что-то подобное. – Спасибо, мам. К сожалению, он уже пообещал своей семье, что больше не будет со мной встречаться. Так что, полагаю, всё кончено. – О, дорогой. – она схватила меня за руку, а Гала обняла меня за плечи. – Мне очень жаль, брат. В груди у меня поселилось тяжёлое, мрачное чувство. Сколько бы раз я ни повторял себе, что должен был догадаться, это не делало боль менее сильной. Я всё время видел Донни перед глазами. Сцены в спальне были милыми, но больше всего меня преследовала сцена, когда Донни смеялся и смотрел на меня с таким восхищением в том вертолёте. Мы вдвоём летели навстречу солнцу. – Мне тоже, дорогая. Мне тоже...