lovefool

⭐️

      Заблуждения поджидают везде, хочешь ты того или нет. Они появляются от незнания или, что хуже — неверия и обесценивания. Модели терпят сплетни о том, как широко они раздвигают ноги ради новых контрактов, полицейские же борются не только с преступностью, но и с навешанным на них ярлыком взяточников.       А журналисты, такие журналисты, как честный и порядочный Ким Сынмин, с кровью и потом выгрызают свое место под солнцем, игнорируя обвинения во лжи, продажности и бесконечном соперничестве.       Нет, конечно, доля правды в каких-то заявлениях и присутствует. Но судить обо всех по одному-двум примерам — глупо, так непростительно глупо, что у Сынмина аж скулы от злобы сводило. Он за всю свою карьеру не написал ни одной желтушной статьи, а к коллегам относился настолько уважительно, что от частых и глубоких поклонов отчаянно скулила поясница. Денег, правда, ему еще никто не предлагал, но он знает наверняка, что его принципы стоят (во всех смыслах) больше вшивых купюр и переводов на карту.       Возможно, именно эти черты и подкупили Кристофера.       Сынмин знал о нем не так уж и много: Криса на самом деле зовут Чан, и он тоже кореец, хотя большую часть своей жизни провел в Австралии; отучился на режиссера и уже параллельно с учебой умудрился выстрелить со своим ютуб-проектом «Комната Чана». Остальную информацию Ким выискивал в ночь перед эфиром, так как его неожиданно попросили подменить приболевшего коллегу.       Согласившись тогда, Сынмин, сам того не подозревая, позволил себе шагнуть навстречу счастливому будущему.       Но обо всем по порядку.       — Проходи, не стесняйся, — Чан сверкнул ямочками на щеках, пропуская вглубь квартиры. И сам стеснялся за них двоих. — У меня, правда, небольшой бардак, но не ставь на мне крест, ха-а. На днях наведу порядок, а то аж самому тошно.       Полы — идеально чистые, обувь в прихожей — расставлена как по линеечке. Возможно, настоящий бардак ожидал Сынмина в гостиной, куда Чан любезно предложил пройти для серьезного разговора?       — Ты, кстати, что больше предпочитаешь — чай или кофе? Может быть, воды?       — Кофе достаточно, спасибо, — Сынмин тем временем присел на диван, скромно располагая свой рюкзак на коленях.       Почему-то показалось, что в такой шикарной квартире лучше лишний раз не шевелиться, особенно если хозяин этой самой шикарной квартиры — окрщик со стажем. Или же, что больше похоже на правду, в Сынмине просто-напросто взыграли его воспитание и восторг. Несмотря на то, что сам Чан вежливо поправлял его, разрешая называть себя и по имени, и даже хеном, Ким все же испытывал странно-волнительный трепет.       Ему не впервой приходится иметь дело со звездой. Что уж там, Сынмин может похвастаться — он брал интервью у самого Чон Ху Ли! До сих пор руки подрагивают!       Правда, после рук дрожат и ресницы — Сынмин все еще не понимал, почему новости спорта не так сильно заходят людям, если сравнивать с другими колонками его коллег по цеху. Неужели всем все равно? Так несправедливо. И обидно. Но ладно, тут уже за Сынмина говорил раненый таким безобразием ребенок — он же, только на лет десять помладше, с мечтой стать лучшим в мире бейсболистом.       Чан выплыл из дверного проема с двумя чашками. Одну из них — ту, над которой облако пара было крупнее — он начал было протягивать Сынмину, и Сынмин потянулся навстречу, как вдруг Чан передумал, оставляя Кима ни с чем. Глуповато вышло.       — Так… мгм, погоди, слишком горячо, — Чан заозирался и тут же метнулся к столу, с тихим звоном опуская посуду. — Пусть пока тут постоит, как раз остынет, окей?       Чувствуя себя еще глупее, чем раньше, Сынмин кивнул. Добавил еле слышное: «окей». Внутренний голос бесновался, призывая к уверенности и спокойствию, но Сынмин банально не мог изменить свое поведение по щелчку пальцев.       Он нервничал.       Пожалуй, даже стрессовал.       А все потому, что он впервые имел дело со звездой, которая увидела в нем потенциал. И не абы какой — Чан всерьез предлагал роль ведущего в своем новом проекте, на этот раз телевизионном.       — Я понимаю, ты вроде как не особо светишься перед камерой в последнее время и больше пишешь, чем снимаешься, — Чан говорил мягко, ощущая чужое волнение, но с определенным напором. — Однако я видел парочку твоих репортажей, и, черт, тебя реально любит камера! Не каждый актер может таким похвастаться, честно говоря. Что уж там, и я попал в число тех неудачников, которым не повезло.       Смех Чана Сынмин подхватил тихим фырканьем. Что-то подсказывало, что Чан лукавит, но вступать в прямой спор не хотелось.       — К тому же, мне действительно понравились твои тексты. Нет, твоя подача — вот что меня зацепило. Острое, но недостаточно грубое и резкое, чтобы оттолкнуть, понимаешь, да? Я думаю, это то, что нужно для нашей программы. Что скажешь?       Что же Сынмин мог сказать?       Что он якобы разрывается от предложений и поэтому так задумался над словами Чана? Что его нисколько не интересует идея шоу, которую Чан обрисовал пока что в общих чертах, но, похоже, его глаза вот-вот загорятся настолько, что он расскажет о своем новом детище во всех красках и подробностях? Или что, наконец, Сынмин мечтал сделать себе имя, и это — идеальная возможность проявить себя?       — Понимаю, нужно время подумать, и я не буду на тебя давить, но мне правда хотелось бы видеть тебя в нашей команде.       Сынмин потянулся за кружкой, согревая пальцы. Тот самый ответ, на который, по-хорошему, должно уйти не менее дней двух, слетел с его губ в виде осторожного уточнения:       — Я хотел бы узнать поподробнее, если можно, конечно.       И Чан, довольно улыбнувшись, кивнул.

⭐️

      — Глаза вверх, ага… Еще-еще, я скажу, когда можно опускать, — ворковал Хенджин, колдуя над лицом Сынмина с косметичкой в руках.       — Щекотно.       — Терпи.       Да уж, поддержка так себе. Зато в чем Хенджин действительно был хорош, так это и в гриме и подборе образа. Иногда он заморачивался настолько сильно, что притаскивал какие-то вещи даже на такие, казалось бы, ненужные съемочные дни.       Ну вот к чему как-то стараться, если сейчас от Сынмина ждут простого телефонного звонка, пока он сам сидит за ноутом? Да у него даже половины тела не видно, ну серьезно!       — Думаешь, я позволю кому-то выглядеть уродливо в шоу, над которым я тоже работаю? — ауч. Неприятно.       Хенджин, конечно, тут же исправился:       — Я не говорю, что ты некрасивый. Просто… С определенными проблемами со стилем. — лучше не стало. — Снимай эту футболку, она делает твое лицо серым.       Сдавшись, Сынмин позволил приодеть себя: вместо простецкой белой футболки на нем висел оверсайзный коричневый («это шоколадный, недотепа») свитер, а простые брюки заменили не менее простыми джинсами. Которые все еще скрыты от чужих глаз под столом. Блеск.       Ким бросил взгляд на маленький экран камеры. Да, его недовольное лицо все-таки было видно. К счастью, притворяться расслабленным придется всего-ничего — после созвона с предполагаемым преступником настоящие эмоции вылезут непроизвольно, невзирая на всю актерскую игру, и именно этого сам Сынмин и остальная съемочная группа хотели добиться.       Искренность.       Это было первое условие, которое поставил Сынмин.       — Ты уверен? — Чан чуть склонил голову, задумавшись тогда, во все той же шикарной гостиной. — Нет, конечно, это интересно, но я планировал сделать акцент на потенциальных рисках, знаешь, например, как не попасться на уловку мошенников, при этом особо с ними не контактируя. Во всяком случае — не лично. Для зрелищной картинки можно и отыграть некоторые ситуации, чтобы не подвергать никого, особенно тебя, риску.       И Сынмин, некогда робкий и внимающий каждому слову, словно вынырнул из-под толщи воды и обрел голос.       — Не вижу никакой проблемы в том, чтобы полностью отснять реальные случаи. Да, конечно, убедительная игра может прокатить, и тогда невнимательный или просто наивный зритель все равно полюбит шоу, но я лично хотел бы прожить этот опыт и показать, как все происходит на самом деле. Не волнуйся за меня, Чан-хен.       То ли твердость характера Сынмина покорила режиссера, то ли он сам решил пойти ва-банк. Можно было рассуждать часами, и лишь одно оставалось фактом — телепрограмма «Аферисты», изначально построенная на вероятности обмана в тех или иных случаях, очень быстро превратилась в «Аферистов в сетях». Концепция изменилась слабо — теперь Сынмин и его команда охотились на мошенников взаправду.       Сынмин до сих пор помнит, как волновался на съемках пилотного выпуска. Его слегка потряхивало — он мало спал последние несколько дней, работая над крупной статьей. По вискам долбило сильно, пришлось выпить таблетку от мигрени и хорошенько подышать диафрагмой, успокаивая организм.       «Если ты будешь так трястись, то с тебя вся аппаратура слетит», — раздался в правом ухе задорный голос звукорежиссера Хана. — «Как слышно, кстати? Хорошо?».       Трудно Джисона не слышать, тем более, что они в одном помещении находятся и Ким не успел-то из офиса выехать. Камеры уже мигали, микрофоны записывали, и Сынмин надеялся, что на монтаже ребятам хватит ума вырезать все дурашливые фразочки Хана, иначе их телепрограмма станет рассадником бездарных приколов.       — Порядок, — Сынмин подтвердил, прихватывая необходимые вещи со стола, и двинулся к выходу.       Над сюжетом работали всей группой, отталкиваясь от поступивших к ним жалоб простых людей. Безусловно, они проверят абсолютно все заявки и каждого гада выведут на чистую воду, но все же для пилота необходимо грамотно отобрать материал. Не слишком жесткая история, чтобы ни в коем случае не напугать зрителя или, скорее, не задрать планку с самого начала, и при этом не легкая схемка, на которую даже смотреть жалко, не то что на нее вестись. И, вот это да! — косметическая афера подходила по всем фронтам.       Конечно, Сынмину было жалко свое лицо, однако ради благого дела он стиснул зубы и позволил нанести на щеки несколько странноватых средств. На первый взгляд приятная косметолог забалтывала его, нахваливала сияние его кожи (но, конечно же, вся похвала ушла лишь на те части его лица, куда она намазала свои крема), и Ким активно участвовал в диалоге, прекрасно зная, что каждое ее слово будет записано и выпущено в эфир позже. Если, конечно, их проект одобрят.       «Не если, а когда», — поправил мысленно Сынмин. В положительном исходе он практически не сомневался.       Перед глазами мелькнул крупный чемоданчик. Девушка продолжала щебетать, показывая ему каждый продукт, и Сынмин знал, что совсем скоро его попробуют склонить к покупке некачественной косметики, после которой на лице вылезают волдыри. О том же любезно напомнил Джисон.       Вообще-то, он часто вставлял какие-то свои комментарии, и Сынмин неожиданно сменил гнев на милость — тяжело злиться на того, кто связывает тебя с остальной командой и, как бы ни хотелось это признавать, успокаивает своим баритоном.       И, кстати, справляется Джисон со своей работой прекрасно — со звуком никаких проблем.       — Знаете, я пришел на бесплатную процедуру, поэтому ничего приобретать не планировал, — поначалу мягко отказывался Сынмин, еще не собираясь давать деру. Рано. Он и сам понимал это, без всяких подсказок от ребят. — У меня даже нет таких денег с собой…       — Неужели у вас не найдется денег на ключ к своему счастливому будущему? — девушка все так же улыбалась, но от нее медленно но верно начало пованивать раздражением. — Пока вы тут думаете и сомневаетесь, кто-то может отнять вашу возможность стать красивым и желанным. Да и всегда можно оформить рассрочку, это ведь не беда. Дайте мне секунду, пожалуйста, я позову директора.       И хотя к пассивной агрессии Сынмин был готов, так как из разговора с жертвой этой аферы выяснил все самое главное, такие формулировки все равно выбили его из колеи. Мошенница знала на что давить, извергаясь подобными фразочками, и все старалась незаметно подпихнуть договор, но уже в присутствии директора. Наверняка такого же липового, как и все остальное в этом арендованном кабинете.       Ну, раз ему так настойчиво предлагают подписать бумаги, так почему бы не ознакомиться с текстом? Хорошенько так, вчитываясь в мелкий шрифт и зачитывая все нюансы договора вслух. Лица женщин побледнели, когда Сынмин нашел несостыковки по процентам выплат и отложил ручку в сторону, ничего не подписывая.       «Молодец, так их», — подбадривал Джисон. На фоне раздавались приглушенные голоса охранников и операторов. — «Сейчас начнется, готовься».       Самое главное, чтобы ребята были готовы услышать кодовое слово. Сынмин напрягся, стойко выдерживая словесную атаку — директор обозлилась из-за отказа и попробовала стрясти деньги за, казалось бы, бесплатную процедуру.       — Это уже наглость, — у Кима почти задергался глаз. Он встречал подлых людей, но чтоб настолько? Да никогда в жизни! Хорошо, что он пришел сюда не один, а с надежной командой, которая наконец услышала волшебное: — Туккоби.       Директриса заистерила пуще прежнего, подумав, что жабой назвали ее, но вскоре ее крики заглохли — дверь распахнулась, в помещение влетела вся их бригада, а от камеры ушлого оператора Минхо не скрылось ни одно бессовестное лицо. Представляя их канал и тыкая мошенниц носом в их коварство, Сынмин к собственному удивлению обнаружил, что его совсем отпустил страх.       Слова вылетали сами по себе, проговаривались ровным твердым тоном, а руки дрожали исключительно от адреналина и ярости. Он не волновался, не стеснялся камеры и уверенно вел программу, понимая, что все, что он делает сейчас, поможет людям. Его старания, старания их группы — все это окупится. Добром, известностью, что важнее — правдой, брызнувшей в широко открытые глаза телезрителей.       Невидимые крылья выросли у него за спиной, и Сынмин приободрился. А Чан, подошедший к нему уже после того, как они отсняли материал и обсуждали весь процесс, вежливо выдохнул дым в сторону, стряхнул пепел сигареты на асфальт и взглянул с таким одобрением. Он не сказал ничего, Сынмин прочитал по глазам — им довольны. Им гордятся. И ему необходимо продолжать.       Унылый хлопок по плечу вернул его в реальность. Сынмин сморгнул с ресниц воспоминание двухмесячной давности и обернулся.       — И с вот этим ты на свиданку собрался? — Хван скорчил рожицу, беспардонно пялясь в ноутбук Сынмина.       Потеряв интерес к толстопузому мужчине, улыбнувшемуся ему с анкеты на сайте, Хенджин занялся своим внешним видом. Ким наблюдал за ним исподтишка, давя смешок в груди — слишком уж забавным Хенджин выглядел, пока прокрашивал слизистую и рычал себе под нос.       Такие жертвы, а все ради чего? Хвана в кадре мелькает от силы раза три, зато слышно его на все сто. Зачем-то он брался за несколько задач сразу: и свою работу выполнял, причем выполнял отлично, и лез под руку оператору Минхо, периодически советуя что-то или предлагая свою помощь, и с Джисоном что-то обсуждал, ковыряя пальцами аппаратуру. К Сынмину он обращался чаще, очень уж нравилось ему изучать анкеты в дейтинг-приложениях.       Хенджин обосновывал это «простым любопытством» и «опытом», но Ким смотрел вглубь. Не мог человек интереса ради взвалить на себя столько обязанностей и вертеться как белка в колесе. Причина другая точно, и Сынмину каждый раз делалось так печально и тоскливо. Хотелось встряхнуть за плечи и напомнить, что Хенджина достаточно.       — Ну, надеюсь, что он хотя бы руки распускать не будет. Итак мерзко, а тут еще такой старикашка… Повезло же тебе!       Или Сынмин все-таки выдумал эту слезливую историю с комплексом неполноценности Хенджина и сам же в нее поверил. Кто знает?       — Нет, это на следующий выпуск, мы его пока обрабатываем, — Сынмин провел пальцами по тачпаду, выбирая нужный диалог. — Сегодня вот этот.       Некий Со Чанбин на всех прикрепленных фотографиях выглядел неплохо. Крепкий, слегка хвастливый — на это намекали его обтянутые рукавами футболок бицепсы, которыми Чанбин играл раз через раз. Оно и неудивительно — в анкете написано, что он работает тренером и следит за собой. Судя по часам, еще и зарабатывает прилично. Такие, как этот Со Чанбин, обычно набивают себе цену и сразу же втирают невинным девочкам и мальчикам легенды о сказочном бизнесе, чудесном богатстве и роскошном совместном будущем. Правда, они сразу заявляют, что владеют тем или иным делом, а не потеют в тренажерке.       Может, это новая схема обмана? Не просто так же Сынмина потянуло к этому качку! Нет, тут точно что-то не так.       — Со Чанбин, Со Чанбин… — Хенджин покатал имя на языке, едва хмурясь. — Не помню такого. На него разве жаловались?       Сынмин неопределенно повел плечом.       — На него — нет. Просто я чувствую, что это какой-то интересный кейс. Напоминает мне Гу Дюона чем-то, тебе так не кажется?       — Гу Дюона… А, это тот «Бизнесмен из трущоб»?       — Он самый.       Никто из попавшихся в их лапы аферистов не уходил без прозвища. Они придумывались сами, в случайных обсуждениях героев выпуска, и цеплялись несмываемым маркером. «Белоснежка наоборот», она же Шин Сынхен, прославилась своей неудачной попыткой усыпить и обокрасть Сынмина на съемной квартире, которую выдавала за свою. Пака Джинена ласково звали «Джупом», потому что он все свидание рассказывал о бурной молодости, проведенной в какой-то там компании, из которой дебютируют многие нынешние успешные к-поп группы.       Прозвище не прижилось лишь к одному человеку — рэперу J.One, но не прижилось оно только потому, что те съемки вышли самыми смешными: Сынмин приехал в гости к грозе всей музыкальной индустрии и чуть не описался со смеху, ведь встретил его нелепый выпендрежник с кепкой козырьком назад. И мало того, что встретил — он еще и отрубился, выпив почти всю бутылку в одиночку, и Сынмину пришлось оставить его на растерзание матери, внезапно вернувшейся с работы пораньше. Такие вот теперь развелись «крутые мазафакеры рэпа», как про себя говорил сам J.One.       От запаха косметики уже свербело в носу, и Хенджин великодушно приоткрыл окно. Вернулся к столу, занимая соседний стул, и еще внимательнее присмотрелся к фотографиям Со Чанбина. Он зачитывал себе под нос содержимое его анкеты, и Сынмин присоединился к нему, как-то нервно пожевывая губы и нещадно слизывая вишневый бальзам.       «Ищу своего человека», «подставлю крепкое (во всех смыслах :)) плечо». Пф. Сколько таких голословных парней будет пудрить головы наивным и готовым влюбиться жертвам? И с хвастуном Сынмин, кстати, не прогадал — этот Чанбин умудрялся совмещать сладкие обещания с откровенным самоуверенным бредом. «Жалко на фотках не видна моя аура, но, надеюсь, она прекрасно чувствуется через экран)» — кто так пишет вообще?       — Он немного кринжовый, — молчание начало угнетать, и Сынмин неловко почесал затылок.       — Есть такое, но, поверь мне, это не самое худшее, что можно здесь найти. Я видел такие кадры… Ой, лучше не вспоминать. Так, дай-ка мне взглянуть получше.       Хенджин подвинул ноутбук к себе поближе, хозяйничая с аккаунта Сынмина. Еще раз пролистал все фотки, залез в личную переписку. Где-то посмеивался, где-то советовал (неужели Сынмину?) флиртовать смелее. Наконец, вернул ноутбук на место и вынес вердикт:       — Думаю, обычный. Зря тратим время.       — Тебе так только кажется! — незаметным образом ощетинился Сынмин и сразу же сбавил тон. — В смысле, они все поначалу обычные. Никто же не станет писать «привет, я мудак, хочу тебя обмануть». Вот ты вроде опытный, а читать между строк так и не научился. Смотри.       Если Хван и обиделся, то виду не подал. Но растерялся точно, плавно стекая на спинку стула. Он и не спрашивал ничего, не успел даже, а Сынмин уже принялся выделять особо подозрительные фразы из анкеты.       — «Нацелен на серьезные отношения», видишь?       — И… что? Так каждый второй пишет, Сынмин. Люди, как бы, для этого в приложениях для знакомств и сидят. Нет, иногда и для разовых встреч, конечно, но в основном для чего-то серьезного.       — Так в этом и смысл! Чтобы какой-то наивный дурак повелся и доверился, а этот, — Сынмин дернул губой. — Со Чанбин им воспользовался. Ты смотри, что он дальше пишет.       В ход пошла переписка. Весьма невинная, если не всматриваться в саму суть. Ким же вглядывался внимательно, рассматривал каждую буковку под лупой.       Вот Чанбин вскользь упоминает о тату-салоне, которым владеет вместе со своим хорошим товарищем. Что это, если не очередной намек на его приличный заработок? Да и тату вызывают интерес, наверняка какой-то отпетый романтик напросится на личный сеанс, где с ним сделают невесть что.       А те сообщения, в которых Чанбин предлагает выбрать удобную для них обоих дату для свидания? Он ведь не просто так подчеркнул, в каких числах у него приходит зарплата, и Сынмин, подыгрывая, поделился той же информацией в ответ, хоть Со и заверил, что счет оплатит сам. Может, счет он и правда оплатит, но какова вероятность, что позже он не выпросит что-то взамен или не ограбит Сынмина уже после ресторана, раз уж тот только-только набил карман честно заработанными деньгами?       Хенджин помалкивал, ожидая, когда Сынмин закончит доказывать свою правоту. А Ким все болтал и болтал, выискивая новые ловушки в тексе, пока язык не начал отваливаться. Фух. Вроде все сказал, все объяснил.       — Сынмин.       — Да?       — Этого парня ты сам нашел, да?       Что за вопрос такой? А что за взгляд косой? Сынмин, по своему обыкновению, скрестил руки на груди.       — Остальные тоже в курсе.       В ответ на многозначительное «ммм» Ким шумно выдохнул носом, не соглашаясь, но и не отрицая. Ну его, этого Хван Хенджина. Пусть не соглашается и спорит, какая разница? Встреча с мошенником Со Чанбином все равно состоится, и это значит, что спустя время Хенджин поймет, что ошибался и зря не доверял.       Правда, от тонкой шпильки Сынмин все равно не удержался.       — Теперь я понял, почему тебя ведущим не позвали. Ты в людях вообще не разбираешься.       — Это не меня не позвали, а я не согласился, — вяло отмахнулся Хенджин. — Хотя, может быть, год назад я бы и сказал «да».       Прежде чем заинтересованный Сынмин спросил, что же такое произошло за этот год, Хенджин поднялся со стула и изящно потянулся, позволяя тонкому лонгсливу задраться и обнажить полоску его живота. Плоского такого, подтянутого. Со свежим укусом у пупка.       Сынмин отвел глаза. Такие подробности о личной жизни Хвана он знать не хотел.       — Но теперь у меня уже есть свой мужчина и другие, даже ради шоу, мне не сдались. Да и он ревнивый очень, вся программа по одному месту пойдет после первого же выпуска.       — Иу, ревность, — сморщился Сынмин скорее от своего же лицемерия.       Стул вновь заскрипел под чужим весом — Хенджин размялся и присел, подтягивая коленки к груди. Довольно улыбнулся.       — А мне нравится. Сразу чувствуешь, что тебя любят и боятся потерять. Вообще, Чонин… Ой.       На звук пришедшего уведомления оба отреагировали молниеносно — Хенджин прикусил язык, а Сынмин повернул голову так резко, что шея заныла. Будто бы почувствовав, что о нем много и долго сплетничают, Со Чанбин написал первое за этот вечер сообщение.       — Мы пишемся? — уточнил Сынмин, еще раз проверяя камеру.       Огонек мигнул. Заинтригованный Хенджин кивнул и отсел подальше, не отсвечивая лишний раз. Все, что ему необходимо знать, он услышит сразу, не зря ведь Сынмин зачитывает сообщения вслух и дает свои комментарии для программы.       — «Есть ли свободная минутка?», — процитировал Ким, кружа пальцами над клавиатурой и пока что не нажимая ни на одну из кнопок. Он и в диалог заходить не торопился. — Что-то новое в его схеме? Непонятно. Немного подождем, чтобы он понял, что у нас есть дела. К тому же, такие любят добиваться, но без перегиба. Просто так приятнее ломать жертву, простая психология.       Где-то на фоне Хенджин закатил глаза. Сынмин не обращал на него внимания, отсчитывая время. Одна минута, две… Пять минут. Самое то.       — Пишу: «смотря для чего». Пусть сразу предлагает, что хотел, так ребятам будет проще понять, какой план действий нас ждет завтра.       Однако непоколебимость Сынмина разбилась о до одури туманное «просто хотел услышать твой голос. Я могу тебе позвонить?». Он ожидал какую-то просьбу, какое-то предложение… Чего же добивается Чанбин?       — Это очень мило, — послышалось от Хенджина.       Точно. Вот на что расчет! На умасливание жертвы!       Собственно, так Сынмин и сказал. И согласился на звонок, строго-настрого наказав Хвану помалкивать и, если надо, затыкать шумный рот руками. Ничего лишнего не должно дойти до слуха мошенника Со Чанбина, вдруг решившего поделиться с ним тем, как прошел его день, и задавшего встречный вопрос.       «Это точно какая-то муть», — думал про себя Сынмин, ерзая на стуле. С языка тем временем слетал его выдуманный пересказ рабочего дня, а в груди странно теплело. Умеют же эти преступники найти ко всем подход, а.

⭐️

      «Как известно, аферисты промышляют в людных местах, но сегодня они проникли всюду. Сайты знакомств просто кишат мошенниками. И пока одни ищут любовь, другие ищут наживу»       Слова из заставки бегущей строкой проносились в мыслях Сынмина, пока он следил в окно за дорогой. Слева суетился Феликс, на ноги которого легла тяжелая камера — Минхо устал и с жадностью выжимал последние свободные от съемок минуты покоя. Чан и Джисон расположились спереди, хотя, по мнению Сынмина, на место пассажира лучше было выпихнуть долговязого Хенджина или окрепшего в плечах Чонина. Но те сидели вместе, будто склеенные, и их переплетенные пальцы скрывались от любопытных глаз за сумками со всем необходимым — зарядками, запасными микрофонами и камерами, прочими проводами и личными вещами съемочной группы.       Ладно. Их жалко разлучать. В следующий раз Сынмин собственными руками вытолкнет Минхо из-за его массивных бедер. Тесновато.       — Так, высадим тебя примерно здесь, — Чан аккуратно пристроился к обочине, а затем оглянулся через плечо. — Дойдешь пешком? На случай, если этот уже на месте.       — Конечно.       Сынмин не шибко любил, когда ему объясняют очевидное, но засунул свой характер куда подальше и еще раз проверил сумку на наличие очков. На лямке в форме банта уже висел шарфик.       Ни то, ни другое Сынмин обычно не носит. Шарфам он предпочитал капюшоны и вещи с горлом, тем более шарфам шелковым, каким-то манерным, а вместо очков его минус спасали линзы. Да и эти очки не то чтобы могли спасти, ведь стекло в них обычное, бесполезное для слепых глаз. Однако Хенджина было не остановить — он преследовал цель слепить из Сынмина нечто до ужаса уютное и комфортное. Вроде как получалось, просто Ким чувствовал себя несколько деревянно в подобном амплуа.       — Может, еще берет добавить? Будешь таким миленьким, прям идеальная чистая душа, хоть сейчас бери и обворовывай!       Комплимент, конечно, сомнительный, но других у Хенджина в запасе и не бывает. От берета Сынмин отказался, угрожая прибить всех, кто решит, что эта идея хороша, и смирился с очками-пустышками и аксессуаром на сумке. Единственное, что его устраивало в сегодняшнем образе — это белоснежный, чуть пушистый свитер из кашемира. Сынмин поклялся себе, что есть будет предельно аккуратно, потому что даже думать о потенциальном пятнышке на такой красоте жалко.       — А столик…       — Справа от входа, в самом углу, — подсказал Феликс, кивая. — Там работает официантка, Шин Юна, она видела нас утром. Не поймешь, куда идти — спроси у нее.       Вероятно, это первый раз, когда кто-то из посторонних невольно втягивался в их игру. Сынмин не удивится, если внезапно выяснится, что Енбок и Чонин даже не старались выглядеть незаметно, расставляя скрытые камеры в помещении, а напротив — открыли дверь с ноги и обезоружили персонал своими обаятельными улыбками, уточняя, где им удобнее будет ловить мошенника.       Но и жаловаться не на что — Шин Юна, оказавшаяся молодой и крайне привлекательной девушкой, с таким восторгом встретила и проводила его до нужного стола. Сынмин смутился от такого внимания и мягко попросил вести себя непринужденно, на что Юна улыбнулась еще шире и, извинившись, вернулась на свое рабочее место.       «Потрогай бровь, если слышишь меня», — попросил Джисон через микро-наушник.       Сынмин небрежно почесал бровь коротким ногтем.       «Отлично. О, мы видим его, он уже подходит. Готовься, стесняшка Минни».       Тоже, блин, советчик нашелся. Говорить легче, чем делать. Ким глубоко вздохнул и задержал дыхание в попытке угомонить разбушевавшееся сердце, выдохнул через нос. Глаза были прикованы ко входу, где вот-вот появится Чанбин.       Так как сегодня они действовали без конкретной схемы обмана, Сынмин вспоминал прошлые свидания и морально подготавливал себя к любому исходу.       К ловкому вору Чанбину, который каким-то чудом успеет отвлечь Кима и вытащит из его сумки телефон, деньги и ключи. К тому, что Чанбин смоется под странным предлогом, оставив Сынмина закрывать счет самостоятельно, что, конечно, не так страшно, но приятного в этом мало. Или же Чанбину хватит наглости подкинуть что-то из своих вещей Сынмину и выставить лжецом уже его? А может, ему хватит бесчеловечности оставить Сынмина где-то в черте города, увозя с собой его вещи и веру в людей?       На что из обилия вариантов способен неизвестный Со Чанбин, что в переписке выдает себя за состоявшегося и готового к ответственности мужчину?       — Не ожидал, что ты такой пунктуальный, — на обезоруживающую улыбку способен точно.       Чанбин приятно удивил, поздоровавшись сначала формально, хотя их связь давно перетекла в дружеско-нежную, а затем перешел на неформальный стиль. Сынмин растянул губы в слабом подобии его улыбки, приподнимаясь с места. Роль застенчивого парня давалась ему с трудом.       — Долго ждешь? Уже заказал что-то?       Присел напротив, соблюдая дистанцию. Почему? Разве не проще воздействовать на человека, находясь в непосредственной близости? К тому же, сумка Сынмина лежала сбоку от него. Что за горе-мошенник? Ладно, еще рано делать выводы. Вдруг это просто обманчивое первое впечатление вежливого и настроенного на диалог, а не на выгоду, мужчины.       — Да нет, не волнуйся, — заверил Сынмин, кивая. Подкрученные плойкой рыжие прядки подпрыгивали в такт движениям его головы. — Я решил дождаться тебя, а то как-то невежливо, понимаешь…       — Да, конечно. Извини, я обычно наоборот прихожу раньше всех и жалуюсь в общий чат. Хотя, зачем рассказывать? Я лучше следующий раз тебе это докажу.       Уже представляет второе свидание? Весьма шустро. Ким хихикнул, не выходя из образа, и его щеки, точно подстроившись под роль, вмиг потеплели. На деле же он думал, как глупо будет выглядеть Хенджин, когда все это закончится. Доказательства налицо — Со Чанбин красиво льет в уши, вовсю планируя сначала завоевать на первой встрече, а затем безжалостно уничтожить на второй.       А может, до второй и вовсе не дойдет. Непонятно пока.       Меню поскрипывало в тугих объятиях пальцев. Сынмин особо не вчитывался, потому как не получалось сосредоточиться, пока Чанбин на правах завсегдатая этого ресторана советовал блюда повкуснее, обязательно в больших порциях. Разве ему не выгоднее оставить желудок Сынмина наполовину пустым, чтобы напоить быстрее обычного или же сморить с помощью загадочного порошка, вырубающего за считанные минуты? Тупица, а не преступник.       С другой стороны, это ведь Чанбин предложил именно это место, прекрасно зная, что Ким живет далеко отсюда. Вполне очевидно зачем — предложить подвезти и либо устроить настоящую взбучку по дороге, либо перенести кульминацию всего спектакля уже в четырех стенах квартиры Сынмина.       Правда, квартира все равно съемная, да и часть из съемочной группы отсиживается там на случай, если подельник Чанбина вздумает сунуться домой, пока Сынмина нет рядом.       Официантка Юна приняла их заказ и предупредила об ожидании длиной в минут пятнадцать-двадцать, после чего тихо удалилась. Отлично. Пятнадцать-двадцать минут на беседу без всяких отвлекающих факторов. Сынмин поерзал на диване, собираясь задать первый из множества вопросов, но его прервал внезапный звонок. И звонили далеко не Киму.       — Да кому я там сдался… Секунду, — Чанбин засопел, приподнимаясь из-за стола, чтобы вытащить из кармана джинсов телефон. — Прости, пожалуйста, я отойду на пару минут.       — Да, конечно, — Сынмину не мог ничего поделать и согласился, провожая взглядом его спину.       Со Чанбин направился на выход, прижимая телефон к уху. В наушник сбивчиво тараторил Джисон, отчитываясь, чем же сейчас занят потенциальный злоумышленник.       «Ну, пока что у входа трется, правда по телефону разговаривает. Сбегать не планирует, можешь расслабиться».       — А я разве напряжен? — Сынмин и сам понимал, что да, но упрямился.       «Вдох и выдох, Минни. Что-то ты чересчур надутый без своего будущего муженька».       — Я тебя ненавижу.       Чанбин отсутствовал всего минут пять от силы, и уже хотелось вернуть его обратно. Исключительно из эгоистичных целей, само собой, ведь в присутствии Со наушник в основном помалкивал. Теперь же Джисона было не заткнуть, как и ворох мыслей в своей рыжей голове. Он безустанно анализировал все подряд, пристально наблюдая за входной дверью.       «Все, идет обратно. Улыбнись, Минни! Помни: ты скромный семейный парень, ага? Построй ему глазки, как ты умеешь».       Строить глазки Сынмин умел, правда, но только когда он был Ким Сынмином, настоящим собой. В роли милашки-обаяшки флирт шел криво, несуразно. Он и улыбался неловко, и задавал глуповатые вопросы, и теребил кольца на пальцах.       Хотя, всякий раз, когда улыбался Сынмин, Чанбин тоже подхватывал его улыбку, а на глупые вопросы отшучивался не менее глупыми шутками и снимал напряжение. Наверное, все проходило хорошо? Будто у них действительно первое свидание. Тоже настоящее.       — Звонил кто-то важный? — первым делом спросил Сынмин, склоняя голову вбок. — Что-то случилось?       Он старался звучать максимально обеспокоенным, ведь ему, как уже практически влюбленному в образ делового тренера с тату-студией за спиной, должно быть не все равно на дела Чанбина. Да и небезразличие к собственной персоне всегда подкупает, такие уж люди эгоисты, падкие на внимание.       — А, да нет, просто друг, — а вот и друг нарисовался. Сынмин так и думал. — Он забыл, что я занят, и позвал поиграть в бильярд. Ничего важного.       «Друг, значит». Сынмин согласно кивнул, разделяя заинтересованность Джисона. Неужели вот-вот ему предложат поехать куда-то там играть в бильярд, и уже там начнется афера? Бывало разное. Зажимали и вдвоем, и втроем. Благо у Сынмина есть надежные и бойкие Феликс и Чонин, только и ожидающие отмашки, чтобы скрутить негодяев.       «Попробуй спросить про этого друга».       Сынмин преувеличенно громко выдохнул, расслабляясь так, чтобы Чанбин это обязательно заметил.       — Хорошо, а то я уже успел испугаться, что что-то стряслось, — пальцы ласково обвели поверхность стола, пока Ким изо всех сил изображал наивность и деликатность. — А друг, наверное, хороший? Долго общаетесь?       — Так, еще со школы где-то, — Чанбин пожал плечами. — Самый близкий из тех, с кем я общался.       И все. Буквально.       Не то что предлагать, Чанбин и рассказывать о своем товарище не планировал. В моменте Сынмина захлестнуло раздражением из-за того, что он все никак не мог угадать схему. Он и не заметил, как в нем прорезалась свойственная ему напористость.       — Наверное, он может расстроиться из-за твоего отказа.       «Тормози с вопросами, а то он в настроении поменялся. Пусть ведет себя как захочет».       Да Сынмин и без подсказок понял, что сморозил глупость. Почему-то он рассчитывал, что Чанбин спросит что-то в духе «а что, предлагаешь поехать к нему?», и тогда бы уже вырисовывалась определенная картинка. Вопреки его ожиданиям, Чанбин как-то потух — не совсем, но заметно, переставая улыбаться в своей манере, уголками губ вниз, — и нервно хохотнул, роняя взгляд на собственные руки, лежавшие на столе.       — Еще немного, и я начну думать, что ты больше заинтересован в моем друге, хах. — Чанбин вдруг стрельнул глазками. — Знаешь, если это правда так, то…       О нет, нет, нет. Сынмин, ведомый каким-то бешеным порывом, подался вперед и накрыл своей ладонью чужие пальцы.       — Что ты! Я просто не так выразился! Я просто… я просто хотел понять, насколько вы близки, чтобы в полной мере оценить твое желание побыть со мной, а не с ним. Звучит глупо, я понимаю. Не бери в голову.       Тонкие пальцы Сынмина легко спутались с более крупными пальцами Чанбина.       — Я становлюсь немного глупым, когда разговариваю с тем, кто мне нравится.       В правое ухо верещали товарищи, и Ким едва не сморщился от их визгов, с трудом игнорируя шум. «Сынмин, тебе напомнить, какое шоу мы снимаем? Ай, ладно, красавец! Продолжай в том же духе!».       «Да пошли вы нахер», — подумал Сынмин, не отнимая руки. А все потому, что Чанбин вернул себе ту улыбку «вниз».       — Ну и славно. Потому что я, если честно, последние дни думал только о тебе и хотел провести время только с тобой. — Со хихикнул, чуть сжимая его ладонь, добавил смущенно: — Это как-то слишком сопливо, нет такого чувства?       — Есть, — и Сынмин разделил с ним это смущение, щекочущее низ живота.       Голоса в наушнике притихли с появлением официантки. Юна тактично сделала вид, что не обратила никакого внимания на их момент откровения (откровения ли?), и Сынмин одернул руку. Ему показалось, что такой жест Чанбина заденет, и не угадал – тот понимающе кивнул и в очередной раз поднялся на ноги, но на этот раз никуда не делся.       Чанбин перехватил полный блюд поднос, помогая Юне расставить тарелки на столе. И этим покорил, кажется, не только ее.       — Спасибо вам большое, — Юна глубоко поклонилась напоследок, поглядывая на Со с отчетливым уважением.       — Да не за что ведь. Вам спасибо.       И сел, как ни в чем не бывало. Прихватил щипцами для гриля кусочки сырого мяса, принимаясь их обжаривать. Приятный жест, джентльменский. Сынмин проморгался, ощущая себя важной персоной, которой всерьез решили угодить.       Черт, если Чанбин и играл, то делал это отменно. Но мясо жарил… Мягко скажем, не очень умело. Почти отвратительно. Настолько, что Кима пробило на искренний беззлобный смешок.       — Позволишь? — он протянул ладонь, желая взять дело в свои руки. — Только побыстрее, пока свинина не подгорела.       Сдавшись без боя, Чанбин легко передал щипцы и усмехнулся.       — По мне сильно видно, что я дилетант, да?       — Ну… сказать честно?       — Только если не слишком обидно.       — Тогда нет, не особо, — Сынмин не удержался и в сотый раз за этот вечер улыбнулся, по привычке прикрывая второй ладонью свое лицо.       — Тц. Ну и ладно, в другой раз поухаживаю. О, у тебя так здорово получается!       Сынмин не особо понимал, чего сложного в обжаривании мяса, но комплимент принял с удовольствием.       — Ничего страшного, ты хотя бы постарался. Старания — самое главное в любом деле.       — Да… Я тоже так считаю.       Вслед за мясом на гриль отправились овощи, и Чанбин, отказываясь бездействовать, заботливо пододвигал тарелки поближе, хоть как-то участвуя в процессе. Больше всего он говорил, заполняя повисшую тишину, и говорил он много и интересно. Сынмин обнаружил, что уши у него от потока болтовни нисколько не вянут, наоборот, распускаются подобно бутонам цветов. Периодически он вставлял какие-то свои комментарии, иногда язвительные, случайно выпуская свою истинную сущность, но Чанбина и такое устраивало.       Казалось, что Чанбина устраивал любой Сынмин — милый и стеснительный, молчаливый и спокойный, саркастичный и уверенный.       Что-то его сильно повело. А это еще на трезвую голову ведь.       «Минни, детка, ты ничего не забыл?».       — Не забыл я ничего.       — А? Чего не забыл? — Чанбин непонятливо повернулся на голос.       — Нет, я не теб… То есть, я не совсем то говорю. Как-то мысли путаются, сам себя не узнаю.       — О, не переживай. У всех, кто со мной долго рядом находится, такая проблема возникает.       — Охотно верю.       На подкол Чанбин шутливо закатил глаза, но по нему было видно, что ему очень интересно услышать то, что Сынмин на самом деле хотел сказать. А Сынмин что?       А Сынмин и сказал. Только придумал — и сразу сказал! Что не совсем понимает, как можно успевать работать на таких работах и еще находить время на какую-то личную жизнь. Немного пожаловался на свою профессию — по легенде он недавно отучился на архитектора и сходил с ума из-за последнего сложного проекта. И вместе со свининкой проглатывал слова поддержки от Чанбина.       Поддерживал он, кстати, еще хуже, чем готовил. Но старался, так что можно простить.       — А по поводу работы… Не знаю, я не особо устаю, — даже пережевывая еду, Со говорил очень быстро, не запинаясь. Небось натренировал язык своей качественной ложью или беспощадным флиртом. — В плане, порой бывает тяжело физически или морально там, что-то вроде выгорания случается, но это происходит очень редко. В основном я наоборот от работы удовольствие получаю. Наверное, потому что мне это нравится. Знаешь, какой-то умный человек сказал, что если ты найдешь работу по душе…       —…то больше никогда не будешь работать, — Сынмин понимающе кивнул и поддел палочками хрустящий огурец. — Мне тоже эта цитата нравится. Я тоже в какой-то степени работяга.       Пока Чанбин смотрел на него с явным одобрением, в наушник деликатно намекнули, что кое-что из сценария выбивается. Сынмин поджал губы.       Правильно, семейный парень Минни не должен фанатеть по работе. Пусть эта тяжелая ноша ляжет на плечи Ким Сынмина.       — Точнее, я рассматриваю такую вероятность, что когда-то буду упахиваться на работе. Но это если у меня совсем никак не сложится в жизни, — несчастный огурец перекатывали палочками по тарелке. — Если не найду свое счастье, например, и не построю семью.       Какое-то ничтожно маленькое количество времени Чанбин молчал. В смысле, вообще. Хотя до этого весь вечер его рот и не закрывался. Сынмин взглянул на него из-под кудрявой челки, растерявшись.       «Поздравляю, Минни, ты растрогал злодея своими сладкими речами».       — Я подумал… — Чанбин опять кривовато улыбнулся. — Я подумал, что правильнее было бы сделать это с бокалом вина, если ты хочешь, потому что я за рулем и пить не смогу, но как-то долго ждать официантку, так что пока будет так.       Кусочек мяса, тот, что покрупнее и позажаристее, Чанбин подхватил удержал палочками и приподнял.       — Просто ты так неожиданно начал говорить о любви, а это очень важно. Так что предлагаю такой странный тост.       — Это… — Сынмин с трудом подбирал слова. — Это самое нелепое, что я видел.       Качая головой, Ким повторил за ним и вытянул руку в ответ. Он не верил в то, что это все происходит в реальности. Что он живет в реальности, где он чокается с кем-то мясом, пока их снимают скрытые камеры.       Но Чанбин не дал стыду пробраться глубоко под кожу и ловко подложил кусочек мяса к нему в тарелку.       — Что это?       — Аппетитная свининка, что же еще? Тебе нужно кушать побольше, давай.       — Говоришь как моя мама.       — Такой ты капризный! Ну же, ешь, а я пока попрошу официантку принести тебе чего-нибудь выпить. Что ты обычно пьешь? Или ты не хочешь?       Оттаявший под натиском бестолковой романтики Сынмин едва напрягся. Предложение не такое уж и странное само по себе, но спуску мошеннику — а Чанбин точно мошенник, просто актер хороший, — давать нельзя. Согласился на бокал вина Ким, выдержав небольшую паузу, якобы задумавшись. На самом деле он давным-давно принял чудо-таблетку, умаляющую влияние алкоголя на организм, так что в ближайшем будущем опьянение ему придется отыгрывать.       Зато так Чанбин наверняка станет честнее, а значит — злее и жестче.       Правда, это убеждение никак не вязалось с Чанбином, который вместе с бокалом Сынмина поднял свой, наполненный соком, и по-доброму пожелал:       — Чтобы ты обязательно нашел свое счастье. Вообще, я и сам понимаю, что рановато так говорить, но все равно скажу — хотелось бы, чтоб ты нашел его со мной.       Пересохшее горло Сынмин смочил собственной слюной. Пьяный без капли выпитого, он отшутился, чувствуя, как все его лицо горит.       — Ты такой милый, что у меня аж сахар подскочил.       Не меняясь в лице, Чанбин легко выкрутился.       — Тогда чтоб счастлив был только я, а ты плачь и жалей, что грубил мне зря. — и демонстративно сделал несколько глотков, чтоб наверняка.       «А он мне нравится. Ну, только когда не шутит слишком кринжово», — напомнил о своем существовании Джисон.       А Сынмин, к великому сожалению, понял, что Чанбин нравится и ему. Совсем немного, капельку. Но нравится.       У него ведь и характер приятный, и по общению он мало чем отличался от Со Чанбина с сайта знакомств. Он в целом пришел на встречу такой же, каким показывал себя в анкете, разве что сантиметров на пару ниже заявленного роста. И то — это вообще не минус, а плюс. Низенький, но крепкий Чанбин забавно смотрелся на фоне высокого и тощего Сынмина, и Ким уже представлял, как безобидно подкалывает его за рост, задирая подбородок и делая вид, что не замечает его.       Еще у них похожий вкус в одежде, и если бы Хенджин не заставил его одеться в стиле голодной до любви зефирки, то он бы пришел в похожем аутфите — максимально простецких джинсах и футболке, да, той, что делает его лицо серым.       Ладно, может быть, свитер он бы все же надел.       Может, вообще выпросить его себе?       А точно ли он ему идет?       Сынмин вовремя прикусил язык, чуть не опозорившись и не узнав эту информацию у Чанбина, и припал губами к бокалу. На языке осел сладковатый привкус. Растягивая удовольствие, Сынмин позволил этому свиданию размеренно подойти к завершению.       Он, конечно, попытался еще несколько раз уличить Со во лжи, задавая уточняющие вопросы по работе, личной жизни и прочим вещам, которыми Чанбин с ним делился. И, к счастью или к сожалению, никаких несостыковок обнаружено не было: аллергия у него на кошек, и он все еще грустит по этому поводу, ведь мечтал завести котенка, он не перепутал название спортивного комплекса, где работает уже три года, и дурацкое прозвище, которым его дразнили в школе, осталось прежним — Двэкки.       Более того, Чанбин помнил незначительные детали насквозь фальшивой истории Сынмина, и от этого сделалось гадко внутри. Будто Сынмин тоже мошенник. В какой-то степени так оно и было. Или все-таки не было? Вдруг его все же одурманили, внушили ему это спокойствие, чтобы он совсем разомлел и перестал соображать?       А если Хенджин все же был прав…       Стыд обжег щеки, кожа предательски порозовела, но Чанбин воспринял это по-своему:       — Думаю, нам нужно вывести тебя на свежий воздух.       Не узнавая самого себя, Сынмин послушно кивнул и прихватил с дивана сумку. Теперь камера на шарфике снимала их по пояс, замечая, как Чанбин помимо оплаты счета оставляет приличный чай Юне и проходит вперед, лишь бы придержать дверь для Сынмина.       «Мы чуть отъехали, но все еще держим вашу зону. Выезжать будем за вами не сразу, чтобы он не заметил хвост. Не волнуйся».       Сынмин и не волновался — он вдыхал полной грудью вечерний воздух, ожидая, когда его чуть-чуть отпустит. За локоть надежно придерживали.       — Не знал, что ты настолько легковес, — Чанбин покачал головой и цокнул. — Говорил же есть больше.       Забавно. Пока Чанбин беспокоится, что Сынмин перепил, и следит за его состоянием, в голове у Сынмина тысяча и одна мысль о том, какая у Чанбина крепкая хватка.       При желании он и заломать может на раз-два, скрутить непонятно где, избить… Да кучу вещей мог бы сделать. Вот только вера в это самое желание улетучивалась, как бы Сынмин ни желал оставаться правым абсолютно всегда и во всем.       Он хмыкнул и повернулся к Чанбину полубоком. Разница в росте не такая уж и критичная… Жить можно. И поглядывать вот так сверху-вниз, заигрывающе, тоже.       — Ничего, в другой раз я тебя точно объем. Считать нули в чеке устанешь.       — Если это угроза, то я ужасно напуган, вон, весь дрожу, — Чанбин кивнул на свое покрытое мурашками плечо и фыркнул. — Как тебе? Получше? Если замерз, то пошли в машину, я тебя подвезу до дома.       На пассажирском сидении Сынмин позволил себе маленькую вольность, отрегулировав кресло так, чтобы коленки не задевали бардачок. Пока спортивная фигура Чанбина обходила капот, он слишком шустро для пьяного человека отвязал шарфик от сумки и поместил камеру на передней панели.       На проверку нужного угла времени не нашлось — Чанбин уже открыл водительскую дверь, и Сынмин расслабленно откинулся на спинку сидения. Уже не такой подозрительный внутренний голос тихо подначивал, приговаривая «ну давай, покажи себя».       Одновременно с ним голос Джисона уверял: «Мы готовы, ждем вас».       — Напомни адрес, я в навигатор вобью.       Пару секунд Сынмин потупил, вспоминая адрес съемной квартиры. Чанбин не должен был заметить этой заминки, бормоча себе под нос надиктованный адрес, а затем перевел нечитаемый взгляд, затихнув. С места машина не тронулась и явно не планировала это делать, хотя двигатель Чанбин завел.       Дыхание сперло. Сынмин не верил своим чувствам, а они, как назло, бушевали. Это была острая опаска. Страх.       Но боялся Сынмин не того, что Чанбин с ним сделает, если вдруг окажется плохим парнем, каким он видел его изначально. Ограбит, выкинет куда-то в кювет, избитого и униженного, или сразу полезет в штаны, заблокировав двери. Нет.       Сынмин боялся, что Чанбин может захотеть это сделать.       — Я вспомнил, что хотел спросить, — с носа вмиг пропала тяжесть, и Сынмин не сразу понял, что его лишили очков. — А какой у тебя минус? Я не то чтобы разбираюсь, у меня зрение стопроцентное, просто интересно.       Его очки-пустышки перекочевали на переносицу Чанбина, который только что одновременно напугал и обрадовал Сынмина, сам того не ведая. Тем не менее, до Кима быстро дошло, что обычные стекла Чанбин заметит на раз-два. Маленькая неприятность.       Врать не было смысла. А вот немного недоговаривать — вполне.       — У меня линзы, а очки так, для образа, — для образа парня, которого тебе бы захотелось одурачить. — Я думал, что в них выгляжу милее и точно тебе понравлюсь.       Эмоция — неуловимая, тяжелая для полноценного анализа — проскочила на лице Чанбина и вскоре превратилась в четкое недоумение.       — Ты нравишься мне больше, когда не говоришь такие глупости.       Со взглянул на себя в зеркале, оценивая, как очки смотрятся на нем, и бережно вернул их на место. Душка очков съехала с уха, и очки перекосило набок. Не контролируя свои чувства, Сынмин громко рассмеялся, ударяясь затылком о подголовник.       — Я, пожалуй, так и останусь.       — А знаешь, — Чанбин расхохотался следом, хотя шибко смешной ситуация не была. — вот так тебе прям идет. До этого плохо смотрелось, зато сейчас — чудо.       — Ой, да отстань ты.       — Как грубо. Мое сердце разбито.       Шум оставил его — голоса в наушнике исчезли, а Чанбин, убедившись, что машина достаточно прогрета, спокойно выехал с парковочного места и свернул на дорогу. Говорить было, вроде как, не о чем, и Сынмин не старался развязать язык Со, наслаждаясь тихой поездкой. До дома ли? Вопрос хороший. Почему-то кажется — риторический.       «Где-то через пару минут делай вид, что заснул. Посмотрим, как он себя проявит», — надо же, Джисон умеет быть таким азартным?       Сынмин зевнул для вида пару раз. Вскоре зевота напала на него сама — приглушенная музыка в салоне, комфортная температура и усталость делали свое дело, его организм мягко просил о передышке. И Ким позволил себе как можно естественнее обмякнуть, якобы теряя контроль над своим телом.       — Спать тянет?       Хуже очевидных объяснений могут быть только очевидные вопросы. Как ни странно, Сынмин не разозлился. Но он не был бы собой, если бы не фыркнул.       — А ты догадливый.       — А ты вредный. Тебе повезло, что дорога ровная, так бы каждую яму собрал, — Чанбин не отводил взгляда, сосредоточившись на вождении. — Можешь поспать, если хочешь.       И конечно Сынмин захотел.       В последний раз он очертил взглядом профиль Чанбина, мазнул ниже по мощным плечам, и отвернул голову, пока откровенно не залип. Веки сомкнулись, темнота распахнула свои объятия, и Сынмин поддался ей, балансируя на грани бодрствования и сладкой дремы.       Никаких поворотов не стоило ожидать. Они просто держали путь прямо, и где-то на третьей рандомной песне, крутящейся по радио, Чанбин позвал его.       — Сынмин?       Ким незаметно сжал пальцами штанины, никак не откликаясь на свое имя.       — Надо же, и правда уснул… Милашка.       Кадык тревожно задергался в ожидании момента, когда же Чанбин свернет с проложенного маршрута. Подглядывать Сынмин не решался, отыгрывая свою роль. В любом случае ребята сидят на хвосте и отслеживают по gps, бояться нечего, а проверять, придерживаются ли они маршрута, — бессмысленно.       Какое-то время машина продолжала свой путь. Сынмин плавно съехал головой к окну, морщась от того, как макушка неприятно мерзнет из-за соприкосновения со стеклом. Человек в отключке и не почувствовал бы, так что и ему надо стерпеть…       Стоп, это что, рука?       — Мм? — как можно естественнее промычал Сынмин, жмурясь.       — Спи-спи, — пробормотали прямо над ухом.       Внезапная остановка его напрягла. В наушник ничего не говорили, и стало еще страшнее. А если он потерял связь с группой? Он, конечно, мечтал, чтобы Хан почаще держал рот на замке, но не сейчас же!       А если… если Сынмин вдруг не прогадал?       И тогда Чанбин окажется мошенником и решит сначала взять свое в салоне автомобиля, пока Сынмин якобы спит? Да в общем-то без разницы, спит он или нет — исход один и тот же. Сынмин побрыкается, но полностью отбиться не сможет. Только разозлит и себя покалечит.       «Надо же, какой заботливый попался», — хихикнул Джисон.       Сынмин понял, к чему это было сказано, спустя долгие мгновения.       Для начала он дождался, пока Чанбин уберет свою руку с его волос и машина придет в движение. Скулу с правой стороны щекотало что-то мягкое и невесомое, и Сынмин осторожно приоткрыл глаза.       Это его шарфик. Любезно подложенный под голову в форме небрежного комка. Лучшее, что пришло на ум Чанбину.       К щекам прилили остатки алкоголя. Теперь не было ни больно, ни прохладно. Но ведь и скрытая камера теперь не пишет их с нужного ракурса, нужно было хотя бы очки положить на панель, чтобы снять…       …Чтобы снять сосредоточенное лицо Чанбина, который притормозил у нужного дома и начал Сынмина будить одним голосом, сжалившись и не решившись тормошить спящего за плечо.       — Просыпайся, Спящая красавица, мы приехали.       — Тогда уж красавец, — неубедительно возмутился Ким.       — Ты даже сонный ворчишь, надо же.       Сбоку обдало прохладой и тут же оглушило — это Чанбин вылез наружу, чтобы уверенно обогнуть машину и открыть для Сынмина дверь. Он вовремя спохватился и сунул шарфик в сумку, не давая ему упасть. Причем страшно не из-за испорченной камеры, а из-за Хенджина, который бы засунул этот испачканный шарф ему в глотку.       Сынмин не удивился и протянутой руке, охотно принимая ухаживания. Этим вечером его как-то нещадно разбаловали, одаряя таким количеством внимания. Шершавая ладонь ощущалась приятно и правильно, и Ким, не думая, последовал за ней, выныривая из теплого салона автомобиля.       Вкус у Хенджина все еще сомнительный, но за свитер, конечно, огромное спасибо.       «Мы припарковались рядом, Феликс и Чонин притаились за углом. Ждем кодовое слово, Минни».       Какое уж тут кодовое слово? Чанбина даже в шутку жабкой звать не хочется, настолько он… хороший, блин.       За руку держит, благодарит за проведенное вместе время и сияет, когда Сынмин отвечает тем же. Стесняется, отказывается от вежливого предложения проводить аж до двери, и неохотно отпускает чужие горячие пальцы.       — Точно? Мне не сложно подняться и спуститься, просто вдруг тебе поплохеет.       — Я не неженка, — Сынмин копирует его манеру, цокая. — Но если тебе будет спокойнее… Если тебе будет спокойнее, я напишу, как только зайду домой.       — Я буду ждать. — заверяет Чанбин, расставаясь так же неохотно. — И второго свидания тоже, между прочим! Тебя никто не тянул за язык соглашаться.       — Я подумаю.       Из-за камер и подслушки поговорить чересчур честно не получилось, да и смущаться Ким начал легко. Хорошо хоть его красных щек из-за тусклого освещения на улице не было видно. Или было?       Да как-то наплевать. Сынмин задался совершенно другим вопросом: может, не так уж и неприятно проигрывать в споре? И сам же искал на него ответы, топчась на лестничной клетке.       «Он уехал, можешь выходить», — Джисон не удержался и хохотнул: «Нам есть что обсудить».       Да уж. Проигрывать в споре не так неприятно, как смотреть в глаза своим товарищам (после их насмешек называть их друзьями язык не поворачивался).       Молчали абсолютно все. И смотрели все. Один Сынмин упрямо пялился в окно. Он знал — на него градом посыплются шутки, как только он перестанет изображать статую и шелохнется. Причем громче всех хохотать, нет, гоготать будет Хенджин, наверняка запомнивший все-все-все высказывания Кима. Его обычно отвратительная память не подводит его в ситуациях, когда надо кому-то что-то предъявить, такие уж чудеса.       Однако первым заговорил Минхо. Камера его снова покоилась на коленях Енбока.       — Я правильно понимаю, что вместо нормального выпуска мы просто сняли то, как ты реально сходил на свидание?       — Не просто свидание, Минхо-хен, — тут же подключился Чонин, гаденько улыбаясь. — А на свидание со своим будущим счастьем.       Терпение очень быстро подошло к концу. Сынмин выслушал еще две шуточки, причем не особо обидные (было бы чем обижать, откровенно говоря), и громко хлопнул в ладоши.       — Признаю, с выбором персонажа облажался, но это общая ответственность. Могли бы сразу сказать, что не видите ничего подозрительного, — хенджиновский взгляд «я же говорил!» Сынмин намеренно проигнорировал. — И вообще… оставьте свою зависть при себе. И давайте уже поедем домой, я хочу снять это безобразие с себя.       — Так ты набери Чанбину, он тебе поможет раздеться.       Нож в спину прилетел крайне неожиданно, в виде шутки Феликса. Чан держался до последнего, но его добил смех Джисона. А водить в приступе безумного смеха, как известно, очень и очень опасно. Сынмин закатил глаза и вынул телефон из кармана, замечая новое уведомление в приложении.       От кого: Лживый паразит       «Ты так и не отписался. Мне приех…»       — Блять, — Ким выругался себе под нос, заходя в личные сообщения.       Пальцы забегали по дисплею, судорожно печатая ответ. Чанбин еще не знал, как выручил его в эти минуты, отвлекая своим милым беспокойством от потока бреда, льющегося сразу из шести ртов. Поскорее бы все это забылось как страшный сон.       — А я кое-что придумал, — Хенджин ехидно зыркнул на Сынмина. — Давайте этот материал выпустим ко Дню всех влюбленных. Чего добру просто так пропадать? Тут и сюжет интересный, и любовь настоящая, столько просмотров соберем.       — Боюсь, он будет против. — усмехнулся Хан, высматривая Сынмина через зеркало заднего вида. — И это мягко сказано, да ведь, Минни?       Минхо как-то снисходительно улыбнулся, самую малость подглядывая в чужой телефон, и ответил за него:       — Забей, он пока в своем мире.       А ведь так оно и было — Сынмин провалился в диалог, уточняя, нормально ли доехал до дома сам Чанбин. Пока тот печатал ответ, он глубоко задумался.       Нет, все-таки этот мошенник слишком коварный. И обворовывает он не сумки, а чужие сердца.       Одной проверки мало. Нужно повторить.