Прости,любимый..

Школа всегда казалась тихим, почти стерильно спокойным местом. Белые стены, ровные ряды кабинетов, одинаковые дни. Но за этой поверхностью всегда кипели чувства: тайные симпатии, ревность, дружбы, которые держатся на ниточке. И там, среди сотен детей, был один мальчик, который чувствовал всё слишком сильно. Антон. «Зайчик» — так его называли те, кто хоть немного с ним общался. Он был мягким, вежливым, тихим. Слишком тихим. Иногда даже учителя забывали, что он сидит в классе. Но это совсем не значило, что его мысли были такими же тихими. Потому что внутри Антона жил ураган. Он влюбился в Рому ещё в начале года. Сначала робко, невинно — просто нравилось смотреть, как тот смеётся, как растряхивает чёрные волосы после физры, как ярко светятся его глаза, когда он рассказывает что-то друзьям. Но со временем это стало сильнее. Одержимость — вот слово, которое подошло бы лучше всего. Антон знал всё о Роме: какие уроки он любит, с кем ходит домой, какой у него почерк, как он морщит нос, когда злится. И каждый день он искал возможность оказаться рядом, хотя бы чуть-чуть. Сесть за соседнюю парту, пройти рядом по коридору, помочь с учебником. Всё тщетно. Рома не замечал. Никогда. Словно Антон был не человеком, а прозрачной тенью. Но на Рому смотрел кто-то другой — Полина. И Рома смотрел в ответ. Она была идеальной. Идеальной настолько, что её присутствие становилось почти болезненным. Светлая, милая, мягкая — она была всем, чем Антон не был. Девочка, рядом с которой Рома засмеётся чуть громче, чем обычно. Девочка, к которой он наклонится ближе, чем к другим. Девочка, которой он однажды подарил маленький брелок в форме сердечка. У Антона в тот день тряслись руки так сильно, что он порезал палец бумагой.

***

Антон долго наблюдал. Неделю. Две. Три. Он следил за её расписанием. Где она ест на перемене. С кем сидит в классе. Во сколько уходит домой. Он познал её рутину лучше, чем она сама. И однажды, когда школа уже пустела, Полина задержалась в спортзале, чтобы помочь учителю физкультуры. Идеальная возможность. Антон стоял у двери зала несколько секунд, пытаясь успокоить дыхание. Его сердце билось быстро, как у зверька. Он повторял себе: «Это ради него. Ради нашего будущего. Рома поймёт… Он будет благодарен… Он поймёт, когда мы будем вместе». Дверь тихо скрипнула, когда он вошёл. Полина положила пару мячей в корзину и, не повернувшись, сказала: — Уже уходите? Тренировка закончилась. Я сейчас тоже… Шаги Антона были бесшумными. Тень упала на неё только в тот момент, когда уже было поздно. Тупой, глухой удар. Мяч покатился по полу, звеня пустым эхом. Полина упала на колени, удивлённо всхлипнув. Антон смотрел на неё сверху вниз, не чувствуя ни боли, ни страха. Только глубокое, ледяное спокойствие. Её губы дрогнули: — За… что?.. Антон почти ласково наклонил голову. На секунду его глаза стали даже мягкими. — Прости. Ты была доброй… но ты стояла между мной и ним. После последнего удара спортзал снова стал тихим. И впервые за долгое время Антон почувствовал… лёгкость. Будто огромный камень убрали с его груди. Он вымыл руки в раковине, тщательно, будто смывая чужой запах. Улыбнулся отражению. Зайчик снова стал тихим.

***

Новость о смерти Полины ударила по школе, но через пару недель жизнь пошла дальше. Учителя вздыхали, ученики шептались на переменах, но Рома… Рома плакал. Настоящими, тихими слезами. Антон стоял рядом, слушая, как Рома шмыгает носом, и чувствовал странную смесь неприятного жаления и злой ревности. «Не плачь… Я же сделал это для тебя. Теперь ты свободен. Теперь мы сможем быть вместе…» Но этим мечтам не суждено было исполниться сразу. Потому что на горизонте появилась Катя.

***

Катя была полной противоположностью Полины. Яркая. Дерзкая. Самоуверенная. Она ходила по коридору так, будто школа принадлежала ей одной. Её взгляд был острым, аналитическим — Антону это страшно не нравилось. Рома сначала раздражался на неё, но потом… Потом начал улыбаться её дерзким шуткам. Начал переписываться с ней. Начал ждать её на переменах. Антон видел это всё. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое маленькое движение, от которого его грудь сжималась до боли. Катя была опасной. Она смотрела на людей слишком внимательно. Пару раз она ловила взгляд Антона так, что его пробирало холодом. — Ты что всё время ходишь за нами? — однажды спросила она, скрестив руки. — Тебе делать нечего? Антон мягко улыбнулся. — Просто совпадение. Катя нахмурилась. Она не поверила. И это стало смертельной ошибкой.

***

Антон снова начал наблюдать. Катя участвовала во множестве кружков: театр, художественная студия, волонтёры. Но среди всего этого одна деталь была важнее всего: по четвергам она оставалась после уроков в химическом кабинете, чтобы помогать учителю разбирать реактивы. Вечер. За окном темно. Коридоры пусты. Антон вошёл тихо, как всегда. Катя беззаботно записывала что-то в тетрадь, не оборачиваясь. — Чего тебе? — спросила она, не глядя, будто уже знала, кто стоит за её спиной. Антон не ответил. Когда она наконец подняла глаза, было уже поздно. Катя оказалась сильнее Полины. Сильнее не физически — морально. Она не закричала сразу. Она широко распахнула глаза, и на её лице одновременно отразились шок… и понимание. — Так это… ты… — прошептала она. — С Полиной… Антон тихо кивнул. Он не сдерживал улыбку. Ему нравилось, когда правда раскрывалась именно так. Катя резко схватила колбу со стола и метнула в него. Стекло разбилось, химикаты расплескались по полу. — Сумасшедший! — крикнула она. Антон вздохнул. — Ты слишком мешала. Она пыталась бежать. Но коридор был длинным, а Антон быстрым. Как тень, он настиг её, как будто за ним стояла сама ночь. Её последний взгляд был полон ярости. Она не боялась. Она ненавидела. Антон уважал это. Он вытер руки салфеткой и вышел из кабинета, не оглянувшись.

***

Тело нашли только утром. И школа снова погрузилась в мрачные разговоры. Рома сидел за партой, уткнувшись в руки, потерянный, отчаявшийся. Антон подошёл и осторожно сел рядом. — Ты… как? — спросил он мягко. Рома поднял на него глаза. И впервые… впервые посмотрел на Антона по-настоящему. — Мне страшно, — признался он. — Все, кто были рядом со мной… уходят. Я не понимаю, что происходит. Кажется, за мной кто-то следит… Антон почувствовал ласковое тепло внутри. Момент был идеальным. — Я всегда рядом, — тихо сказал он.

***

Прошло несколько дней. Школа стихла. Жизнь будто замедлилась. Антон понял: настало время сказать правду. Пора признаться. Он выбрал место — подвал старого корпуса школы. Там давно никто не учился: сырые стены, пыль, слабая лампа под потолком. Люди туда почти не спускались. Антон написал Роме записку: «Нам нужно поговорить. Очень важно. Пожалуйста, приди». И подписался мягко — «Антон». Он ждал. Когда дверь наконец открылась, и Рома нерешительно спустился по ступенькам, Антон ощутил дрожь в пальцах. — Зачем ты меня позвал? — спросил Рома. — Здесь так… странно. Антон сделал шаг вперёд. — Я хотел сказать тебе то, что давно скрываю. Рома, я… люблю тебя. Тишина, как бетон. Рома моргнул, будто не сразу понял слова. — Антон… Ты чего?.. — он неловко улыбнулся. — Это, наверное, шутка? Ты же знаешь, я… — Это не шутка, — перебил Антон. — Я сделал ради тебя всё. Я всегда был рядом. Я защищал тебя. Я убрал тех, кто стоял между нами. Рома резко побледнел. — Что… значит «убрал»?.. Антон шагнул ближе. Он почти чувствовал его дыхание. — Полину. Катю. Они не подходили тебе. Они отнимали тебя у меня. Рома сделал несколько шагов назад, упираясь спиной в холодную стену. — Ты… что… несёшь?.. Ты… убил их? Его голос дрожал. Он дрожал всем телом. — Да, — честно сказал Антон. — Я делал это ради нас. — Антон… — Рома закрыл лицо руками. — Господи… ты больной! Ты должен быть в больнице! Ты должен… уйти от меня! Я никогда… слышишь? Никогда не буду с тобой! Эти слова были хуже удара. Хуже крика. Хуже всего, что Антон мог услышать. Внутри что-то хрустнуло. Но лицо осталось спокойным. — Значит… — Антон поднял взгляд, полный мёртвого света, — ты не хочешь быть со мной? — Никогда! — выкрикнул Рома. — Отстань от меня! Ты чудовище! И тогда Антон понял: пути назад нет. Он вытащил из кармана блестящий, острый предмет — маленький складной нож, который носил уже месяц. На всякий случай. На случай, если мир снова попытается забрать у него Рому. Рома замер. Глаза расширились. — Антон… не надо… пожалуйста… Антон шагнул ближе. Тихо, почти ласково прошептал: — Если я не могу быть с тобой… никто не сможет. Последний крик заглох в сыром воздухе подвала. Эхо запоздало повторило его — тихо, будто неохотно. Антон стоял над Ромой, тяжело дыша. И впервые за долгое время почувствовал… пустоту. Не облегчение, как с Полиной. Не спокойствие, как с Катей. А бесконечную, чёрную пустоту. Словно вместе с Ромой умерло что-то важное. То последнее человеческое, что ещё оставалось в нём. Он опустился на колени рядом, коснулся его руки. Она уже остывала. — Мы всё равно будем вместе… — прошептал Антон. — Теперь никто не заберёт тебя. Подвал вновь стал тихим. Только слабая лампа под потолком мерцала, будто не решаясь погаснуть. Антон встал, посмотрел на неподвижную фигуру Ромы — и улыбнулся. В этот момент он уже не был зайчиком. Зайчика больше не существовало. Остался только тот, кто сделал всё, чтобы любовь стала вечной. Даже если для этого пришлось разрушить всё вокруг. Даже если пришлось убить любовь самой любви.