В кафе
6 февраля 2026 г., 00:20
Если бы у Сакуры спросили почему он сел в одно такси с этим устрашающим человеком, запугавшим даже комиссара, то он скорее всего бы зашипел. Потому что ответа просто не было. Загипнотизировал черт, открыл дверь так галантно, с улыбкой склонил голову к плечу, вот Сакура и повелся. Теперь сидит – дуется. Не то на Суо, который так хитро заманил его в машину, а теперь отвернулся к окну и сидит молча. Позволяет вариться в собственных мыслях ничего не объясняя, даже не отвлекая на свои дурацкие смущающие шуточки. Не то на себя – тоже же сидит, молчит. Не стал выпытывать кто он такой и куда они едут, не потребовал остановить машину, чтобы выскочить прямо на дороге и бежать домой, не сделал вообще ничего. А вопросы, как и раздражение всё копятся и копятся.
Харуку на долго не хватает – его чаша терпения, больше похожая на демитас, переполняется уже через пять минут. Настроенный на спор, он поворачивается в сторону адвоката, но слова застревают в глотке. Взгляд цепляется за адамово яблоко, красиво перекатывающееся под чужой бледной кожей, пока своя окрашивается в насыщенно красный оттенок. Хаято закинул голову назад, на подголовник, опустил длинные ресницы и в целом излучал тихое умиротворения. Сакура, пока его не застукали, спешно отвел взгляд, продолжая гореть скулами. Он не сделал ничего дурного, но наблюдать за спящим человеком было неловко. Тем более за таким красивым, черт бы его побрал.
Фонари за окном постепенно разгорались с каждым ушедшим за горизонт лучиком. Улочки становились всё более знакомыми, вывески заведений, где он хоть раз работал успокаивали душу. Очередной поворот натолкнул на мысли о конечной точке их маршрута – через пару улиц будет та, на которой его задержали. Это осознание кольнуло в области сердца - как предательство лучшего друга. Сакура повернулся проверить и столкнулся взглядом с внимательным глазом. Суо улыбается так, словно не его спалили за наблюдением, а он. Только остывшие щеки Харуки снова вспыхивают.
— Приехали, Сакура-кун.
Они остановились на другой улице - соседней, возле светящейся гирляндами кофейне. Её стены обвивал декоративный плющ, а сквозь панорамные витрины виднелся уютный и дорого обставленный зал. Заведение выглядело дороже, чем Сакура мог себе позволить.
Табличка «закрыто» не остановила Суо, когда он дергает не запертую дверь. Мягкий перезвон колокольчиков на входе мелодично сообщает хозяину кафе о запоздалых посетителях, тот громко обо что-то ударяется, прежде чем запуганным сусликом вылезти из-под барной стойки.
— Суо-сан! Я тебя уже заждался!
Блондин яркой молнией, пересекшей пространство между ними, под тихий смех Суо врезается в него с объятиями. Не жмется, легко похлопывает по спите и быстро отстраняется – Сакура даже не успевает вспыхнуть. Только глаза сильнее расширяются от интимности момента да новых, не ехидных, эмоций на лице адвоката.
— Прости, Нирэ-кун, задержался в участке, пока забирал сувенир для тебя.
Длинная ладонь плавно указывает на ещё одного человека у дверей. Лишь после этого владелец кафе замечает Сакуру, что неловко перекатывается с пятки на носок, пряча руки в карманах джинс. Ещё более неловко становится, когда Нирэи через секунду склоняется в глубоком поклоне. Уж как-то слишком часто сегодня люди склоняются перед ним.
— Спасибо тебе за помощь! Мне жаль, что за это тебя… — Нирэи поднимает взгляд и замолкает, глядя на двухцветную макушку. Одна из частых реакций на его волосы, Сакура, привыкший к такому, уже собирается огрызнуться, но его хватают за плечи раньше, чем брань достигает чужих ушей. — Это произошло в участке?! — В карих глазах искреннее беспокойство вперемешку с негодованием. —Такой молодой, а уже с сединой! Знал же, что у этих бандитов отсутствует совесть. Всё же надо было брать их штурмом!..
Тираду останавливает тяжелая рука, нашедшая себе место на плече блондина. Он, хозяин этой руки, откровенно хохочет над ситуацией (и над Сакурой! Он уверен. Сейчас как бы вмазать ему по красивому лицу, разбить тонкую губу, чтобы больше рот не открывал), жмурится издевательски.
— Нирэ-кун, полегче! Сакура-кун сейчас либо взорвется от неловкости, либо упадет в голодный обморок.
В доказательство его словам, по залу разносится громкое и протяжное урчание. Сакура от такого предательства своего живота багровеет до предела, а ладони его чешутся от громкого смеха одноглазого. Кулак своей цели не достигает – Суо ловко уворачивается, продвигаясь вглубь кафе.
— Суо-сан удивительный, правда? — Нирэи проводил его восторженным взглядом, игнорируя шипение рядом, и с лучезарной улыбкой повернулся к своему спасителю. — Сакура-сан, присаживайся куда хочешь. Надеюсь, тебе нравится традиционная кухня? Я приготовил тут немного.
Его «немного» не поместилось на одном столе, пару блюд стояли на соседних. Всё дымилось, источало божественный аромат и выглядело до текущих слюней аппетитно. Казалось, весь этот банкет необходимо было уничтожить одному лишь Сакуре: Нирэи болтал без умолку, слова вылетали из его рта пулеметными очередями, и еда там была абсолютно лишняя, Суо попивал свой пустой чаек в тихую подкладывая помидорки черри в тарелку Харуке.
Сакура методично закидывал еду за обе щеки, пропуская мимо ушей рассказы блондина. Он не слушал, как Нирэи задержался на работе. Как за углом столкнулся с хулиганами. Как эпично с ноги в разборку залетел сам Сакура, как настоящий супермен! Как Нирэи, случайно, всё же получил ботинком по лицу, когда не очень вовремя полез за разбитыми очками. Как было не совсем удобно с ушибами и слезящимися от непривычных линз глазами обслуживать посетителей.
Он рассказывал так эмоционально, что не нужен был никакой сурдопереводчик, иногда разыгрывая сценки, говорил по ролям, махал руками так, что Сакуре приходилось пару раз уворачиваться и убирать тарелки с едой с траектории полета неконтролируемых конечностей.
— Нирэ-кун, почему ты работал один? Где Аина-чан?
Вопрос Суо заставил блондина запнуться. Его рука сама потянулась к затылку, пока он прятал глаза неловко посмеиваясь. Но под выжидающим взглядом сдулся и вновь затараторил.
— Ну… у неё выпускной год. Подготовка к экзаменам, защита диплома. Аина-сан попросила ставить меньше смен. — его голос совсем перешел на шепот. — Думаю, скоро придется искать ей замену.
Идея, появившаяся в двухцветной голове, казалась её обладателю слишком смелой. Он пару раз видел листовки о наборе сотрудников в это кафе, но тогда его хозяин не был в непонятно откуда взявшемуся долгу перед Сакурой. Сейчас же шанс, что его возьмут хоть и призрачный, но есть.
— Вам нужен работник? — с набитым ртом быстро спросил Сакура, пока не перевели тему разговора. Дождавшись задумчивого кивка, он стремительно сглотнул — Я работал официантом пару месяцев. И я этот, как его, быстро адо… ада… адаптируюсь, вот.
Повисшая тишина нервировала. Она давила на успевшего зажмуриться Харуку. Хотелось сбежать. Прямо сейчас, не дожидаясь отказа, мерзкого смеха, грозного крика. Сакуре пришлось приоткрыть глаз, чтобы оценить ситуацию и разработать маршрут побега. Но вместо позорного отступления его ожидали три внимательных глаза – один лучился интересом, а пара других искрилась чистым восторгом. Нирэи весь сиял, как летнее солнце.
— Сакура-сан, ты мой подарок судьбы!
***
Подружиться с плитой – задача со звездочкой. Злая техника не хотела принимать в своё окружение неопытного бойца. У Сакуры постоянно что-то пыталось подгореть, убежать, разлиться. Множество безвинных продуктов пали жертвой этой жестокой войны Сакуры с готовкой. Харука злился, шипел, но с большом рвением начинал эту кулинарную экзекуцию. Он уже не ребенок, чтобы бросать дело на пол пути. Рядом всегда щебетал Нирэи, подсказывал, давал советы, разбавляя их рассказами о своем дедушке – предыдущем владельце кафе. Но ни разу не выставил счет за испорченные ингредиенты. Хотя бы кофемашина была более снисходительна к новому сотруднику. Приготовление латте у Сакуры получалось в разы лучше, чем жарка блинов. Поэтому, во время запар именно он отвечал за изготовление напитков, пока Нирэи в темпе своей речи выпускал из-под ножа готовые блюда. За это небольшое время у Сакуры появились свои постоянные посетители. Две стеснительные подружки-школьницы, резвая бабулька и, конечно же, Суо. Он приходил каждый день, если был в городе, садился с краю за стойку со своим ноутбуком и развлекал персонал. Ноутбук был скорее прикрытием – Сакура ни разу не видел, чтобы адвокат что-то в нем делал, но иногда слышал тихий стук клавиш, когда отворачивался или говорил с клиентом. А смотрел Харука часто. Засматривался на красивое лицо, бурчал на идиотские шутки и порывался врезать за ехидные улыбки. В дни же, когда тот уезжал в командировки, Сакура мог спокойно сосредотачиваться на своей работе и изучении новых рецептов из старинной книги дедушки Нирэи. Однако на третий день отсутствия одноглазого, он неизменно заваривал жасминовый чай – не для себя, просто чтобы вонял по близости – и в свободное время залипал на фотки на стене. После своей первой официальной смены Сакура подметал зал и вместе с тем рассматривал его детали. Подоконники заставлены цветами в горшках, под потолком и на окнах висели теплые гирлянды, на столиках стояли фигурные соусники. Одна из стен была полностью завешана рамками с фотографиями. Сакура остановился со шваброй возле неё. Незнакомые люди стояли рядом с Нирэи и улыбались со снимков. Кто-то корчил рожицы, показывал два пальца или подставлял рожки. Они стояли по двое или целыми группами, но неизменным оставался безумно счастливый блондин рядом. — Это стена людей, которых я считаю крутыми. Нам надо добавить фото с тобой, Сакура-сан! Сакура обернулся через плечо, хозяин кафе протирал барную стойку, с гордостью рассматривая фотографии. Если присмотреться, это не были люди с больших билбордов. Обычные люди, в рабочей одежде, служебной форме, старом свитере или в растянутой майке. С сединой, морщинами и шрамами. Глубокие старики и любознательные школьники. За каждым стояла своя история, и, однажды, Сакура бы хотел послушать о каждой из них. Пока зажаривает очередной омлет или взбивает молоко в капучино. Но это потом, сейчас же он искал единственное знакомое лицо. — А где тут одноглазый? Или он недостаточно крут? — Суо-сан? Вон, в центре, рядом с фото дедушки. Это наш первый день в старшей школе. Фотография в деревянной рамке не выделялась на фоне остальных снимков, поэтому и не попалась сразу на глаза. Сакура не ожидал увидеть пятнадцатилетних мальчишек. К тому же, Суо отличался от взрослой версии себя. Лицо ещё сохраняло детскую округлость, неизменную повязку почти полностью прикрывала прическа-шторка, а широкая, искренняя улыбка оголяла чуть кривоватые зубы. Подбородок был измазан мороженным, норовившее капнуть на белый танчжуан. Рядом жмурил такой же испачканный нос маленький Нирэи. — Хорошее было время! — мечтательно вздохнула его взрослая копия. — Да, хорошенький. Разноцветные глаза расширились в шоке и ужасе. Сакура, испугавшийся собственного ласкового шепота, отскочил от стены, агрессивно скребя шваброй по полу. Почти залез под стол, лишь бы растерявшийся блондин не заметил его пылающих ушей. — Что? — Хороший снимок, говорю. — получилось громче, чем положено. Школьная фотография была немного смазанной. Более того, в углу отчетливо виднелся палец нерадивого фотографа. За долгое время на солнце, краски начали выцветать. Но Нирэи лишь пожал плечами, решив не комментировать странное поведение своего сотрудника. С тех пор, Сакуре приходилось контролировать цвет своего лица и скорость сердцебиения, когда в кафе заходил не хорошенький Суо. И проваливался в первую же минуту. А тот совсем не помогал: сидел тут часами, разве что не с рассветом приходил. Не затыкался, даже когда Харука его игнорировал. Тогда к разговору просто подключались Нирэи и другие посетители, ещё больше действуя на расшатанные нервы. И когда начинался дергаться глаз, Сакура задавался вопросом, есть ли у одноглазого вообще работа. Он, конечно, пару раз уезжал на несколько дней – самых спокойных в жизни Сакуры – но это же не серьезно. Вон, неделю уже штаны тут просиживает да лишает покоя. Так Сакура поможет, ему предлагали пару фур разгрузить. Пусть идет в своей выглаженной рубашке коробки таскать, лишь бы глаза не мозолил. Но дать номер склада Сакура так и не решился. Рубашку жалко, порвется ещё, заляпается. А потому лишь шипит, когда со стуком ставит стакан с янтарной жижей. Почти половина выплескивается, но не обращает внимание – руки у Суо есть, в полном комплекте даже, сам вытрет. — Почему ты каждый день тут торчишь? Лицо Суо становится серьезным. Он оглядывается по сторонам, тянется через стойку ближе к Сакуре, прикрывая рот ладонью, готовый рассказать главный секрет. Тот бессознательно тянется вперед. — Боюсь оставить лучшего друга наедине с сидельцем. Тихий шепот и волнующая близость затормаживают мозг Харуки. Осознание приходит лишь через пару секунд. Сакура отшатывается, красный от возмущения. Точно только от возмущения. — Да я, если кого и завалю, то только тебя! — кричит, хватая тряпку и протирая чистую стойку, лишь бы на что-то отвлечься. Но хитрый глаз и издевательская улыбка влекут к себе. — Это угроза или предложение? Тряпка точным броском летит в лицо. Победный смешок тонет в шипении масла. Сакуре впервые получается застигнуть врасплох неуловимого Суо. Вид едва вздрогнувших от неожиданности плеч записывается на сетчатку глаза и крутится на повторе. Непередаваемое чувство победы. Но Сакура давится своим ликованием, когда мокрая ткань сползает с лица, открывая вид на горящий адским огнем глаз. Похожий взгляд был у адвоката, когда он разговаривал с копами в участке. — Нирэ-кун, я требую книгу жалоб. — голос у Суо спокойный, не злой, но и без обычных ехидных ноток. Если спросите Сакуру, это звучит страшнее, чем если бы одноглазый просто начал кричать. — Сакура-сан, извинись перед клиентом. Нирэи, утомленный их вечной перебранкой, даже не отворачивается от плиты. Продолжает, склонив голову, планомерно превращать мелкие кусочки – чего бы это раньше ни было – в равномерные угольки. — Да какой это клиент-то! Он же даже не платит!.. — Нирэ-кун, о чем думаешь? — перебивает Суо, внимательно разглядывая затылок друга. Крики Сакуры оставляют без внимания и его босс, и объект упреков. Он знает, что не совсем прав: Нирэи сам запретил выставлять Суо счет, но тот всё равно каждый раз перед уходом просовывает крупную купюру в банку для чаевых. Однако, негодование всё равно бурлит где-то в горле. Но холодный игнор остужает пылкую двухцветную голову. Выжидающее молчание дает возможность оценить ситуацию и бьет осознанием по затылку. Уже почти час Нирэи, которого обычно и кляпом не заткнуть, задумчиво молчит после странного звонка. Посетитель нервно кидает на него ожидающие взгляды, пока его заказ превращается в черное нечто. Сакура злится на Суо. Что он за друг такой, раз позволял блондину так долго находиться в таком состоянии? Ведь периодически долго рассматривал Нирэи, пытался затянуть в их разговор – должен же был почувствовать что-то неладное. И на себя Сакура злится тоже. Сам же ничего не замечал, а сейчас и помочь ничем не может. В слух он ни за что не признается, но где-то глубоко в душе хочет назвать своего босса, если не другом, то хотя бы приятелем. — Нирэ-кун, давай… — Мне позвонила Сатори-сан, подруга из универа. — хозяин кафе выключает плиту, отставляя в сторону испорченное блюдо, и лишь потом с тяжелым вздохом поворачивается к друзьям. — Она работает сейчас на нашей кафедре и предложила защититься через пару месяцев. — И что не так? — хмурится Сакура. Он не знал, что Нирэи учится в университете. Или скорее, учился – раз они с Суо одноклассники, то и окончить должны были в одно время. Эта мысль ещё больше сбивает Сакуру с толку. В чем вообще проблема? — Зачем мне здесь диплом журналиста? — Нирэи улыбается так печально, что самому в петлю лезть охота. — Это же твоя мечта. — Суо заглядывает в опущенные карие глаза с безграничной нежностью. У Сакуры от этого внутри что-то жжется, но об этом он обещает себе подумать потом. — К тому же, скоро Сакура станет самостоятельным, и ты сможешь смену работать тут, смену в газете. Или, если хочешь, мы найдем ещё работников… Нирэи лишь качает головой. — Моё объявление висит уже столько лет. Он снова выглядит как тот потерянный мальчик, держащий траур, которого поставили перед сложным выбором. Карьера мечты или память о самом важном человеке. Как и четыре года назад ему нужна не помощь в принятии решения, а поддержка близких. И он снова её получает Суо перегибается через стойку, хватая чужую ладонь. Нирэи поднимает на него взгляд. Во влажных глазах читается благодарность. — Если будет надо, я попрошу Котаху-чан, она пришлет пару своих поваров из Токио. — с энтузиазмом предлагает адвокат и бросает игривый взгляд на начавшего краснеть Сакуру. — Или, если захочешь, я вытащу для тебя ещё пару людей из тюрьмы. — продолжает он, профессионально игнорируя немое возмущение Харуки. — В конце концов, ты можешь получить диплом и продолжить работать тут как раньше, только с чувством завершенности. Молчание затягивается. Сакуре кажется, что проходят годы, прежде чем Нирэи медленно отпускает руку Суо, чтобы спрятать лицо в своих ладонях. Его плечи вздрагивают, но это не плач – груз ответственности спадает. Выбор сделан. — Что бы ты не решил, мы тебя поддержим. Да, Сакура-кун? —Суо возвращает игривые нотки в свою речь. Он улыбается, рассеивая гнетущую атмосферу. — А я-то тут при чем? Сакура отскакивает подальше, сверкая красными скулами. В этом разговоре он явно третий лишний. Но каким-то образом даже приободряя друга, Суо умудрялся его задевать. Не успевшую начаться перепалку останавливает неуверенный смешок. За ним идет немного надрывный смех облегчения. Нирэи возвращается в своё привычное состояние. — Спасибо! Правда, спасибо вам большое! — Кхем! Когда моя еда уже будет готова? Надо отдать ему должное, клиент, про которого все благополучно забыли, хоть и косился на их компашку недовольно, но не подходил, пока проблемы не были решены. Терпения ему явно не занимать. Нирэи прокричав извинения и «через пару минут готово», возвращается к готовке. Однако быстро понимает, что придется начать с начала: ни один ингредиент не выжил после его размышлений. Тогда в роли миротворца в игру вступает Суо. — Приношу наши извинения. Сегодня для вас всё за счет заведения. Его фирменная улыбка слепит, когда он поворачивается к клиенту. Тот, немного смутившись, возвращается за свой столик. Сакуру же наоборот переполняют эмоции. Он взрывается сразу, как снова видит хитрый глаз, яростно тыча в его сторону пальцем. — Да кто ты такой, чтобы тут что-то решать!? Многострадальная тряпка вновь нацелилась на ехидную ухмылку. Но второй раз этот трюк уже не работает.
