Это было намного лучше, чем весь салют

      Между работой и пустой квартирой всегда находилась старая добрая фляжка. Лишь она спасала от всех трудностей и мыслей нехороших. Так думал Невер, но не окружение и тем более психолог.       Всю обиду и черное прошлое он спрятал за маской, что надел ещё будучи подростком. А мальчик, который выкрикивал громкие слова: «Никогда» – остался за чёрной стеной. То были лишь огромные слова: «Агент Невер» – что стали преградой для мальчишки от взрослого его. И пусть маленький брюнет кричит вновь и вновь слова о «Никогда», стены не треснут, ведь Невер уже стал этим словом и смыслом.

«Он никогда по-настоящему не любил»

«Он никогда не думал бросить пить»

«Он никогда бы не потерпел краха репутации своей»

«Он – никогда...»

      И можно было бы сказать, что он идеальный агент без каких-либо слабостей, кроме алкоголя, но все же в одном это «Никогда» треснуло.       Встретил в одну зиму мужчину. Познакомились прямо на улице под танцем хлопьев снежных. Волосы не то обсидиановые, не то пепельные, а может это лишь россыпь снежинок украшала его и создавала пепельный эффект. Вдоль лица пряди две, столь пушисты будто хвосты кошачьи. Ухоженная борода, густые брови и ресницы они же сестрицы, словно веера пушистые, хлопали, ложась на щеки, что в краску будто обмакнуты. А из под сестриц-ресниц на агента два обсидиана глядели. Кожа столь светла словно цвета молока.       И стоило голосу сорваться с уст мужчины, как Невер в транс вошёл. Смотрел вниз на темноглазого, что извинялся за столкновение, а сам явно не на земле. Летал среди облаков туда сюда, пока через одно не прошло нечто быстрое и не достигло агента, вонзившись прямо в сердце.       А как вонзилось, так и въелось, начиная проникать в него да распространяться словно яд. И сколько бы Невер не пытался вытащить ту стрелу, она лишь доставщик вируса, который уже протекал в теле агента.       Обойди он тысячу врачей, все как один будет говорить ему, кричать — это любовь. Лекарства к ней нет. А значит и спасения.       То чего никогда не должно было свершиться, настигло Невера столь неожиданно да негадано. И пусть он был готов принять этот вирус в себе, но вирус остается вирусом, который беспощадно ломает носителя.       Без человека, чьё имя Морис, словно первый Мороз в декабрьский день, Невер умирал. Ведь так сложилось, что парни совсем из разных городов. Их разделяло расстояние в целое вечность, которое Невер никак не мог преодолеть… ведь он всецело агент Невер, что уже и забыл настоящее имя своё.       Работа приковала к себе, заставляла жить для неё одной, но так агент умирал ещё быстрей.       И вот к старой доброй фляжки добавилась пачка сигарет. Теперь вместе с алкоголем смешивался запах горький. Он словно лекарство нашел от болезни своей, но то лишь успокоение души разорванной. Настоящее же спасение и лекарство были встречи… пусть и короткие, ведь Неверу все было мало, но те действительно спасали его и, словно отсрочивали день смерти его.       Каждая встреча была приятна брюнету, пусть даже шёл дождь, снег, разгневанный ветер или больно жаркое солнце… Невер любил и ценил каждый миг проведённый с Морисом.       Одной зимой брюнет приехать к своему напарнику – Илье, дабы отметить Новый год, ведь получил приглашение. А стоило войти в квартиру, как его встретили другие знакомые лица: вон Данилыч берёт гитару и начинает напивать песни из девяностых, в стороне Егор распутывал гирлянду вместе с мальчишкой Петей, на кухне возились девчата, они же Ева и Лера, а Илья иногда воровал дольки мандаринов, а затем брал блюдца с салатами да нёс их на стол. Джек, колобок песочного цвета, сидел у ног девчат и клянчил чего вкусного.       Подошли ещё не все, но Невер, честно, уже заскучал. Ведь за этот месяц не получил ни единого сообщения от того, кем болен.       Каждую зиму Морис приезжал на несколько дней к Неверу, дабы встретиться да пообщаться, но в эту… так и не приехал. Агента терзали множества мыслей, от плохих до успокаивающих себя, но в голове властвовала самая главная и весомая мысль — он занят.       Когда брюнет уже собирался подвыпить, распаковывая с Данилычем ящик спиртного, телефон вдруг завибрировал да тут же затих. Агент остановился от распаковки и полез в карман, вытаскивая смартфон. А стоило его разблокировать, как зелёные, даже лесные глаза приоткрылись в некой радости… но такой неожиданной и приятной.       «Я приехал в город твой. Не хочешь отметить вместе?» — гласило сообщение, от которого Невер и позабыл о выпивке. Быстро напечатал ответ и, засунув телефон обратно в карман, побежал вон из квартиры, крикнул её хозяину лишь:       — Илья, я ушёл! На часок…       А Данилыч, лишившись собутыльника, упер руки в бока и что-то пробурчал. Шатен же с разносом блюд и не расслышал, как его друг ушёл…       Брюнет выбежал на улицу, распахнул подъездную дверь так, словно за ней человека спасти надобно было. Шаг перешёл в полу-бег и вот Невер возле машины своей. Разблокировав её, садиться да заводит двигатель, в какой-то мере проклиная то, как долго машина греется. А стоило ей согреться, как агент выехал, прокладывая маршрут до автовокзала.       Среди медленно падающих белоснежных хлопьев стоял обладатель обсидиановых волос. Замерзшие руки спрятал в карманы лёгкой куртки, совсем позабыв, какова матушка зима в городе его друга. Так заработался и спешил, что на себя времени совсем не находил.       Леденеющий нос уткнул в малахитовый шарф, хлопая ресницами и из под них ища знакомую машину, пока вскоре не подъехал до боли знакомый внедорожник. Тот остановился и из него вышел мужчина, которому Морис тут же улыбнулся.       — Я не опоздал? — поинтересовался брюнет, захлопывая дверцу да подходя к другу. Светлая рука выскользнула из кармана и встретилась с горячей смуглой, крепко сжимая её.       — Нисколько, — произнёс темноглазый, мотая головой в стороны. Стоило рукам отстраниться, как Невер скинул с себя пальто, под которым был тёплый специализированный костюм Эпсилона, да накинул его на плечи друга. Тот притронулся к накинутой вещи и глянул в лесные глаза, молвя:       — Такая забота… с чего бы?       —Для меня, Морис, это обычное дело, — ответил агент, слегка приобнимая мужчину, словно как родного, а затем добавил: — Холодно же, а ты… вон, в лёгкой куртке. Нельзя же так, ещё заболеешь. А мы, как бы, отмечать хотели, помнишь?       — Помню, да, — улыбнулся обсидиановласый, чувствуя от приятеля жар да поёжившись от него, спросил у агента:       — Поедем куда?       — Можем поехать ко мне, а можем выбрать другое место. Я не ограничен временем, так что твоё решение – это наше следующее местоположение, — заявил лесноглазый, скользнув рукой с плеча на спину и начиная подводить Мориса к машине.       Столь безобидное касание, но оно уже грело душу агента, распуская внутри множество цветов, а ввысь взлетело тысячу крылатых прелестей, они же бабочки. Казалось бы вот-вот скоро начнется второй месяц зимы, но у Невера уже началась весна, как в душе, так и в глазах.       Морис же, стряхнув с себя множества снежинок да полностью одев пальто, сел в машину и, дождавшись, когда сядет друг, молвил прямо, вопросительно изогнув бровь.       — Я бы хотел к тебе, но… это покажется скучным, да?       Невер молча улыбнулся, опустил ресницы на щеки и стал мотать головой в стороны, попутно пристегиваясь. Вобрав воздуха в легкие, с уст срываются слова:       — Мой дом – твой дом.       А затем машина завелась, почти, тут же тронувшись с места. Как бы не хотелось этим лестным глазам смотреть на любовь свою, но сейчас нужно было следить за дорогой, за знаками, светофорами, дабы довезти их в целости и сохранности. Конечно, Невер затем добавил:       — Я был у приятеля. Он пригласил отметить с ним и его соседями, но… он даже не заметил, что я и ушёл-то. Так что… я весь твой, — и после слов этих, перевёл брюнет взгляд на Мориса, который приподнял уголки губ и спрятал пол лица в малахитовой шарфе, словно чего стесняясь.       — Вот как, — робко буркнул темноглазый, переводя взор в окошко, за котором медленно падал снег. Белое полотно возобновлялось новом и так каждый раз, когда появлялась эта россыпь снежинок.       В салоне поднялась тишина, властвовав над ситуацией, и продолжалась она точно пол дороги. Ни Невер, ни Морис не решались прервать её до поры до времени. Кто первый и осмелился подать голосу, так это обладатель обсидиановых волос.       — Ам… Спасибо, что встретил и согласился провести вечер со мной.       — Ну а тебе спасибо, что решил провести его с таким как я, — изрёк он, мельком кидая взгляд на объект любви своей. А после небольшой паузы добавил, выруливая к своему району: — Ещё никогда за меня не ехали с такой дали.       Агент усмехнулся и задержал на Морисе взгляд, в котором так и читалось: «Но я бы за тобой поехал хоть на край света…» — но этот взор он быстро спрятал, вернув глаза к дороге, а темноглазый вдруг засмеялся, вызвав у брюнета замешательство.       Смех разносился по салону столь громко и искренне, отчего сердце Невера сжалось, словно испугавшись, что Морис все понял и смеется теперь над ним и его чувствами…       Но Мужчина лишь смахнул с уголков глаз выкатившую слезу и сказал Неверу вполне радостно:       — Это меньшее, что я сделал. Как приедем, покажу кое-что.       Агент успокоился и расслабил свои мышцы, понимая, что все обошлось, хотя от такого внезапно страха да напряжения все бабочки упорхнули в траву, спрятавшись.       Не уточняя подробностей, брюнет только кивнул и уже парковался у жилого комплекса. Внедорожник остановился, фары потухли, как и сам двигатель. Водитель и пассажир отстегнулись, выходя из машины на свежий и морозный воздух, где по-прежнему сыпался снег с серебристых облаков.       Невер направился к белому зданию, у которого балконы были черного цвета. Морис последовал за другом, во дворе ступая по ступеням, пока не достиг двери, которую любезно придерживал агент.       Он хотел и дверцу машины открыть для Мориса, но тот уже вылезал следом за ним, отчего слегонца расстроился. Пусть не там свершил джентельменский поступок, так свершил здесь.       Темноглазый приподнял уголки губ и с благодарностью кивнул, проходя во внутрь подъезда. Следом вошёл и агент, нагоняя приятеля да идя с ним бок о бок по ступеням.       Стоило мужчинам подняться на нужный этаж, как брюнет вытащил ключи с пиджака и открыл квартиру, вновь приглашая Мориса первым, отчего светлокожий слегка вспыхнул краской, но спрятал её за тёплым шарфом, проходя внутрь.       Невер заметил на столь бледной коже покраснение, но быстро смахнул подозрения на сильный мороз. Больно холодно уж было, а темноглазый ещё легко оделся, несмотря на то, что Невер даже отдал своё пальто. Пусть Мориса простуда и обойдет, но он все равно, достаточно, долго ждал агента, чтобы щёки покраснели.       — Такая маленькая, но уютная…— проговорил длинноволосый, снимая с себя как пальто Невера, так и свою куртку. Обсидиановый взгляд метался с одной части квартиры на другую, пока брюнет входил в неё и снимал попутно пиджак.       — Мне хватает, — ответил лесноглазый, проходя к диванчику да буквально падая на него, раскинув руки на его спинке, после чего добавил: — Здесь есть все, что может понадобиться.       — Вижу…— коротко бросил мужчина, неловко улыбаясь, а взглядом скользнул в сторону кровати, где на тумбочке стояла пачка салфеток да бутылек.       Бровь Невера приподнялась, когда он проследил за взглядом друга, но решил промолчать о подробностях, поднимая совсем другую тему.       — Ты разве не хотел что-то мне показать?       — Ах, точно! — темноглазый щёлкнул пальцами, а затем подошёл к вешалке да стал обыскивать куртку, пока не вынул из неё темно малахитовую коробочку с гладенькой поверхностью.       Морис подошёл к другу и, прочистив горло, стал излагать речь:       — Хоть мы из разных городов и видимся чуть ли не в сто лет, но… в честь нашей дружбы я бы хотел преподнести тебе скромный подарок…       Невер от такого заявления слегка приподнялся, садясь ровно и скользя взглядом то на Мориса, то на коробочку. Его сердце готово было тут же остановиться вместе с дыханием, ведь ему дарил подарок не кто-либо, а тот, кто ему нравится, тот, из-за кого по венам протекает болезнь под названием — любовь.       С трепетом агент взял коробочку в руки и стал крайне медленно открывать, чтобы запомнить каждое мгновение. Ведь не всегда он получает подарок от людей, тем более от любимого ему человека.       Стоило крышечке открыться, как брюнету предстали наручные часы. Из чёрной стали и зелёными внутренностями, только стрелки да числа с палочками были под цвет стали. Внушал аксессуар брутальный вид, будто делался прямо для Невера и только одному ему.       — Выглядят так, будто для меня создавались… — произнёс агент, не сдержав искренней улыбки. Лесные глаза так и направлены на часы, разглядывая каждую деталь, пока вскоре не поднялись на любимого человека. С уст срываются слова глубокой благодарности: — Спасибо тебе большое. Я буду с большим удовольствием носить их.       — Да чего благодаришь? Это пустяк. Да и взгляни на заднюю часть, — пробормотал Морис, скрестив руки на груди да мягко улыбнувшись.       Агент последовал его словам да перевернул часы, наблюдая надпись, что создана зелёным цветом: «Mr.i» — не сложно было догадаться, что это псевдоним Мориса, но Невер ему удивился.       Это не просто часы с прилавка магазина, а целое творение, созданное специально для агента со всей душой и, может, любовью. А главное не каким-то другим ювелиром, а именно Морисом.       — Эта так неожиданно и одновременно так приятно, — произнёс брюнет, поднимая взгляд на лучшего человека во всем мире для Невера. Он надел часы да застегнуть ремешок, после чего добавил: — У меня, к сожалению, нет для тебя ничего, но как насчет чашечки кофе?       — Что ты, ничего страшного, время с тобой уже самое драгоценное, что может быть, — поспешил заверить темноглазый, отчего сердце Невера пропустило болезненный удар.       Краска так и хотела прилить к щекам, но брюнет быстро поднялся с дивана, метаясь взглядом по комнате, будто что ища, пока не остановился на кофемашине.       — О-а-а, взаимно… — быстро затараторил агент, а после недолгой и неловкой паузы, мотнул рукой в сторону небольшой кухоньки, повторив приглашение: — Как насчет… чашечки кофе?       — Я совсем не против, — ответил Морис, улыбнувшись да уже идя к столику. Следом за ним побрел и хозяин квартиры.       Темноглазый слушал Невера с явным удовольствием, совершенно не перебивая его. А когда тот совершал паузы, то уточнял одну деталь, то другую, показывая, что действительно слушает агента, а не просто делает вид.       Невер же с не меньшим интересом слушал Мориса, когда тот начинал разговаривать или о чем-то спрашивать. Их разговор был действительно искренним, без какой-либо фальши или скуки со стороны какого-либо собеседника.       И вот гость рассказывает последние реплики, как на его обсидиановых волосах начинают отражаться цветные блики, исходящие из-за окна. Лесной взгляд поднялся от зрелища этого и вдруг замер.       — Ты гляди-ка…— начал брюнет, в чьих глазах стали искры цветные зарываться да медленно оседать, исчезая бесследно, — салют начался.       — Правда? — как-то радостно спросил Морис, тут же оборачиваясь и начиная наблюдать ту красоту, что происходила за окном.       — Хочешь полюбоваться оттуда? Там на краю балкона стульчики можно поставить, — поинтересовался брюнет, вставая из-за стола да подходя к балконной двери. На лице так и играла мягкая улыбка, словно это не он серьёзный агент, которому суждено спасать мир раз за разом.       — Давай, — кивнул темноглазый, вставая со своего стульчика да беря его и чужой. По пути к балкону Морис взял пальто и пиджак Невера, а затем отдал ему второй стульчик и, оказавшись снаружи, поставили их в стороне.       Надев вещи, мужчины так и стояли, облокотившись о перила и лицезрея прекрасный салют. В глазах каждого отражался он, взрывался и рассыпался на множества мелких цветных искр.       — Каждый год одно и тоже… но каждый раз смотрится по-разному…— тихо молвил Невер, чуть ли не шепча. А взгляд зелёных глаз порой перемещался на Мориса и его темную макушку.       — Ты прав… а ещё компания людей играет роль, — согласился ювелир, смотря, как в небе искрились множества огней да исчезали в ночной темноте. Обсидиановый взгляд тоже иногда падал на брюнета, который от того не утаился.       — Думаю, тут дело не только в компании… кажется, тебе это нравится? — спросил агент с едва уловимой, но искренней улыбкой.       Пушистые ресницы выше приподнялись, распахнув глаза в удивлении, но быстро прикрыл их да спрятал пол лица в малахитовом шарфе, опуская взор, словно о чем-то раздумывая.       — Нравится… очень, — тихо ответил темноглазый. Хоть он и спрятался в теплом «змее», но даже через речь можно было уловить легкую улыбку.       Брюнет увидел действия друга и отстранился от перил, поднимая руку да кладя её на щеку светлокожего. Ладонь огладила холодную поверхность и сползла к шарфу, слегка отодвигая его к себе, чтобы увидеть лицо любви своей.       — Ты не обязан скрывать улыбку свою… — произнёс он столь серьезно, насупив брови да возвращая ладонь к лицу. Большой палец прошёл по морозной щеке, а затем рука опустилась к чужой, смело беря её да переплетая с ней пальцы.       На Невера поднялся удивленный обсидиановый взгляд, когда его лесной выражал уверенность в своих действиях. Пусть в груди и билось сердце как умалишённое, но агент не мог уже отступать, раз все уже начал. Да и яд в теле с каждым годом все больше и больше пожирал Невера изнутри. Совсем немного, и он не выдержит это муки.       — Как бы банально не звучало… но компания действительно важна в такие времена… и я рад, что ты приехал… безумно рад, —добавил агент, отчего ресницы ювелира дрогнули, а на щеках образовалась краснота. От Мороза ли?       — А я рад, что ты нашёл на меня время, — ответил Морис, мягко улыбнувшись да склонив голову в сторону. А с боку бил салют в небе, взрываясь на множество цветных огней да падая в ночную темноту, а на балконе стояли два мужчины, что переплетались пальцы рук друг друга.       — Для тебя всегда найдется время, — произнёс агент, моргнув да приподняв уголки губ.       Уже держать Мориса за руку было невероятным счастьем для Невера, и он уже сейчас был готов в любую минуту растаять, словно бисквит под жаркими лучами солнца, но он заметил неуверенность и нервность друга, отчего слегка напрягся да испугался. А вдруг тому не приятно, а вдруг зря он взял чужую руку в свою, а вдруг…       Но тут уже удивился Невер, когда увидел, что Морис поддается слегка вперед, словно намекая на что… темные глаза прикрыты, а губы чуть округляются, словно только об одном и говорят.       Сердце внутри брюнета вновь пропустило болезненный удар, он не верил в происходящие и не знал, мог бы надеяться на то самое, о чем думает? Но, черт возьми, он так хотел в это верить! И пусть он ошибется, но больно долго он болен, чтобы испугаться и ничего не предпринять.       Вторую руку агент кладет на талию друга, а сам поддается в ответ, к столь желанным губам. Они коснулись чужих, таких холодных, но в тоже время таких жарких. И вот тебе на, ладонь Мориса ложиться на плечо брюнета, совсем не отстраняясь, а наоборот, будто наслаждаясь этими минутами и этим поцелуем.       Отстранился хозяин квартиры от губ гостя своего, только тогда, когда почувствовал, что тому не хватает воздуха. А как разорвал поцелуй, так коснулся своим лбом лба любимого, говоря:       — Ох, думаю, это было намного лучше, чем весь салют в целом       — Полностью согласен с тобой, — кивнул легонько Морис, не сдержавшись от довольной улыбки, ведь того, что он так страстно желал – получил. Поправив чёрные локоны… уже любимого, ювелир добавил: —Этот вечер лучший из всех взятых, ведь в нём есть ты.       — Как и для меня, — проговорил агент, подцепляя подбородок любви своей да сокращая дистанцию. Губы вновь мягко накрыли чужие, а те и против не были, лишь рады.       Через этот поцелуй Невер хотел передать все свои чувства и то, как давно мечтал об этом.       Он подхватил возлюбленного и усадил на перила, не разрывая губ от чужих. Пусть на улице и было холодно, и сыпал снег, но сейчас двум мужчинам явно было не до этого. Они увлечены друг другом и не существовало для них сейчас ничего более.       Агент же настолько утопал в своих чувствах, что был готов прямо здесь начать раздевать Мориса, но понимал, что нельзя. Это будет явно не на пользу возлюбленному.       И вот в пиджаке Невера зазвенел телефон. Мужчины, само собой, проигнорировали, наслаждаясь друг другом, но когда телефон и не вздумал замолкать, ведь звонил уже не первый и не пятый раз, действовало на нервы агента, да и ювелира тоже.       Брюнет неохотно отстранился от губ любимого да полез в карман за мобильником. Вытащив его, ответил на звонок, произнеся, довольно-таки, грубо:       — Да, Илья?       — Ты, мать его, где? Ушёл и, даже ничего не сказав, провалился! Наши спрашивают о тебе, — проворчал в трубку Илья, закрываясь одной ладошкой от шума. Агент прекрасно слышал весь шум и россказни Данилыча, отчего мысленно обрадовался, что находится с Морисом.       — Тебя это не должно касаться, отмечайте без меня. Я не прибуду, —твердо ответил Невер, уже отстраняя от уха телефон да смотря на Мориса влюбленным взглядом, в котором так и читалось: «Ведь я с важным для себя человеком, человеком, которого люблю всей душой и телом…» – и коснулся большой палец красной кнопки, сбросив вызов.       Невер оставил Илью с множествами вопросами, но узнаёт ли тот на них ответы? Неизвестно.       Брюнет же убрал мобильник обратно в карман, поднимая лесной взгляд на любимого, который не сдержал своей радостной и благодарной улыбки. Морис поддался вперед, целуя возлюбленного, а затем отстраняясь на пару сантиметров да говоря:       — Спасибо, что выбрал меня.       — Я всегда выберу тебя и только тебя, — ответил брюнет, прижимая любимого к своему телу да зарываясь пальцами в обсидиановые локоны волос.       Для Невера сейчас не существовало ничего, что имело хоть какой-то смысл, кроме Мориса.

«Только Морис и только Морис.»