And again, and again

Первое время было сложно: просыпаться с кем-то в одной постели, делить быт, учиться новому языку, привыкать к чужой стране, впускать в душу другого человека. Первое время Кэйа жалеет, что согласился поехать. Он просыпается и засыпает с мыслью о том, что же ему делать дальше и как найти в себе силы на новую жизнь. Дилюк предсказуемо занимается бумажной работой, связанной с винокурней его семьи, пока сам Кэйа бесцельно существует, пьет много вина, слоняется по слишком большому для двоих дому и думает. Черт возьми, как же он много думает. О прошлом и будущем, реже — настоящем. О сожалениях и мечтах. О надеждах и страхах. О Дайне, которого оставил на другом конце мира разбираться с последствиями своих действий. О Розарии — девушке, с которой он общался ближе, чем с остальными коллегами. О своих постояльцах и том, нашлась ли замена на его место. Кэйа думает ни о чем и обо всем сразу, но, конечно же, больше всего он размышляет о Дилюке. Дилюк, несмотря на свою постоянную занятость на работе, регулярно проводит с ним время. Они гуляют по небольшому городу близ особняка, иногда выезжая в столицу; ходят по местному парку, по пути заходя в семейное кафе, чтобы поужинать или взять что-то с собой навынос; завтракают приготовленным прислугой вкусным омлетом и ароматным кофе; порой вместе сидят у камина в просторной гостиной: пока Дилюк занимается работой на диване, Кэйа читает книгу на кресле. Казалось бы, они достигают идиллии — вот только на душе у Кэйи скребутся кошки. За все то время, что они живут в новом месте, Дилюк ни разу даже не намекнул ему на секс. Сначала Кэйа убеждает себя в том, что Дилюк просто устал с дороги: все же они плыли через весь океан довольно продолжительное время, — затем, что просто еще не привык к его присутствую в жизни, после — что слишком занят. Однако когда после их переезда проходит целый год, Кэйа начинает сомневаться. А так ли он нужен Дилюку? А хочет ли он его вообще? По-хорошему, им стоило бы обсудить это, поделиться своими мыслями и разрешить этот вопрос раз и навсегда, однако Кэйе слишком страшно. А вдруг его мысли — правда, и Дилюк неожиданно разочаровался в нем и именно поэтому не хочет близости? Конечно же, он не избегает его — они постоянно целуются, Дилюк не чурается прикасаться к его волосам, лицу, бедрам, однако на этом все. Столь внезапная перемена выбивает из колеи. И Кэйа правда не знает, что ему с этим делать. Наверно, он бы так и не смог сделать первый шаг, если бы одним вечером не напился прямо при Дилюке. Алкоголь всегда хорошо развязывал ему язык, и это, судя по всему, пришлось весьма кстати. — Ты меня не любишь? — прямо спрашивает Кэйа у сидящего рядом Дилюка. Он снова работает — как это обычно и бывает вечерами. Одной рукой он перебирает бумаги, пока другой поглаживает Кэйю по ноге. Неожиданные слова заставляют Дилюка остановиться и перевести на Кэйю полный непонимания взгляд. Он тут же откладывает документы и полностью сосредотачивается на разговоре. — С чего ты это взял? — в его голосе отчетливо сквозит недоумение. Кэйа откидывается на спинку дивана и вновь отпивает из своего бокала, прежде чем заговорить. — Ты совсем не хочешь меня. Не касаешься меня в этом смысле, — он вздыхает. — Тут два вывода: либо ты меня разлюбил, либо внезапно стал импотентом, — Кэйа загибает пальцы по мере того, как говорит, а после смотрит на Дилюка. Тот выглядит обескураженным. — Кай… — он сжимает его ногу чуть сильнее, словно стараясь успокоить. — Ты все не так понял, — его голос нежный, успокаивающий, но Кэйа слишком пьян, чтобы акцентировать на этом внимание. Он фыркает и закатывает глаза. — А как я должен был это понять? — Кэйа грустно усмехается. Прокачав головой, Дилюк придвигается к нему и, взяв бокал у него из рук, отставляет тот на столик, а после берет его ноги и начинает их массировать. — Я просто не хотел давить на тебя в этом плане, — начинает Дилюк спокойно, сосредоточившись на движениях пальцами. — Все-таки раньше секс был твоей работой. Я подумал, что, если тебе захочется близости, ты дашь мне знать, поэтому ждал. Не хотелось давить на тебя, — он искренен — Кэйа точно знает. В носу щекочет, а глаза начинают слезиться. Он правда подумал, что Дилюк его не хочет? Что откажется от него после того, как забрал на другой континент, позволил быть рядом? Кэйа обнимает себя руками и придвигает ноги, заставляя Дилюка отпустить их. — Прости, я… — он всхлипывает. Дилюк смотрит сочувствующе и двигается ближе, обнимая его за плечи. — Я совсем дурак. Подумал такое, — а Дилюк ведь действительно заботится о нем, о его комфорте. Сам Кэйа даже не подумал, что о нем могут так печься. Он отвык от этого, для него это стало чуждо. И вот, появляется Дилюк — заботливый, внимательный. Сердце Кэйи совершает кульбит. — Все хорошо, — он притягивает лицо Кэйи к своему и оставляет на его губах легкий поцелуй. — Давай сейчас ляжем спать, а завтра снова поговорим об этом, — Дилюк убирает локон синих волос за ухо. Кэйа рвано кивает. — Хорошо, — тихо соглашается он.

***

На следующее утро Кэйа просыпается в кровати один. Это частое явление — скорее всего, Дилюк снова ушел по работе, но в груди все равно что-то предательски сжимается. Ему так хочется иногда поваляться в постели вместе с ним. С другой стороны, Кэйа знает: Дилюку очень сложно спать. Он часто просыпается от кошмаров, и ему приходится успокаивать его посреди ночи, после чего наверняка тяжело уснуть дальше. Последствия войны. Когда дверь открывается, прерывая его размышления, Кэйа сонно переводит туда взгляд и замирает. Это Дилюк, уже полностью одетый, несет ему поднос с яичницей и кружкой с чем-то горячим. Он тут же садится. — Это что, завтрак в постель? — Кэйа старается звучать дразнящим, хотя все внутри него взрывается. Ему никто никогда прежде не готовил завтраков в постель. — Да. Прямиком с плиты, — Дилюк ярко улыбается и ставит поднос ему на колени. — Я сто лет не готовил, но, надеюсь, еще не разучился это делать, — он выглядит смущенным. Вкупе с сединой и морщинками вокруг глаз румянец выглядит немного непривычно, но Кэйа не перестает любоваться. — Ты приготовил это сам? — его брови удивленно вздымаются. Дилюк слабо кивает. — Спасибо, — вся бравада Кэйи тут же слетает, и он чувствует, как к глазам вновь подкатывают слезы. Но прежде, чем он позволяет себе расплакаться, Кэйа берет в руки вилку с ножом и принимается есть. — М, вкусно, — честно отзывается он. Дилюк на его слова словно начинает сиять. Кэйа улыбается уголком губ. Такой смешной. — Я старался, — бубнит Дилюк в ответ. Кэйа чувствует, как в груди теплеет. Они будто вновь окунулись в юношество, где не было их сегодняшних проблем; где солнце ярко сияло над головами, а они громко смеялись и, держась за руки, гуляли по дому — на улице такого лучше было не делать. — Иди сюда, — Кэйа ласково подзывает Дилюка рукой, и тот, ни на секунду не сомневаясь, подходит ближе. — Спасибо, — он дергает Дилюка за галстук, заставляя наклониться, и оставляет на его губах поцелуй. — Я обязательно все съем, — обещает Кэйа. Дилюк, сев на кровать рядом с ним, улыбается. — Хорошо. Они замолкают на какое-то время — Кэйа ест, а Дилюк наблюдает за ним. Честно говоря, Кэйа не знает, что можно сказать — Дилюк так постарался для него сегодня. Кажется, одной благодарности мало, но что он еще может предложить? Себя? Но ведь Дилюк четко высказал свою позицию: никакого секса, пока он не будет к нему готов. А что, если?.. — Люк, — Кэйа окликает задумавшегося Дилюка. Тот моментально переводит на него осознанный взгляд. — М? — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы… — Кэйа запинается, не зная, как лучше донести свою мысль. Даже в голове это звучит смущающе. Несмотря на то, что он работал проститутом много лет, разговаривать о таких вещах с близким человеком ему по-прежнему как-то не по себе. — Чтобы что? — подталкивает его Дилюк. — Чтобы сменить позицию, — выдыхает Кэйа. Он не думал о сексе с кем-либо в таком ключе до этого. Бывали клиенты, которые предпочитали позицию нижнего, но, как правило, они выбирали не Кэйю. За все годы работы ему еще ни разу не предоставляли возможности вести. — В смысле? — Дилюк хмурится, явно не понимая, к чему это было сказано. Кэйа чувствует, как краснеет. Как девственница, ей Богу. — В сексе. Если ты не хочешь вести, то почему бы тебе не стать ведомым, — объясняет Кэйа, ощущая, как румянец распространяется все дальше. Настает черед Дилюка смущаться. Подобные темы все же не особо распространены в их обществе, чтобы так прямо о них говорить. Но Кэйа не понимает, как иначе поступить в их ситуации. Без прямого диалога они бы не добились вообще ничего, да и к тому же не занимались сексом еще целую вечность. С одной стороны, может, оно и к лучшему. Но с другой, когда это перестало быть работой, Кэйа вдруг понял, что по-прежнему хочет этого — только с Дилюком, и больше ни с кем. — Кхм, если ты этого хочешь… — растерянно отвечает Дилюк, отводя взгляд в сторону. — Я просто хочу тебя, Люк, — честно признается Кэйа. — Но ты прав, я пока не готов принимать кого-либо в себя. Это напоминает мне о работе, — уже тише говорит он. Дилюк вздыхает. — Хорошо. — Хорошо? — Кэйа удивленно поднимает брови. — Хорошо. Давай попробуем, — Дилюк замолкает, а после добавляет: — Только вечером, хорошо? У меня сегодня еще несколько встреч, на которых я должен присутствовать, — он наклоняется к Кэйе и оставляет на его лбу поцелуй. — Дождешься меня? — шепотом спрашивает Дилюк. Кэйа робко кивает в ответ. — Обязательно. — Тогда я пойду, — Дилюк вновь целует его — на этот раз в губы и поднимается со своего места. Кэйе стоит задуматься о том, чтобы приобрести какое-то хобби. Или работу. Возможно, ему нужно начать с рисования — он всегда мечтал о нем и даже учился в колледже на художественном факультете. Быть может, за столько лет Кэйа еще не подрастерял навыки. Решив, что сегодняшний день отлично подойдет, чтобы начать, Кэйа собирается в город за карандашами, красками и бумагой.

***

— Спишь? — Дилюк тихо заходит в спальню и тут же встречается взглядом с сидящим в кровати Кэйей. Тот держит на коленях альбом для рисования и водит по бумаге карандашом. Заметив вошедшего, он останавливается и улыбается. — Рисую, — откликается Кэйа. Дилюк удивленно вздымает брови. — Все же решил вернуться к этому? — он проходит внутрь и снимает с себя пиджак, оставляя его на спинке стула. После Дилюк ослабляет галстук и подходит ближе к Кэйе, заглядывая в альбом. Тот разворачивает его и смущенно тупит взгляд в коленку. — По крайней мере, пытаюсь вспомнить, как держать карандаш в руке, — отвечает он. Дилюк ободряюще улыбается и накрывает его щеку ладонью, заставляя посмотреть на себя. — У тебя отлично получается, — он оставляет быстрый поцелуй на его губах. А после сам смущается. — Сегодня все в силе? Кэйа кивает. — Если ты сам этого хочешь, конечно, — произносит он. Дилюк выдыхает. — Тогда дай мне немного время подготовиться. Я весь потный, — он смеется и снова целует Кэйю. Тот улыбается ему в губы. Какой же Дилюк все-таки… Дилюк. — Хорошо, я буду ждать. Кэйа задумывается: каково это будет. То ли из-за долгого перерыва, то ли в предвкушении нового опыта Кэйа чувствует, как начинают дрожать руки. Он откладывает альбом в сторону и делает вдох-выдох, стараясь успокоиться. Нечего бояться — это Дилюк. Он не осудит, и для него это тоже впервые. Все будет в порядке. За мыслями Кэйа не замечает, как проходит время — Дилюк уже возвращается обратно в одном полотенце, обвернутом вокруг талии. Кэйа видит: тот смущен. Что ж, по крайней мере, он не один такой. — Иди сюда, — Кэйа раскрывает руки для объятий, и Дилюк, недолго думая, подходит ближе и садится на бедра Кэйи, позволяя обнять себя. Он проводит ладонью по обнаженной спине, чувствуя, как сильно Дилюк напряжен. Для начала им обоим нужно просто расслабиться. Слегка отстранившись от него, Кэйа приближает свое лицо к его и нежно целует в губы. Поцелуй сначала медленный, тягучий, постепенно становится быстрее, и Кэйа позволяет себе отпустить себя в нем, шаг за шагом погружаясь в процесс все сильнее. Он ведет ладонями по широкой спине, по плечам, заканчивая на лице Дилюка. Кэйа обнимает его лицо, чувствуя чужой язык в своем рту. Горячо. Они так давно не целовались подобным образом, что у Кэйи все внизу призывно тянет и всем своим существом устремляется к Дилюку. Он быстро перехватывает инициативу и проводит пальцами по ушам Дилюка, точно помня, как в юношестве ему нравились подобные прикосновения. Не прогадывает — Дилюк в его руках стонет прямо ему в губы, и Кэйа самодовольно ухмыляется, опускаясь поцелуями по шее вниз. Дилюк на его коленях дышит загнанно и откидывает голову назад, позволяя Кэйе ласкать его кожу, кусать, а после нежно зализывать места укусов. И Кэйа этим пользуется, обращаясь с Дилюком как можно более ласково. Он вновь опускает руки, на этот раз обосновываясь на его заднице, и сжимает пальцы, с наслаждением ловя ушами сладкий стон. Весь Дилюк сейчас вкусный, желанный. Кэйа, словно дорвавшийся до конфет ребенок, не может остановиться: целует, ласкает, трогает. Когда терпение постепенно подходит к краю, Кэйа убирает к чертям полотенце и, облизнувшись, осматривает тело Дилюка более внимательно. Все в шрамах — он чувствует, как сердце в груди сжимается. Дилюк ведь мог умереть на той войне. И Кэйа бы даже об этом не узнал. Внутри вдруг поселяется грусть. — Я здесь, — Дилюк, будто прочитав его мысли, касается руками его лица и заставляет посмотреть на себя. Их взгляды встречаются, и Кэйа, увидев алые, теплые глаза Дилюка, выдыхает. Он прав — они оба сейчас здесь, и все остальное неважно. Кэйа вновь тянется за поцелуем к Дилюку, и тот отвечает ему с точно таким же рвением. — Я купил вазелин, — как бы между делом роняет Кэйа, и Дилюк, будто только осознав, чем они тут занимаются, вновь покрывается бурным румянцем. Если в первую их близость Кэйе казалось, что Дилюк с возрастом стал более закрытым и совершенно неэмоциональным, то эта их близость будто снова окунает в прошлое. Возможно, Дилюк просто привык к нему и теперь может спокойнее выражать свои эмоции, а может, дело в смене ролей, но Кэйе так нравится даже больше. Он скучал по смущенному Люку из их подростковых лет. Будто не было лет разлуки, не было войны, не было торговли своим телом. Будто им снова по семнадцать. — Так примени его, — Дилюк вновь берет себя в руки и фыркает, скашивая взгляд на баночку на прикроватном столике. Кэйа улыбается и берет ее в руки. — Ты уверен, что хочешь этого? — он переспрашивает на всякий случай. Вдруг Дилюк передумал, вдруг решил, что все же не хочет Кэйю. Однако Дилюк, вопреки всем его мыслям лишь кивает. — Я хочу тебя, Кай, — шепчет он в ответ, и Кэйа не может не улыбнуться на эти слова. Разобравшись с крышкой, Кэйа открывает баночку и зачерпывает вазелин, а после, отложив ее, подносит пальцы к анусу Дилюка. Тот заметно напрягается, однако когда Кэйа успокаивающе целует его в плечо, вроде бы расслабляется и лишь громко выдыхает на моменте проникновения. Кэйа не торопится, сначала водит одним пальцем внутри, не забывая ласкать шею Дилюка губами, и лишь через несколько минут добавляет второй. Зная, какой чувствительной может быть грудь, он опускается языком к соскам и с наслаждением вслушивается в громкий стон Дилюка. Удовлетворенно улыбнувшись, Кэйа продолжает разводить пальцы, растягивая его. Когда тот привыкает, Кэйа добавляет третий палец и со знанием дела нажимает на простату. Дилюк тут же вскидывается в его руках и цепляется за плечи. Его рот раскрывается, а голова запрокидывается назад, тогда как глаза закрываются в наслаждении. Наблюдать за ним — сплошное удовольствие, и Кэйа не отказывает себе в этом. Он обводит языком ареолу соска и вновь давит на чувствительное местечко, отчего Дилюк в его руках начинает метаться. Красивый. Решив, что Дилюк готов достаточно, Кэйа достает пальцы и, быстро расстегнув штаны, приставляет член на их место. Дилюк снова напрягается в его руках. — Все будет хорошо. Если будет некомфортно, мы остановимся, — Кэйа успокаивающе целует Дилюка в губы, и тот, громко выдохнув, кивает. В Дилюке узко, горячо, приятно, и Кэйа со стоном прикрывает глаза. Он не испытывал такого удовольствия никогда прежде, и чувства берут над ним верх. Кэйа едва удерживается от того, чтобы совершить толчок. Поддерживая Дилюка за бедра, он помогает ему медленно, сантиметр за сантиметром опускаться на его член. Они все делают постепенно — Дилюк жмурится, а значит, сам еще недостаточно привык, и Кэйа готов ждать. Он помнит, как проходили его первые разы: лучшее, что он может ему дать — это время. — Вот так, ты большой молодец, — шепчет Кэйа, чувствуя, как лоб покрывается испариной. Когда Дилюк насаживается где-то наполовину, они замирают, и Кэйа утыкается носом в плечо Дилюка. Тот тоже уже весь вспотел. — Я больше не смогу, — скулит Дилюк, и Кэйа успокаивающе целует его кожу, продолжая поддерживающе поглаживать его бедренные косточки большими пальцами. — Тогда будем исходить из того, что есть, — сказав это, Кэйа помогает Дилюку привстать, а после вновь насадиться на половину. Они повторяют это еще несколько раз — в таком положении двигаться довольно трудно, но никто из них не стремится его изменить. Кэйе нравится, как Дилюк сидит на нем, и того, кажется, тоже все устраивает. Когда Дилюк устает, Кэйа немного меняет их положение, съезжая вниз по кровати, и, продолжая поддерживать Дилюка, толкается в него уже самостоятельно. Это выбивает из него громкий стон, и Кэйа двигается еще и еще, продолжая с упоением слушать звуки, издаваемые Дилюком. Все между ними перемешивается: звуки, чувства, ощущения. Кэйе кажется, он тонет в этом водовороте, но продолжает двигаться, чувствуя, как с каждым толчком все сильнее подходит к грани. — Люк, я уже скоро, — сбивчиво шепчет он, старательно выцеловывая кожу Дилюка. Тот в ответ только стонет и цепляется за его плечи пальцами. Они подходят к самой грани довольно скоро — первым кончает Кэйа. С громким вскриком он сжимает бедра Дилюка и изливается внутрь. Немного оклемавшись, Кэйа накрывает член Дилюка рукой и помогает ему достичь пика. Время вокруг них будто бы останавливается. Совсем скоро им придется разлепиться и принять душ; завтра Кэйа вновь попробует рисовать, а Дилюк будет работать; через год Кэйа при поддержке Дилюка поступит в местную академию; а еще через пять лет Кэйа откроет свою галерею. Однажды Дилюк перестанет просыпаться от кошмаров; однажды они избавятся от призраков прошлого и смогут вдохнуть полной грудью. И тогда они будут влюбляться друг в друга опять, и снова, и вновь.