Чаепитие у Края Бездны

      Магазинчик «Забытые Страницы» был не просто торговой точкой. Он был убежищем в котором были всегда рады, хроникой уходящего мира и лёгкими для района, где воздух уже давно прописался страхом перед Вратами. Стены были цвета тёплого песочника и спелого абрикоса будто излучали покой и спокойствия. На массивных дубовых полках, до потолка, стояли немые армии корешков потёртых, позолоченных, простых картонных обложек. Воздух был густым коктейлем из запахов: вековая бумажная пыль, сладковатый «Эрл Грей» из всегда тёплого заварника на прилавке, ваниль от свечи в железном подсвечнике и тонкие нотки мёда от домашних пряников в стеклянной банке с рисунком виде цветов сакуры. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь кружевную занавеску, выхватывали из полумрака миллионы медленно танцующих пылинок, превращая их золотую метель.       В этом царстве тишины и прошлого Азари был своим. Он не работал здесь он жил. Его тонкие, почти фарфоровые пальцы с отточенной точностью находит нужный том, его фиалковые глаза, казалось, не читали, а впитывали сам дух повествования. Он знал историю каждого переплёта, каждого пятнышка на страницах. Не первое издание не раритет. Просто «Алиса в Стране Чудес» в переводе, который считался неудачным. Но для Азари он был идеален. Страницы были испещрены заметками на полях летописью его взросления. Детскими каркулями: «Кролик глупый!». Или подростковыми философствованиями: «Мы все здесь ненормальные. И это нормально». И совсем недавними, почти отчаянными словами: «А что, если Страна Чудес - это не метафора, а инструкция?». Эта книга была его картой внутренней территории, зеркалом, в котором он пытался разглядеть не своё отражение, а путь который был невидим.       Старик Ким, хозяин лавки, смотрел на него с безмолвным одобрением. Он не платил Азари зарплату он давал ему кров, еду и доступ ко всем этим сокровищам. Это была лучшая плата для парня. — Сегодня, наверное рано закроемся — тихо сказал Ким, протирая уже и так сияющие очки. — Чувствую, вечер будет беспокойным.       Азари лишь кивнул, не отрываясь от разворота, где Чеширский Кот растворялся, оставляя лишь улыбка. Он тоже чувствовал. Не опасность, а... смещение. Как будто воздуха магазине сгустился, стал давющим и тягучим. Он отложил книгу, инстинктивно прижал её к груди. И в этот момент звонок над дверью прозвучал не как приветствием, а наоборот.       В проёме стояли не покупатели. Стояли явления из другого мира. Их было трое. Молодые, с пустыми, выжженным глазами тех, кто уже видел слишко много крови по ту сторону врат. Их одежда практичный камуфляж и чёрная синтетика на которой были странные пятна и помимо этого была испачкана чем-то тёмным. На запястьях поблёскивали стандартные браслеты охотников E-ранга. Они несли с собой запах - резкий, животный коктейль пота, оружия и непоколебимой наглости. — Старик - бросил рослый, его голос был низким и глухим, как удар полена. — Слышали байку, что у тебя не только книжки пылятся. Есть кое-сто для... гильдий. Старое. Ценное. Не томи.       Ким медленно опустил тряпицу. Его лицо, которое было обычно мягкое, стало каменным. — В моём магазине только книги. И они не для вас. Уходите. Пожалуста.       «Пожалуста» прозвучал как выстрел в тишине.       Второй, жилистый, с хищной ухмылкой, уже шарил по ближайшнй полке. Он не смотрел на корешки он сгрёб стопку старых геграфических атласов и швырнул их на пол. Грохот разорвал тишину на клочья. — Не для нас? — зашипел он. — Мы, блять каждый день рискуем жизнью, чтобы такие как ты могли тут свою плесень копить! А ты...       Третий, помоложе просто стоял у двери перекрывая выход. Его пальцы нервно перебирали рукоять ножа на поясе. Азари замер. Его сердце колотылось где-то в висках, а разум лихорадочно искал аналог в прочитанных историях. Они как тролли под мостом. Глупые, жадные, сильные. Но от этой мысли не становилось спокойнее. Он чувствовал, как его собственная, хрупкая реальность реально начинает трещат по швам. — Вон — повторил Ким. В его голосе не было страха. Была усталость. Такая же древняя, как книги на полках.       Рослый охотник засмеялся во вес голос. Звук был коротким, сухим и лишённым всякой теплоты и нежность. В его глазах что-то щёлкнуло не ярость в скучающие раздражение сильного перед слабым. Он не стал драться. Он просто поднял руку и щёлкнул пальцами.       Тхуммм.       Не звук. Давление. Сжатая волна невидимой силы рванулась от его кончиков . Полка до которой он дотронулся взглядом, взорвалась. Не огнём, а чистым, сокрушительным импульсом. Дерево рассыпалось на щепки. Десятки книг взлетели в воздух, из страницы как раненые птицы, хлопали на лету, переплёты ломались с жутким хрустом. Облако старой бумажной пыли взметнулось к потолку. Заварник с чаем упал и разбился звонким звуком, образовал на полу лужу тёмной, пахнущей яблоком жидкости.       В наступившей гробовой тишине был слышен только тяжёлый, довольный вздох охотника. И тут его взгляд упал на Азари. Точнее на книгу, которую тот, сам не осознавая, вцепившись в неё белыми пальцами, прижимая к себе. — Ого - протянул охотник и в его голосе появилась нотка игривой жестокости. — А у девочки тут, оказывается, сокровищце. Любимая сказка?       Азари попытался сделать шаг назад. Это была ошибкой. Охотник махнул рукой. Невидимые, грубые щупальца силы впились в книгу и вырвали её из ослабевшие пальцев. «Алиса» взмыла в воздух и зависла посреди магазина, медленно вращаясь. Страницы трепетали. — Нет... — это был даже не шёпот, с выдох, полный такого отчаяния, что даже бандиты на мгновение замолчали.       Потом хищный, жилистый охотник поыснул смехом. — Давай посмотрим, что тут интересного!       Он подпрыгнул и схватил книгу. Не стал читать начал рвать. Резкий, сухой звук рвущейся бумаги прозвучал громче любого выстрела. Первой оторвала страница с иллюстрацией - Алиса падающая в тёмную гору. Он помахал ею как трофеем. — Лети, сучка лети! — завопил он. — Хватит! — крикнул Ким, делая шаг вперёд. Но третий охотник мгновенно наставил на него нож.       А в это время второй, тот что помоложе, с деланным азартом в глазах, достал зажигалку. — Гори-гори ясно! — прошипел он и поднёс огонь к нижнему уголку книги.       Пламя было маленьким, оранжевым, почти домашним. Оно коснулось бумаги навремя заколебалась, а потом с жадным треском рвануло верх, будит найдя долгожданную пищу. Оно поползли по страницам пожирая строчки, заметки на полях, детские мечты, подростковые страхи, все те частички души Азари, которые он вложил в эти поля. За несколько секунд превратилась в пылающий факер, осыпая пол черным лёгким ядовитым пеплом.       Азари не закричал он не смог издать ни звука. Он смотрел и мир вокруг него распадался на пиксели. Звуки приглушились, краски поблёкли. Единственным ярким пятном оставался этот костёр из его прошлого. Внутри него что-то порвалось. Не с болью, а с ощущением ледяного, безвкусного падения в глубокий колодец. Это была не ярость, не горе это была полная, абсолютная пустота. Как будто из него вынули всё теплое, светлое, живое и заполнили образовавшуюся полость жидким, звенящим холодом вакуума. Он не чувствовал тепла былую радость. Он лишь сознанием, запертым в ледяной скорлупе, наблюдающим за уничтожением последнего моста в мир который имел смысл.       И в этой пронзительной леденящей тишине его разума что-то проснулось. Сначала это был шёпот. Тихий печальный с лёгким эхом, будто доносящийся из самого дальнего, тыльного уголка огромной библиотеки. «Всё сгорает. Даже самые прочные истории. Но перед это тоже чернила. Ими можно писать новые истории. Хочешь попробовать?»       Голос был полон такой древней, бездонной грусти, что в нём тонула даже боль. Это был голос того, кто видел, как горят целые миры.       И тут же, нарезая эту грусть ворвался второй. Визгливый, пронзительный, полый нечеловеческой ликующе ярости. «ДА! СГОРЕЛО! КАК ПРЕКРАСНО! ТЕПЕРЬ ИХ ЧЕРЁД! ПОЧУАСТУВУ ГНЕВ! ВОЗЬМИ ЕГО! СЖЕЧЬ ИХ! РАЗОРВАТЬ! ПУСТЬ ИХ ПЕПЕЛ ТАНУЦЕТ ДЛЯ НАС! НЕМЕДЛЕНО!»       Перед глазами Азари, повер реальности горящей книги, перекрещенных от злорадства лиц и бледного лица Кима, всплыли два видения.       С левой стороны как будто старинный лист пергамина наложился на воздух. На нём изящным, поблёклим курсивом выводились строки: [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИСКАТЕЛЬ. ТВОЯ СКАЗКА ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ. КВЕСТ «НЕРАССТАВШИЙСЯ ДРУГ»: СПАСИ ХОЗЯИНА, НЕ ПРИКАСАЯСЬ К НАПАДАЮЩИМ. ИНСТРУМЕНТЫ: ЧАЙ, ПЕПЕЛ, ТВОЙ РАЗУМ. НАГРАДА: ТЫ ВСПОМНИШЬ ЗАПАХ ЭТОЙ КНИГИ. ЦЕНА: ОДНО СЛУЧАЙНОЕ СЧАСТЛИВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ. ПРИНЯТЬ? [ДА] [НЕТ]       Буква «Д» в слове «Друг» была выдана в виде маленького убегающего кролика.       С правой стороны взорвалась вспышка ядовито-алого и угольно-чёрного цвета. Это была гигантская, аляповатая игральная карта. В её центре бесновалась стилизована корона, а по краям ползли, извиваясь, узлов из червей и пик. Грубый готический шрифт выжглся на ней, будто раскалённым железом: [ПРИКАЗ КОРОЛЕВЫ! КВЕСТ «ВОЗМЕЗДИЕ»! ЦЕЛЬ: НАНЕСТИ УРОН ОСКВЕРНИТЕЛЯМ. МЕТОД: ЛЮБОЙ. БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ. НАГРАДА: ПЕРВЫЙ ВКУС ИСТИННОЙ СИЛЫ. ЦЕНА: ОДНА НЕПРОЛИТАЯ ДЕТСКАЯ СЛЕЗА (ТВОЯ). ИСПОЛНИТЬ? [ДА!] ИЛИ ПРОЯВИТЬ СЛАБОСТЬ? [НЕТ] Слово «ВОЗМЕЗДИЕ» пульсировало, как открытая рана.       Пепел от «Алисы», черные хлопья, похожие на обгоревшие бабочки, медленно кружился в воздухе, касаясь его фарфоровой щеки. Он чувствовал лёгкий, горький запах гари. Голоса в его голове тихий, полный сострадания Шёпот и истеричный, властный Крик вели свою войну, разрывая остатки его ясности.       Охотники, удовлетворившись актом вандализма, уже повернулись к Кому. Рослый сделал шаг вперё, его кулак сжался, обёрнутый сгустком грубой телекинетисеской силы. — Ну что, старик передумал? Или продолжим?       Ким стоял прямо. В его руке, из-под прилавка, блеснул старый тупой канцелярский нож. Жалкое оружие против силы охотника. Но его глаза говорили «Я умру здесь, но не отдам им ничего».       Азари смотрел на висящие перед ним приглашения. Одно сулило возвращение крохи прошлого, но ценой ещё одного кусочка себя. Другое мгновенную силу, но ценой последней капли своей невинности.       У него не было мускулов. Не было боевой магии. Не было оружия. У него была только ледяная пустота внутри, звенящая тишиной после крушения всего мира в котором он жил. И два безумных пути, горящих в воздухе, как единственные огни в кромешной тьме.       Он сделал грубокий и длинный вдох. Воздух обжёг лёгкие пеплом. Его фиалковые глаза, широко раскрытые от шока, медленно сфокусировались. Сначала на лице старика Кима. Потом на ухмылке рослого охотника.       Выбор надо было сделать сейчас.