Незваный гость

Холодный воздух зимнего вечера едва шевельнул бахрому кашемирового шарфа, когда Генри Лэмбтон бесшумно ступил через порог. Дверь за его спиной так же тихо прикрылась, отсекая от мира звуки ночного леса. Внутри дома Егора Линча царил полумрак, рассеянный лишь тусклым светом из дальней комнаты. Запах – странное сочетание лекарств, застоявшегося воздуха и чего-то слабого, травяного, что Генри ассоциировал с чаем или отваром – мгновенно достиг его тонкого обоняния. Лэмбтон стоял неподвижно несколько секунд, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте, а слуху – уловить малейшие звуки. Тишина была нарушена лишь легким, неровным дыханием, доносившимся откуда-то справа, из-за угла. Никаких признаков посторонних. Ничего, что указывало бы на опасность. Только это слабое, хрипловатое дыхание, выдававшее присутствие человека, борющегося с недугом. Генри снял перчатки, аккуратно складывая их в карман пальто, а затем расстегнул пуговицы самого пальто, не снимая его полностью. Это был жест, присущий человеку, который не собирается задерживаться надолго, но и не спешит. В нём не было ни капли враждебности, лишь деловитая сосредоточенность. Он двинулся вперёд, каждый его шаг был абсолютно бесшумным, словно он скользил по полу. Пройдя мимо гостиной, где царил легкий беспорядок, свидетельствующий о том, что владелец не уделял уборке должного внимания, Генри остановился у приоткрытой двери. Отсюда доносился более отчётливый, но всё ещё слабый свет и звук кашля. Это была спальня. Егор Линч лежал в кровати, укутанный до подбородка одеялом, которое явно видело лучшие времена. Его лицо было бледным, щеки горели лихорадочным румянцем, а волосы растрепаны. Рядом на прикроватной тумбочке стояла чашка, из которой поднимался пар, упаковка таблеток и несколько использованных салфеток. Он выглядел... поразительно обыденно в своей болезни. Уязвимым. Тем, кем Генри никогда не привык его видеть. Лэмбтон не произнес ни слова. Он просто стоял в проёме, высокий, в своём тёмном костюме, словно вырезанный из ночи, и просто смотрел. Его взгляд был не осуждающим, не торжествующим, а скорее... изучающим. Как если бы он наблюдал за редким биологическим видом в его естественной, хоть и нездоровой, среде обитания. Это было наблюдение без вмешательства. Пока. Внезапно Линч кашлянул, резко, прерывисто, и в этот момент его глаза приоткрылись. Сначала он увидел лишь тёмный силуэт в дверном проёме, но затем, по мере того как сознание прояснялось сквозь туман болезни, он узнал его. Признал в нем человека, чье присутствие в его доме, да ещё и в таком состоянии, было абсолютно невозможным. Абсурдным. Егор попытался приподняться, но слабость тут же вернула его на подушку. На его лице промелькнула смесь изумления, недоверия и... чего-то вроде очень, очень медленно нарастающего раздражения. — Лэмбтон? – прохрипел он, его голос был далек от обычного властного тона. — Какого... чёрта? Генри, наконец, пошевелился. Он сделал один шаг в комнату, и его холодный, спокойный голос нарушил тишину, хотя и был тихим, почти шепотом. — Мистер Линч. Не стоит напрягаться. У вас, очевидно, жар. Лэмбтон не ждал ответа, да и не дал Линчу возможности возразить. Он лишь внимательно оглядел комнату, отмечая каждую деталь: отсутствие приличного отопления – по крайней мере, здесь было прохладно для больного человека; беспорядок на прикроватной тумбочке, выключенный компьютер на рабочем столе,что стояло напротив кровати, старые, потертые книги на полке. Ничего лишнего, ничего показного, все предельно функционально, даже в болезни. Он сделал ещё несколько шагов, подходя к кровати. Двигался с той же невозмутимой грацией, что и всегда, несмотря на то, что это было не его привычное окружение. Его взгляд на секунду задержался на чашке с остатками чего-то травяного. Он легко коснулся тыльной стороной ладони лба Линча, его пальцы ощутили горячую кожу. — Тридцать восемь с половиной, если не выше, – констатировал Генри, словно озвучивая данные прибора, а не собственный тактильный анализ. В его голосе не было сочувствия, но и не было злорадства. Лишь холодный, безошибочный профессионализм. — Вы несколько дней не выходили. Ваши... "знакомые" стали беспокоиться. Егор Линч, кажется, на секунду потерял дар речи. — Мои... "знакомые"? — Он попытался сесть снова, но сил едва хватило, чтобы приподнять голову. В глазах его читалась смесь слабости и ярости. — И кто же из них оказался настолько любезен, что отправил сюда... Тебя, Лэмбтон? Думаешь, я поверю, что ты пришел по доброте душевной? Генри лишь едва заметно изогнул уголок рта. Это не было улыбкой, скорее легким изменением мимики, которое у других людей могло бы означать предвкушение или легкое развлечение. — Мои источники предоставили информацию о вашем состоянии, мистер Линч. Я лишь решил проверить её достоверность. И, как видите, она полностью подтвердилась.— Он опустил взгляд на тумбочку. — Что это у вас? Аспирин? Парацетамол? В такой дозировке это лишь облегчит симптомы, но не ускорит выздоровление. Лэмбтон не спрашивал разрешения, он просто действовал. Он взял со стола термометр – обычный ртутный, и стряхнул его. Затем, без лишних слов, протянул его Егору. Тот сначала уставился на предмет, потом на Генри, как на нечто совершенно безумное. — Ты... Ты серьёзно? – прохрипел Линч. — Серьёзнее не бывает, мистер Линч. Вы в моём... "ведении". По крайней мере, до тех пор, пока не сможете адекватно функционировать. А пока, пожалуйста, под мышку. Или под язык, если предпочитаете. Мне нужны точные данные. В глазах Егора разгорался огонь, который обычно предшествовал буре, но сейчас он был слишком слаб, чтобы буря могла состояться. Он посмотрел на термометр, затем на Лэмбтона, чье лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Казалось, он был готов стоять там хоть всю ночь, пока не получит то, что ему нужно. Сквозь туман лихорадки Линч не мог понять, что это: издевательство, новый вид пытки или действительно... забота? Последнее казалось ему наименее вероятным. С тяжёлым вздохом, который скорее напоминал стон, Егор взял термометр и, стиснув зубы, поместил его под мышку. Он отвернулся к стене, всем своим видом показывая крайнюю степень неприятия и раздражения. Лэмбтон тем временем двинулся к небольшому комоду в углу комнаты. Он открыл верхний ящик, не спрашивая разрешения. Внутри было то немногое, что составляло личные вещи Егора. Он проигнорировал их, сосредоточившись на поиске чего-то более практичного. Его взгляд упал на небольшой рюкзак, стоящий рядом с комодом. Он открыл его, и его глаза, привыкшие к мгновенному анализу, быстро нашли то, что искали. Бутылка с водой. И, что более важно, компактная аптечка. В аптечке, среди стандартных бинтов и антисептиков, были ампулы и несколько шприцов. Генри извлёк одну ампулу, внимательно изучив этикетку. Это был жаропонижающий препарат, используемый в экстренных случаях. — Я вижу, вы подготовились, — тихо произнес Лэмбтон, не оборачиваясь. — Но самостоятельно, в таком состоянии, вы вряд ли сможете себе его ввести. А ожидание эффекта от таблеток, при вашем уровне лихорадки, будет слишком долгим и... утомительным. Он повернулся, в его руке был шприц, который он уже аккуратно вскрыл и набирал содержимое ампулы. Линч почувствовал, как по спине прошли мурашки. Повернуться? Сейчас? К Лэмбтону со шприцом? Это было слишком даже для больного сознания. Он не хотел смотреть на это, не хотел чувствовать себя настолько бессильным и уязвимым. Но голос Генри звучал так, будто он предлагает ему чашку чая, а не укол. От этого было ещё хуже. — Ты.. не посмеешь, – прохрипел Егор, стараясь придать своему голосу хоть какую-то угрозу, но она растворялась в его собственном кашле. — Ты не врач, Лэмбтон. И ты не можешь просто так... — Мои познания в медицине и биохимии, мистер Линч, превосходят знания большинства сертифицированных специалистов, — спокойно перебил Генри, уже набирая препарат в шприц. Его движения были точны и отточены, без малейшей дрожи. — Что касается 'просто так'... вы сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Ваша температура требует немедленного снижения, и я готов это обеспечить. Пожалуйста. Он сделал небольшой шаг вперёд. Линч чувствовал, как одеяло сползает с его плеча, открывая воспаленную кожу. Холодное прикосновение шприца к воздуху заставило его вздрогнуть. — Да я скорее... — Егор начал, но запнулся, когда Генри наклонился чуть ближе. В его руке уже был спиртовой тампон, который он, не спрашивая, приложил к плечу Линча, обеззараживая кожу. Холод спирта был почти шоком для разогретого тела. — Пришло время преодолеть свою гордость, мистер Линч, — тихо, почти ласково произнес Генри, и эта "ласка" была даже страшнее любой угрозы. — Или вы предпочитаете, чтобы я дал вам команду? А, точно. Вы не мой подчинённый. Тогда просто расслабьтесь и довольствуйтесь тому, что получаете. И тут Егор Линч, вопреки собственной воле, почувствовал, как игла, тонкая и острая, коснулась его кожи. В его глазах отразилось поражение. Он ждал боли, ждал издевательства, но почувствовал лишь легкое, почти неощутимое жжение. Это было настолько нелепо, настолько "унизительно" в своей обыденности. — Ну вот, — произнес Генри, когда игла была извлечена, а он вновь приложил тампон, прижимая его к месту укола. — Дело сделано. Теперь вам станет легче. Егор отвернулся, уткнувшись лицом в подушку, и глухо простонал. — Я ненавижу тебя, Лэмбтон, — пробормотал он, но это звучало так вяло и бессильно, что даже отдаленно не напоминало его обычную угрозу. Генри, между тем, совершенно невозмутимо утилизировал шприц, помещая его в специальный контейнер из аптечки Линча. Затем он взял термометр из-под руки Егора. — Тридцать девять и два, — произнес он, слегка прищурившись. — Весьма впечатляюще. Но теперь начнёт падать. Вам понадобится много жидкости. И, полагаю, что-то более питательное, чем травяной отвар. — Он снова прошел к прикроватной тумбочке, взял чашку, осмотрел ее и решительно направился к выходу из спальни. — Ты куда? — обессиленно спросил Линч, вновь приподняв голову. — На кухню. Раз уж я здесь, не вижу причин оставлять вас голодающим, — абсолютно серьезно ответил Генри. — Ожидайте. И не пытайтесь вставать. Поверьте, это не пойдет вам на пользу. Лэмбтон вышел из комнаты, оставив журналиста в полной растерянности. Тот лежал, пытаясь осознать произошедшее. Генри Лэмбтон, его заклятый враг, не только проник в его дом, вколол ему жаропонижающее, но теперь ещё и отправился готовить ему еду. Это был какой-то абсурдный сон, лихорадочное видение, которое он определённо забудет, как только поправится. Или нет.. Возможно, именно это он запомнит навсегда.

***

Лэмбтон нашел кухню. Она была такой же, как и остальной дом Егора Линча: функциональной, без изысков, с легким налетом беспорядка, который Генри внутренне классифицировал как "творческий хаос", хотя сам он никогда не позволил бы себе подобного. Он методично открывал шкафчики, осматривал содержимое холодильника, словно проводил инвентаризацию. Его взгляд остановился на остатках какого-то супа в кастрюле. Судя по запаху и консистенции, это был куриный бульон, возможно, даже приготовленный Егором самостоятельно, что для Генри было совершенно неожиданно. Проведя быстрый анализ, он заключил, что бульон годен к употреблению. Рядом лежала небольшая пачка макаронных изделий – "звездочки". — Неплохо, — пробормотал Генри себе под нос, словно оценивая доклад подчиненного. Он нашел небольшую кастрюлю, вымыл её с тщательностью, которая граничила с ритуалом, а затем перелил туда часть бульона. Добавил немного воды, чтобы разбавить его, и поставил на плиту. Затем, отмерив небольшую порцию "звездочек", бросил их в бульон, когда тот закипел. Движения Генри были точными, экономичными, словно он всю жизнь только тем и занимался, что готовил еду для больных. Он даже нашел несколько морковок и немного зелени, которые мелко нарезал, чтобы придать супу более свежий вид и, возможно, немного витаминов. Пока суп варился, Генри не терял времени даром. Он заметил гору немытой посуды в раковине и, несмотря на абсурдность ситуации, не мог пройти мимо. Чистота была для него чем-то вроде жизненного принципа. Он аккуратно, без единого лишнего движения, начал мыть тарелки и кружки, расставляя их на сушилке. Его пальцы, привыкшие к манипуляциям с точными инструментами и важными документами, теперь ловко управлялись с губкой и мыльным раствором. Это был поистине сюрреалистичный момент: Генри Лэмбтон, один из самых влиятельных и опасных людей города, отмывал посуду в чужом доме. Через некоторое время по кухне поплыл приятный аромат свежесваренного супа. Лэмбтон выключил плиту, дал супу немного настояться. Он нашел глубокую тарелку, вымыл ее и наполнил ароматным бульоном. Затем, не забыв про стакан воды и несколько оставшихся таблеток ( ведь теперь, после укола, можно было перейти на поддерживающую терапиют ), он осторожно направился обратно в спальню Егора.

***

Когда Генри вернулся, Линч лежал примерно в той же позе, что и раньше, укрывшись одеялом, но его дыхание стало ровнее. Жаропонижающее уже начало действовать, и пик лихорадки, казалось, миновал. Он приоткрыл глаза, когда Генри поставил поднос с тарелкой на прикроватную тумбочку. Его взгляд был уже более осмысленным, но все ещё наполненным глубоким, почти космическим недоумением. — Я... что? — Егор попытался сесть, и на этот раз у него получилось чуть лучше. Он посмотрел на тарелку с супом, затем на Генри, который стоял рядом, ожидая реакции. — Куриный суп. С макаронами. Не самое изысканное блюдо, но для больного организма, самое то. — Абсолютно спокойно произнес Лэмбтон. В его голосе не было ни гордости за кулинарные достижения, ни желания похвастаться. Просто констатация факта. — Температура должна была уже немного спасть. Теперь вам нужно подкрепиться. И выпить воды. Линч вновь уставился на него, на суп, на вымытую тарелку, которое Генри, должно быть, мыл на кухне. Это было настолько за гранью его понимания, что он даже забыл, как дышать. Его заклятый враг, пробравшийся в его дом, чтобы вколоть ему лекарство и... сварить суп? Это был розыгрыш? Нет, Генри Лэмбтон не играл в такие игры. — Ты.. что-то подмешал туда? — подозрительно спросил Егор, его голос всё ещё был хриплым. Генри поднял бровь, демонстрируя легкую долю снисхождения. — Мистер Линч, если бы я хотел вас отравить, я бы выбрал куда более элегантный и, смею заметить, более эффективный способ, чем куриный суп. Он протянул Егору ложку. В его глазах читалась нетерпеливость, но он не торопил. Просто ждал. Это было похоже на то, как родитель ждет, пока ребенок съест свою порцию. И это было ещё более унизительно, чем сам укол. Линч, наконец, сдался. Он взял ложку, и сначала с опаской, а затем с возрастающим аппетитом, начал есть суп. Он был горячим, ароматным, и, к его собственному удивлению, весьма вкусным. Каждый глоток согревал его изнутри, принося удивительное облегчение. Генри наблюдал за ним, его взгляд был столь же нечитаемым, как и всегда. Он не комментировал, не подгонял. Просто стоял рядом, словно его миссия заключалась исключительно в том, чтобы убедиться, что Егор Линч съест весь суп. Егор доел суп, допив теплую воду, что Генри принес ему. Он чувствовал, как силы медленно возвращаются, лихорадочный туман рассеивается, оставляя после себя лишь слабость и удивительное ощущение... сытости. Он поставил пустую тарелку обратно на поднос, затем поднял глаза на Генри, который по-прежнему стоял у кровати, сложив руки на груди. — Итак, – сказал Линч, его голос теперь был чуть крепче, хотя всё ещё с хрипотцой. — Ты доволен?? Мне значительно лучше, после твоих... "чрезвычайных мер". Теперь ты можешь уйти. Или у тебя есть ещё какие-то инструкции для моего ведения? — В его тоне звучала знакомая колкость, но в ней не было прежней ярости. Он был слишком истощен для этого. Генри Лэмбтон на мгновение задумался, его взгляд скользнул по комнате. — Ваш организм ослаблен, мистер Линч. Недостаточно просто сбить температуру. Вам требуется полноценный отдых и надлежащий уход. Уверен, Ваша семья не будет в восторге, если вы вновь слегёте. Егор фыркнул. Он ничего не сказал Лили, потому что не хотел её побеспокоить. Да и не сказал Джону, ссылаясь, что очень занят, от чего тот отправился по делу сам. За последние несколько дней, самочувствие только ухудшалось. — Моя семья умеет о себе позаботиться. — Что не сказать о вас. Тем не менее, — продолжил Генри, словно не слыша его слов, — оставить Вас одного в таком состоянии было бы... непрактично. Кто обеспечит Вам регулярный прием лекарств? Кто проследит за тем, чтобы вы достаточно пили и ели? Ваша семья, как вы изволили выразиться, сейчас отсутствует. А вот я, как видите, здесь. Лэмбтон снова двинулся, его взгляд упал на гору грязного белья в углу комнаты. Затем на кровать, где одеяло было скомкано, а подушка, казалось, нуждалась в замене. Его внутренний порядок-педант явно страдал. — Очевидно, что обстановка здесь не способствует скорейшему выздоровлению, — сухо заметил Генри. Он подошел к кровати и, прежде чем журналист успел сообразить, что происходит, осторожно, но настойчиво потянул одеяло, разглаживая его. Затем он слегка приподнял подушку Егора, оценивая её состояние. — Вам необходимо сменить постельное белье. И, возможно, принять душ. С Вашим жаром, я уверен, вы порядочно пропотели. Линч уставился на него с совершенно открытым ртом. — Ты.. что, предлагаешь мне... что? — Я предлагаю Вам соблюдать элементарную гигиену, мистер Линч. Это значительно ускорит процесс выздоровления и предотвратит повторное заражение, — Генри посмотрел на него, и в его глазах, казалось, мелькнула искорка, которую можно было истолковать как... строгость. — И не нужно изображать из себя жертву. Это всего лишь душ. Или вы предпочитаете оставаться в таком... "не свежем" состоянии? Егор закрыл глаза, глубоко вздохнув. Это было слишком. Сначала укол, потом суп, а теперь Лэмбтон пытается заставить его принять душ и сменить белье. Это было настолько за гранью всех мыслимых сценариев их "взаимодействия", что мозг отказывался это переваривать. — Я сам справлюсь,— пробормотал Егор, пытаясь оттолкнуть его руку, когда Генри потянулся к краю его футболки, словно собираясь помочь ему снять ее. — В Вашем состоянии, мистер Линч, даже подняться с кровати может быть проблематично. Я здесь для того, чтобы минимизировать Ваши усилия, – тон Генри оставался неизменным, но в его действиях была некая неумолимая настойчивость. — Мы можем сделать это без лишних движений. Или вы предпочитаете, чтобы я оставил Вас в этой грязной постели ? Егор, наконец, открыл глаза и встретился взглядом с Генри. В глазах Лэмбтона не было ни злорадства, ни насмешки. Только холодная, деловитая решимость, которая обещала, что он не отступит. Линч почувствовал, как его остатки сопротивления тают под этим взглядом. Это было не желание унизить, это было... проявление логики. Жестокой, но неопровержимой логики. — Хорошо, — прошептал Егор, почти сдавшись. – Только... без фокусов, Лэмбтон. И без ваших... — Он не закончил фразу, но его взгляд красноречиво говорил о его опасениях. Генри лишь кивнул. — Разумеется. Мои методы всегда эффективны и предсказуемы. В отличие от некоторых. — И, не говоря ни слова больше, он начал аккуратно расстегивать пуговицы на рубашке Егора. Лэмбтон действовал с той же бесстрастной эффективностью, что и во всем, за что он брался. Его пальцы ловко расстегнули пуговицы на рубашке Егора, не касаясь его кожи больше необходимого. Он снял рубашку, затем осторожно помог Егору приподняться, чтобы снять футболку. Линч чувствовал себя абсолютно обнаженным не столько физически, сколько психологически, под этим холодным, анализирующим взглядом. Болезнь лишала его привычной брони, и Лэмбтон, казалось, это прекрасно осознавал. — Ванная комната? – коротко спросил Генри, уже прикидывая оптимальный маршрут и оценивая физическое состояние Линча. Егор лишь махнул рукой в сторону коридора, не в силах произнести ни слова. Генри нашел чистый, пушистый халат на крючке за дверью ванной и аккуратно положил его на край раковины. Затем он включил воду, регулируя температуру до комфортной теплой, не горячей, чтобы не навредить ослабленному организму Егора. Пар начал медленно наполнять помещение, создавая мягкую, расслабляющую атмосферу. Вернувшись, Генри осторожно помог Егору подняться с кровати. Тело Линча было ватным, голова кружилась, но Лэмбтон поддерживал его крепко, не давая упасть. Он вел Егора, практически неся его вес, к ванной комнате. Каждый шаг был размеренным, продуманным. — Не спешите, мистер Линч. Дышите глубоко, — прозвучал спокойный голос Генри. В нем не было ни капли насмешки или превосходства, только деловитое указание, как если бы он инструктировал подчиненного по выполнению важной, но деликатной задачи. Они добрались до ванной. Генри помог Егору сесть на небольшой стул, стоящий рядом с душевой кабиной, затем аккуратно снял с него остатки одежды. Лицо Егора было бледным, но теперь не от лихорадки, а от смущения. Он пытался отвернуться, но узкое пространство не давало такой возможности. Лэмбтон же, казалось, совершенно не замечал неловкости ситуации. Для него это была просто задача – обеспечить гигиену. — Держитесь за поручень, мистер Линч. Вода теплая, — проинструктировал Генри, когда Егор медленно переступил порог душевой кабины. Лэмбтон, не входя внутрь, протянул ему мочалку и бутылку с гелем для душа. — Используйте это. Я буду здесь, если понадобится помощь. Егор стоял под струями теплой воды, и каждое прикосновение было блаженством. Мышцы расслаблялись, жар постепенно уходил, заменяясь приятной прохладой. Он, несмотря на свое смущение, был благодарен. Он сам никогда бы не смог принять душ в таком состоянии. Он намылился, чувствуя, как грязь и пот смываются с его тела. Генри стоял снаружи душевой, его взгляд был устремлен куда-то в сторону, но его присутствие ощущалось отчетливо. Он не смотрел на Егора, но был готов действовать в любой момент. Тишина была нарушена лишь шумом воды. Через некоторое время Егор, почувствовав себя значительно лучше, выключил воду. Генри тут же протянул ему чистый, мягкий халат. Егор накинул его на себя, ощущая приятное тепло ткани на коже. — Теперь вам нужно лечь, мистер Линч. И сменить постельное белье, — сказал Генри, уже направляясь к шкафу в спальне Егора. Там он нашел свежий комплект белья – простой, хлопковый, но чистый. Пока Егор, укутанный в халат, медленно шел обратно в спальню, Генри ловко и быстро сменил белье на кровати. Он работал так же эффективно, как будто раскладывал пасьянс: старая простыня и наволочка были аккуратно сложены в грязное бельё, а новые, свежие, расправлены безупречно, без единой складки. Кровать выглядела теперь удивительно привлекательно. Егор подошёл к ней, и его лицо выражало нечто среднее между облегчением и всё тем же недоумением. Он лег на свежее белье, закрыл глаза. Чувство чистоты, тепла и свежести было невероятным. Жар спал, тело было расслаблено. Генри молча наблюдал за ним. Затем он снова принес стакан воды и несколько таблеток – антибиотик и витамины, которые, судя по всему, он нашел в той же аптечке Егора. — Примите это, мистер Линч. Вам необходим полноценный курс лечения. Егор, не произнеся ни слова, взял таблетки и запил их водой. В его взгляде теперь было нечто иное, усталость, но и легкий оттенок смирения. Он знал, что сейчас бесполезно спорить. — Теперь вам нужно спать. Я обеспечу ваш покой. — Генри выключил верхний свет, оставив лишь приглушенное ночное освещение. Он подошел к двери, но не вышел. Вместо этого он придвинул стул из кухни к двери спальни и сел на него. — Я буду здесь, мистер Линч, – тихо произнес Генри. Его голос был почти неслышен в полумраке. — Если вам что-либо понадобится, просто скажите. И постарайтесь выспаться. Линч открыл глаза. Генри Лэмбтон, его заклятый враг, сидел в его спальне, охраняя его сон. Это было настолько абсурдно, что Егор невольно усмехнулся. Сил на спор не было. Он просто закрыл глаза, погружаясь в глубокий, целительный сон, чего не делал уже несколько дней. Под присмотром человека, которого он ненавидел больше всего на свете. И это было... на удивление спокойно.