Ноль градусов

Лини просыпается сразу же, как только чувствует чужое присутствие, и понимает, что заснул прямо сидя на полу — поставив локоть на колено и подперев ладонью голову. Он разбирал старый реквизит и присел всего на секунду. Всего на... Лини тихо ругается и бросает взгляд на часы, но как только обращает внимание на Фремине, моментально меняется в лице — перестает хмуриться и мягко улыбается.  Фремине медленно опускает руку, так и не успев дотронуться до плеча Лини. — Прости, — тихо говорит он. — Все нормально, — сонно отвечает Лини, — хорошо, что ты зашел. Фремине слегка кивает. От него веет прохладой дождя после улицы, и Лини ежится. Должно быть, Фремине замерз. — Зачем ты пришел? Что-то случилось? Теперь Фремине опускает взгляд, скрывая за волосами половину лица, и медлит с ответом. Лини терпеливо ждет и молчит.  — Я... хотел проведать тебя. Просто так. И, может, мне помочь тебе? Лини неловко осматривает пестрый хаос вокруг себя. Взлохмачивает и так растрепанные волосы, но тут же пытается пригладить их.  — Я разгребусь сам, — он отмахивается. — Просто позже. — Тогда я попрошу Линетт приготовить чай. Фремине собирается встать, но Лини ловит его за запястье, и ему приходится остаться на месте. — Зачем ты приходил? Лини прикусывает щеку изнутри, жалеет — это было слишком резко? Настойчиво? Фремине нервно выдыхает, напрягается всем телом, и Лини даже сквозь ткань чувствует исходящий от него холод. Видя, как Фремине открывает рот, но тут же закусывает губу, Лини сразу испытывает волнение, за ним — страх. А потом — злость. Ему хочется схватиться за его плечи, вытрясти ответ, и в то же время он не понимает, почему сейчас так переживает. Настолько, что, кажется, не может мыслить здраво. — Мне нужно было поговорить с тобой, но лучше в другой раз, Лини, — полушепотом отвечает Фремине. — Не волнуйся, пожалуйста. Ничего важного, это подождет. Но это важно. Лини физически ощущает его беспокойство и видит в глазах отчаяние. Он ненавидит быть в неведении. Ненавидит чувство упущения чего-то важного. Ненавидит осознание, что даже Фремине не может полностью ему доверять. Почему-то это особенно больно. Тогда Лини медленно разжимает пальцы. Сейчас ему больше обычного хочется крепко обнять его, но он не помнит, когда делал это последний раз. Может, когда-то в детстве, когда Фремине снились плохие сны? Или из необходимости, чтобы закрыть от удара? Это было настолько давно, потому что между ними так не принято. — Лини... Фремине не уходит, и Лини не хочет знать, что он прочитал на его лице. Закрыв глаза, считает про себя до десяти, чтобы успокоиться, чтобы не нагрубить в ответ. Только не сейчас. Он доходит до шести, когда чувствует нежный поцелуй на своих губах. И до восьми, когда осознает это. На счет девять Лини целует в ответ, а на десять — приоткрывает глаза. Фремине замирает на месте, словно перед ним бомба замедленного действия, и Лини поспешно обхватывает ладонями его лицо, чтобы он не сбежал. Лини уверен — Фремине бы попытался. — Архонты, неужели ты... — Лини сам запинается и с досадой понимает, что именно тогда, когда нужно, не может подобрать слов. Фремине неуверенно кивает, и Лини рассматривает тень ресниц на его щеках, бледную россыпь веснушек и искусанные покрасневшие губы. Потом осторожно прислоняется к его лбу своим и чуть улыбается. 

***

Фремине вздыхает и прячет краснеющий кончик носа в сложенных руках, прикрывая глаза. Лини в каждом жесте видит это "не смотри так на меня", но не может не смотреть и только улыбается. Довольно так, и трется носом о его висок. Волосы Фремине немного влажные, прохладные, пахнут морем и костром. Лини цепляется взглядом за отблеск языков пламени в его светлых глазах, всего на доли секунды, потом сам смотрит на огонь. Редкие всполохи искр взмывают к темно-синему небу, усыпанному мелкими звездами, которые тянутся до самого горизонта и утопают в тихом море. Ночь сегодня безветренная, но от воды веет легкой прохладой.  — Тебе холодно? — Нет, — Фремине вытягивает голые ноги поближе к огню и берет Лини за руку, чтобы приложить тыльную сторону его ладони к своему носу. Нос у Фремине правда теплый. Лини тихо выдыхает, натянуто улыбается и сдается: — Теперь точно верю. На самом деле Фремине всегда так отвечает и всегда говорит правду, но Лини все равно спрашивает прежде, чем вспоминает об этом. Наверное, ждет, что однажды Фремине ответит "да", и тогда можно будет на абсолютно законных основаниях завернуть его в теплое одеяло или просто очень долго обнимать. Лини не сразу замечает, что на него смотрят — осторожно, из-под челки. Упущение. Тогда он смотрит в ответ, не задавая вопросов, и они играют в гляделки почти две минуты. И Лини сдается первым — умиленно улыбается и замечает: — Очаровательно. Когда ты так смотришь на меня, я забываю, что вокруг существует что-то еще, кроме тебя. Фремине приподнимает голову, хлопает своими красивыми длинными ресницами, и взгляд его становится проницательнее. Лини же складывает руки на согнутых коленях, кладет на них голову и продолжает: — Твои глаза похожи на ламповые колокольчики, покрытые инеем, а на щечки будто бы кто-то случайно рассыпал звезды. Клянусь, это самое красивое, что я когда-либо видел. Лини все ждет, что Фремине отвернется, но видит, как его губы трогает кроткая улыбка, и понимает, что загнал в ловушку самого себя — нестерпимо, почти до дрожи в пальцах, хочется поцеловать эту улыбку. Губы Фремине наверняка все еще солоноватые после долгого пребывания под водой и немного прохладные.  Лини пробует снова: — Не припоминаю, что настолько хорошего сделал в этой жизни, чтобы заслужить такое сокровище, — здесь он обворожительно улыбается, даже искренне. — Поэтому я буду очень трепетно беречь тебя. Лини даже прикладывает ладонь к своему сердцу и с тихим вздохом добавляет: — Если ты продолжишь смотреть на меня вот так, у меня сердце выпрыгнет. Можешь сам проверить.  Для убедительности он немного разворачивается к нему и берет его руку, чтобы положить себе на грудь. Фремине от такого жеста слабо вздрагивает, а Лини виновато закусывает губу и теряется, пока пытается разобрать причину такой реакции. Но Фремине, кажется, не против, потому что даже когда Лини отпускает руку, продолжает держать ладонь на его груди. Сердце сейчас действительно стучит быстрее, чем обычно, а во взгляде Фремине читаются нотки упрека. — Лини... — Если ты когда-нибудь решишь подставить нож к моему горлу, я почту за честь умереть от твоих рук. Это будет лучшая смерть в моей жизни. — Нет, я... — Фремине запинается, мнется, но тихо договаривает, опуская взгляд: — Я хотел сказать, что... я, наверное, начинаю завидовать сам себе. Лини невольно улыбается, чувствуя, как приятно и тепло эти слова отзываются в душе. Даже щеки краснеют, и он понимает, что попался в ловушку второй раз. Это настолько неловко, что даже смешно. — Ты хитрее меня, оказывается. Фремине коротко и весело усмехается. Так тихо, что Лини мог бы списать это на игру своего воображения, если бы не был на сто процентов уверен в обратном. Он целует его настолько порывисто, что Фремине теряет равновесие и они вместе падают на песок. Сначала Фремине от неожиданности ойкает, а потом тихо смеется сквозь поцелуй. Так, что Лини удивленно прерывается и сам улыбается — потому что Фремине смеется так редко, что будет грехом не полюбоваться и не заслушаться. — Разве смешно? — Немного, — полушепотом отвечает Фремине. Уже не смеется, но все еще улыбается. — Ты поддавался, да? — Кто знает, — Лини хитро щурится и кладет ладонь на его щеку, мягко поглаживает большим пальцем теплые от поцелуя губы. Фремине больше не улыбается, и Лини видит в его ясных больших глазах свое отражение, ловит легкий румянец смущения на щеках и  наклоняется ближе. Фремине похож на тонкую хрупкую статую изо льда, которую страшно разрушить одним легким касанием и самой крошечной искрой огня. Хотя, на самом деле, он может быть сильным. Лини старается как можно чаще вспоминать об этом. — Но все, что я сказал, правда, — тихо добавляет он, едва-едва соприкасаясь с ним губами. — Чистая правда. Фремине снова негромко охает и отводит взгляд в сторону. Спрятаться он не может, так что Лини с удовольствием рассматривает его лицо и снова целует — теперь уже медленно и мягко. Фремине обнимает его за шею, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах, и робко отвечает на этот поцелуй. Лини думает, что ему стоит почаще целовать его, но с тех пор, как их отношения изменились, у них практически не было возможности надолго оставаться наедине. — Думаю, нам пора, — Лини слегка потирается кончиком носа о его, — пока ты не замерз. Фремине медлит, но все же отпускает, и Лини поднимается на ноги, протягивает ему руку. 

***

Линетт качает кончиком хвоста из стороны в сторону. Лини неотрывно следит за ним — как за маятником в руках гипнотизера. Лишь бы не поднимать взгляд на Линетт.  Она так заинтересованно смотрит на него, ждет, а он и слова сказать не может. В этой игре самая верная тактика — притвориться мертвым. Ну или почти мертвым. Все равно Линетт уже и так знает, что услышит. А Лини знает, что она скажет. И он не хочет обсуждать это. — Лини. Ого, даже по имени. — Лини, скажи... — Лини слышит, как Линетт слегка хлопает ладонями по столу и привстает, — насколько ты серьезно.  Ого. Лини все-таки смотрит на нее, почти испуганный таким жестом, и невольно подается назад. Сталкивается с ее решительным взглядом и очень по-страдальчески вздыхает. — Не понимаю, о чем ты. Линетт садится обратно и берет в руки кружку с чаем, хвост аккуратно ложится на колени. Солнце задевает кончик ее уха, и она слегка дергает им. Близится закат, тени меняются, и людей в кофейне становится больше. Линетт прислушивается к ним, молчит, и Лини немного расслабляется. — Так и кто из вас собирается рожать мне племянников? — Линетт, — Лини почти шипит от возмущения. — Нас все равно никто не слушает, — она спокойно прикрывает глаза и слегка дует на чай. — Так что? Лини сдается и все-таки отвечает, лишь бы Линетт снова не сказала что-нибудь подобное: — Все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. Она задумчиво опускает взгляд и ставит кружку обратно, ведет кончиком пальца по красивой изящной ручке, прежде чем сказать: — Пока что у меня нет причин беспокоиться. Но ты ведь понимаешь, что так, как сейчас, не будет всегда. С тобой мне все ясно, но насчет Фремине... Ты ведь его знаешь… — Линетт замолкает, и Лини понимает, к чему она ведет. — Знаю. Но даже если нам когда-нибудь придется расстаться, это будет “когда-нибудь”, а не сейчас. За это время многое может измениться. Линетт коротко улыбается, совсем чуть-чуть. — Если он бросит тебя первым, учти, что я не буду твоей подушкой для нытья.  Лини закрывает глаза и считает своим долгом ответить как можно драматичнее: — Я никогда не сомневался в том, что его ты любишь больше, чем меня. Линетт беззаботно пожимает плечами, но все еще выглядит серьезной. Лини чувствует это, даже несмотря на уходящий в шутку разговор. — Я люблю вас одинаково, — она важно приподнимает подбородок, — просто предупредила, чтобы ты заранее готовился. Лини качает головой и собирается ответить, но замечает, как Линетт ведет одним ухом в сторону. Переводит туда взгляд и видит Фремине, который заворачивает в маленький дворик кофейни. — Ты уже закончил? — интересуется Лини, когда он подходит к ним. — Да, — Фремине коротко кивает. — Спасибо, что подождали. Мы можем идти. Линетт продолжает пить чай и не мешает им, Лини снова спрашивает: — Хочешь заказать что-нибудь? Ты ничего не ел с самого утра. Фремине отрицательно качает головой: — Я поем дома, — затем он обращает внимание на Линетт. Она снова покачивает кончиком хвоста, хотя делает вид, что ей совершенно все равно на их разговор. Фремине реагирует на это: — Или вам нужно задержаться? — Нет, мы уже все обсудили, — коротко отвечает Лини, зная, что Фремине не станет вдаваться в подробности. — В самом деле?.. — тихо говорит Линетт, бросая взгляд на Лини. — Ты ведь так и не ответил мне насчет пле… — Сколько ложек сахара ты положила в чай? — моментально спрашивает Лини. — Ноль. — В самом деле? — Лини встает из-за стола. — Может, мне стоит проверить? Линетт быстро допивает остатки чая и поспешно поднимается: — Закажи себе свой. Она отворачивается и оскорбленно направляется на выход, обиженно махнув хвостом. Фремине вопросительно смотрит на Лини, но тот лишь отмахивается и следует за Линетт, аккуратно цепляясь пальцами за его рукав и уводя за собой. — Уже вечереет, — тихо говорит Лини. — Не замерз? — Не замерз.

***

Лини просыпается посреди ночи и резко садится на месте, отшатываясь в сторону и откидывая одеяло. Сердце больно бьется о ребра, но с каждым ударом замедляется, пока Лини рассматривает светловолосую макушку у себя под боком.  Засыпал он один, а сейчас рядом с ним спокойно лежит Фремине, свернувшись калачиком. Лини выдыхает и зарывается пальцами в свои волосы — либо он настолько сильно устал, что так крепко спит, либо Фремине до идеала отточил свое умение быть незаметным и тихим. Лини смотрит несколько секунд в темный потолок. Пока думает, как теперь поудобнее лечь, Фремине сонно ерзает на месте и поднимает голову. Трет глаза и пытается сфокусировать взгляд на Лини. — Прости, я не хотел тебя будить, — шепотом говорит он. Лини качает головой. Кладет руку на сердце и отвечает: — Очарование, тебе явно хотелось моей смерти. Поверь, ты выглядишь, как самое милое и безобидное, что существует в этом мире, но все-таки... Кажется, Фремине на это улыбается — робко так, что Лини готов простить ему все на свете. Затем Фремине тоже садится, потягивается и оказывается слишком близко к нему. — Скажи, почему я? Лини требуется немного времени, чтобы понять. И первое, о чем он думает — у Фремине сегодня была не лучшая ночь, раз он решил прийти. Потом начинает догадываться, что является тому причиной. — Ты пришел, потому что думал об этом? Фремине кивает и касается его щеки. Несмотря на то, что он какое-то время спал под одеялом, пальцы у него прохладные. — Иногда мне кажется, что ты ненастоящий, — потом торопится объясниться: — То есть, ты всегда был на расстоянии, а теперь ты настолько близко, что до тебя можно дотронуться. — Ты всегда мог. — Нет, это... — Фремине опускает взгляд, но говорить в темноте ему все равно легче. — Я знаю тебя. К тебе сложно подступиться. Как будто бы твои интересы никак не пересекаются с тем, чтобы заводить с кем-то... — Фремине запинается, но лишь из неуверенности, что верно подобрал слова. Он думает немного и продолжает: — Я думал, ты отчитаешь меня за тот поцелуй. Лини улыбается — ему становится искренне весело, что Фремине так думает о нем, поэтому нелепо замечает: — У меня ведь не ледяное неприступное сердце. Фремине в ответ тоже улыбается и даже пропускает тихий смешок. — Да, на самом деле ты, оказывается, просто дурачок. — Эй, — Лини с театральным возмущением тычет пальцем в его плечо, — чего ты начинаешь? Фремине виновато поджимает губы, пытается подавить улыбку и опускает взгляд. Задумчиво касается оголенного бедра Лини, почти щекотно поглаживает — в этом жесте нет ни капли пошлости, он делает это из обычного желания прикоснуться. — Разве не так? Но, знаешь, это делает тебя милым. Лини целует его за ухом, ведет губами по теплой шее, целует снова и снова, мягко, осторожно. От Фремине пахнет стиральным порошком и отдает морской солью, которая уже впиталась в кожу — Лини утыкается носом в шею, наслаждаясь этим, и Фремине обнимает его обеими руками, прижимая к себе. — Я тоже люблю тебя, — шепчет Фремине ему в висок. — Любым и всегда.  Лини широко улыбается, трется носом о его шею и поглаживает талию — мягко, только большими пальцами.  — Скажи еще раз, — Лини почти мурчит, когда просит об этом. Фремине молчит — лишь путается пальцами в его волосах, и Лини смутно кажется, что он смущен. Или, наверное, это маленькое проявление скрытой вредной черты его характера. Лини бы и не подумал, что у Фремине есть такая. Кажется, Лини даже знает, благодаря кому она появилась. — Фремине, — Лини тянет его имя, капризно морщит нос, но готов признать, что поглаживания по голове вполне могут послужить компенсацией, — ну пожалуйста.  — О чем ты?.. Я много что сказал сегодня. Лини сдается — только напоследок прикусывает его за плечо из вредности, Фремине тихо шикает, отвечает с нотками обиды: — Ты так и не ответил нормально на мой вопрос, Лини. — Потому что это странный вопрос, — Лини даже становится серьезным и переходит на шепот: — Причин много, но разве они имеют значение? Тебе просто остается принять тот факт, что я тоже люблю тебя. И все.  — Ладно, — Фремине соглашается спустя несколько секунд молчания. — Я понимаю. Лини мог бы много чего сказать ему, потому что все его чувства слишком сложно уложить в одно короткое “люблю”, и он обязательно сделает это. Чуть позже, когда сможет перевести их во что-то внятное и наберется смелости.  Внезапно Фремине накидывает на свои плечи одеяло и закутывает в него и Лини, обвивая руками шею. От его мягких объятий становится теплее. Так, что беспокойное сердце наконец окончательно отогревается, бьется медленнее и увереннее. Фремине шепотом спрашивает: — Теперь тебе не холодно? Лини смотрит на него растерянно, а потом с нежной искренней благодарностью улыбается, когда понимает. — Не холодно.