отброс

Шумно. Всё внутри сжимается до размера кулака. По костям что-то шкрябается изнутри. Дискомфортно. Пульс грохотал в ушах, отдавая вибрациями из груди в горло. Во рту пересыхало. Голова трещала, будто сам мозг связывает свои извилины в тугие морские узлы, которые невозможно развязать. Больно. Тело ломило. Мышцы ныли. Под рёбрами как будто пару раз ударили молотом деревенского кузнеца. Сердце не успевало перекачивать кровь. Лёгкие и диафрагма раздувались и сдувались обратно, стараясь стабилизировать рваное дыхание. Несправедливо. К горлу подступил ком слёз. Глаза невыносимо щипало. Во рту появился горьковатый привкус. Взгляд мутнел от солёной влаги, скапливающейся под нижним веком. — До чего же жалкое зрелище, — послышался холодный тон голоса, заставляющий кровь застыть в жилах, а мурашки пробежать под кожей, облив тело холодным потом, — Досадно, наверно, когда нет друзей или товарищей, которые могли бы заступиться, да? Слова застряли в горле. В ушах появился мерзкий звон, но через пару секунд стих. Дрожь лихорадочно пронзала тело, и непонятно, это от боли в костях или от холода, который идёт от холодной стены и не менее ледяного кафеля на полу. Хотелось просто исчезнуть, чтоб каждый человек на этой чёртовой земле больше не видел тебя и не знал о тебе. — Эй, когда с тобой разговаривают, нужно смотреть на собеседника, а не в пол, — более приказной тон холодного голоса вновь послышался где-то чуть выше, и вдруг чья-то рука силком сжала горло. Дыхание спёрло. Эти два насоса в организме сжимались и разжимались, судорожно пытаясь добыть хоть глоток воздуха. Стало как-то страшно, а вдруг лёгкие слипнутся изнутри и больше не расскроются?.. Нет, не может быть такого! Голова мгновенно поднялась, как только воздух перестал поступать, а глаза наткнулись на высокий силуэт. У парня было крупное телосложение, ведь именно поэтому его хватка была сильной. Его тело было согнутым, чтобы рука дотягивалась до горла сидящего на полу, из-за этого тёмно-зелёные волосы с чёлкой прятали половину лица в тень. Однако во тьме словно светились два глаза бирюзового цвета. Зоркий и беспощадный взгляд узких глаз, обрамлённых чёткими ресничками, сулил ничего хорошего. Воздух сгустился вокруг этого парня, чьё чувство достоинства, казалось бы, слишком высоко, чтобы прикасаться даже просто рукой к какой-то посредственности, по типу Исаги. Лицо покраснесло, наливаясь кровью. Казалось, что голова готова в любой момент треснуть, расколоться. Воздуха не хватало. Все запасы исчерпаны. Йоичи стал в жалких попытках пытаться вдохнуть хоть что-то, открывая рот, как рыба. Кровь потекла из носа от давления. Обидчик внезапно отдёрнул руку от горла синеволосого, когда струйка крови медленно, но стремительно ползла к подбородку по губам последнего. — Жди меня сегодня у себя. Приду к шести, не забудь чай поставить. До встречи, отброс, — кинул Рин сухо и растворился в тени пустынного коридора университета. Исаги наконец мог дышать, хоть и сбито. В глазах темнело, а голова кружилась. Ощущение туго затянутой петли на шее всё ещё не исчезало. — Отброс... — хрипло и тихо выдохнул Йоичи, повторив последнее слово Итоши. *** Переходить из одного учебного заведения в другое — всегда огромный стресс, особенно во время учебного года, а не в начале. Для Исаги это было неизбежно. На душе становилось тоскливо от осознания того, что в первом вузе, в котором он проучился весь первый курс, его особо не воспринимали. Друзей и хотя бы единомышленников не находилось, поэтому приходилось бродить по коридорам универа в гордом или не совсем гордом одиночестве. Всегда хотелось найти хотя бы одного друга или товарища, с кем можно поговорить, посмеяться или погулять в выходные. Но все парни были заняты девчонками или своими увлечениями по типу курения или запоя, к чему синеволосый относится крайне негативно. Даже на день Святого Валентина он не получил ни одной валентинки или кусочка шоколадки, когда у всех одногруппников и одногруппниц их было минимум по 10 штук. Самое ужасное чувство, когда в большом коллективе ты вроде присутствуешь, а вроде всем плевать на тебя и твоё существование. Только когда что-то нужно, о тебе вспоминают. Дают ложные надежды на продолжение общения, а там и дружбы... Йоичи склонился перед раковиной и умылся, стирая пальцами след запёкшейся крови, которая недавно хлестала чуть ли не ручьём из носа. Уперевшись руками в раковину, он поднял голову и встретился с уставшим лицом, у которого были заметные синяки от усталости и вечного недосыпа. А ведь это лицо раньше хоть немного походило на собственное отражение. А сейчас в зеркало без слёз и не взглянешь. От излюбленной привычки грызть губы и сдирать кожу зубами, губы были сухими и твёрдыми, а прямо по середине нижней губы была рана, похожая на порез, хотя она появилась просто от того, что губа на морозе треснула. В новом университете ситуация была похожей: всем было всё равно на присутствие Исаги, хотя он уже с этим смирился и было бы лучше, если бы так и было. Однако синеволосый уже и сам забыл, как оказался в списках жертв Итоши Рина. По какой-то причине этот реснитчатый полюбил причинять боль именно новенькому. Все прошлые жертвы отошли на второй план. При любом удобном и даже не удобном случае зелёноволосый просто задирал Исаги. К едким насмешкам выработался иммунитет и получалось просто игнорировать их, впитывать в себя, чтобы потом излить всю душу психологу — подушке. Сколько слёз она в себя впитала, как и Йоичи насмешек. Но вслед за словами пошло рукоприкладство. С каждым разом что-то ломалось внутри. Кости были крепкими, поэтому ломались не они, а что-то крупнее: то, что называют душой. Хотя что это на самом деле? — Отброс, — проговорил сам себе под нос Йоичи, сверля своё отражение в зеркале взглядом. Раздался звонок в дверь. Сомнений не было, кто пришёл. И почему на доклад поставили его в пару именно с Рином? Говорят, что все дороги ведут в Рим, но это неправда. Все дороги ведут к разочарованию и отчаянию. Исаги поплёлся из ванной комнаты по коридору в прихожую. Посмотрев в глазок, он только больше убедился в том, что сегодняшний вечер выжмет из него все соки. Ключ повернулся в скважине и дверь открылась. — Ну и канура у тебя, — сразу же подлил яду Итоши, ступая через порог квартиры. — Обычная квартира, — пробормотал Исаги, закрывая дверь. Итоши лишь безразлично пожал плечами и последовал за хозяином квартиры. Йоичи сел на диван и подвинул на середину небольшой столик, на котором уже были приготовлены листы бумаги и ручки. Рин также взобрался на диван, но сел на край, подальше от стола. — Ты собираешься писать всё вручную? — как-то брезгливо спросил зелёноволосый, доставая телефон из кармана. — Да, а ты как хотел? — безэмоционально ответил Исаги. — Не думал, что ты настолько жалок. У тебя даже ноута или принтера нет, — фыркнул Итоши, погружаясь в телефон. — У меня нет лишних денег... Раз не хочешь писать, то ищи информацию в интернете, — произнёс Йоичи и занялся делом. *** Спустя примерно сорок минут работы Исаги исписал целый лист. Ручка оставила вмятины на среднем и большом пальцах от сильного сжатия и продолжительного письма. Он положил ручку на стол и стал разминать затёкшие руки с пальцами. Хруст костяшек раздался в тиши комнаты. Йоичи обернулся и посмотрел на Итоши, который залипал в телефон. — Нашёл что-нибудь дельное? — поинтересовался Исаги. — М? — спустя пару секунд ответил Рин, будто с первого раза до него дошло не сразу, — Я ничего не искал. — Всмысле? — недоумённо спросил синеволосый. — В прямом, — ответил Итоши, — Ты реально думал, что я буду помогать такому отбросу, как ты? — Ты... — оборвался Исаги, чувствуя, как в груди поднимается шторм и ураган из накипевшей злости, — Ты совсем совесть потерял? Я тут горбачусь, отдуваюсь за двоих, а ты даже не соизволишь помочь? Нахрена ты пришёл тогда вообще? — Люблю наблюдать как ты из кожи вон лезешь, — слишком издевательски прозвучал Итоши. — Да ты в край ахуел, — произнёс Исаги и встал с дивана, буравя взглядом собеседника. — Жизнь полна несправедливости, Йоичи. Тебе ли не знать, — заявил Рин с холодной ухмылкой. Злость закипала уже не только в груди, но и в голове. Здравый смысл отдавал первенство инстинкту. Инстинкту самосохранения. Нужно защищаться любой ценой. Наносить ответные удары. Заставить это вечно непокобелимое выражение лица исказиться отчаянием и болью, чтобы он понял, что чувствует Исаги на его месте. — Чё пялишься, отброс? Сиди работай, — проговорил Итоши, вновь отвлекаясь на телефон. — Чувствую, ты напрягся... Но я настроен серьёзно, — сказал Исаги, медленно приближаясь к краю, где сидел зелёноволосый. — Чё ты несёшь? Отойди, — фыркнул Рин, отодвигаясь ближе к краю подальше от синеволосого. — Ведь времени мало у нас, так ответь на вопрос мой, — продолжил Йоичи, рывком встал коленями на диван и вырвал из рук Итоши его телефон, — Ты готов ебаться с отбросом? Просто ебаться с отбросом? Без слов и лишних эмоций? Учти, это непросто. Лицо Рина исказилось в недоумении. Он потянулся рукой за своим телефоном, который был во власти Исаги, но последний ловко откинул его на стол позади себя. — Чё, блять? Ты совсем ёбнутый? — проговорил зелёноволосый. — Я точно узнаю сейчас твой ответ на вопрос мой, — говорил Йоичи, приближаясь к Рину и наводя на него противоречивые чувства, — Да, ты хочешь ебаться с отбросом. Да, ты будешь ебаться с отбросом. — Да что ты вообще из себя возомнил?! — запротестовал Итоши, отталкивая Исаги рукой в плечо. — Остынь, хоть и так холоден, как лёд, — проговорил Йоичи, схватив руку Рина за запястье, не давая себя оттолкнуть. — Ты внатуре головой поехал, — вполголоса произнёс Рин, не в силах скрыть своё ошеломление. Воспользовавшись ошарашенным состоянием Итоши, Йоичи потянул его на себя и уложил спиной на диван. Исаги сразу положил обе его руки ему над головой и сжал их своей рукой, прижимая их к матрасу и ограничивая в движении. Вторая рука синеволосого легла грудь реснитчатого и стала надавливать, прижимая его тело к дивану. Только Рин приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, губы Йоичи вгрызлись в его губы. Этот поцелуй был далёк от нежного, через который, обычно, передают всю свою любовь. Нет. Поцелуй был похож на укусы. Хотя нет. Это и были укусы. Исаги грыз и кусал губы, как бы говоря Рину, что он оппонент, противник, враг. В рот попадал металлический привкус крови, и было непонятно, чья она была, потому что Итоши не стал сдавать назад и стал кусаться в ответ в поцелуе. Разорвав поцелуй, Исаги стал сканировать глазами Итоши. Его губы слегка припухли и от слюны, смешанной с кровью, блестели. Вторая рука Йоичи медленно скользнула по торсу к поясу штанов Рина. Когда звякнула пряжка ремня, синеволосый остановился. — Какого хуя? — рявкнул вполголоса Рин. — Ты решил, что я отброс, лишь потому что за моей спиной ад? Брось, слышь!... Слишком уж ты высоко забрался, как бы не упасть. Ведь домашние кошки плохо знают дворовых котов. Зачем уважать твою власть? Если я уже увлажнил твою пасть? Ты готов ебаться с отбросом... А вот отброс с тобой не готов, — проговорил Исаги и, как дикий зверь, облизнулся, словно эта ситуация ему начинала нравиться всё больше и больше. — Пизди больше, — фыркнул Итоши, — У тебя бы так не стоял, извращенец ёбанный. — Смышлёный, — хмыкнул Йоичи и рывком вытянул ремень Рина из его штанов. Руки Итоши почти вмиг оказались связаны ремнём. Теперь у Исаги были свободны обе руки, а перед ним лежал тот, который оставлял как физические, так и моральные травмы... Такой беззащитный, когда его руки связаны. Джинсы Рина отправились на пол. Хлопчатая ткань чёрных трусов не скрывала сильного напряжения между ног. Лишняя ткань была отправлена вслед за джинсами. Итоши лежал в одной футболке и носках. — Почувствуй, каково мне было, когда я терпел все твои издёвки. За что? За что ты избрал именно меня своей жертвой? Что я тебе сделал? — засыпал вопросами Исаги, отвлекая внимание Рина. Не дав ответить, Йоичи приспустил свои домашние штаны и рывком вошёл во всю длину, заставляя Рина вскрикнуть от боли. — Ублюдок!.. Больно! Ты даже не удосужился смазать! — протестовал Итоши, чувствуя, как тело ноет, в особенности проход, который явно порвался. — Прочувствуй мою боль, когда ты глумился надо мной изо дня в день, — хрипло рявкнул Йоичи, набирая темп. По началу было слишком сухо и узко, ведь Рин сжимался, но выделявшийся предэкулят у Исаги, смешавшись с кровью, стал играть роль какой никакой смазки. Со временем с губ Итоши срывались тихие стоны, которые тот пытался скрыть, кусая губы, а Йоичи только сильнее входил в азарт, вдалбливаясь по самое основание под разными углами. — Каково тебе, Рин? — прохрипел вполголоса Исаги, наклонившись к уху Итоши. — Что? — непонимающе на предыхании спросил Итоши. — Каково ебаться с отбросом? — провокационно добавил Йоичи, поддерживая темп снизу. — Отъебись. Делай это молча, — ответил Рин и уложил голову набок, пытаясь сдержать очередной стон, — Отброс. — Сам отброс, — хмыкнул Йоичи. От души отлегло, вся злость испарилась, уступая место некой эйфории, и стало легче.