Кончаешь?

Уже шесть месяцев. Целых полгода в этой дыре. Солнце снаружи продолжает жарить, а мы трусливо прячемся в бункере из моего дома. Этого парня зовут как-то непривычно. Но я уже давно забил и зову его просто «грузин». Он прилип ко мне с тех пор, как я впустил его тогда ночью - всего в нитках, с дикими глазами. Сейчас ниток уже нет, но глаза все такие же большие и выразительные, теперь без ужаса. Теперь они загораются, когда он меня видит. Он толстенький и у меня от этого сносит крышу. Живот, полные бедра, на которых мои серые треники сидят так, что швы натягиваются. Люблю обнимать его, когда мы спим - тепло и надежно. В тот день было особенно душно, даже под землей. Мы сидели на старой кушетке в подвале, деля на двоих одну банку тушенки. Он что-то болтал на своем, жестикулируя, а я смотрел на его губы. Пухлые, влажные. Он замолчал, заметив мой взгляд. И тогда я просто не выдержал. Я наклонился и прижался к его губам. Он ахнул, но сразу же ответил. Его руки вцепились в мой синий свитер. Поцелуй был жадным, слюнявым, с привкусом консервов и чего-то другого, только его. Я прижал его к стене, чувствуя под пальцами мягкие бока через тонкую фиолетовую ткань рубашки. - Хочу тебя, - прохрипел я, отрываясь. Он вряд ли понял слова, но тон был понятен. Его большие глаза расширились, потом он кивнул, быстро, с какой-то дикой готовностью. Мы сползли на одеяла, которые служили нам постелью. Я стянул с него эту дурацкую рубашку и оранжевую куртку. Он лежал, дыша часто, его живот мягко вздымался. Я любил каждую складку, каждое родимое пятно. Припал ртом к его соску, заставив его вскрикнуть, а потом начал спускаться ниже. Языком прошелся по выпуклому пупку, впился зубами в мягкую плоть живота, оставляя красные отметины. Он стонал, дергался, его пальцы путались в моих волосах. Я расстегнул его штаны и стянул их вместе с трусами. Его член уже стоял колом, горячий и мокрый на кончике. Я облизал его, наслаждаясь солоноватым вкусом и резким, мускусным запахом. Он вскрикнул, задрожав всем телом. Он всегда был чувствительный, но сегодня, видимо, соскучился не меньше моего. - Не сейчас, - буркнул я, отпуская его. - Кончишь потом. Много. Нашел самодельную смазку – вазелин, смешанный с чем-то еще, что удалось раздобыть. Выдавил себе на пальцы, густо. Он понял, что будет, и раздвинул ноги шире, помогая мне рукой. Его взгляд был темным, полным ожидания. Я начал с одного пальца, медленно вводя его в тугую, пылающую горячим жаром дырочку. Он аж подпрыгнул, выгнув спину. - Тихо, - прошептал я, придерживая его за талию. Я начал двигать пальцем, чувствуя, как он постепенно открывается и его внутренности облегают мою фалангу. Добавил второй. Он застонал, длинно и прерывисто, его ноги напряглись. - Больно? - спросил я, хотя видел по его лицу - нет, не больно. Ему хорошо. Он покачал головой и что-то быстро сказал на своем, моляще. Я понял. Третий палец. Теперь уже вправду туго, но он принимал, дыша часто-часто, весь покрытый легкой испариной. Я растягивал его, готовя. Нащупал внутри ту самую точку - бугорок, от которого он взвыл, как раненый зверь, и из его члена брызнула прозрачная капля. Чувствительный, черт. Обожаю это. С меня уже капало. Я не стал больше тянуть, вынув пальцы. Он всхлипнул от ощущения пустоты. Я нанес вазелин на свой член, который пульсировал от нетерпения. Пристроился между его толстых бедер, прижал головку к его растянутому, влажному от смазки входу. - Смотри на меня, - приказал я. Он поднял на меня свои огромные, невероятно красивые глаза. И я вошел. Медленно, сантиметр за сантиметром, раздвигая его изнутри. Он был невероятно тугим, влажным и обжигающе-горячим. Он вскрикнул, когда я вошел полностью, его ноги обвились вокруг моей спины, притягивая ближе. Я замер, давая ему привыкнуть, чувствуя, как его внутренности судорожно сжимаются вокруг моего ствола. - Боже… ты как печка, - простонал я, опустившись на локти, чтобы быть ближе к нему. Его пухлое тело было прижато к моему, его дыхание опаляло мою шею. И я начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и с силой вгоняя обратно. Каждый толчок заставлял его вздрагивать и издавать какой-то задыхающийся, хриплый звук. Я любил этот звук. Любил, как он обнимает меня изнутри. Потом быстрее. Уже не сдерживаясь. Я гладил его соски, впивался зубами в плечо, оставляя новые метки. Он весь мой. Наполненный мной. - Кончаешь? - рычал я ему в ухо, чувствуя, как его ноги дрожат от напряжения. - Держись. Я еще не кончил. Я перевернул его на живот. Он покорно встал на четвереньки. Его толстая, прекрасная задница была полностью открыта для меня, розовая и растянутая. Вид сводил с ума. Я вошел в него с одного толчка, уже не церемонясь. Он крикнул в подушку, и я схватил его за волосы, оттянув голову назад. Я бил в ту самую точку без промаха. Его стоны стали больше походить на всхлипы, а тело потряхивало из-за близости оргазма. Из его члена вытекала сперма, густыми вязкими струями, пачкая одеяло под нами. Он кончал, а я нетерпеливо ждал, продолжая его трахать, чувствуя, как его внутренности сжимаются на пике удовольствия, становясь еще туже и горячее. Это свело меня с ума. Я вытащил из него член, который был готов взорваться, и грубо перевернул его на спину. Он лежал, безвольный, залитый спермой и потом, его глаза были мутными. - Открой рот, - прохрипел я. Он послушно открыл. Я встал на колени над его лицом и начал дрочить. Мне хватило трех движений. Кончил ему в рот, на язык, глубоко в глотку. Густо, много. Он давился, но глотал. Последние капли я размазал по его щеке и пухлым губам. Рухнул рядом с ним, дыша как паровоз. В ушах стоял звон. Через пару минут он повернулся ко мне, прижавшись мокрым и липким от пота, но очень довольным лицом к моей шее. Его рука легла мне на грудь. Мы так и лежали, пока дыхание не выровнялось. Может, даже чуточку дольше. Апокалипсис был где-то там, за стенами. А здесь, в этой постели - все, что мне нужно. Знание, что мы вместе. До самого конца.