Где-то между болью и тобой

Дверь в тёмную квартиру, где свет уже давно не горит, хлопнула громче, чем следовало бы в этот поздний час. Виновник шума вовсе не переживал на счёт того, что может потревожить чей-то сон. Было бы чей. Чимин едва удержался за ручку, когда переступал порог неслушающимися ногами. Удивительно, как этот парень вообще умудрился добраться до дома в целости и сохранности. Он тихо хихикнул, будто только сейчас вспомнил о том, что ему следует быть потише, и принялся неуклюже стягивать с себя бежевое кожаное пальто, которое с шумом валится на пол. Матернувшись под нос, Чимин наклоняется, одной рукой держась за обувной шкафчик, чтобы держать равновесие, и поднимает одежду, чтобы аккуратно повесить на вешалку. Последний пункт у парня не сказать, что получился, но Паку было абсолютно всё равно. В этой кромешной тьме он был, как оказалось, не один. Юнги со скрещенными на груди руками стоял в дверном проёме кухни, опираясь плечом о косяк. Единственный источник света от уличного фонаря из окна падал на его спину, освещая его одинокую фигуру, дожидавшуюся своего парня уже не первый час. — У тебя просто пиздец как не получается делать вид, будто ты трезвый, - сказал он вполголоса. — Аж плакать хочется. Чимин, сняв ботинки, в результате чего чуть не полетел на пол, рассмеялся чуть громче, чем хотелось бы услышать в этот поздний час. Тем же соседям. — А кто сказал, что я пытался? - Пак прикусил нижнюю губу и наконец посмотрел на хмурое лицо своего парня, который никакой абсолютно радости выказывать не собирался. Юнги очень сильно раздражала эта ситуация, его бесил Чимин, стоящий перед ним с такой довольной рожей, будто то, что сейчас происходило, было абсолютной нормой. Возможно, стало нормой с недавних пор. — Чимин, - он не повысил голос. И от такого спокойного, но пропитанного угрозой тона даже страшнее. — Ты должен был вернуться два часа назад. Ты обещал. — Ну… — Чимин попытался сделать шаг, запнулся об воздух, но вовремя удержался за стену. Разбитого лица здесь ещё не хватало. — Чуть-чуть не уследил за временем. Юнги подошёл ближе. Запах алкоголя ударил в нос, что заставило его недовольно поморщиться. Чуть-чуть не уследил за временем означало, что Пак пришёл спустя три часа, вместо обещанного одного. Юнги поднял руку, будто хотел коснуться его лица, но резко остановился, сжав пальцы в кулак и опуская руку. Не стоит позволять себе давать слабину перед Чимином. Не тогда, когда он в таком состоянии. — Тебе доставляет это удовольствие, да? - спросил он с толикой разочарования. — То, что я сижу тут и жду тебя? В который раз уже. — Не так уж и часто это происходит… - Чимин цокнул и закатил глаза, будто вообще не видел здесь никакой проблемы. В основном виной этому служил алкоголь в его организме. Много алкоголя. Щёки порозовели, хоть в темноте этого было не видно, и выдавали его состояние. Юнги медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь сдержать разрастающееся внутри раздражение, которое могло вылиться во что-то совсем неприятное. Сжал кулаки сильнее, будто боялся, что в противном случае может заехать по весёлому лицу напротив. Красивому лицу, портить которое не очень хотелось. Только если слишком сильно разозлится, но явных для этого причин пока не было. Странное чувство переполняло шатена — смесь обиды, ревности, злости на Чимина и на самого себя. За то, что ничего не может с этим поделать уже который раз. За то, что позволяет младшему вертеть собой как тому вздумается. — Посмотри на себя, - сказал он. — Ты блять даже стоишь с трудом. — Но стою же, — Чимин улыбнулся довольный собой, как будто это был действительно весомый аргумент. Будто умение стоять – уже подвиг. Юнги сжал зубы. Он ненавидел этот пьяный взгляд любимых глаз, которые смотрели сейчас на него без какого-либо сожаления. Будто Чимину было абсолютно всё равно. Будто только Мин видел во всём этом проблему. Младший выглядел как ребёнок, который смотрит на мир с какой-то наивной точки зрения. Чтобы ему что-то понять, Юнги нужно посадить его на диван, встать напротив и часами напролёт объяснять, что же конкретно не так. Разжёвывать каждую деталь, чтобы до светлой макушки наконец дошло, что он ужасно себя ведёт. — Я волновался, - выдохнул Юнги наконец, будто даже признаться в этом было очень тяжело.  Чимин на мгновение перестал улыбаться. Казалось, парень резко протрезвел и осознал главую проблему.  Понял, что своим легкомысленным поведением заставляет волноваться любимого человека и вводит в постоянное заблуждение. Но потом снова закатил глаза и просто отмахнулся. Ну ещё бы. — Юнги-а… да что со мной может случиться? Я с друзьями был, всё нормально… Он подошёл ближе и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Юнги наконец различил родной запах любимых духов Чимина, который смог вдохнуть, утыкаясь в шею младшему. Он почувствовал как тот обвёл своими миниатюрными руками его талию и носом провёл по ключице. Пак выдохнул, будто бы даже с облегчением, и снова чмокнул своего парня – уже в районе шеи. И это всегда срабатывало. Стоило Чимину неожиданно стать нежным и ласковым, Юнги начинал терять голову и забывать об обидах на младшего, хоть и не до конца. Исход обычно очень сильно зависел от степени проёба, и в этот раз его почти не было. Ключевое слово "почти". Когда он уже собирался отойти, взгляд зацепился за то, во что мужчина не сразу смог поверить. Юнги засомневался в том, хорошее ли у него вообще зрение и застыл на долгие секунды. За эти секунды он уже успел прокрутить все возможные мысли и варианты, которые хоть как-то бы смогли рационально объяснить то, на что он смотрел. Однако пока в голове вообще не получалось прийти к одному выводу, поэтому Мин просто пялился на этот, ставший ненавистным ему за это короткое мгновение, след на шее Чимина. Очень сильно напоминающий багровый засос. Его Юнги точно ни с чем не перепутает. Всё внутри него резко похолодело. Будто его только что хлестанули по лицу чем-то большим и привели в чувства.   — Это что? — его голос пока не выдавал истерики, но она очень стремительно подступала, поднимаясь всё выше и выше и достигая горла, где остановилась больным комом. Чимин моргнул непонимающе. Проследил за взглядом куда-то вниз, куда глаза уже были не в состоянии опуститься, и понял, что так взволновало его парня. Пак медленно накрыл ладонью это самое место, будто стыдился. Однако через секунду его пухлые губы растянулись в какой-то издевательской улыбке, которую Юнги был не в состоянии прочитать. Если он вообще был в состоянии соображать сейчас. — А… это? - он усмехнулся и прикусил нижнюю губу, будто пытался сдержать смех. — Не так важно... Юнги сделал шаг вперёд. — Отвечай. Пауза. Молчание продлилось от силы несколько секунд, прежде чем тёмную прихожую заполнил звонкий смех. Чимина так забавляла эта ситуация, потому что его пьяный мозг даже не осознавал, как больно он делает Юнги своим наплевательским отношением. Но Паку не было плевать, он знал, что ни в чём не виноват, поэтому его смешила эта ситуация, полная комичности и недопонимания. Но старший вообще не разделял этого веселья, прожигал своим свирепым взглядом довольное лицо напротив. Кулаки тем временем сжимались всё сильнее.  Чимин поднял руки, будто сдаваясь, и голосом, полным артистичного сарказма, произнёс: — Ох, только не бей меня. Это не то, о чём ты подумал, любимый.  Но Юнги уже не слушал. Точнее сказать, не предпринимал никаких попыток понять, что толкует ему его парень. Всё это бесполезно, тот слишком пьян, чтобы говорить серьёзно. — Не то, о чём я подумал, - повторил он, горько усмехаясь. — Ты думаешь, я идиот? Чимин снова оттянул нижнюю пухлую губу верхним ровным рядом белоснежных зубох и с каким-то насмехающимся выражением лица фыркнул, вновь сокращая расстояние между ними. Подойдя вплотную, парень приблизился к лицу напротив. Юнги даже не дёрнулся, не попытался отстраниться, избежать контакта. Ему были интересны дальнейшие действия Пака. Как же он решит отвертеться? — Это мне оставила Мина, потому что выбрала действие, а идиот Намджун решил, что это будет самым уморительным и оригинальным заданием, - Чимин снова провёл пальцами по свежему следу на шее и хищно улыбнулся, приблизившись ещё больше, почти касаясь губ напротив. Он перешёл на шёпот. — Я так виноват перед тобой, любимый. Думаю, я заслужил наказание. Юнги поморщился в ответ на такой неуместный сейчас флирт. Чимин в очередной раз пытается отделаться от проблемы одним простым и доступным способом – соблазнить и подставить свой зад.  — Допустим, я поверил в эту хуйню, - сказал он, отрывая от себя шаловливые руки, успевшие заскользить по его груди и стремившиеся вниз, — почему ты не отказался? — Потому что я не думал, что мой парень такой зануда, - Чимин цокнул, затем блеснул зубами в довольной улыбке. Он зашагал наконец в сторону спальной комнаты, потому что парень откровенно задолбался стоять там посреди прихожей и продолжать этот дурацкий спор. — Конечно, ты вообще никогда не думаешь, - бросил Юнги вслед и пошёл за парнем, не желая его так просто отпускать.  Чимин вваливается в комнату, бросает телефон на кровать и плюхается на неё следом, удовлетворённо промычав. Слова Мина он благополучно проигнорировал, лишь усмехнулся над излишней серьёзностью мужчины. Пак прикрыл глаза, готовый уснуть прямо здесь и прямо сейчас в этой же самой позе звёздочки, распластавшись по всей кровати. — Зануда, - промычал он почти неслышно. Юнги, кажется, наконец решил отстать от него, поняв, что был неправ, когда решил начать очередную глупую и ненужную ссору. Но как бы не так. Чимина внезапно с силой тянут за руку, заставляя подняться с кровати. Парень охнул от резкой боли в запястье и через секунду был повален на колени. Он больно ударился коленями об пол, и даже наличие прикроватного коврика не смягчило посадку. Юнги зарылся в волосы младшего и потянул их назад, заставляя Чимина вскинуть голову вверх и посмотреть на него. — Ты что делаешь? - недовольно протянул Пак, жмурясь из-за болезненной хватки.  — Как же ты меня заебал блять, - Юнги одной рукой принялся расстёгивать ширинку джинс, всё еще держа крепко блондинистые волосы в кулаке другой руки.  — Я откушу тебе член, - бросил Чимин предупреждающе, хоть и в глубине души был совсем чуть-чуть, самую малость и самую капельку не против такого расклада. Внезапный звук шлепка раздался по всей спальной комнате, отбиваясь от стен. Руку обожгло от резкого столкновения ладони с щекой Чимина, но Юнги проигнорировал боль.  — Молчать. Будешь блять говорить только, когда я скажу. Чимин, кажется, слегка протрезвел от ощутимого удара по лицу, но не стал это как-то комментировать. Юнги запретил. Почувствовал лишь как по правой щеке расползается покалывающая боль. Наверное, останется след, если не синяк. Кожа у Чимина была очень чувствительной, как-никак.  Незаметно проскользнув языком между губ, чтобы увлажнить, он продолжил смотреть за Юнги. Мин одной рукой, не без труда, но освобождает свой член, чем заставляет младшего еле сдержать стон от происходящего. Мазохистская сторона Чимина начала по-тихоньку просыпаться. Внутри сразу всё стянулось в узел, желание смешалось с нетрезвой головой и превратило это в безумную страсть, окутывающую сейчас обоих. Юнги, больше не говоря ни слова, направил член к его рту, надавливая на губы и заставляя раскрыть их. Пак не сдержал тихого мычания и послушно обхватил пухлыми розовыми губами головку, и сверху послышался сдавленный стон. Юнги на мгновение откинул голову, глянув на тёмный потолок, а затем снова вернул свой взгляд на парня перед ним. — Как ты там сказал? Зануда? - он резко толкнулся глубже, заставив Чимина подавиться и закашлять, но член изо рта тот не выпустил, продолжая двигать головой в размеренном темпе. Пак настроился подавлять рвотный рефлекс и заскользил языком по стволу, чтобы добавить дополнительную стимуляцию. Как же ему нравился такой Юнги. Властный, грубый и злой. Одним взглядом заставляющий подчиняться и делать всё, что он скажет. Заставляющий искупить свою вину перед ним, заслужить прощение. Чимин уже не раз ловил себя на мысли, что он любит выводить его на ревность. Пусть эта ситуация с засосом слегка отличалась от других, он всё равно не жалеет, что позволил Мине сделать это, когда они играли в «правду или действие». — Что ещё вы делали, м? Может ты также стоял на коленях и отсасывал кому-нибудь ещё? Никто не давал тебе такое действие? - снова толкается глубоко, чувствуя как узкие стенки горла приятно сдавливают член. — Ах, блять.. Чимин только отрицательно качает головой, смотря вверх. Рот уже начинал болеть от нахождения в одном положении уже долгое время, но он и не думал останавливаться. Рука Юнги в его волосах не ослабевала и в один момент начала помогать насаживать его на член. Томные мычания доносились сверху, ласкали уши Пака и заставляли его стараться ещё больше, чтобы довести старшего до желаемого пика. Ему так сильно хотелось угодить Юнги, так хотелось, чтобы тот простил его. — Нет? Неужели ты подумал обо мне? А? Подумал, Чимин? - Юнги с силой кусает нижнюю губу, стараясь меньше показывать своё наслаждение. Он знает, что это доставляет Паку удовольствие. А Чимин этого не заслужил. В этот раз младший кивает, смаргивая образовавшиеся слёзы в уголках глаз. — Смотри, какой хороший, иногда и соображать умеешь, - Юнги вдруг замедлился и остановился вовсе, вынимая член и внимательно смотря в глаза Чимина. Зрение уже привыкло к темноте, поэтому он смог разглядеть в этих помутнённых от алкоголя и возбуждения глазах полную покорность и желание угодить. Чимин медленно растянул губы в улыбке и облизнулся. Высунув язык, провёл по всему стволу сверху вниз и обратно и довольно промычал. Он ни на секунду не отрывал взгляд от чёрных зрачков сверху, готовых проделать в нём дыру. — В задницу тебя тоже никто не трахал? Или мне стоит проверить? - Юнги оторвал его от такого увлекательного занятия и потянул Чимина за плечи наверх, заставляя того встать.  Пак еле удержался на ногах. Хоть алкоголь немного отпустил, тело всё равно было слишком расслаблено. — Никто, - он помотал головой и потянулся к старшему за поцелуем, но коснуться чужих губ ему не позволили и толкнули на постель.  Чимин охнул, больно ударившись об твёрдый матрас. — Я всё же проверю, а то знаешь, я что-то нихуя тебе не верю блять, - избавившись от джинс и свободной футболки, Юнги навис над парнем и принялся стягивать одежду с него, не церемонясь с пуговицами на его рубашке. Оторвав одну из них, он чуть не разорвал ткань, когда стягивал с Пака такое ненужное сейчас тряпьё. Когда Чимин уже был полностью обнажён, Юнги одним рывком перевернул его на живот и прижался к спине. Губами нашёл нежную шею, осыпая её горячими влажными поцелуями. Пак прикрыл глаза, выпуская тихий стон и наслаждаясь такой горячей и приятной близостью их жарких тел. Голова шла кругом, мысли крутились беспорядочно от одной к другой, перемешивались и не приходили к конкретному выводу. Да и какие тут могут быть выводы, когда Юнги так близко, когда его руки беспорядочно скользят по телу, а рот ласкает шею, намеренно избегая место засоса. Голова полностью отключилась, поэтому Чимин плохо помнит как пальцы, полностью в смазке, внутри него двигались нетерпеливо и быстро, стараясь скорее растянуть для дальнейшего проникновения. Не помнит ничего чёткого, всё было так смазано: член, заменивший пальцы, рука, сжимающая талию и бёдра, на которые переодически с силой опускалась тяжёлая ладонь, а также поцелуи и укусы на плечах и шее. А ещё властный, низкий до дрожи голос: — Кто, говоришь, оставил тебе это? - зашептал он, кусая мочку. Юнги сходил с ума от этих стонов, таких родных и одновременно ненавистных ему сейчас. Он так злился на Чимина, но не мог не наслаждаться его высоким голосом, всегда звучащим для него как красивая мелодия. — Мина, - сквозь громкие шлепки и стоны послышался тихий ответ, вылетевший с пухлых губ. — Она красивая? Тебе было приятно, когда она делала это, Чимин? - не переставал осыпать младшего вопросами и не сдержал тихий рык, когда парень особенно сильно сжал его внутри себя.  До Чимина отрывками доходили его фразы, он был не в состоянии думать и уже тем более развёрнуто отвечать на неуместные сейчас вопросы. Его мысли были направлены только на то, как ему хорошо было чувствовать наполненность в заднице и как скоро он приблизится к разрядке. Но молчание его не прошло без последствий, и в следующую секунду он вскрикивает от звонкого и ощутимого шлепка по ягодице. — Я задал вопрос.  — Нет! - машинально ответил Пак. Парень уже задыхался в этих ощущениях. Непрекращающиеся толчки, горячие прикосновения и жаркие поцелуи. Он не будет удивлён от слова совсем, когда утром обнаружит огромное количество отметин по всей спине и на загривке. А ещё помимо всего этого нужно продолжать отвечать на эти дурацкие вопросы. — "Нет" – не красивая или "нет" – не понравилось? - Юнги тем временем парня не жалел, нагружая пьяный мозг своим желанием поболтать, и в этот раз толкнулся сильнее, глубже, жёстче. — Юнги.. - Чимин вскрикивает. — Отвечай блять. — Мне не понравилось... и она не понравилась, - перед глазами уже посыпались звёздочки, хотелось скорее достичь пика наслаждения и отрубиться до самого утра или даже полудня.  Юнги такой ответ видимо удовлетворил, поэтому он всё же решил оставить младшего в покое. В смысле, перестать допрашивать, потому что покоя тут как такового и не было.  — Только, сука, посмей ещё хоть раз прийти в таком виде, иначе я тебя убью нахуй, - пригрозил он, прежде чем обхватить ладонью возбуждённый орган Чимина, и начал в быстром темпе двигать ею вверх и вниз, доводя Пака до безумно яркого и сумашедшего оргазма и заставляя его кричать от удовольствия, за что соседи точно спасибо не скажут.

***

В комнате было ещё довольно темно, несмотря на свет ещё совсем раннего утра, пробивающийся сквозь тёмные шторы и давая возможность видеть очертания мебели. Тишина давила со всех сторон и, в отличие от шума, которым была наполнена эта квартира ещё два часа назад, – с самого момента как Чимин ввалился в квартиру, – сейчас царило полное спокойствие вокруг.  У Юнги так и не получилось уснуть: первый час он ворочался в постели, но в течение следующего не стал даже пытаться предпринимать ещё хоть какие-то попытки. Побродил по квартире, а затем посидел в гостиной, тупо пялясь в стену. Несмотря на то, что спать он не мог, мозг всё равно требовал отдыха и отказывался воспроизводить какие-то сложные мыслительные процессы, поэтому Мин просто рассматривал узоры на обоях.  Когда он вернулся в спальню, то просто присел на край кровати со свободной стороны, уже даже не думая об очередной попытке уснуть. На часах красовались числа в четыре двадцать утра, а комната стала постепенно наполняться запахом сигарет и дымом. Сделав глубокую затяжку, Юнги выдохнул и через плечо вдруг глянул на мирно спящего Чимина. Лицо юноши в этот момент выглядело так невинно, так чисто. Никто бы в жизни не поверил в то, как смотрит этот парень на партнёра, когда грязно отсасывает, стоя на коленях. Обхватывает своими пухлыми губами член и скользит так медленно, так искусно, добивая неотрывным контактом глаза в глаза. Юнги бы и сам никогда не поверил. Сейчас Чимин выглядел так по-естественному прекрасно: спутанные от сна светлые волосы, губы слегка приоткрыты от того, что щека прижата к подушке. Лёжа на животе, он тихо посапывал и наверняка видел уже десятый по счёту сон, потому что Пак отключился почти сразу, стоило его голове коснуться подушки. Стройная нога выбивалась из-под одеяла, демонстрируя свою красоту и изящность. Юнги любил абсолютно всё, что касалось Чимина.  И это даже раздражало. — Блять, - сделал ещё затяжку, стараясь приглушить какую-то непонятную тревогу внутри. То ли на нём просто сказывается недавний спор с Чимином, перетёкший в жаркий секс, после которого желательно было бы поспать, то ли его очень сильно разозлила эта метка на шее младшего.  Наверное, Юнги никогда просто не задумывался о том, что в нём живут явные признаки собственника, хотя в обществе это считается ненормальным. То, что у него происходило обычно с Чимином он не приписывал к чему-то трагическому. Те методы, которые он выбирал для того, чтобы Пака проучить и поставить на место, тоже не казались особенными. Младший никогда и не жаловался, даже когда в те редкие моменты, во время которых Юнги позволял себе поднять руку, получал по лицу. Пальцы слегка подрагивали, держа сигарету, почти дотлевшую. В голове невольно начали мелькать картинки из их знакомства и начала этого безумия, что называют отношениями. Кто говорил, что вторая половинка – это сплошное счастье? Нихуя. Юнги, кажется, развил в себе параноика из-за бесконечных переживаний и вопросов, которые крутятся в голове чуть ли не ежедневно: Где Чимин? В порядки ли он? Что он сейчас делает? С кем он? Любит ли Чимин его до сих пор? Знакомство одним жарким летом на вечеринке у общего друга было самым банальным из всех банальщин, но жизнь Юнги в тот день разделилась на до и после. Он помнит, как увидел этого невероятной красоты парня и не поверил в то, что такие люди действительно существуют. Когда впервые пухлые губы растянулись в милой приветливой улыбке, он потерял дар речи на бесконечно долгое, как ему в тот момент казалось, время. Мин по уши влип в этого человека, ещё не подозревая, сколько нервов тот отнимет у него в будущем.  Первые недели с ним казались полным хаосом. Они были как два тупых влюблённых подростка, которые никак не могли оторваться друг от друга, и все совместные события смешивались в какую-то кашу: смех, бессонные ночи, поцелуи в подъезде, секс на всех возможных поверхностях квартиры. Ещё на тот момент она принадлежала только Мину. Юнги не понимал, куда это всё ведёт, но впервые за долгое время ему было всё равно. Он был одурманен Чимином, зависим от него так сильно, что порой его это пугало. Это росло в геометрической прогрессии, одна стадия менялась на другую: сначала привычка, позже зависимость и в самом конце – страх. Юнги вздрогнул от сквозняка. Видимо забыл вчера закрыть окно и оставил его так на всю ночь. Потушив сигарету, он всё же принял лежачее положение и снова глянул на Пака. Возможно, их отношения любой другой человек посчитает неправильными, скажет, что лучше для обоих будет просто разойтись, но до Юнги очень долго, но очень явственно доходила одна простая истина: он бы никогда не смог отпустить Чимина, даже если отношения с ним приносят лишь боль. Никогда не сможет представить себе Пака с кем-то другим, кроме него.  — Ты убиваешь меня, — прошептал он в пустоту комнаты. Он не обвинял, а только констатировал факт. Это безумие, болезнь, имя которой Пак Чимин.

***

Проснулся Чимин, ожидаемо, один. Вторая половина постели, скорее всего, давно пустовала, либо же вообще не была занята целую ночь. Парень с продолжительным шумным вдохом зевнул, приподнялся на кровати и только сейчас учуял ароматный запах его любимых вафлей. Юнги, очевидно, готовил, да ещё и то, что Паку нравится. Довольно странно, если вспомить настрой старшего ещё ночью, когда тот сорвался.  Как раз в этот момент Чимин почувствовал неприятные ощущения в области копчика и задницы, когда вставал с постели. — Блядство, - шикнул он на самого себя за то, что сделал это слишком резко. Юнги перекладывал очередную готовую партию вафель из вафельницы на большую общую тарелку, когда Чимин появился в дверном проёме. Босиком, с растрёпанными волосами, в одной из домашних растянутых футболок Юнги. Он по привычке потянулся, зевнув ещё раз, а затем подошёл сзади и обвил руками талию Мина, уткнувшись носом ему в шею. Оставил лёгкий невесомый поцелуй в области лопаток. — Доброе утро, - пробормотал он. Голос ещё сонный, с хрипотцой. А может он его немного сорвал вчера. Спина Юнги напряглась, выдавая его настроение – ещё злится. — Отвали, Чимин, — бросил он коротко, не оборачиваясь. Чимин лениво выдохнул, будто ему сказали что-то ожидаемое. Коротко цокнул языком, прикидывая в уме, сколько раз ему ещё нужно будет подставить свой зад, чтобы заслужить прощения. — Что, всё ещё дуешься? - медленно произнёс он, всё равно прижимаясь. — Ты же знаешь, что я ничего такого не сделал. — Ну да, блять, — фыркнул Юнги. — Просто пришёл пьяный в два ночи. С засосом. Всё как обычно, ничего такого. Чимин демонстративно закатил глаза, несмотря на то, что его никто сейчас не видел, и снова громко цокнул языком.  — Сколько раз мне ещё повторять, что... — Заткнись, - отрезал Юнги, но в голосе  явно прослеживалась усталость, но не злость. Её он уже исчерпал. Чимин услышал эту разницу и снова громко выдохнул, решая лишний раз не провоцировать старшего. Отлипнув от спины, он подошёл и сел за стол, подперев голову рукой, и продолжил наблюдать за Юнги.  — Ты бы хоть «доброе утро» сказал, - тихо буркнул он, но настоящей обиды в голосе не было. Чимин как-никак не тупой, он понимал всё прекрасно. Однако одно дело понимать, а что-то предпринимать – совсем другое. — Было бы оно добрым – я бы сказал, - послышалось со стороны старшего через какое-то время, хотя Чимин уже даже не надеялся услышать ответ. Он улыбнулся, чувствуя как лёд треснул и начал наконец таять, и скоро Юнги снова станет нормальным. Нормальным значит ворчливым и занудным. В прочем, сильно не поменяется. Но за это Чимин его и любит, наверное. За его с виду гнусный характер, за которым кроится бесконечная любовь, которую он любезно предоставляет только Паку. А ещё забота, которая проявлялась прямо сейчас, пока Юнги молча расставлял тарелки и наливал кофе. Он не спрашивал ни о каких предпочтениях Чимина – он и так их все знал.  — Ты злишься на меня, но всё равно сделал на завтрак мои любимые вафли, - с гордостью произнёс Пак, хватая самую верхнюю из них и сразу откусывая. Он еле удержался от удовлетворённого стона и только выдохнул шумно.  Юнги застыл на секунду, посмотрев на довольное лицо Чимина. Довольное оно было из-за удовлетворения от того, что он заметил такую деталь, или из-за наслаждения вкусом – он не знал. И не то, чтобы Мин намеренно их приготовил, чтобы задобрить Чимина или как-то попросить прощения за то, что сорвался. Он просто подумал о том, что Пак вероятно проснётся с похмельем и ужасной головной болью. И то, что могло его хоть немного порадовать – это свежие и до противного приторные вафли с утра.  — Голова не болит? - игнорируя слова младшего, спросил он, наконец усаживаясь за стол.  — Раскалывается пиздец, - подтвердил Чимин, но не переставал улыбаться. Ему почему-то было так весело. Или это и есть то, что называют счастьем?  Счастье ночью быть оттраханным и буквально униженным своим молодым человеком, а утром уплетать им же приготовленный завтрак. Да, Чимин определённо счастлив.  Юнги молча, несмотря на протест не утруждаться по этому поводу, встал и подошёл к шкафчику с аптечкой, чтобы достать нужные таблетки. Чимин уже начал прикусывать губу, чтобы хоть как-то избавиться от этой дурацкой улыбки.  Всё же, это наверное ненормальная любовь, но им обоим было хорошо по-своему. Юнги с его больной привязанностью и собственничеством, Чимину с его желанием подчиняться и играть со старшим, добиваясь определённых последствий, которые на первый взгляд могли стать ему боком, но на деле доставляли удовольствие. Но они любили друг друга, не это ли самое главное в отношениях? Кто вообще диктует эти нормы, если для каждого человека они свои?  Вот и им хорошо в их безумном мирке, полным скандалов и примерений. И сидя сейчас за столом за очередным совместным завтраком, оба понимали, что это лишь ещё одно затишье перед бурей. Чимин снова накосячит – Юнги снова разозлится. Ссора – примирение, злость – прощение. И всё по кругу. — Что? - Юнги с недоумением смотрит на хихикающего парня, не понимая, что его так рассмешило. — Не знаю, просто люблю тебя, - Пак пожал плечами и принял из рук старшего таблетку с водой.  — Ой блять, давай без этой хуйни. Если проебался, научись просто признавать ошибки, - заворчал Юнги, садясь обратно на своё место.  Как Чимин и предположил пару минут назад – он постепенно остывал и становился абсолютно нормальным. В своём обычном репертуаре. — И я тебя, - послышалось спустя долгие минуты молчания. Это их мир, и только им решать, что правильно, а что – нет.