Как не сойти с ума (вероятно), пока твой лучший друг влюбляется в твоего бывшего заклятого врага

      Рон Уизли считал себя крайне терпеливым человеком. Он годами ждал, когда Гермиона обратит на него внимание, терпел бесчисленные квиддичные тренировки под дождем и однажды даже высидел четырехчасовую лекцию о важности правильного ухода за котлом. Но смотреть, как Гарри Поттер с Драко Малфоем танцуют друг вокруг друга шесть месяцев подряд, стало испытанием даже для его легендарного запаса терпения.       Все начиналось достаточно невинно. Ну, настолько, насколько вообще могло быть невинно что-то, связанное с этими двумя.       Рон сидел за кружкой пива в «Трех метлах» после особенно жесткой тренировки авроров, когда в паб ворвалась Гермиона. Щеки раскрасневшиеся, глаза блестящие. Недавно она устроилась на работу в Министерство, в Отдел по Регулированию Магических Популяций и Контролю над ними. Рон уже давно выучил этот ее взгляд: она точно выиграла их спор.       — Рон! Ни за что не догадаешься, с кем я столкнулась во «Флориш и Блоттс»? С Драко Малфоем!       Рон чуть не подавился сливочным пивом.       — С Малфоем? Чего этот хорек хотел?       — Прекрати его так называть, — упрекнула Гермиона, садясь за столик напротив него. — Он изменился, Рон. Правда изменился. Он искал продвинутые учебники по арифмантике — видимо, сейчас преподает ее в Хогвартсе. Так что мы увлекательно побеседовали о теории переменных в числовом прорицании.       — Увлекательно, — бесстрастно повторил Рон. — Ну да.       — Он спрашивал о тебе, — продолжила Гермиона, не обратив внимания на тон. — И о Гарри. О том, где он, чем занимается.       Рон задумался. Гарри недавно подписал контракт с «Монтрозскими Сороками» в качестве начинающего Ловца, и теперь разъезжал по всей Британии, то на матчи, то на тренировочные сборы. И, хоть для Гарри это и было потрясающей возможностью — Квиддич всегда был его отдушиной и радостью, — это так же означало, что теперь Рон видел своего лучшего друга куда реже, чем хотелось бы.       — Наверное, хотел позлорадствовать, что у него теперь стабильная работа или типа того, — пробормотал Рон, хотя в душе и не собирался. Война закончилась пять лет назад. И даже он вынужден был признать, что все еще таить обиду на кого-то отнимало гораздо больше сил, чем вообще стоило на это тратить.       — Вообще-то, — сказала Гермиона, доставая книгу и устраиваясь поудобнее так, словно собиралась остаться на некоторое время, — он казался искренне заинтересованным. Сказал, что следит за карьерой Гарри. И что думает, что его матч против Гарпий в прошлом месяце вышел «неожиданно результативным».       — Высокая оценка от Малфоя, — сухо заметил Рон.       — Вот и я о том же.       Рон не упомянул, сам до конца того не осознавая, что видел Малфоя на том самом матче. Сидевшего в VIP-ложе и наблюдавшего за игрой с таким сосредоточенным вниманием, с каким у Рона обычно ассоциировалась только Гермиона, вникающая в очередной особенно объемный том. А когда Гарри поймал снитч в эффектном прыжке, вызвавшем рев толпы, Рон мог поклясться, что видел, как Малфой улыбается.       Не ухмыляется. Улыбается.       Но это показалось безумием, так что Рон быстро выбросил это из головы, списав все на то, что солнце просто напекло ему голову.

***

      Второй инцидент произошел три недели спустя.       Рон убедил Гарри пообедать в крошечной забегаловке в маггловском Лондоне, где продавали карри и где их бы не достали ни фанаты, ни репортеры. Гарри в последнее время был в блестящей форме — три победы подряд, звание лучшего Ловца со времен Чарли Бьюкенена в прессе. За последние несколько лет его лучший друг наконец стал самим собой. Крепкие мускулы, загорелая кожа, темные волосы, постоянно развевающиеся на ветру, а зеленые глаза казались такими счастливыми, какими Рон никогда их не видел за время учебы в Хогвартсе.       — Что ж, — сказал Рон, с энтузиазмом набрасываясь на виндалу, — Гермиона сказала, что недавно видела Малфоя.       Вилка Гарри зависла на полпути ко рту.       — Серьезно?       — Ага. Судя по всему, он сейчас преподает арифмантику в Хогвартсе, — Рон внимательно наблюдал за другом. — Ты знал?       — Возможно, я немного слышал об этом, — сказал Гарри, внезапно заинтересовавшись своим карри.       — Гарри.       — Что?       — Ты совершенно не умеешь врать. С одиннадцати лет не умел.       Гарри вздохнул, отложив вилку.       — Он написал мне. Несколько месяцев назад.       Рон моргнул.       — Написал тебе. Малфой. Малфой написал тебе.       — Ну, сперва это были извинения, — быстро сказал Гарри. — За..... ну, за все. За то, что было в Хогвартсе, на войне, за все это. И я ответил, потому что мне показалось, что так будет правильнее. И с тех пор мы обмениваемся письмами.       — Обмениваетесь письмами, — повторил Рон, пробуя слово на вкус. Прозвучало донельзя официально, даже не похоже на Гарри.       — На самом деле он довольно забавный в письмах, — продолжил Гарри, и в его голосе послышалось что-то иное — что-то теплое и почти робкое, — от чего брови Рона поползли вверх. — Язвительный такой, знаешь? Но больше не жестокий. Просто… остроумный. Рассказывает мне о своих студентах и о том, что забавного происходит в Хогвартсе. В прошлом месяце вот, например, третьекурсник пытался вычислить точное числовое значение любви и случайно на неделю перекрасил кабинет арифмантики в розовый цвет.       И, рассказывая это, Гарри улыбался той мягкой, неосознанной улыбкой, которую Рон видел у него только когда он говорил о квиддиче или Джинни, когда они еще были вместе.       О нет.       О, нет, нет, нет.       — Дружище, — осторожно произнес Рон. — Тебе… тебе нравится Малфой?       Гарри вскинул голову так резко, что Рон испугался, как бы тот не сломал себе шею.       — Что? Нет! Мы просто… мы друзья. Ну, что-то вроде того. Всё сложно.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Рон…       — Я не собираюсь тебя попрекать, — поднял руки Рон в знак капитуляции. — Я просто… пытаюсь понять. Мы ведь говорим о Малфое.       — Я знаю, кто он, — тихо сказал Гарри. — Но я также знаю, каким он стал. Это два разных человека.       Рон откинулся на спинку стула, изучая своего лучшего друга. Гарри вечно закрывал глаза на многое, всегда видя в людях лишь лучшее, даже когда они того не заслуживали. Но дело было не только в том, что Гарри был… ну, Гарри. Дело было абсолютно в другом.       — Он знает? — спросил Рон. — Что ты… ну, ты понял.       — Да тут и знать нечего, — настаивал Гарри, но уши у него порозовели. — Мы друзья. И на этом всё.       Рон медленно кивнул, откладывая эту информацию на потом.       — Ага. Друзья.       Они закончили трапезу в дружеском молчании, пока мысли Рона были заняты совершенно другим. Ему нужно было поговорить с Гермионой.

***

      — Я думаю, Гарри нравится Малфой, — объявил Рон, едва перешагнув порог их квартиры вечером.       Гермиона оторвала взгляд от папок с делами, разложенных на кухонном столе.       — Отлично, дорогой. Ты купил молоко?       — Гермиона. Ты вообще слышала, что я только что сказал?       — Да, Рон. Гарри нравится Драко. Почему ты рассказываешь то, о чем я и так в курсе последние два месяца?       Рон уставился на нее, разинув рот.       — Ты ЗНАЛА?       — Конечно, знала. Я же не слепая, — она вернулась к своим файлам, сделав пометку на полях одного из них. — Да и Драко говорил мне.       — Малфой, прости, Драко, сказал тебе, что он нравится Гарри?       — Нет, он сказал мне, что ему нравится Гарри. Ты совсем не следишь за моей мыслью.       Рон рухнул в кресло напротив нее, чувствуя себя так, словно мир перестал вращаться.       — Почему ты так спокойно к этому относишься?       Гермиона, наконец, обратила на него все свое внимание, отложив перо.       — Потому что они оба взрослые люди, заслуживающие счастья? Потому что война закончилась и люди меняются? Потому что я вообще-то провела с Драко несколько последних месяцев и думаю, что он умен, удивительно добр и отлично подойдет Гарри?       — Но это же Малфой, — слабо возразил Рон.       — Он был Малфоем. А теперь он Драко, и мой друг, — она потянулась через стол, чтобы сжать руку Рона. — Я знаю, тебе еще нужно всё переварить. Но ты бы видел их вместе, Рон. То, как Драко смотрит на Гарри, когда думает, что никто не видит… это очень мило.       — Когда ты уже успела увидеть их вместе?       Выражение лица Гермионы приняло слегка виноватое выражение.       — Мы с Драко обедаем раз в две недели. Иногда к нам присоединяется Блейз — помнишь Блейза Забини? Он неплохо разбирается в магическом импорте и экспорте. Ну и Гарри несколько раз присоединялся к нам, когда был в Лондоне в перерывах между матчами.       — Не могу поверить, ты тайно встречалась за ланчем со слизеринцами, — сказал Рон, но без особого пыла.       — Вовсе не тайно, просто ты был занят на тренировках. Я думаю, Драко бы тебе понравился, если бы ты дал ему шанс. Он спрашивал о тебе, если хочешь знать. Интересовался, может, ты захочешь как-нибудь что-нибудь выпить.       — Серьезно?       — Ага. Полагаю, он пытается загладить вину перед всеми, кого обидел. Что, на мой взгляд, достойно восхищения.       Рон потер лицо, переваривая услышанное.       — Постой, позволь мне кое-что прояснить. Гарри нравится Малфой. И Малфою нравится Гарри. Но они оба слишком упрямы или слишком слепы, чтобы что-то с этим сделать. И ты это все видела своими глазами, когда обедала с этим мерзавцем.       — Ну да, примерно так и есть.       — Блестяще, — пробормотал Рон. — Просто блестяще.

***

      Матч «Монтроузских Соколов» с «Паддлмир Юнайтед» стал одним из самых зрелищных в сезоне, и Рон урвал отличные места благодаря тому, что был лучшим другом Гарри Поттера. Но чего он никак не ожидал, так это увидеть Драко Малфоя, сидящего через три места от него.       Малфой, — а Рон все еще не мог думать о нем как о Драко, пока еще не мог, — изменился с тех пор, как они учились в школе. Он и раньше был бледным, но теперь казался скорее не болезненно бледным, а более утонченным, аристократичным, что ли, что очень ему шло. Его светлые волосы были коротко подстрижены и уложены с небрежной аккуратностью. Он носил сшитую на заказ черную мантию, которая, вероятно, стоила больше, чем Рону платили в месяц. Но больше всего изменилось его лицо: вечная насмешка исчезла, сменившись выражением сосредоточенного внимания, пока он наблюдал за разминкой игроков.       Рон двинулся к нему, Гермиона последовала за ним.       — Малфой, — хрипло произнес он.       Серые глаза метнулись к нему, и на мгновение Рон увидел в их глубине что-то настороженное. А потом Малфой, — Драко, — улыбнулся. И хоть улыбка вышла неуверенной, почти нервной, она преобразило все его лицо.       — Уизли. Грейнджер. Не думал, что вы будете здесь.       — Гарри — наш лучший друг, — сказал Рон. — Где нам еще быть?       — И правда, — Драко указал на места рядом с собой. — Хотите присесть? Все равно сижу один, и, обещаю, за это время я научился делить пространство, не швыряясь заклинаниями.       Рон взглянул на Гермиону, ободряюще кивнувшую ему. И, мысленно пожав плечами, опустился на место рядом с Драко.       — Так значит, — сказал Рон, деликатность которого никогда не была его сильной стороной, — теперь ты следишь за квиддичем?       — Я слежу за Гарри, — поправил Драко, только потом, казалось, осознав, что сказал. Слабый румянец окрасил его бледные щеки. — Ну, в плане за его карьерой. У Сорок в этом году выдался отличный сезон.       — Верно, — согласился Рон, решив над ним сжалиться. — Гарри летает лучше, чем когда-либо. Думаю, он счастлив.       — Он этого заслуживает.       В голосе Драко было что-то такое, мягкое и искреннее, что заставило Рона присмотреться к нему повнимательнее. Гермиона была права. Что бы Драко ни чувствовал к Гарри, всё было написано у него на лице, когда он думал, что никто не обращает внимания.       Толпа взревела с началом матча, и Рон заставил себя сосредоточиться на игре. Гарри, как всегда, был великолепен — черно-зеленое пятно, кружащее по полю, выискивающее глазами снитч. Сороки опережали Паддлмир на сорок очков, когда Гарри внезапно нырнул, его Молния-1 с захватывающей дух скоростью ринулась к земле, все быстрее сокращая расстояние.       Рон вскочил на ноги, болея за него. Драко, сидевший рядом с ним, застыл совершенно неподвижно, костяшки его пальцев, вцепившихся в край стула, побелели.       — Давай же, — прошептал Драко так тихо, что Рон едва расслышал его. — Давай, Гарри.       Гарри затормозил в последнюю секунду, победоносно сжимая в кулаке Золотой снитч, и стадион взорвался. Рон кричал до хрипоты, Гермиона обнимала его, а когда он взглянул на Драко, тот улыбался с нескрываемой радостью и облегчением.       — Блестяще, — выдохнул Драко. — Просто блестяще.       После матча они направились ко входу для игроков. Гарри появился спустя минут двадцать со всё еще влажными после душа волосами, в джинсах и футболке с изображением сороки, плотно облегающей фигуру. В подростковом возрасте он всегда был худощавым, но Квиддич сделал его сильнее — широкие плечи, сильные руки, атлетическое телосложение, приобретенное за годы профессиональных тренировок.       Его лицо просияло, когда он увидел их.       — Рон! Гермиона! Вы пришли!       — Конечно, мы пришли, — сказал Рон, заключая Гарри в объятия. — Кстати, нырок был просто потрясающим. Я думал, ты разобьешься в лепешку.       — Все было под контролем, — ухмыльнулся Гарри. Затем его взгляд остановился на Драко, и в выражении его лица появилось что-то мягкое и удивленное. — Драко. Привет.       — Привет, Гарри, — сказал Драко, и Рон расслышал в его голосе улыбку. — Отличная игра. Хотя твой последний трюк отнял у меня по меньшей мере пять лет жизни.       — Но оно того стоило, верно? — Гарри двинулся к Драко, словно его тянуло туда магнитом, и Рон почувствовал, как Гермиона мягко тянет его за руку, освобождая для них место.       — Определенно стоило, — согласился Драко.       Они стояли, просто глядя друг на друга, и Рон внезапно осознал, что стал свидетелем чего-то личного. Чего-то важного.       — Так, — громко произнес он, заставив Гарри и Драко подпрыгнуть на месте. — Кто голоден? Я вот умираю с голоду. Давай поужинаем.

***

      После этого ужин стал привычным делом.       Поначалу они собирались только вчетвером: Рон, Гермиона, Гарри и Драко. Иногда к ним присоединялся Блейз Забини, и в конечном итоге Рон с неохотой признал, что слизеринцы вовсе не такие ужасные, какими он их помнил. Блейз был сдержанным и на удивление забавным, с присущим торговцам чутьем разбираться в людях, что делало его отличной компанией. И Драко…       Драко был остер на язык, да, но больше использовал это для того, чтобы шутить, нежели для того, чтобы быть жестоким. Он обменивался с Гермионой колкостями о какой-то непонятной теории магии, рассказывал истории о своих учениках в мелких деталях, смеша остальных, и смотрел на Гарри глазами, выдающими все, за чем он так тщательно следил в словах.       А Гарри? Гарри просто с ума по нему сходил.       Это было видно по тому, как Гарри всегда обращал внимание на Драко в переполненной комнате. По тому, как смеялся громче именно над шутками Драко, наклоняясь ближе во время разговоров, находя предлоги, чтобы мимоходом коснуться его. По тому, как сиял не хуже рождественской елки, стоило Драко появиться в комнате.       Единственными, кто, казалось, не замечал этого болезненно очевидного взаимного влечения, были сами Гарри с Драко.       — Я сойду с ума, — заявил Рон Гермионе однажды вечером, пока они готовились ко сну. — Как они могут этого не замечать?       — Любовь делает людей довольно глупыми, — философски заметила Гермиона. — Сам посуди, сколько времени нам потребовалось, чтобы разобраться в наших чувствах.       — Там все было иначе. Мы были подростками.       — Гарри провел с нами семь лет, пока мы были подростками, — отметила Гермиона. — Полагаю, он достаточно натерпелся нашей глупости.       Рон застонал, плюхаясь обратно на кровать.       — Нужно что-то с этим сделать.       — Ни в коем случае, — твердо отрезала Гермиона. — Мы не будем вмешиваться, Рональд Уизли. Они разберутся сами.       — Но…       — Нет.       Рон надулся, но спорить перестал, потому что когда Гермиона включала этот тон, с ней было лучше не спорить.

***

      Кульминацией квиддичного сезона стал чемпионат британской и ирландской лиг, в котором Сороки встретились лицом к лицу с Бэллкасл Бэтс. Это был самый важный матч в профессиональной карьере Гарри, и на него собралась половина волшебного мира.       Рон раздобыл ложе для их компании: для себя, Гермионы, Джинни (пришедшей поддержать своего бывшего парня, с которым они остались хорошими друзьями), Блейза и Драко. Атмосфера царила напряженная, словно наэлектризованная, зрители — море зеленого и черного у Сорок, красного и золотого у Бэллкасла.       — Гарри, должно быть, сильно нервничает, — сказала Джинни, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть, как игроки выходят на поле.       — Он в ужасе, — тихо сказал Драко. — Сегодня утром прислал мне сову, что прошлой ночью он едва смог поспать.       Все повернулись к нему, и Драко, казалось, понял, что рассказал больше, чем намеревался. Он прочистил горло.       — Мы регулярно списываемся. Он рассказывает мне о своих матчах.       — А ты ему о своих учениках, — добавил Рон, потому что уже слышал об этом и от Гарри, и от Гермионы.       — Да, — признался Драко. — Это… мы постоянно списываемся.       — Звучит романтично, — протянула Джинни с понимающей ухмылкой.       Выражение лица Драко помрачнело.       — Вовсе нет. Гарри не… мы друзья.       — Точно, — сказала Джинни таким тоном, словно она верила в это примерно так же, как и Рон. — Друзья.       Матч начался, и Рон заставил себя сосредоточиться. Это было важно для Гарри. Все остальное могло подождать.       Игра была жестокой. Бэтс были безжалостны, их загонщики целились в Гарри с такой злобой, что Рон не раз вскакивал на ноги, выкрикивая протесты. Но Гарри был великолепен: уворачивался, петлял, не сводя глаз со снитча, даже когда бладжеры свистели у него над головой.       Драко, сидящий рядом с Роном, побледнел и так крепко сжимал руки на коленях, что Рон побоялся, как бы он не навредил себе.       — С ним все в порядке, — сказал Рон, удивив самого себя. — Гарри — лучший ловец в лиге. Он справится.       Драко отрывисто кивнул, не отрывая взгляда от поля.       Матч растянулся на несколько часов. Счет шел в ничью — 180:180, когда Гарри внезапно рванул вперед, а ловец Бэллкасл Бэтс подсел ему на хвост. Они поднимались все выше и выше, пока почти не скрылись из виду, превратившись в две темные точки на фоне облаков.       Затем Гарри нырнул.       И это было самое захватывающее, пугающее и прекрасное, что Рон когда-либо видел. Гарри падал вниз камнем, прижав руки к бокам, его Молния-1 с визгом рассекала воздух. Ловец Бэллкасл Бэтс последовал за ним, но у него не было столько смелости, так что он остановился на двадцать футов раньше Гарри, и это всё решило.       Кулак Гарри сомкнулся вокруг снитча в пяти футах от земли, и он выровнялся в самую последнюю секунду, издав торжествующий вопль. Толпа взревела, буквально обезумев.       Рон кричал, Гермиона плакала, Джинни танцевала, Блейз восторженно аплодировал, а Драко…       Драко стоял совершенно неподвижно, глаза его подозрительно блестели, и он улыбался так, словно только что выглянуло солнце.       — Он сделал это, — прошептал Драко. — Он правда это сделал.

***

      Они пробились к полю, где Гарри уже окружили товарищи по команде, репортеры и болельщики. Он был покрыт потом, грязью и чем-то похожим на пятна от травы, его волосы торчали во все стороны, а улыбка была такой широкой, что причиняла боль.       Заметив их, он отбился от толпы и подбежал к ним. Рон приготовился к потным объятиям, получив именно их. Гарри был отвратителен и вонял как спортивная сумка, но Рону было все равно. Это его лучший друг, его брат во всем, пусть и не по крови, и он только что выиграл чемпионат.       — Ты просто легенда, — сказал Рон, хлопая Гарри по спине.       — Мы сделали это! — Гарри подпрыгивал на цыпочках, как щенок-переросток. — Рон, мы правда сделали это!       Гермиона обняла его, потом Джинни, Блейз, и, наконец, очередь дошла до Драко.       Они стояли так несколько мгновений, просто глядя друг на друга, и Рон заметил момент, когда Гарри осознал, насколько он мерзкий и потный и, вероятно, что ему не стоит обнимать Драко в таком виде, учитывая его дорогущую мантию. Гарри чуть отступил, на его лице появилась извиняющаяся улыбка…       А потом Драко сократил дистанцию, заключив Гарри в крепкие объятия.       Гарри застыл, явно потрясенный, но затем обхватил Драко за талию, уткнувшись лицом ему в плечо. Они долго стояли так, держась друг за друга, пока вокруг них бушевало празднование. Рон увидел, как Драко поднял руку, чтобы убрать со лба Гарри потные волосы.       И когда они наконец оторвались друг от друга, оба улыбались как полные идиоты.       — Ты был великолепен, — голос Драко звучал хрипло от волнения.       — Ты пришел, — удивленно произнес Гарри. — Ты правда пришел.       — Конечно, пришел. Я бы ни за что не пропустил это.       Они все еще стояли слишком близко, так и не отрывая друг от друга взгляда, и Рон почувствовал, как Гермиона потянула его за рукав.       — Давай дадим им минутку, — пробормотала она.       — Но…       — Рон. Всего минутку.       Рон неохотно позволил увести себя, так и продолжая оглядываться на Гарри с Драко. Теперь они о чем-то разговаривали, Гарри оживленно жестикулировал, а Драко слушал с явной нежностью, и у Рона потеплело в груди.       Может быть, все было не так уж и плохо, в конце концов.

***

      Праздновали победу в волшебном отеле в Лондоне, где присутствовала, по меньшей мире, половина волшебного мира, увлекавшаяся квиддичем. Рон устроился в баре с Блейзом, оба потягивали напитки, наблюдая за толпой.       — Они безнадежны, — сказал Блейз, кивая в сторону Гарри с Драко, стоявших у окна и увлеченных разговором.       — Да уж, — согласился Рон. — Как давно ты в курсе? Что Драко нравится Гарри?       — Наверное, со времен Хогвартса, — Блейз задумчиво покрутил в руках свой напиток. — Драко всегда был одержим Гарри Поттером. Мы просто думали, что все дело было просто в соперничестве, но, оглядываясь назад, понимаем… Что это всегда было нечто большее. Просто тогда у него не хватало слов, чтобы это выразить.       — А теперь?       — У него были годы, чтобы подумать обо всем этом, повзрослеть. Понять, кто он такой. И, очевидно, часть того, кем он является, построена на том, что он влюблен в Гарри Поттера, — улыбнулся Блейз. — Могло быть и хуже. Поттер не так уж плох.       — Высокая оценка от слизеринца, — сухо заметил Рон.       — У нас свои стандарты, — чопорно ответил Блейз. Затем, более серьезно, добавил: — Он делает Драко счастливым. Я не видел Драко таким счастливым со времен войны. А это кое-что значит.       Рон задумался об этом, наблюдая, как Гарри запрокидывает голову и смеется над чем-то, что сказал Драко. Гарри тоже выглядел счастливым — таким расслабленным Рон не видел его уже много лет. Тяжесть войны, осознание того, что он Избранный, словно наконец свалились с его плеч, и остался только Гарри. Счастливый, потрясающий, любимый Гарри.       — Да, — тихо сказал Рон. — Это правда много значит.

***

      Момент истины наступил две недели спустя, в Хогвартсе.       Рона с Гермионой пригласили прочесть лекцию о послевоенном восстановлении и защите от темных искусств, и Драко уговорил их остаться на ужин после этого. Они как раз закончили лекцию, когда их внимание привлек шум в коридоре.       Гарри, судя по всему, решил навестить Драко в качестве сюрприза.       Рон видел с мраморной лестницы, как Драко спускается с верхних этажей, явно идя от своего кабинета. Он еще не заметил Гарри, о чем-то оживленно разговаривая с профессором Макгонагалл, когда Гарри влетел через главные двери.       — Драко!       Драко обернулся, и его лицо преобразилось.       — Гарри? Что ты здесь делаешь?       — Я скучал по тебе, — просто сказал Гарри, пересекая коридор широкими шагами. Он был в повседневной одежде: джинсы и зеленый джемпер в тон глазам, волосы красиво разметались в беспорядке. Он выглядел великолепно и безнадежно влюбленно.       Рон услышал, как Гермиона тихо вздохнула рядом с ним.       — Я все еще в профессорской мантии, — сказал Драко, что, скорее всего, было самым неуместным замечанием в данных обстоятельствах. — Мне нужно оценить работы. Через час собрание профессоров.       — Мне все равно, — сказал Гарри и поцеловал его.       И в этом не было ни драматизма ни показухи, просто мягкое, нежное прикосновение губ, которое почему-то показалось Рону куда более интимным, чем все, что он когда-либо видел прежде. Драко издал тихий удивленный звук, его руки потянулись к джемперу Гарри, и когда они наконец оторвались друг от друга, оба выглядели ошеломленными.       — О, — выдохнул Драко. — О.       — Да, — улыбнулся Гарри. — Именно это я и пытался сказать тебе уже несколько месяцев. Ты потрясающий, но абсолютно ничего не замечаешь, и я все равно люблю тебя.       — Ты любишь меня, — еле слышно повторил Драко.       — Так сильно, что это даже смущает. Рон подкалывал меня несколько недель.       — Неправда! — крикнул Рон, потому что у него все-таки была гордость. — Я вас очень поддерживал!       Гарри и Драко подпрыгнули, наконец-то заметив собравшихся вокруг них людей. Несколько студентов и профессоров остановились понаблюдать за происходящим. Профессор Макгонагалл выглядела так, словно изо всех сил старалась сдержать улыбку.       — Рон! — уши Гарри стали ярко-красными. — Как долго ты здесь стоишь?       — Достаточно долго, — сказал Рон, ухмыляясь и сбегая вниз по лестнице, Гермиона, в отличие от него никуда не торопясь, последовала за ним. — Ну наконец-то вы всё решили, давно пора.       — Рональд, — пожурила его Гермиона, тоже улыбаясь.       Драко порозовел, румянец залил все его тело, доходя до воротничка и делая его моложе и уязвимее.       — Я… Гарри, я не думал…       — Я знаю, — мягко сказал Гарри, беря Драко за руку. — Поэтому говорю тебе сейчас. Я тебя люблю. Уже какое-то время. И, если не ошибаюсь, ты ведь чувствуешь то же самое?       — Да, — выдавил из себя Драко. — Да, ты просто полная катастрофа, но я абсолютно без ума от тебя.       Улыбка Гарри могла бы наполнить энергией весь замок.       — Да?       — Да, — теперь улыбался и Драко, той самой беспомощной, радостной улыбкой, которую Рон видел на матче по квиддичу. — Хотя я понятия не имею, что нам делать дальше.       — У меня есть пару идей, — сказал Гарри, и Драко рассмеялся, настоящим, непринужденным смехом, эхом разнесшимся по коридору.       Рон почувствовал, как Гермиона взяла его за руку, нежно сжав.       — Они будут невыносимы, — сказал Рон, не в силах перестать улыбаться.       — Это точно, — согласилась Гермиона. — Но это будет чудесно.       И, видя, как Гарри с Драко стоят в коридоре Хогвартса, держась за руки и улыбаясь друг другу, как влюбленные подростки, Рон вынужден был признать, что она права.       Это действительно было чудесно.

***

      Шесть месяцев спустя Рон пришел на другой матч по квиддичу, Сороки играли против Гарпий, но на этот раз он не смотрел игру. Ну, не совсем.       Он наблюдал за Драко, сидевшим рядом с ним в ложе для друзей и семьи, одетым в шарф с изображением Сорок, подаренный ему Гарри, и кричащим до хрипоты, демонстрируя огромный энтузиазм, за который бы его безжалостно высмеяли во времена учебы в Хогвартсе.       — Давай, Гарри! — крикнул Драко, когда Гарри пролетел над его головой. — Я не для того отвлекся от проверки эссе, чтобы смотреть, как ты проигрываешь Джинни!       — Он тебя не слышит! — крикнул Рон в ответ со смехом.       — Он чувствует мою поддержку! — настоял Драко, и, честно говоря, учитывая, как Гарри поглядывал в их сторону в перерывах между, он, возможно, был прав.       Матч закончился победой Сорок, Гарри выхватил снитч прямо из-под носа Джинни таким маневром, что она выругалась, а он залился смехом, и стоило ему спуститься вниз, после рукопожатий и общения с прессой он сразу же направился к их секции.       Гарри перепрыгнул через барьер, весь потный, перепачканный травой и совершенно отвратительный, запечатлев на губах Драко поцелуй, заставивший нескольких болельщиков поблизости засвистеть, подбадривая его.       — Отвратительно, — машинально отозвался Рон, при этом улыбаясь.       — Безумно романтично, — поправила Гермиона, делая снимок на свой маггловский фотоаппарат.       Когда Гарри с Драко наконец оторвались друг от друга, оба раскрасневшиеся и счастливые, Гарри обнял Драко за плечи, повернувшись к Рону.       — Поужинаем? — спросил Гарри. — Все вместе? Блейз придет, и Джинни сказала, что присоединится, когда перестанет злиться на меня за тот последний маневр.       — Она будет злиться еще как минимум час, — со знанием дела сказал Рон. — Но да, ужин звучит неплохо.       Когда они выходили со стадиона, Гарри с Драко шли впереди, склонив головы друг к другу, а Гермиона наклонилась к нему, прошептав:       — Знаешь, думаю, ты понял, что так будет, даже раньше остальных.       — Я наблюдателен, — надменно подтвердил Рон.       — Ты вечно лезешь не в свое дело.       — Я не лез! Ты же сказала мне не вмешиваться!       — Но ты хотел вмешаться, — сказала Гермиона, целуя его в щеку. — Я об этом.       Рон видел, как Гарри взъерошил волосы Драко, и рассмеялся, когда Драко с притворным негодованием оттолкнул его руку. Они были счастливы. Оба. Вместе.       Да, подумал Рон. Он так и знал, что так будет.       И был рад, что оказался прав.