сабэйсовские

— Саб, я уста-а-ал… — Эйс буквально плавится, разваливаясь на диванчике в холле около кафетерия. он противно тянет последнюю гласную, издает нечленораздельный звук, подтверждая свои же слова и обреченно вздыхает, своими карими, почти янтарными глазами зыркая на блондина напротив. — я вижу, Эйс. я тоже устал, — Сабо настрой вышеупомянутого разделяет, но держится явно достойнее. черт знает, как он это делает. поправив светлые блондинистые волосы, юноша сочувственно смотрит на своего собеседника, хлопает по плечу утешительным жестом, гладит по голове, ощущая приятное покалывание в кончиках пальцев, разве что в лоб не целует, воркуя да приговаривая, какой же Эйс бедолажка, и вообще, он — умничка, что пришел на пары спустя месяц пропусков! в университете без Эйса было тоскливо — это факт. но и спокойно. это — тоже факт. — у меня еще две пары! — на лице брюнета, кажется, тускнеют все веснушки, когда он, развалившись по площади стола, с самым несчастным взглядом, на какой в принципе способен, смотрит на Сабо. и блондин буквально может поклясться, что в груди что-то неприятно ёкает от этого самого взгляда. он закатывает свои голубые глаза, поправляет челку, совершенно не стесняясь шрама на пол лица, и тянется, чтобы снова потрепать Эйса по голове, но невидимая сила сего мироздания не на его, Эйса, стороне, поэтому Сабо отвешивает ему смачный подзатыльник. Эйс моментально куксится, морщится, хмурится, почти воет от неожиданности — в общем, весь спектр эмоций за секунду — не иначе. зыркает на Сабо недовольно так, почти обиженно, и блондин не может не рассмеяться над выражением лица своего партнера. мило. без лишних слов и завываний брюнет пинает под столом ногу Сабо. тот шипит, — удар пришелся по коленке, — и бросает такой же недовольный взгляд в ответ. теперь победно ухмыляется уже Эйс. ухмыляется, растягивая губы в самодовольном, малость мстительном выражении, а еще щурится, как кот. довольный такой, большой пушистый черный кот с какой-нибудь внушающе глупой кличкой. Черныш, там, Кочегар, Опездол. — скоро пара начнется, — Сабо смотрит на экран телефона и снова морщится. ответ прилетает моментально. — похуй плюс похуй равно нахуй, я жрать хочу. — пошли в Ярче? — го Эйс хватает с диванчика свой и чужой рюкзаки и резво подскакивает с насиженного места. слишком резво для того, кто пять минут назад ныл, что слишком устал. Рюкзак Сабо звучно отзывается звоном пары брелоков и значков, которые тот трепетно отбирал под свой утонченный вкус; в аниме магазине не было и десятка нормальных приятных глазу значков, которые можно было бы с гордостью нацепить на сумку, чтобы ловить комментарии пиздюков «аа, нефор» и «босс художки». — ну, че сидишь? пошли-и-и, — Эйс тянет загорелые руки с закатанными рукавами черной зипки, чтобы схватить Сабо за бледные запястья и потянуть на себя, вынуждая подняться с мягкого пуфика. они быстро пробираются по просторному и светлому коридору университета, почти выбегая на улицу, соревнуясь, кто быстрее. уличная прохлада резко контрастирует с разгорячённой после бега кожей, заставляет чуть поежиться. вдохнув полной грудью, Эйс раскидывает руки в стороны, подставляясь легкому майскому ветерку. он путается в волосах, нежно треплет их, раскидывает пряди по лицу. на крыльце университета тенисто и очевидно немного более прохладно, чем на солнышке. время всего ничего — кажется, двенадцатый час дня. Сабо, стоящий рядом с Эйсом, закидывает рюкзак на плечо поудобнее и запускает руки в свои светлые волосы. его щеки порозовели от бега, и теплое майское утро с его прохладным ветром кажется спасением. особенно после двух лекций в ужасно душной аудитории. особенно, когда в той самой аудитории открыть окно приравнивается к добровольному собственному смертоубийству и порицанию нижними рядами на всю оставшуюся и загробную жизнь. Сабо глупенько лыбится, когда смотрит, как Эйс собирает волосы в небольшой хвостик на затылке. лыбится и чувствует приятное тепло по телу — то ли от хорошей погоды, то ли от приятного зрелища на довольного кота, которого зовут Эйс. — нам надо кошке корм купить. — бля, покупай ты. у тебя повышенная, а я уже как два семестра голодаю, — Эйс ворчит, чуть дует губы, словно дитя малое, и смотрит на Сабо. тот в ответ только закатывает глаза с притворным раздражением, чешет кончик носа, а после щурится, — они вышли из тени, и солнце неприятно ударило по глазам. факт есть факт, как его не оспаривай — у Сабо действительно повышенная стипендия. вот только Эйс работает — и это тоже неоспоримый факт. решив не спорить хотя бы в этот раз, Сабо просто молча кивает. он молчит, и пока они оба идут до магазина в приятной тишине молчания, звоне значков и брелоков и звуках поздней весны. он, очевидно, о чем-то задумался, очевидно, это «что-то», как предмет его мысли, идет рядом с ним. Эйс, кажется, сияет. черные волосы отливают на свету красным, и это — чудо чудесное; веснушки на загорелом лице кажутся ярче, чем когда-либо. им двоим не хватает только одной пары наушников на двоих для создания фулл романтик атмосферы — какую-нибудь песню «дайте танк(!)» на фон. — Саб, все ок? а то ты ебать хмурый чота, — Эйс, по классике жанра, речь не фильтрует. хлопок по плечу выбивает из мыслей, обращает внимание на веснушчатое лицо напротив. Сабо самую малость плывет — будь тому виной весна или его ужасно красивый парень — он просто подается вперед, оглянувшись по сторонам, чтобы проверить есть ли кто рядом, а после украдкой прижимается своими губами к чужим — целует. Эйсовы губы горячие и кислые от выпитого им ранее энергетика с каким-то цитрусовым вкусом.

***

— слышал, судя по сливам, в следующем патче реран Нёвиллета, — вдруг неожиданно переключился с темы на тему Сабо, трубочкой помешивая бабл ти. стаканчик с напитком был холодным, а потому гордо стоял на столе, ведь руки Сабо и без того мерзли. — ре. реран? — Эйс посмотрел на Сабо то ли как на идиота, то ли как идиот. как бы то ни было — в его карих глазах плескалось неподдельное непонимание. обращено это непонимание было на странные слова, которые говорит его парень. — это повторный баннер ивентового персонажа, Эйс. я уже говорил, — брови Сабо сходятся на переносице, когда он чуть хмурится — без осуждения или действительного раздражения. просто немного задумался. — пф, я ничего в этом твоем гейщите не понимаю. но я пытаюсь, правда, — его, Эйса, лицо — грустный смайлик. он выглядит как побитый щенок, смотря на Сабо жалобно-печально. тот в свою очередь беззлобно закатывает глаза и двигает к Эйсу стаканчик с молочным чаем, чтобы он попробовал. у Сабо крашеные ногти — яркие бирюзовые и чёрные, и те и те покрыты матовым топом. у Эйса выражение вселенского страдания на лице, когда его бедную головушку забивают терминами этих ужасных гача игр, в которые, к сожалению, играет его ненаглядный Сабо. а он иногда, будто назло начинает все больше и больше трындеть об этом. — выбил электро архонта. наконец-то смогу собрать старую добрую националочку. Беннета в сапика, на Сянке двесте тридцать восстановы — настоящий классик… — чокнутый, сука, несешь какую-то хуйню

***

— Эйс, — Сабо, развалившийся поперек двухместной кровати, услужливо положивший ноги на поясницу Эйса, так же лежащего на кровати, сейчас одной из этих самых ног пихал Эйса в бок. — м? — Эйс — ммм? — Эйс — блять, ну что? — тычки осточертели, а потому Эйс соизволил обратить внимание на Сабо, повернулся к нему с такой недовольной миной, что у любого бы мурашки по коже поползли, но не у блондина явно, ведь Сабо, очевидно, не любой, а вполне конкретный. кретин. он смотрит на Эйса с невозмутимым лицом, почти серьезно, а после выдает: — пошли в геншин — иди нахуй