Messages

Любовь этой парочки оставлять послания друг другу или исповедоваться о своей личной жизни в своих песнях нельзя было просто описать словами. Только Хуберт последнее время черпал настроение из книжек, а вот Ян... Кто ж знал, что он возьмёт и покажет свою интимную жизнь? Ну, не прям покажет, но прекрасно опишет. Радует только то, что его аудитория не совсем в курсе, что он берёт эти моменты из нынешних моментов в жизни, а не из тех, где он встречался с девушкой. И кто поверит, что это солнце, которое сейчас лежит на груди Хуберта, водя пальцем по груди, может быть с парнями? Ладно, он не один раз видел, как фанаты говорили, что от Яна исходит би вайб, и они были правы, но кто их собирается слушать? Правильно, никто. Так что, без опасений, они спокойно появлялись вместе и выставляли совместные сторис и никто не обращал внимания. Из потока мыслей его вырвал Ян, когда тот стал целовать грудь своего парня. Это лисье-ласкательное настроение у Яна появлялось спонтанно. И нет, чтобы присекать это, Вишневски идёт на встречу. Руки уже обвиваются вокруг его талии и он аккуратно кладёт Яна на спину перенимая инициативу на себя и начиная осыпать его шею поцелуями, спускаясь ниже. Длинные пальцы запутывались в тёмных кудрях и парень прогибался в спине, подставляя тело для поцелуев. Тихие выдохи, шуршание одежды, а затем и лёгкий смех, делали своё для создания атмосферы. Можно было, конечно, включить подсветку и какую-нибудь тихую музыку, но они быстрее поругаются насчёт выбора цвета, чем поставят нужный. Но каково же было удивление, когда комнату залил спокойный голубой свет. Он поднял взгляд и увидел в левой руке Яна пульт от подсветки и как он настраивает нужную яркость, приглушая его. Хуберт вернулся к поцелуям, снимая шорты и боксёры Яна, он продолжал осыпать его лаской. Хуберту было ярко наплевать на то, что они были в отношениях уже два года и с Яном можно так сильно не аккуратничать. Он хотел, чтобы тот чувствовал себя любимым, желанным, чтобы он знал, что Хуберт будет любить его несмотря ни на что. Руки уже на автомате ласкали тело, поглаживали по талии, тянулись за смазкой и выдавливали её, чтобы подготовить Яна, расставляли ноги, а затем поднимая глаза для убеждения, что эта мордашка с лисьем разрезом глаз — смущается. То, как на его губах застывает смущённая улыбка, то, как он закрывает предплечьем верхнюю часть лица, чтобы Хуберт не видел этих сизых глаз. То, как его голова падала на подушки, когда Хуберт вошёл сначала одним пальцем, а через какое-то время добавил и второй. Эти тихие стоны, вздохи, дрожь в бёдрах, боже, Ян, по ощущениям, в жизни не привыкнет к такому нежному сексу. Такой нежный, такой ласковый, такой идеальный. Никакой грубости, никакой боли, просто наслаждение. Он убрал предплечье со своего лица, когда Хуберт устроился между его ног и наклонился к нему, чтобы завлечь в поцелуй, параллельно входя, выбивая стон, который сразу был затерян в губах любимого. Когда Хуберт стал двигаться, создавая медленный темп, то Ян снова откинул голову назад, открывая свою шею. Вот и пошли зубы, оставляя небольшие следы на этой же тонкой и красивой шее, спускаясь немного ниже. Пальцы с короткими ногтями впивались в плечи и спину, оставляя полумесяцы и царапины, когда темп начинал нарастать. Запах вишнёвой смазки смешался с запахом пота и стонами, в добавление был приглушённый голубой свет, а затем и зрительный контакт. Нет ничего постыднее, чем зрительный контакт во время секса, когда ты и так выглядишь довольно уязвимым, а тут заглядывают в душу и читают так, будто ты азбука для старшеклассника. Одна из рук Хуберта скользит к руке Яна, которая была на спине старшего, переплетая пальцы и кладя их руки на постель. Вот темп ускоряется, дыхание учащается и Ян утыкается ему в плечо, прижимая к себе, а бёдра сами сводятся и ноги скрещиваются в щиколотках. Хуберт кончил внутрь, а Ян себе на живот, пачкая немного своего партнёра. Губы стали сухими, как и горло, тело немного трясло, а разгорячённые тела тут же столкнулись с открытым окном и прохладным осенним ветром, который отрезвил их головы. — ...Ты в порядке?— Спросил Хуберт, отпуская руку Яна и погладил его немного по щеке. Тот лиш кивнул, всё ещё тяжело дыша. И это позабавило Вишневски. Он поцеловал возлюбленного в лоб, затем и в губы. Аккуратно выйдя, он принёс Яну стакан воды, а позже отпил сам и лёг рядом. Обоим надо было в душ и обоим было очень насрать на это и они прижались друг к другу. Младший утыкался в шею старшего, оставляя там фиолетовое пятнышко, а старший уткнулся ему в волосы и укрыл их одеялом.