Крампуснутое Рождество

Шотландское утро, как всегда, выглядело так, будто солнце слегка запуталось в облаках. Оно совсем немного раскинуло свои лучи на вереницу двухэтажных домов, раскинувшихся вдалеке друг от друга. Но внимание привлекал один, тот, что стоял на краю мирного шотландского луга, укрытый снегом как старинной тканью. Нечем не выделявшийся внешне, казалось, вокруг него кипела жизнь. Внутри пахло сосновыми ветками, воском и тёплым деревом. Той смесью детских воспоминаний и надежды на светлое будущее. В этом доме, доме Джорджа Рассела вовсю кипела жизнь и лёгкое рождественское безумие.  Джордж уже минут десять стоял посредине гостиной, сжимая в руках пучок омелы и глядя на него так, будто это не растение, а граната с выдернутой чекой. Он уже трижды перевесил гирлянду на каминной полке, дважды переставил свечи в центре стола, и даже заново сложил пледы на диване, будто их расположение могло повлиять на исход вечера. Всё было продумано: мягкий свет ламп, бутылка вина, старинные пластинки, которые он собирался поставить. И, конечно, совершенно «случайно» это были сборники самых романтичных мелодий всех времён. Но омела… — Ну и что я с тобой делать? — пробормотал он. Омела, конечно, промолчала, но выглядела подозрительно насмешливо. Чёртово растение занимало все его мысли уже добрый час. Сначала Джордж планировал повесить её над дверью, где они встретятся взглядами, где он, может быть, улыбнётся, когда войдёт… или ужаснётся. А вдруг он подумает, что Джордж слишком настойчив и предсказуем? Вдруг он подумает, что Джордж - безнадёжный банальный идиот? Или, хуже того, что Джордж пытается быть романтиком, коим не является? Руки дрожали. Хотя кого он обманывал? Конечно, Джордж был безнадёжным романтиком. И хуже всего – безнадёжно влюблённым. Рассел представил, как встречает его у двери, неловко обнимает, говорит какую-то чушь вместо приветствия… Джордж прикрыл глаза и с тихим стоном отбросил ветку на диван. Всё это казалось ужасной, УЖАСНОЙ, идеей. Но всё же, спустя минуту бесцельного жаления себя, он глубоко вздохнул и всё же заставил себя двигаться. Он сам пригласил Оскара отпраздновать Рождество вместе, в его дом детства. Оскар будет здесь, в его мире. Не там, где ревут моторы и беснуется толпа. И больше всего Джордж хотел бы, чтобы друг увидел его настоящего, пусть даже робкого, неуверенного, с дурацкими бабушкиными занавесками, повешенными криво и омелой, висящей кое-как. Чтобы разглядел то, что Джордж так боялся сказать вслух и показаться идиотом. Чтобы увидел в нём не друга. Джордж снова взял омелу в руку. Подтащив стул к двери, он ещё раз примерился. Постояв так с минуту, Джордж снова отошёл. — Нет, слишком нагло. Оскар подумает, что я совсем поехал, — буркнул он, хотя глубоко внутри всё равно думал: и подумает всё правильно. Джордж попытался прикинуть: если он повесит её на дверной косяк это будет слишком по-дурацки? Кто-то вообще вещает туда омелу? А если над камином, будет ли это выглядеть совсем намёком в лоб или можно будет списать на странную манеру украшения? А если просто «случайно» оставить лежать на столе, чтобы просто взять в руки и в какой-нибудь идеальный момент, напимер, после вина, подойти к Оскару и… нет, ну это вообще жалко, даже по его меркам. Ладно, с этим можно было разобраться и позже. Джордж положил омелу на стол и перевёл взгляд на пушистую, невысокую ель. Она стояла в углу, гордо распушив свои зелёные ветви. Джордж уже три раза её переставлял: то ближе к камину, то подальше, то в другой угол, потому что «там лучше свет». Но на самом деле все эти метания были лишь потому, что он никак не мог решить, наряжать её сейчас или дождаться Оскара. — Вдвоём было бы лучше, — тихо пробормотал он, разглядывая рождественское дерево. Он уже представлял, как они вместе будут сидеть в гостиной под треск камина, пить вино, болтать и смеяться, выбирая лучшие и нарядные шары. Возможно, даже неловко соприкоснуться пальцами… Джордж покраснел и сразу мысленно дал себе подзатыльник за эту мысль. Это было так… глупо. Как в тех бесконечных романтических комедиях, от которых тянуло блевать конфетти. А ведь он, Джордж, совсем не такой. Кого ты обманываешь, Джорджи? Джордж глубоко вздохнул и выпрямился, собираясь с мыслями, которые никак не хотели его слушаться и разбегались кто куда. — Ладно, ладно… нарядим вместе…, — всё же решил он, неловко проводя пятернёй по волосам. И конечно, ровно в этот момент дверь в дом распахнулась так, будто за кем-то гналась вся призрачная рать! В коридор занесло несколько снежинок, которые так и умерли в полёте, разлетаясь на микроскопические капельки воды и тут же испаряясь. — Джо-о-ордж! — голос Кары, его сестры, раздался как что-то неумолимое и, по правде говоря, ужасное. Её появление означало только одно – хаос. А он был совершенно к этому не готов. Не успел Джордж открыть рот, как она буквально протолкнула внутрь двух своих сорванцов — вертлявых, энергичных и вооружённых какими-то пакетами. — Буквально на пару часов! — выпалила она, целуя брата в щёку. — Мне буквально нужно сделать только пару дел в городе! — Подожди, я… Но она уже вылетела, оставив ему в наследство двух радостно орущих человеческих детёнышей. Младший немедленно ткнул пальцем в ёлку. — Почему она голая? Ты должен был нарядить её! — Я и собирался, — раздражённо ответил Джордж, правда умолчал, с кем именно. Он пытался унять негодование, ведь дети были совершенно ни при чём. Да и Джордж их безумно любил, просто… он был на взводе. Стоило представить Оскара, его милую, смущённую улыбку…Джордж рвано вздохнул и тут же услышал, как его собственное сердце стучало чуть громче, чем следовало бы. Чёрт, чёрт, чёрт. Нужно было как-то взять себя в руки. Впрочем, обстоятельства совершенно не располагали. Тут же он услышал, как что-то грохнулось на кухне. А уже через минуту оба сорванца уже носились по гостиной, как две ракеты, прорезающие космос. И пока младший залезал на подоконник, пытаясь сделать бог весть что, старший нашёл омелу. — Дядя Джордж, это что? — спросил он, сжимая веточки в ладони. — Это… декор, — нервно ответил Джордж, сглатывая. Почему-то стало очень, очень стыдно. — А куда ты его повесишь? — не унимался Дэвид. — Никуда. Возвращай, — Джордж протянул руку, чувствуя, как слегка подрагивают пальцы. — А я знаю, что под этим целуются, — заявил мелкий паршивец, хитро щурясь. — Так! Так-так-так. Никто не целуется, никто ничего не знает, никто ничего не спрашивает, — торопливо скомандовал Джордж, отбирая омелу. Племянники подозрительно переглянулись, явно собираясь отчебучить что-то такое, что свойственно маленьким детям, но тут спасительно пропищал телефон. Джордж глянул на экран, и сердце перекувыркнулось.

От кого: Оскар

Кому: Мне

Скоро буду.

  Боже милостивый. Джордж замер, глядя на экран. Рот его забавно раскрылся, а в глазах вспыхнула паника. ПАНИКА. Вот теперь действительно можно было паниковать. Он оглядел гостиную: омела валялась на столе, ёлка стояла голая и совершенно не передающая атмосферы праздника, а ещё и дети как два торнадо, как духи хаоса, носились туда-сюда и что-то визжали. Это походило на самый настоящий рождественский кошмар.   Джордж хотел было заорать и вцепиться в собственные волосы, но вместо этого просто выдохнул: — Главное, не нервничать. Всё будет… В этот момент раздался очередной грохот. Любимые племянники уронили коробку с игрушками, гирлянды разлетелись на кусочки, а ёлка медленно и угрожающе накренилась. Джордж зажмурился и простонал: — Я обречён. Это конец. Так, парни, — он попытался вложить в голос всю строгость. — Быстро сели на диван, нужно убрать осколки. Иначе расскажу вашей маме, как вы себя ведёте! Мальчишки замерли и испуганно переглянулись, пока губы Джорджа растягивались в довольной улыбке. Дааа, угроза матерью всегда работала! Аккуратно убрав осколки, Джордж метнулся на кухню. Нужно было достать фрукты и сделать лёгкие закуски к приезду Оскара, если тот проголодаются в пути. Джордж чувствовал, что уже был на грани нервного срыва, хотя снаружи держался неплохо, по собственному же мнению. Всего-то лишь он ждал человека, в которого был безумно влюблён уже целый год. Всего-то всё пошло не по плану и в его гостиной засели два маленьких демонёнка, официально именуемые «племянниками». Кстати, о них… тишина не сулила ничего хорошего. Он кинулся в гостиную. Замерев на пороге, он в ужасе вытаращил глаза и чуть было не разразился яростной нецензурщиной, но вовремя остановил себя. Его дорогущий кашемировый свитер красивого цвета хвои, который он неосмотрительно оставил на спинке стула, приобрёл явный дизайнерский апгрейд. Ну да, тот самый свитер, который он как идиот искал вчера пол дня, чтобы точно понравиться Оскару и выглядеть элегантно и впечатляюще. Тот самый, что теперь выглядел так, словно на него кого-то стошнило конфетами. Возможно, Санту. Или Рудольфа. По всей лицевой стороне дорогой кашемир украшали зелёные блёстки и расползающиеся пятна красной краски, образующие не то сердечки, ни то какую-то абстракцию. — Это…это что такое? — прошептал Джордж, чувствуя, как от ужаса кольнуло сердце. — Что вы сделали? — голос задрожал так, будто он вспоминал все известные ему молитвы. Или проклятия.   — Нравится? — бодро пропищал Дэвид. — мы решили, что он скучный. Правда, так лучше? Младший, Питер, гордо кивнул, размазывая краску по лбу. Джордж обречённо прикрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Как там его учили справляться со стрессом? Вроде было что-то про квадрат дыхания. Подышав несколько минут и вспомнив, что детей всё же нельзя выкидывать в снег, он, наконец, смог оценить масштаб трагедии. Встречать Рождество (и Оскара) было не в чём. В этом доме он, в основном, бывал только летом, и хоть оно в Шотландии было капризным, тёплой одежды было немного. А та, что была… в общем, Джорджу было решительно не в чем встречать своего долгожданного гостя. — Дядя Джордж, — высоким голоском протянул Дэвид, на несколько нецензурную тираду дяди. — Мама передела тебе подарок и там свитер. Ребёнок кивнул на золотистый пакет, брошенный на диване. Джордж закатил глаза к потолку и поблагодарил бога и сестру за их милосердие. Правда, не прошло и минуты, как он забрал свои слова обратно. То, что он держал в руках определённо было свитером. Но вот каким! С другой стороны, разве можно было ожидать чего-то адекватного от Кары, которая и воспитала этих… этих его любимых племянников? Опустив глаза вниз, Рассел с ужасом рассматривал красный свитер с огромным Санта-оленем, с двумя глазами-бусинками и носом, который светился. Стоит ли упомянуть несколько бубенчиков, свисающих по бокам от этого чудно́го персонажа? Ugly свитер в лучшем своём проявлении. На какой-нибудь вечеринке Джордж точно бы победил, но сейчас… если Оскар увидит его в ЭТОМ… Оскар! Стоило вспомнить, кто должен был вот-вот приехать, и Джорджу снова стало трудно дышать. От ужаса. Оттого, что Оскар посмотрит на него, как на клоуна, и просто развернётся, и сбежит. Или чего лучше, подумает, что Джордж издевается над ним, встречая в таком виде! — Выглядит… празднично, — пробормотал Джордж, натягивая свитер. Он скрылся в своей комнате на втором этаже, просто чтобы получить пару секунд тишины и не двинуться окончательно. Бубенчики чуть зазвенели при движении. Великолепно. Замечательно. Просто секс-символ Рождества. — ДЯДЯ ДЖОРДЖ! — крик Дэвида с первого этажа заставил подпрыгнуть. — Иди скорее! Нам нужно вызвать Санту! Джордж обессиленно закатил глаза. Ещё этого не хватало. Он не нанимался вызывать никаких Сант! Не в его доме! — Кого вы собрались вызвать? — спросил он, сбегая вниз по ступенькам. — И где вы нашли свечи?! — Мы будем играть! — оповестил дядю Питер. — Нужно вызвать Санту, чтобы все-все мечты сбылись, и он принёс нам много-много подарков! — А свечи мы взяли у тебя в ящике, — Дэвид кивнул вглубь гостиной, расставляя их по кругу. — Так, вставай в центр! Джордж недоверчиво покосился на мальчишек. Выглядело… сомнительно. Джордж замялся, но Дэвид, схвативший его за руку, был настойчив. — Ты должен стоять в центре и думать о самом желанном подарке. Иначе не сработает. — Да где вы вообще о нём узнали? — непонимающе спросил Джордж, подталкиваемый детской ручкой. — Так на Ютубе, — ответил старший, встряхивая светлыми локонами, оглядываясь на младшего брата, бормочущего какую-то тарабарщину. Джордж прислушался. Похоже, гэльский. — И повторяй вот это. Племянник протянул ему тетрадный листок, на котором была написана какая-то чушь. Ну точно гэльский! — И не выходи из центра! — крикнул мальчик, отпрыгивая назад и беря брата за руку.  — Отлично. Просто супер, — Джордж вздохнул, смиряясь со своим положением. Свитер насмешливо звякнул. Пока дети водили вокруг него свой маленький хоровод, Джордж чуть было не рассмеялся. Ситуация была абсолютно идиотская, но в то же время, довольно забавная. Он полагал, что его племяшки засядут в планшетах, а они вон что, отрыли хоть какую-то игру на ютубе. Странную, конечно, похожую больше на… мысль не успела развиться. Снаружи послышался звук шин, шуршащих по снегу.   Сердце ёкнуло. Оскар. Джордж глупо моргнул и посмотрел на себя со стороны. Он стоял посреди гостиной в тупейшем свитере, окружённый свечами и детьми, бормочущими какую-то тарабарщину, которую тихо повторял и сам. Да уж, картина что надо. Если Оскар не кинется обратно к машине, это будет успех! Он было дёрнулся к двери, но Дэвид, поймал его за руку и возмущённо прошипел: — Дядя, ты всё испортишь! Не выходи из круга! Тихий и вежливый стук вывел из оцепенения. Джордж, передёрнув плечами, двинулся к двери, чувствуя, как дрожало тело и ноги отказывались подчиняться, словно приросли к полу. — Дядя, ты всё испортил, — прохныкали мальчишки, откидывая подальше планшет с роликом и забавно надуваясь, показывая всем видом, что Джордж совершил самое страшное предательство в мире. Но Джордж не слышал. Его сердце стучало так сильно, а кровь в ушах шумела так громко, что он думал только о том, что его сейчас стошнит. Желудок скрутился в узел, а паника достигла высоты Эвереста. Там за дверью, стояла его самая большая влюблённость. Глубоко вздохнув, Джордж распахнул дверь, впуская в помещение морозный, декабрьский воздух.

***

Оскар вёл машину так, будто она была произведением искусства, а не арендованным «мини-купером», который отчётливо посвистывал при каждом повороте. Это единственное, что удалось снять в загруженные рождественские дни в маленьком аэропорту Абердина. Он держал руль двумя руками, очень серьёзно вглядываясь вдаль, но выглядел при этом как человек, который пытался скрыть панику, потому что не помнил, выключил ли дома утюг. А он и не включал! Машина подпрыгнула на кочке, и из подстаканника выплеснулось немного кофе, оставив пятно на его джемпере. И как это было возможно? Оскар ругнулся, не понимая, траекторию полёта напитка. — Отлично. Идеально. Молодец, Оскар. Просто молодец, — раздражённо пробубнил он, кляня шотландские дороги. У него были с собой сменные толстовки, но так изгадить выбранный специально для встречи джемпер было обидно. Всё же, он хотел показаться Джорджу в приличном виде. Ну и чего уж греха таить, произвести впечатление. Пока Оскар напряжённо рисовал картины своего будущего позора, навигатор бодро объявлял: «Через сто метров поверните направо на… Лох-что-то-невозможно-произнести». — Ну да, конечно, — пробормотал он, глядя на дорогу, — Поверните направо, а потом в пропасть, а потом в овцу, стоящую посреди трассы… очаровательно же. Овца, кстати, действительно стояла. И смотрела на него так осуждающе, будто оценивала его и мастерство и действительно задавалась вопросом: а он ли один из самых лучших пилотов Формулы-1? Ну и, конечно, осуждала чисто по-человечески. Оскар взвизгнул от неожиданности и увёл машину в сторону, дабы избежать столкновения. — Надеюсь, никто не видел, — пробормотал он, чувствуя, как забилось сердце. — Только овца. Ну, она хоть никому не расскажет. Добрый день, мадемуазель, — вежливо сказал Оскар через стекло, понимая, что, кажется, сходит с ума. — Я просто еду… ну… к другу. И не смотри на меня так, будто всё знаешь! Дожил. Говорит с овцой. Оскар вздохнул и поехал дальше, включая радио, чтобы немного переключить бешено бурлящие мысли. Радио, настроенное, на местную станцию, бодрым голосом ведущего проорало: «А СЕЙЧАС — ПЕСНЯ ДЛЯ ВСЕХ, КТО СКУЧАЕТ ПО ТЕПЛУ И ЛЮБВИ-И-И-И, СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ВАС ЛУЧШАЯ ПЕСНЯ ДЛЯ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ПРАЗДНИКОВ!» Когда включился кавер на «Last Christmas»  на волынке, Оскар готов был молиться всем святым, чтобы это закончилось. Самая бесящая песня на свете. На волынке. Трёхминутная. — Великолепно, — воскликнул Оскар, — Если я не свихнусь в конце, то это будет успех. Как назло, старенькое радио заело, отказываясь переключаться. Ну или отключиться, в конце концов. Всё что угодно, чтобы не слышать этого ужаса. Но мир был немилосерден. — Спокойно, — пробормотал он сам себе, в который раз проверяя адрес в телефоне. — Это просто поездка. Просто Рождество. Просто Джордж. Ты просто волнуешься. Хватит себя накручивать. Господи, ну почему я это сказал вслух? Телефон, закреплённый на панели, снова подал голос: «Через 100 метров поверните налево». — Я знаю! — сорвался Оскар, будто телефон его оскорбил. — Я же вижу, куда поворачивать, спасибо большое…чёрт! Он нервно пригладил волосы одной рукой, которые всё равно торчали как антенны, и тут же чуть не влетел в дорожный конус. Оскар снова судорожно вцепился в руль, тихонько матерясь. Почему он выглядел как нечёсаное чудовище, хотя потратил добрых полтора часа перед вылетом, чтобы привести себя в божеский вид? — Ну ладно, извини, — сказал Пиастри телефону. — Просто… волнуюсь. Оскар глубоко вдохнул. Нужно было придумать, как он поприветствует Джорджа, чтобы не казаться неловким тупицей и не испортить всё самому. — Джордж скажет: «Привет, как дорога?”, а я скажу: « Привет, отлич… ой, я чуть не сбоил овцу на кольцевой». Так нет, никаких овец. «Привет, Джордж, рад тебя видеть». Нет, слишком официально, — пробормотал Оскар, вглядываясь в молочный горизонт. — «Джордж! Ты не поверишь, что случилось по дороге…» Боже, как убого звучит. Да что с тобой, Оскар? «Какой красивый дом…» Господи, ну просто заткнись. Вы же друзья! Ты что, забыл, как приветствовать друга? Оскар нервно постучал пальцами по рулю. Вид из окна становился всё более… шотландским: каменные домики, холмы, серое небо, унылое, но в то же время какое-то строгое и мощное. Сам Оскар предпочитал родную Австралию с её жарящим солнцем и буйством красок. Но он бы никогда не променял всё это на возможность провести время с Джорджем. Не так, как обычно, на трассе или за совместными посиделками с другими пилотами. А вот так, по-домашнему, в Рождество. Оскар улыбнулся сам себе. Он вспомнил Джорджа: как тот поправлял галстук, когда нервничал на спонсорском мероприятии; как красиво растягивал гласные, давая интервью; как придерживал за локоть, пропуская чуть вперёд и будто закрывая своим мощным телом от вечно достающих журналистов... Сердце Оскара почему-то било барабанную дробь. Неприятно громко для его собственных панических мыслей. — Он всего лишь друг, — тихо прошептал Оскар, не веря самому себе. И тут же добавил: — Который мне очень нравится. И это, видимо, проблема, да? Он снова бросил взгляд на телефон. «Вы прибыли к месту назначения». Машина остановилась, а Оскар нервно сглотнул. Он не с первого раза натянул перчатки, потому что руки дрожали. — Так, соберись. Ты взрослый мужчина. Ты можешь просто выйти из машины и… ну… не умереть от смущения. Оскар выдохнул. Выйдя из машины, он тут же оказался в тишине шотландской глубинки. Глядя на серый каменный дом перед собой, он чувствовал внутри какое-то странное, подозрительное тепло. Огоньки, которыми он был украшен снаружи, приветливо мигали, а из окон лился тёплый свет домашнего очага. Оскар растерянно улыбнулся. Его ждали. — Ладно. Пошли. Что может пойти не так? — пробормотал он, делая шаг вперёд.   В этот момент вдалеке раздался раскат грома. На секунду показалось, что мир замер, мигнул и погрузился во тьму. Оскар побледнел и нервно хихикнул. — …ну, например, это, — с непроизвольным смешком произнёс он. — Надеюсь, это не дурной знак. Встряхнув русыми волнами, Оскар судорожно повёл плечами. Его прагматичный ум никогда не верил ни в какие знаки. Наконец, набравшись смелости, он шагнул к двери и тихо постучал.

***

Кажется, Джордж открыл слишком быстро. Он хотел было выждать несколько секунд, чтобы Оскар не подумал, что он ждал его у двери, как верный пёс. Но Джордж мог обманывать кого угодно, но себя-то не обманешь. Да, он ждал. Ждал так, что сердце то колотилось, как бешеное, то западало, замирая и обрываясь. Его трясло, как при припадке, а перед глазами плясали звёздочки. Когда Рассел распахнул дверь, то благоговейно замер, буквально открыв рот. Оскар на его крыльце был таким прекрасным, что Джордж было подумал, что умер и попал в рай. Пиастри стоял, светя розовыми от кусачего холода щеками и робкой, милой улыбкой. И вообще, весь Оскар был таким очаровательным в огромном чёрном пуховике, который делал его меньше, и криво повязанном красном шарфе. В его волосах так красиво оседали снежинки, что Джордж невольно залюбовался. — Оскар, — еле прошептал он, забыв, как вообще говорить. — Джордж! — голос Пиастри прозвучал неожиданно высоко, отчего казалось, сам Оскар несколько смутился, отведя взгляд на пакет, который теребил в руках. Ожидание стало неловким, и когда они всё же одновременно сделали шаг вперёд для дружеского приветствия и… оба замялись, будто запамятовали, как здоровались раньше. Джордж, открывший свои объятия, наткнулся на чужую протянутую руку и…действительно чуть не умер от неловкости. Кажется, его сердце сделало кульбит и слегло с инфарктом от того, какой же он всё-таки идиот. Хорошо, идиотом был не он один. Оскар, очевидно, тоже не знающий, что делать, попятился назад и поскользнулся на скользком крыльце, опасно заваливаясь назад. — Чудесно, — выдохнул Оскар, балансируя на месте и пытаясь не упасть. — Господи, ну почему это всегда я. Джордж, быстро сориентировавшись, подхватил его под локоть, притягивая к себе. — Оск, всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, вглядываясь в чужое лицо. Джордж буквально заставил себя оторвать взгляд от него, ставя Оскара на ноги и чуть отступая. Иначе он бы завис, считая чужие милые родинки. — Да, я…, — Оскар запнулся, подбирая слова. — Просто снег… ну, зима… у вас тут. — Зима, — Джордж кивнул, тупо моргая. Всё это показалось дурацкой комедией абсурда.  Господи! — воскликнул он, отступая. — Проходи скорее! Я такой идиот, прости! Держу тебя на пороге! Оскар завораживающе красиво улыбнулся и аккуратно протиснулся мимо. Оказавшись в светлой гостиной, он встряхнул волосами, сбрасывая снег, и чуть зябко повёл плечами. Он с интересом оглядел комнату, украшенную Джорджем в приступе паники: свечи на столе, гирлянда на камине, почти заваленная ёлка, пучок омелы…Выглядело странно, но отчего-то безумно мило. Он почти представлял, как Рассел метался из угла в угол в истерическом припадке. — Ух ты… — выдавил Оскар, чувствуя, как наливается жаром кожа. — Тут… тепло. И тут же чуть не залепил себе мысленный подзатыльник. Тепло? Тепло? Это всё, что ты мог сказать, Оскар? Это было жалко. Но Джордж, наконец, выдохнул, переставая выглядеть как натянутая струна. Всё-таки Оскар сказал «тепло», а не «ужасно». Ну и он не кинулся прочь, это тоже можно было считать успехом. — Д-да… здесь это… хорошее отопление, — пробормотал Рассел, покрываясь красными пятнами стыда. — Отопление? — Оскар улыбнулся шире, чем собирался. В конце концов, осознание того, что он не единственный в комнате нервничающий идиот несколько спасало положение. Ещё немного потоптавшись на месте, Оскар судорожно пригладил торчащие в разные стороны влажные волосы, и буквально выдохнул: — Надеюсь… я выгляжу нормально? Хотя Оскар и предполагал, что его волосы, вставшие дыбом, демонстрировали эффект статического электричества уровня: «я только что дрался со всеми овцами Шотландии и проиграл». — Нормально, — повторил Джордж как-то бездумно. Хорошо, что вовремя спохватился и не выпалили неуместное «мило» или «потрясающе», или «ты лучший человек, которого я знаю, и я тебя люблю!» Это было безопасно и уместно, хотя отблеск разочарования в глазах напротив Джордж успел заметить. — Ты выглядишь…, — Оскар прошёлся взглядом по фриковатому свитеру, не зная, как описать увиденное. Обычно Джордж был синонимом тихой роскоши, но сейчас… — Глупо? — уныло отозвался Рассел, а колокольчики на нём издевательски зазвенели. — Мило, — не согласился Оскар, у которого внутри всё трепетало от такого домашнего, немного чудно́го Джорджа. — Эм… Я… я привёз немного продуктов и мелочей для нас, — он поднял пакет из Тэско. — И я хотел сказать спасибо, что пригласил… — Спасибо, что согласился, — тут же подхватил Джордж, перехватывая пакет. — Прости, что я так торможу. Я просто безумно рад тебя видеть и до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Ты замёрз? Хочешь чаю? Или чего-то ещё? — Чай звучит прекрасно, — Оскар улыбнулся, наконец, скидывая куртку и разуваясь. — Извини, что так выгляжу, — он покосился на пятно от кофе на джемпере. — Небольшой инцидент по пути. Надо бы переодеться. Оскар кивнул на рюкзак за спиной, очевидно со сменной одеждой, а Джордж нахмурился. — Всё в норме? — обеспокоенно спросил он. — Ты хорошо добрался? — Да, не переживай, — Оскар махнул рукой. — Просто ваши дороги… Джордж понимающе промычал. Внезапно из кухни раздался такой грохот, что Рассел неосознанно подпрыгнул и только в последний момент сдержался, чтобы не заорать. — ДЯЯЯЯДЯЯЯЯААААА ДЖОООООРДЖ! МЫ УРОНИЛИ ПОЛКУ! Тоненькие голоски раздались вразнобой, а Джордж закатил глаза. Он извиняющимся взглядом посмотрел на Оскара, глаза которого светились ужасом, и торопливо пояснил: — Прости, сестра оставила племянников, хотя я подозреваю, что это исчадия ада. Я даже не успел возразить. Она заберёт их через пару часов, честно, — Джордж умоляюще сложил ладони. — Прости, что всё идёт не по плану… — Ничего, — Оскар рассмеялся, наконец, расслабляясь, и хлопнул Джорджа по плечу. — Я знаю о детях всё. У меня три младшие сестры. Этим меня точно не напугать. — Тогда добро пожаловать в наш хаос, — Джордж лучезарно улыбнулся, пропуская Оскара вперёд.

***

Оба сорванца нашлись на кухне. Они стояли над упавшей полкой и честно старались придать себе провинившийся вид. Но по хитрому огоньку в глазах Джордж точно мог сделать вывод – врут. Вины там не было и в помине. Но, очевидно, Оскар действительно знал, что делать с детьми. Не успел он помыть руки и сменить джемпер на излюбленную чёрную толстовку, как он тут же взял всё под свой контроль. Дети, как ни странно, вытянулись в струнку и делали всё, что говорил Оскар. Они, вооружившись тряпками, вытирали рассыпанные специи и собирали продукты, пока взрослые убирали разлетевшиеся осколки и деревянные остатки. Стоило Джорджу представить племянникам Оскара, как Дэвид тут же восторженно заголосил: — Я видел, как ты гонялся в прошлом сезоне с дядей Джорджем! И болел за тебя! Ты тако-о-ой классный! Оскар, залившись румянцем, скомкано поблагодарил маленького фаната и вернулся к работе. Было приятно и смущающе одновременно. Джордж, наблюдавший за этой милой картиной, театрально вздохнул и для проформы пробубнил, как его не любят в собственной семье. Когда работа была закончена, дымящийся ароматный чай разлит по кружкам, а печенье выложено на тарелку, все вернулись в гостиную. Оскар вдохнул запах хвои и огляделся. Ещё по приезде он заметил, что комната была украшена как-то хаотично, и теперь это было ещё более очевидно. — Ты… это ты украшал гостиную? — спросил он, поворачиваясь к Джорджу, который замер, стоило услышать вопрос. И по тому, как заалели его уши – ответ был более чем очевиден. — Я…это… старался, — буркнул Джордж отворачиваясь. — Это… заметно. — Оскар указал на ёлку, которая стояла криво и светила голыми ветками. — Что с ней случилось? Джордж поперхнулся воздухом, собираясь ответить, но откровенно завис, разглядывая своего гостя. Оскар улыбнулся мягко и как-то по-настоящему: — Я рад, что ты здесь, Оск. Реально, — только и смог сказать он, чувствуя, как жмёт в груди от невысказанного. Оскар замер. На лице мелькнуло то, что Джордж бы мог назвать чистой радостью, если бы хоть что-то соображал. — Это… это что? — внезапно спросил Пиастри, кивая куда-то в сторону. Джордж, метнув взгляд в том же направлении, тихо застонал. Он совершенно забыл о круге из свечей, и это выглядело… жутко. Откровенно жутко. — Эм… дети вызывали Санту, — проворчал он, быстро собирая атрибутику. — Ну знаешь, эти их ролики на Ютуб, где ничего не понятно, и не очень интересно. — А выглядит, как будто здесь был ритуал по призыву сатаны, — Оскар усмехнулся, наблюдая за неловкими и торопливыми движениями друга. — И ты говоришь как древняя развалина, которая не понимает веяния молодёжи. — Молодёжи? Так вообще говорят? — со смешком ответил Джордж, запихивая собранное в нижний ящик комода. — А что мы будем делать? — А давайте играть? Нестройный хор голосов заставил их наконец-то обратить внимание на то, что происходит за пределами их маленького, личного мира. Джордж улыбнулся Оскару и поспешил к двум маленьким торнадо, усаживая их на диван. Что может помочь угомонить детей и что работает во все времена? Правильно: мультики. Классика спасения нервной системы взрослых. Минут через тридцать на экране уже вовсю гремел «Полярный экспресс», который чудесно загипнотизировал двух сорванцов. Джордж, сидевший с краю, бросал на Оскара, расположившегося на другом краю дивана, едва заметные, щенячие взгляды. Чашка чая грела руки, а так хотелось, чтобы это была чужая рука. Рука Оскара. Джордж готов был поспорить, что она была тёплой, судя по рукопожатию чуть суховатой, но в то же время нежной… В животе что-то восторженно ухнуло, скручиваясь в тяжёлый узел. — Оск, — позвал Джордж, чуть откидываясь на спинку дивана и тихонько шепча. —  Прости за… всё это, — Джордж махнул рукой, как будто пытался жестом охватить бардак, свой дурацкий свитер, голую ёлку и криво развешенные украшения. — Я, э-э… не ожидал, что мне отдадут детей, и всё будет так… вот так. — Честно? — Оскар посмотрел на него так ласково, а голос был пропитан мягкостью. — Это прекрасное Рождество. Я рад быть с тобой здесь и… с частью твоей семьи. Спасибо тебе за это. Джордж медленно моргнул. Под его рёбрами что-то мягко зашевелилось. Не нервозность, а нечто похуже: надежда. Надежда на то, что Оскар может испытывать к нему хоть каплю того же чувства, что ширилось в груди Джорджа. — Знаешь, я должен был выглядеть нормально, а не так, — он бросил взгляд вниз. Санта-олень насмешливо кривил в сторону одним взглядом. — Обожаю этот свитер, — голос Оскара был таким серьёзным, что Джордж чуть было не попался. Если бы не добрая ирония, всё же проскользившая в конце. — Он… мм… праздничный. — Очень остроумно, — Джордж фыркнул, снова обращая внимание на экран. Он бы может и хотел как-то ответить, оставить за собой последнее слово… но зачем? Джордж был дома, на другой стороне дивана сидел тот, кто нравился ему до дрожащих пальцев. Джордж тяжело сглотнул, и снова украдкой посмотрел на Оскара. Тот, внимательно смотрел в экран, будто и сам был захвачен сюжетом. Его рука лежала на спинке дивана, и при желании Джордж мог бы до неё дотянутся. Джордж на секунду замер, размышляя. После чего медленно и аккуратно, проскользил по спинке, ладонью, и нашёл чужие пальцы, накрывая своими. Оскар вздрогнул, но не отвёл взгляд от экрана. Только уголки губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке. Пиастри осторожно высвободил пальцы, чуть меняя положение, и бережно погладил чужие. Сквозь белый шум и орущие сиреной мысли Джордж услышал, как дети захохотали над какой-то особенно забавной сценой. Но сам он не мог даже улыбнуться. Он смотрел на экран отсутствующим взглядом, пытаясь просто не умереть от дикого восторга, и не понимал, почему в комнате вдруг стало удивительно уютно и бесконечно хорошо. Через пару часов дверь снова открылась, и Кара застала удивительную картину: Джордж накрывал пледом Питера, который заснул прямо на диване, подложив маленький кулачок под щёчку, а Дэвид ел мандарин и тихо обсуждал с Оскаром, какого это, гонять против самого Ферстаппена. Джордж мог бы оскорбиться, ведь он тоже гонял! Но всё же вспомнил, что он взрослый и состоявшийся мужчина. — О, я вижу у вас тут идиллия, — улыбнулась Кара, проходя внутрь. — Может, оставить их здесь на праздники? — Упаси Господь, — простонал Джордж. — Оскар, познакомься, это моя сестра Кара. Кара — это Оскар, мой друг. — Приятно познакомится, Оскар, — Кара очаровательно улыбнулась, пожимая протянутую руку. — Мои мальчики твои фанаты. — Взаимно, Кара. Да, я заметил, — Оскар застенчиво улыбнулся в ответ, неловко взъерошивая волосы. — Они просто очаровательные. Джордж закатил глаза, а Кара весело рассмеялась. Очаровательными этих маленьких непосед нельзя было назвать даже при большом желании. Оскар был невероятно миленьким в своём желании быть вежливым. — Значит, это ради тебя мой брат добрую неделю носился в поисках подарка и выглядел так, будто от этого зависит его жизнь? Клянусь, я пару раз слышала, как он плачет! — сказала она со смешком, видя, как Джордж становится цвета переспелого томата. — Кара! — прошипел он, ощетиниваясь. — Я не плакал! И вообще, не могла бы ты замолчать? — Могла бы, — серьёзно кивнула женщина. — Но как твоя сестра я обязана тебя позорить, — она подмигнула брату и снова повернулась к хихикающему Оскару. — Уверена, в одном из этих рождественских носков, — Кара кивнула на каминную полку, с которой они свисали. — Есть твой подарок. Если мой брат не решил подарить тебе себя в бантике. Джордж возмущённо крякнул, уже не просто сгорая от стыда, а мечтая провалиться поглубже в ад и заодно утянуть туда сестрицу. — Ладно, не буду вам мешать, — Кара, посмотрела на брата, поигрывая бровями, и под его тихую нецензурную брань, забрав сыновей, снова скрылась в сумерках шотландского вечера. — Прости за это, — обречённо простонал Джордж. — Она… у неё своеобразный юмор и большое желание меня позорить. Везде. Так что, никакого бантика на мне, обещаю, — со смешком добавил Джордж, немного расслабляясь. А зря. Оскар, посмотрел на него как-то по-особенному вязко, и непривычно низко ответил: — Да? Жаль. Тебе бы пошёл… бантик. Джордж закашлялся, подавившись воздухом. Его и без того большие глаза стали ещё больше, а в голове забила сирена, путая и распугивая мысли. Как итог – ни одной приличной в его голове не осталось. Но не успел он хоть что-то спросить, выдавить что-то членораздельное, а не жалкое мычание, Оскар, посмотрев на него с невинной улыбкой, спросил: — Что будем делать с едой: приготовим или закажем? — А? — тупо спросил Джордж, не понимая, как Пиасти так быстро переключился из рокового парня в милашку, спрашивающего такие обыденные вещи. Сам Рассел чувствовал себя полным идиотом, который никак не мог понять, какого черта происходит? — Еда, — неторопливо повторил Оскар. — Закажем или приготовим? — Эм… — Джордж замялся, но всё же отмер. — Я подумал… может, заказать еду? Можно было бы что-то и приготовить, но я не мастер. — Я могу что-нибудь приготовить, — Оскар весело улыбнулся, наблюдая за потерянным, но невероятно милым Джорджем. — Правда? — Джордж удивился так искренне, будто Оскар предложил сотворить чудо, а не приготовить еду. — Ну… я же австралиец. У нас встроенный инстинкт накормить, — Пиастри запнулся, чуть не выпалив «любимого человека», но вовремя прикусил свой предательский язык. — Ээээ…друзей. — Что будешь делать? — спросил Джордж, следуя за Оскаром, будто он здесь гость, право слово. Добравшись до кухни, Оскар огляделся, рассматривая полки и шкафы и инспектируя жужжащий холодильник. Кивнув самому себе, он достал необходимые продукты с уверенностью человека, который уже чувствовал себя почти дома. — Я предлагаю не заморачиваться и запечь индейку и сделать Йоркширский пудинг с ростбифом, Что скажешь? — сказал Оскар, закатывая рукава толстовки. — Это классика. Легко делать, работает в основном только духовка и минимальный риск сгореть вместе с домом. — И это легко делать? — пробормотал Джордж, наблюдая, как уверенно Оскар разложил всё перед собой. Будто и правда знал, что делал. — Мои кулинарные способности ограничиваются тостером. И то у меня один раз загорелся хлеб. Оскар улыбнулся так мягко, кидая на Джорджа взгляд из-под опущенных ресниц, что тот был вынужден отвернутся. Спасаться бегством, чтобы сохранить рассудок. — Тогда считай, что сегодня я спасаю твоё Рождество, —  произнёс Пиастри полушутя, но Джордж почувствовал в его голосе… что-то неуловимое. Тёплое. Нежное. Почти незаметное, но чарующее. А Джордж… А Джордж стоял в своём дурацком свитере, смотрел на Оскара и понимал, что теперь его дом и его сердце впервые за много лет не казались пустыми.

***

— Почему ты выбрал именно Йоркширский пудинг? — спросил Джордж, развалившись на другой стороне стола. Он лёг на вытянутую руку и внимательно наблюдал за Оскаром. Молодой австралиец выглядел на кухне его дома так правильно и красиво, что у Рассела иногда перехватывало дыхание. В духовке уже запекалась индейка, а Оскар корпел над тестом для второго блюда. На его щеке остался след от теста, который Джордж дико хотел убрать. Языком. Но всячески останавливал себя от этого возмутительного действия. Не хотелось бы получить от Оскара фингал. И вполне заслуженный, если чувства окажутся невзаимными. Это безусловно, разбило бы Джорджу сердце и похоронило их дружбу. Поэтому он просто наблюдал за Оскаром, с блаженной, слегка придурковатой, улыбкой. — Ну мы австралийцы всё равно немного британцы, — со смешком ответил Пиастри. Но после тихо добавил: — И, если честно, я читал, что можно было бы приготовить, чтобы…ну… поблагодарить тебя за приглашение. Оскар говорил так тихо, словно действительно очень смущался, но для Джорджа это был мёд для его души. Он готов был поспорить, что светился изнутри ярче солнца и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не пустится в пляс. — Я не хочу, чтобы ты, знаешь, напрягался, — сказал Джордж. — Поэтому давай закажем доставку? То, что ты уже приготовил для нас… это так… не знаю, как это описать…. Это невероятно, Оск. Ты невероятный. Джордж замолчал, чувствуя, как горит внутри. Нежность, клубившаяся под рёбрами, грозила вырваться бурным потоком и накрыть обоих. Оскар молчал. В жёлтом свете лампы хорошо было видно, как скулы и шея парня окрасились в красный цвет, а руки дрожали, и Джордж надеялся, что от такого же переполняющего, волшебного чувства, как и у него самого. — Я…, — Рассел решил поменять тему, потому что атмосфера, стала слишком, слишком напряжённая. Словно всё замерло в возбуждённом ожидании чего-то неотвратимого. — Я пытался украсить гостиную. Но, если честно, больше таскал украшения туда-сюда. — сказал он, подтверждая предположения Пиастри. — И ёлку? — со смешком спросил Оскар. — И ёлку, — Джордж кивнул. — Аж три раза. Оскар хихикнул. Он смешал муку, яйца и молоко, потянувшись к миксеру. — Мы могли бы… украсить её вдвоём, — выпалил он, включая его и не давая Джорджу ответить. Будто и сам стеснялся своих слов и боялся ответа. Джордж благоговейно приоткрыл рот, а внутри него поднимался такой восторг, что он будто бы стал выше, чуть выпрямив плечи. Такую чистую, искреннюю радость он не испытывал уже давно. — С удовольствием, — прошептал он, улыбаясь. Джордж даже не был уверен, услышал ли его Оскар. Услышал. И спрятал маленькую улыбку, опуская ниже голову. Сердце бесновалось и выскакивало из груди, и Оскар серьёзно думал, не потребуется ли ему помощь врачей. Настолько сильной была эйфория. Настолько сильно он был счастлив. Просто быть с Джорджем. Просто болтать о бытовых глупостях. Просто готовить ему еду и ловить скрытые взгляды. Просто любить его. — Оск…, — начал было Джордж, но в этот момент в гостиной что-то громыхнуло. Было похоже на то, что несчастная ёлка всё же рухнула на коробку с шарами и гирляндами. Чистый звук битого стекла, сопровождался тяжёлым ударом чего-то большого о паркет. Джордж вздрогнул, вцепляясь крепче в край стола, а сердце вдруг застучало быстрее. Звон проник прямо в грудь, как будто сквозь рёбра она пропускала разряды тока.   — Ты слышал? — настороженно спросил Джордж, глядя в проём кухни, будто мог видеть через стены. Оскар тут же выключил миксер, замирая с ним в руках. Австралиец чуть нахмурился, прислушиваясь. — Эм… это из гостиной? — уточнил он, напряжённо. Оскар напрягся, вслушиваясь: звук был странно резонансным, как бывает, когда в воздухе слышны сразу несколько источников. Но он перебивался какой-то хрустальной вибрацией, а сам дом наполнился лёгкой, живой дрожью. Каждое «дзинь» отзывалось где-то глубоко в черепе, вызывая непроизвольную дрожь.   Казалось, простецкая ситуация не должна была ощущаться так… странно. Джордж медленно кивнул. Он тоже не понял, что случилось.  Бросив взгляд в окно, он тихо присвистнул. Снаружи всё затянуло серым полотном, хотя стрелка часов едва добежала до четырёх. — Ерунда, — он говорил размеренно, дабы успокоить Оскара, хотя у самого неожиданно тряслись поджилки. — Ёлка, видимо, была плохо закреплена. Схожу, проверю. — Подожди, я…, — Оскар отложил миксер, но Джордж его оставил. Он ласково улыбнулся и мягко остановил его: — Лучше найди совок и веник, — он кивнул на один из нижних шкафчиков. — Похоже, придётся собирать осколки шаров и снова ставить ёлку. Оскар на секунду заколебался, но всё же кивнул. Джордж осторожно двинулся по коридору, ощущая, как вибрации звона бегают по плечам и спине, растекаясь по позвоночнику. Каждый шаг давался с трудом и делал звук в собственной голове громче, отчётливее, а в груди закручивалось странное чувство — смесь любопытства и лёгкого, почти детского страха. Глупо было бояться собственной ёлки. Где-то на границе сознания Джордж понимал, что в собственном доме бояться нечего, но совершенно иррационально он знал – там что-то было. Джордж остановился прямо у двери в гостиную. Всего один шаг и он бы мог увидеть, что там произошло… но ноги будто приросли к полу. Звон больше не повторялся, однако тишина была настолько плотной, что в ней слышалось эхо прошедшего шума. Звук всё ещё висел в воздухе, переливаясь невидимой вибрацией. Джордж судорожно сглотнул. На ладонях проступил холодный пот. Дверная ручка блестела тусклым золотистым отблеском от света из кухни, отражая искажённое, слегка дрожащее отражение его самого. Джордж поднял руку: медленно и неуверенно, будто она была и вовсе не его. Пальцы зависли в сантиметре от металла, и именно в этот миг по коже пробежал неприятный холодок, словно кто-то тихо и очень осторожно провёл по предплечью кончиком ногтя. Джордж выдохнул неглубоко и прерывисто. «Да что такое! Мне двадцать семь, а не семь!», — мысленно рявкнул на себя Рассел, злясь на собственную неуверенность. Но рука так и не дотронулась. Секунда. Сердце застучало так сильно, что показалось, будто оно пыталось пробить грудную клетку изнутри. И всё же он коснулся ручки. Подушечками пальцев, осторожно, словно проверяя, не обожжёт ли его. Металл был неожиданно холодным. И не просто холодным… а ледяным, как будто ручка пролежала всю ночь на морозе. Словно дверь вела не в гостиную, а в морозный ночной лес. Дыхание сбилось. Джордж крепче сжал её, и медленно, по миллиметру, начал поворачивать. Скрип раздался мягкий, едва слышный, но длинный и неприятный. Такой, что заставлял поморщиться. И в тишине он был громче шума от его болида. От этого звука в животе всё неприятно провалилось вниз. Щёлкнул язычок замка. Дверь дрогнула, но едва заметно. — Ну, давай… — прошептал он себе под нос, больше для того, чтобы не слышать окутавшую весь дом и его голову тишину. Джордж чуть-чуть потянул на себя. Дверь поддалась на несколько сантиметров — ровно настолько, чтобы сквозь щель вырвался тонкий запах холодного воздуха и чего-то металлического… незнакомого. Казалось, что кто-то распахнул настежь все окна. Джордж замер ещё раз, собирая остатки храбрости в кулак. И медленно, очень медленно распахнул дверь. Рассел шагнул внутрь, щурясь от яркого, после сумрака коридора, света. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы проморгаться и сфокусировать взгляд на ёлке, которая действительно валялась на боку. Окно за ней было распахнуто, а колышущиеся бежевые шторы красиво развивались на вечернем ветру. Джордж почувствовал облегчение ровно на секунду, до того мгновения, пока что-то не пошевелилось в зелёных ветвях дерева. Приглядевшись, Джордж моргнул своими синими глазищами и… заверещал. Очень немужественно, даже по-девчачьи. Так высоко, что, наверное, он мог бы лопнуть хрустальные бокалы своим голосом. Существо, лениво выбравшееся сквозь колючки, посмотрело на него не заинтересованно и даже меланхолично, откусило часть гирлянды и смачно рыгнуло. — Грххргррх, — протянуло оно, косясь на вопящего Джорджа светящимися, зелёными глазами. — Джордж, что случ…, — Оскар, появившийся в дверях гостиной с совком и веником, поражённо замер. То, что сидело на поваленном рождественском дереве, было небольшого роста с чёрной шкурой, двумя рогами, которые как будто нарисовал первоклассник: один был заметно больше другого и косил в сторону, и огромными, блестящими глазами. Оскар сначала подумал, что это кошка или горностай, но разве у них могли быть рога? А когда оно улыбнулось разинуло пасть, так и сам чуть не заорал. У этого нечто был частокол маленьких белых, но чрезвычайно острых, как у хорька, зубов. — Ч-что это? — срывающимся шёпотом спросил Оскар, стараясь держать себя в руках. Хотя его несчастное сердце рухнуло вниз, так и не вернулось обратно. Он даже дышал через раз. — Я… я не знаю, — со всхлипом ответил Джордж, пятясь назад. — Оно похоже на гремлина! — Но их не существует, — Оскар старался быть разумным, потому что Джордж уже полностью провалился в панику. — Ты ему это скажи! — не выдержал Рассел, громко крикнув и ткнув в существо пальцем. Оно же, повело своими большими ушами, забавно торчащими в разные стороны, и поднялось на задние лапы, не переставая жевать стеклянную гирлянду и хрустеть ей на всю комнату. — Копыта. У него копыта, — на выдохе, нервно засмеялся Джордж. Он прижался спиной к стене и дрожал так, будто его бил озноб. Глаза наполнились хрустальными слезами, а он сам был в одном шаге от истерики. — Послушай, он выглядит…эээ мило? — Оскар покосился на существо, которое снова увлеклось гирляндой, запихивая в рот огромный её кусок и снова смачно хрустнув им. — Ну… своеобразно мило. — Мило?! — крикнул Джордж. — Да это какой-то… волосатый уродец! — Бру-бру-брууу! — существо заверещало и топнуло маленьким копытцем, недовольно покосившись на Джорджа. — Эм…, — Оскар прикрыл рот руками, чтобы не рассмеяться. — Кажется, ты его обидел. — Обидел? — Джордж, вроде уже отошедший от первого шока и немного успокоенный тем, что их не пытаются сожрать, подошёл чуть ближе, но всё так же прятался за спиной Оскара. — Ты хочешь сказать, что оно что-то понимает? Оскар пожал плечами. Он даже не понимал, что перед ним такое, не говоря уже о том, чтобы делать такие предположения. Но между тем, существо, что-то недовольно вереща и размахивая когтистыми передними лапками, сделало несколько шагов в их сторону, запуталось в гирлянде, и, издав горластый, хриплый вой, рухнуло на паркет. Оно завозилось, пытаясь подняться, но через несколько мгновений стало понятно, что запуталось в гирлянде, обматываясь ей и стискивая тельце. Существо попыталось выбраться, но дела становились только хуже. Наконец, дёрнувшись в последний раз, оно посмотрело на них своими огромными, зелёными глазищами и тоненько, грустно, провыло: — Кииип-киип… ки-ииип? Кииии-ра-ра-ра…, — на одной, протяжной ноте. Оскар замер. Он чуть наклонил голову, наблюдая за маленьким монстриком, и тяжело вздохнул. Это всё было таким бредом, что он даже уже не боялся. — Кажется…, — неуверенно начал Пиастри. — Он зовёт на помощь. — На помощь?! — воскликнул Джордж. — Но ты же не собираешься подходить? — А что нам остаётся? — Не знаю! Сбежать?! Оставить дом этому…эээ, что бы это ни было! Вызвать санобработку от грызунов? — на одном дыхании выпалил Джордж. — Но уж точно не подходить к нему! Он же! Он же может сожрать тебя! Посмотри на его зубы! — Ну не думаю, что он меня сожрёт, — со смешком ответил Оскар. — Правда, малыш? — существо медленно моргнуло, и австралиец просто надеялся, что это означало «да». Он протянул веник и совок, которые до сих пор держал в руках, Джорджу. — Подержи-ка. — Оскар…,— зашипел Джордж, неверяще глядя на друга, который… Спокойно опустился на колени и подобрался к затихшему существу. Оскар помедлил несколько секунд, и улыбнувшись, тихо прошептал: — Я помогу тебе. Только, пожалуйста, не делай мне больно, хорошо? — Грррхххгргрх, — прозвучало в ответ. Так, будто мурчал большой кот. Оскар счёл это хорошим знаком. Он аккуратно приподнял чёрную тушку, и, старательно обходя поломанные и покусанные стеклянные детали гирлянды, начал распутывать существо так, чтобы и его не поранить, и не обагрить всё кровью. Спустя пару минут, миссия была успешно завершена. Маленькое чудище довольно восседало на его руках, снова завладев гирляндой и весело похрустывая. Оскар не сдержался и погладил маленькое чудо между ушками. — Гррррррхххгггррррх, — раздалось блаженно. — О, ему нравится? — Джордж вытянул шею вперёд, разглядывая необычную картину. — Похоже на то, — Оскар улыбнулся, продолжая почёсывать неизвестное им существо. Всё было, конечно, мило, но всё же не было никаких объяснений: кто это, оно как попало сюда и что вообще происходит? Может началось инопланетное вторжение, а они ни сном ни духом? Но не успел Оскар толком всё обдумать и обсудить свои предположения с Джорджем, как что-то заворочалось под диваном и выползло наружу. Что-то было точно таким же монстриком, как и тот, что сидел у него на руках, но только с тёмно-коричневой шерстью, которая топорщилась в разные стороны, словно котёнка шандарахнуло током, а с одного рога свисал серый носок Джорджа. Второй он увлечённо жевал. Джордж завопил, подпрыгивая на месте. Он, даже толком не прицеливаясь, запустил веник в сторону ещё одного странного существа. И попал. Что ж, меткость у него была что надо. Существо плаксиво взвизгнуло и нырнуло обратно, болезненно подвывая на высокой ноте. — РРРРРРРРРрррррРРРРРРРРРРРР, — чёрненький малыш, до этого спокойно сидевший на руках у Оскара, опасно ощетинился в сторону Джорджа и протяжно зарычал. Его грудная вибрация, казалось, отражалась от стен и смешивалась с жалобными всхлипами из-под дивана. — Ой, — Оскар еле успел прижать его к себе, пока тот не кинулся на Джорджа. — Кажется, он недоволен. Но хозяин дома будто его не слышал. Он откинул совок, и прижав ладони к груди, осторожно двинулся к дивану. Болезненный скулёж, доносившийся оттуда, пропорол грудную клетку, больно впиваясь своими маленькими иголками в сердце, которое то и дело сжималось на особенно горьких стенаниях. Джорджу было жалко это неизвестное существо. И плохо оттого, что он этому причина. Пилот Мерседеса уже понял, что, кажется, эти наглые нарушители спокойствия не несут особой угрозы. А обижать их – всё равно что пнуть щенка. Бесчеловечно. — Джордж? — подал настороженный голос Оскар. Он всё ещё прижимал к себе вырывающегося чёрного кого-то, который то и дело клацал зубами. — Ему больно, — пробормотал Джордж, опускаясь на колени перед диваном. — Я… я не хотел… — Ты уверен, что стоит…? — Оскар поймал обеспокоенный взгляд Рассела и кивнул на диван. Но тот только пожал плечами. Он вообще ничего не понимал и уж точно не мог сказать, стоило ли лезть к чему-то такому, что напоминает то ли гоблинов, то ли гремлинов. Вообще, всё происходящее смахивало на сон, или на то, что они надышались газа, забыв выключить конфорку. — Тише, тише, — прошептал Оскар существу. — Он не обидит твоего друга. — Цррр-клик! — когтистая лапа ткнула в Джорджа, а рычание было довольно возмущённым. — Правда не обидит. Обещаю, — Пиастри надеялся, что хотя бы примерно понял, что там порыкивало существо, но оно и правда подозрительно затихло, следя за Джорджем настороженным взглядом. Не было сомнений, в случае чего, оно сорвётся и точно отведает кусочек его плоти. — Иди сюда, — Джордж протянул руку и замер в ожидании. — Ну прости, я правда не хотел. Существо под диваном фыркнуло, закопошилось, но не показалось, очевидно, всё ещё опасаясь. — Я не обижу, — мягко произнёс Джордж, не убирая руку. — Ну хочешь, дам тебе ещё носки! Это единственное, что пришло в голову. Да, шантаж. Но с детьми же работает! — Ммммррррр? — существо показало свой нос, заинтересовано им подрагивая. — Отдам всю пару, — клятвенно пообещал Джордж, хотя в первое мгновение хотелось снова схватить веник. Настолько было страшно, но он держался. — Ну, давай же. Мокрый нос осторожно ткнулся в протянутую ладонь, и Джордж невольно захихикал. Его словно потрогала кошка. Это было и правда мило. Прошло ещё несколько долгих минут (и обнюхиваний), прежде чем существо выползло наружу. Оно смотрело на Джорджа жёлтыми, светящимися глазами. Смотрело опасливо и напряжённо. Рассел улыбнулся, насколько позволяла ситуация, и неуверенно, боясь спугнуть, почесал его между рожками. — Мммфффф, — отозвалось оно, переползая к нему на колени. — Ммммрррффф? Джордж ответил смешком. Почему-то казалось, что этот мини-монстр требует продолжения. — Вы выглядите… мило, — раздался тихий голос Оскара. Зверёк на его руках что-то протарахтел, что было похоже на согласие. — Но Оск… что происходит? Что это? — шёпотом спросил Джордж, продолжая скользить пальцами по коричневой шёрстке. — М-может… какие-то животные? — предположил Оскар, беря пример с Джорджа и тоже возобновляя поглаживания — Но таких животных не существует, — не согласился хозяин дома. — Может… это какой-то ваш шотландский вид…эээ… котов? — предположил Оскар, хотя голос его звучал уж очень неубедительно. — С рогами? — Джордж иронично улыбнулся, смотря на друга. В этом безумии он снова подметил, какой же Оскар спокойный, что бы ни случилось. Даже это, хотя Джордж и не знал, что именно, не вывело его из равновесия, пока он сам верещал, как девица, увидевшая мышь. Удивительно. И восхитительно. — Ну…кто вас тут знает, — вернул улыбку Оскар. Только Джордж собирался открыть рот и как-нибудь беззлобно съехидничать, как раздался грохот, прямиком из кухни. Казалось, что от дикого звона дрожал весь дом, вибрируя и сотрясаясь. — Ммммиииииууууууу, — оба существа сорвались с рук и весело цокая копытцами, скрылись в темноте коридора. — Там их сородичи, да? — обречённо спросил Джордж, поднимая на Оскара свои океанические глаза. — Похоже на то, — со смешком ответил Пиастри. Он подошёл к Джорджу, протягивая тому руку и помогая подняться. От близости по позвоночнику прошёл ток, а щёки Рассела вспыхнули заметной розовинкой. — Готов к встрече? — спросил Оскар, кивая в сторону кухни, в которой, судя по грохоту, происходило что-то дикое и необузданное. — Мы ещё можем сбежать, — сказал Джордж, идя рядом с Оскаром. Отчего-то было уже совсем нестрашно. То ли спокойный Оскар делал своё дело, то ли зверята действительно были очаровательными. А может, и всё вместе. К тому же Джордж хотел понять, что это вообще такое забралось в его дом. И кто знает, может именно это и есть рождественское чудо?

***

— Скажи, что это был ветер, — умоляюще выдохнул Джордж, пока они осторожно шли по коридору. — Я бы с радостью… — также тихо ответил Оскар. — Но ветер не ходит… Он втянул воздух. — …на копытцах. И точно. Из кухни доносилось задорное цоканье, будто помещение полно резвых козочек. Джордж открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент они, наконец переступили порог кухни и замерли. На столе у миксера сидело тёмно-серое недоразумение, смачно жевавшее ложку. Серебряную! Бабушкину! А ещё один, по виду самый маленький, с рыжей шубкой и рожками, завёрнутыми в разные стороны, сидел на открытом холодильнике и жевал сосиски. Ледяной свет падал на его торчащую шерсть. Зверёк держал в лапах упаковку сосисок, уже наполовину опустошённую. И ел. Со шкуркой. Прямо целиком. Причём жевал так громко, что у Джорджа свело скулы. Оба малыша синхронно подняли головы. Уши встали торчком, а маленькие хвостики задрожали. Глазки пуговки полыхнули огнём. — Ох ты ж… мать твою…, — прошептал Оскар, оглядывая новых гостей дома. Джордж закрыл рот ладонью. — Он… он ест их с кожурой… — прошептал он трагически. — Ему же плохо будет! И стоило ему произнести это вслух, как жёлтые глаза нахально уставились на Джорджа, а жевание замедлилось. Существо демонстративно, вызывающе снова откусило огромный кусок и проглотило его не жуя. — О БОЖЕ, — проскрипел Джордж. — Он же подавится! Он же умрёт! Он же умрёт у меня в доме! Я не выдержу этого! — Отчего бы ему умирать? — хмыкнул Оскар, поворачиваясь к Джорджу и успокаивающе хлопая того по плечу. — Он есть их… сырыми и со шкуркой! — Он вроде бы хищник, — заметил Оскар. — Думаю, он переживёт шкурку. — Я не переживу шкурку! — Джордж, как всегда очень эмоциональный, поднёс руку ко лбу, приложив её в патетичном жесте. Но Оскар уже смотрел не туда. Потому что всё его внимание привлёк зверёк, сидящий на столе. На том самом столе, где он замешивал тесто для рождественского пудинга. На него пялились хитрые глаза, как у самых отпетых хулиганов школы. И ложка в его зубах не вызывала сильного удивления, уж точно не после того, как его собрат жевал гирлянду! Он смотрел Оскару в глаза, не моргая, как будто проверял, кто из них двоих сломается первым. Это было глупо, но никто не отводил взгляд. Но… Оскар чуть дёрнул кадыком, сглатывая. Потому что второй лапой этот серый гадёныш медленно, очень медленно, как будто издеваясь… поднимал огромную банку молотого перца. И неприменул насыпать его в тесто. Не просто щепотку, и уж точно не случайно. Густой чёрный дождь приправы падал в миску, пока тесто становилось всё темнее. Оскар застыл. — Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет-нет… Серое чудовище, не отводя взгляда, наклонило банку чуть сильнее. Секунда, тянувшаяся бесконечно, оборвалась с зычным булькающим звуком. Тряхнув напоследок банку от всей своей злобной души, он довольно пискнул, всё так же глядя прямо в глаза Оскару, как настоящий мелкий бандит, превративший их уютный вечер в бытовой ад. — Мне кажется, — вздохнул Оскар, — Нас ждёт очень длинный вечер. Из холодильника доносился довольный хруст. — Очень длинный, — добавил Джордж без тени надежды.

***

  — Ладно. План простой. Нам нужно всех поймать… и отнести их в гостиную. И…, — Оскар вздохнул. — И не знаю… собрать их в одном месте? Понять, кто это вообще и что им нужно. — Ты уверен, что это будет просто?  — Джордж оглянулся, выискивая взглядом ещё двоих. Тех, что были с ними в гостиной. И они нашлись… сидящими на шкафчиках и грызущими гирлянду с носками. Ну хоть не носились ураганом, и то спасибо. Но в любом случае выбора не было. Первым сдался холодильный обжора. Джордж подкрался к нему осторожно, как к дикому зверю, и, протянув руки, схватил за белое пузико. — Бррррррррр-виии-вииии! Размахивая обглоданной сосиской, существо начало крутиться вокруг своей оси, визжа и завывая. — ОСКАР!!! Он вибрирует! Он ВИБРИРУЕТ!! Он сейчас взлетит! Оскар аккуратно и быстро приблизился, накидывая на него мягкое полотенце, как на маленького спесивого котенка. Джордж, почувствовав, что малыш затих, смог крепко прижать его к груди, прямо туда, где колотилось сердце. — Один есть, — с улыбкой сказал Оскар. — Это был самый простой, да? — спросил Джордж с обречённостью. — Да. Они повернулись к монстрику-гопнику на столе. Тот медленно положил ложку. Медленно поднял лапу. И медленно показал им средний палец. Ну… его аналог. Маленький коготок, торчащий особенно выразительно. — Эээээ, — выдохнул Джордж. — Оскар, это буквально оскорбление! Надо изловить гадёныша! — Я попробую, — вздохнул Оскар, подходя ближе и выставляя перед собой руки. Существо посмотрело на него поразительно осознанно, наклонило голову… И… Вылило остатки перца себе на язык. — О БОЖЕ, ОСКАР, ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?! Он же умрёт! — испуганно завопил Джордж, прижимая к себе рыжую, пищащую малявку. Но нет. Серый бандит громко икнул, выплюнул огненное облачко и со свистом сиганул под шкаф. На руках Джорджа зверёныш высунул мордочку из-под полотенца, счастливо дёрнул хвостиком, будто поддерживая собрата и издавая звуки, подозрительно похожие на смех. Оскар тяжело, практически обречённо, вздохнул. Следующие десять минут превратились в хоррор — комедийное сафари. Оскар пытался выдвинуть нижний ящик, чтобы подобраться к серому бандиту, но тот, судя по всему, вцепился в него на удивление сильными лапками, и Оскар просто не мог его сдвинуть. Как ни старался Джордж, который обеспокоенно маячил за его спиной, но не мог понять, как ему помочь, и просто тихо шептал себе что-то под нос. Рыжий комок в его руках подозрительно издевательски хохотал (по крайней мере, по мнению Джорджа), как и два его собрата, улюлюкающие со шкафчиков. — Оскар, я не хочу умирать в собственной кухне от инфаркта в двадцать семь, — простонал Джордж. — Не умрёшь. Я же рядом, — со смешком ответил Пиастри, с удовольствием отмечая, что шкафчик поддался. Это подтверждало и недовольное шипение засевшего там существа. — Ты говоришь это так спокойно, будто мы ловим хомячков, а не рогатых демонов размером с кабачок! — голос Рассела был высоким и напряженным, и он искренне не понимал, ну почему Пиастри настолько спокоен? — Они милые, — пожал плечами Оскар. — Мы по-разному понимаем слово «милые»!  В этот момент, шкафчик поддался, и серый озорник выпрыгнул прямо перед ними, сжимая в лапах столовые приборы. Он медленно моргнул, а потом радостно запустил ложку в Джорджа как копьё. Она звякнула о пол в миллиметре от его ноги. — ОН В МЕНЯ ЦЕЛИТСЯ! ОН ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! — взвизгнул Джордж. — Это просто ложка! — засмеялся Оскар, пытаясь схватить зверька, но тот успешно забрался наверх, показывая ему язык. — Это оружие! Так! — Джордж подошёл ближе, чуть повышая голос и звуча очень возбуждённо, и даже раздражённо! — А ну, слезай немедленно! И зверёк слез. Вернее, спрыгнул. Прямо Джорджу на грудь. Рассел заорал. Существо заорало тоже. Получился такой хор, что, если бы соседи услышали, точно вызвали бы полицию.  Но Джордж, к собственному удивлению, удержал малыша в руках. — Всё-всё-всё… тихо… тихо… — запыхался он, прижимая его к себе и кое-как гладя его между рожками. — Кииии-ииии, — высоко пропищал малыш. Зверёк больше не вырывался, но хитрые глаза так и намекали — он был очень доволен собой за тот хаос, который устроил. К большому удивлению, двое оставшихся, сами спрыгнули на Оскара и зацепились за него, словно маленькие коалы. Пиастри держал их очень осторожно, как маленьких котят. Он чуть замешкался, бросая взгляд на Джорджа. Тот был запыхавшийся, с красными от волнения и беготни скулами, с блестящими, испуганными глазами… но он был такой красивый, что при прочих обстоятельствах, Оскар признался бы ему в любви. — Они… лёгкие, — удивился Джордж, чувствуя, возятся существа в его руках, устраиваясь удобнее. — И тёплые. Это нормально? — Нормально? Что из произошедшего, — австралиец бросил взгляд на часы. — за последний час можно считать нормальным? Но всё же, лучше, чем если бы были холодные, да? — бросил Оскар и хохотнул, но нервно, по-быстрому. — Знаешь, в тех фильмах, где монстры… — Оскар, пожалуйста, не начинай про монстров! — простонал Джордж, выдвигаясь за Оскаром в сторону гостиной. — …где сначала всё мило, они милые, а потом бац! — он щёлкнул пальцами, и чёрный монстрик на его руках повторил щелчок челюстями. Джордж взвыл: — Видишь?! ОН КОПИРУЕТ ТЕБЯ! Это не мило! — Ну… чуть-чуть мило, — упрямо возразил Оскар.

***

Спустя бездну времени, по крайней мере, как казалось Джорджу, они, вымотанные и замученные, стояли перед диваном, на котором теперь сидело четыре мини...кого-то. Джордж так и не мог понять, кто это такие. Они были очень похожи на гремлинов, но вот загвоздка… гремлинов не существовало. Как и монстров, призраков, Санта-Клауса и прочих представителей мифов и сказок! Но то, что сидело перед ними… было невероятным.        Оскар и Джордж переглянулись. Они выглядели как два уставших дядюшки, которые уже вечность пытались собрать по дому четверых гиперактивных племянников. Только эти «племянники» были рогатыми, лохматыми и явно не имели понятия о правилах приличия. Джордж посмотрел на диван и на это разношёрстное, рогатое сборище мини-хаоса. Все четверо смотрели на них внимательно, даже с ожиданием. Джордж покачал головой. Итак, что они имели? На диване сидели: гопник – ложкогрыз, нажравшийся перца, обжора-сосисочник, любитель жевать гирлянду и носочный маньяк, жрущий уже вторую пару. Прекрасная компания. Оскар сел на краешек дивана и сразу был атакован: обжора подлез к нему под бок, тыча носиком в ладонь и требуя внимания.        — Кажется, ты ему нравишься, — тихо сказал Джордж, удивлённо смотря на эту картину.        — Я же говорил, у меня три сестры. Я знаю, как справляться с монстрами, — со смешком ответил Оскар и поспешил погладить маленькое существо.        И… Джордж залип. Улыбка Оскара, его мягкий взгляд, бесконечное спокойствие на его, Джорджа, фоне – делало Пиастри практически супергероем. Для Джорджа точно. Сердце трепетало только от одного взгляда.        — Это… просто худшее, что могло произойти, — произнёс Рассел, откашливаясь и молясь, что он не стал ярко-красным от собственных мыслей.        — У нас хотя бы диван цел, — заметил Оскар, пожимая плечами.        В это время серый гопник громко икнул, и половина подушки превратилась в пепел. Всё же, съеденный перец не прошёл незаметно        Оскар медленно прикрыл глаза и пробормотал:        — Беру свои слова обратно.        Джордж, хотевший было снова начать орать, внезапно замер. Его лицо озарилось, будто он что-то придумал.        — Присмотри за ними, я сейчас вернусь, — крикнул он уже из коридора.        — Присмотреть?! — Оскар попытался было вскочить следом, но всё же остался на месте.        Он ещё раз посмотрел на диван. Было чувство, что он нянька в детском саду. Монстрячем детском саду. В подтверждение этого хрустнула пережёвываемая гирлянда.        Через десять минут Джордж появился с кружками какао. Он сел на другой край, наблюдая, как маленькие нечто фыркая и сопя, с удовольствием лакают ароматный напиток.        — Какао? — со смешком спросил Оскар, пробуя свою порцию. — Ммммм, божественно.        — Ну, — Джордж улыбнулся. — Я подумал, что они как эээ… дети. Странные, конечно, но что-то есть. Мне кажется, они нас немного понимают даже. Как думаешь?        — Не знаю, Джордж, — Оскар покачал головой. — Но похоже на то.        — Гроррррдж! — рыженький малыш посмотрел прямо на Джорджа, засовывая в себя очередную сосиску.        — Ты слышал?! — взволнованно выдохнул Рассел. — Он моё имя произнёс, Оскар?        — Ок-скра! — раздалось следом в разнобой.        — Ого! — Джордж поставил чашку на столик и восторженно прижал руки к груди. — Они… пытаются говорить.         Оскар улыбнулся. Голова уже раскалывалась от всего водоворота странных событий. Ему, как интроверту, было тяжело поспевать за всем происходящим, но это было… потрясающе. Конечно, нужно было разобраться, кто это такие и что с ними делать. И может даже вызвать службу отлова. Только он собирался поделиться мыслями с Джорджем, как один из зверят едва разборчиво пропищал, глядя в сторону окна:        — Кра-пусссссс?        Оскар непонимающе улыбнулся, но практически сразу улыбка сползла с его лица. Он не был уверен, но это звучало как…        — Д-джордж…— испуганно прошептал он, пока Рассел умилялся над малышами, не особо вслушиваясь в их бормотание.        Лампа мигнула…и тут же полностью потухла. Гостиная ушла во тьму, плотную и густую, как полночь в лесу. Стало темно, словно в самой глубокой бездне, а на заднюю дверь обрушился град нечеловеческих ударов.        — Кра-пусссссс!        — Кра-мпусссссс!        — Кр-пусссс!        — Кра-ц! Джордж сглотнул, замирая.        — Только не говори, что они сказали…        Он не успел договорить. Задняя дверь распахнулась с таким грохотом, что Джордж зажал уши. Монстрята тоже затихли, втягивая маленькие головы в плечи. Стало холодно. Как будто сама зима пришла к ним в дом.         Тяжёлые шаги, раздавшиеся в коридоре, неумолимо приближались. Неотвратимые, цокающие, словно шёл сам Сатана. Этот звук, медленный и тяжёлый. Как будто кто-то настойчиво проверял каждую доску пола на прочность.        Оскар мгновенно вскочил. В темноте было ничего не видно, но он помнил, что на каминной полке лежала свеча и газовая зажигалка. Он метнулся в сторону камина, врезаясь во всё, что попадалось по пути. Джордж же наоборот, вжался в спинку, как будто хотел раствориться в диване.        — Слышал? — прошептал он. — Лучше бы не слышал, Джорджи, — также тихо ответил Оскар. Непонятно, откуда у него остались силы на ласку, но от простого «Джорджи» у Рассела чуть дрогнуло сердце, несмотря на дикий ужас, охвативший его.        Шаги повторились. Но теперь намного ближе. В доме будто стало ещё на несколько градусов холоднее. Хотя, возможно, это был страх. У Джорджа по спине прошлись мурашки, такие дисциплинированные, будто маршировали. А сам он готов был хлопнуться в обморок. Ведь он знал, кто там. Хотя это было совершенно, совершенно невозможно!        Из коридора донёсся низкий, вибрирующий звук. Не рык… скорее, недовольное бормотание. Глухое и древнее. Казалось, что сама тьма возмущалась тем, что её потревожили.        Оскар подошёл молча и положил руку на плечо друга. Короткий, маленький, самый важный жест. Джордж испуганно вздрогнул, но тут же накрыл чужую ладонь своей.        — Дыши, — сказал Пиастри, чуть сжимая его плечо.        Зажигалка лязгнула колесиком, вспыхивая. Небольшой огонёк дрожал вместе с пальцами Оскара, который поспешил зажечь свечу. Из коридора дуло так, что он боялся, как бы она не потухла. Но, несколько раз дрогнув, огонёк всё равно отвоевал небольшой круг света.        Монстрики дёрнулись, прижимаясь к Джорджу.        — Они… реагируют на него? — прошептал Джордж. — Похоже на то, — ответил Оскар. — Они… боятся. Шаги стали громче. Уже у самой двери в гостиную.        Джордж судорожно выдохнул, борясь с желанием заорать. Он, кажется, совсем потерялся. Всё казалось таким медленным, будто реальность замедлили. Даже воздух был каким-то тяжёлым, каким не бывает в действительности. И пока Рассел осоловело пялился на собственную дверь в гостиную, она медленно, очень медленно, открылась.        Сначала показалась тень. Тонкая, вытянутая, с рогами, касающимися верхней панели двери. Потом очертания лохматой лапы, которая зацепилась за дверной косяк. Крупные крючковатые когти блеснули в едва уловимом свете свечи.        Дышать стало невозможно. Мозг просто не верил, что это реально. Так, просто ужастик перед сном. Но между тем, тень наклонилась. Что-то тяжёлое, массивное, низкое, втянулось в комнату. И тогда они услышали голос. Глухой, словно из-под слоя снега и векового заточения:        — ...кто… позвал…        Джордж вцепился в руку Оскара. Оскар — в свечу.        — Кто, чёрт возьми, позвал меня?! — прорычал голос опять, и эхом прокатился по стенам. — Я отдыхал! — …Отдыхал? — пробормотал Джордж бездумно. Что-то было в этом… странное?        Тень воздела лапы к потолку, как будто призывал древние силы быть свидетелями его страданий.— Двести лет, слышите? ДВЕСТИ! Я пил свой хвойный чай. Я сидел на своём мшистом лежаке. Я никого не трогал! Ни одного ребёнка не наказал!        Он ткнул когтем в свою грудь. — Я отдыхал! Я. И наконец-то снова научился расслабляться. И тут, — Крампус мрачно ткнул когтем в сторону Джорджа, подходя ближе, — Вы. — Мы? — пискнул Джордж.        Тьма попрежнему стояла плотная, как шоколадный мусс, но Джордж уже различал крупную лохматую фигуру, медленно плывшую в их сторону. Крампус приближался тяжёлой поступью, и свет свечи, наконец, скользнул по нему.        И Джордж… завис. Не от страха, а от вида монстра перед собой.        На Крампусе был… халат. Не просто халат — а дикий, безумно цветастый, с узорами в виде какихто древних цветов, ягод и бог знает чего ещё. С распахнутыми полами и огромными карманами. Он выглядел как смесь демона и его тёти Бэкки на семейной ферме.Монстр тяжело выдохнул и поправил пояс. Халат был зелёным. Даже салатовым. Как ядовитая ёлочная игрушка.        — ЛЮДИШКИНСЫ! — рявкнул тот. — Взяли и выдернули меня прямиком из моей хижины. Даже халат снять не дали! Я демон! Древний демон!        Джордж не выдержал и захихикал. Сначала тихо. Потом громче. А потом уже согнулся пополам, а слёзы от смеха поползли по щекам.        — Я… просто… просто… но… халат…        Крампус медленно сузил глаза, тут же загоревшиеся красным пламенем. — Ты смеёшься надо мной? — его голос стал ледяным. — Н-нет! — Джордж икнул. — Да! Нет! То есть… Оскар, смотревший на монстра во все глаза, прикусил губу, чтобы  тоже не заржать.        Крампус сделал шаг вперёд. Тяжёлый и угрожающий, с тенью, которая стала вдвое больше.        Он наклонился к Джорджу, так что тот увидел мельчайшие льдинки в его шерсти, которые на удивление не успели растаять.        — Это не смешно, — прорычал Крампус низко, угрожающе. — И за твоё неуважение, человек,— он поднял палец с когтем.— Я тебя сожру.        Маленькие зверьки, спрятавшиеся за Джорджем, резво выпрыгнули, забираясь ему на колени, и завыли, словно сирены. Очень громкие сирены. Джордж с Оскаром синхронно прикрыли уши, болезненно жмурясь, а Крампус отшатнулся, непонятливо смотря на своих маленьких копий.        — Хватит! — рявкнул он, заставляя их замолчать. —Что значит не жрать?! Что значит, хорошие?!        Маленький обжора-сосисочник, что-то тявкнул, и демон устало покачал головой.        — Ладно, — сдался он. — Убедили. Но если он опять что-то скажет, я его сожру.        Грузно шаркая, он прошёл к другой стороне дивана и грузно сел. Буквально развалился в своём цветастом халате и тяжело вздохнул. Малыши, очевидно, накопившие энергию, радостно подпрыгивали вокруг, что-то тихонько вереща.        — Ладно, — начал Джордж осторожно. — Не мог бы ты… вернуть нам свет?        В очередной раз что-то недовольно пробормотав, Джордж был уверен, что порцию проклятий, Крампус щёлкнул пальцами, и комната снова озарилась тёплым светом. И Джордж чуть снова не заорал, еле сдерживая себя. Крампус-то и в темноте был пугающим, а уж при свете… и это несмотря на дурацкий прикид!        — Так…, — начал Оскар, успевший погасить свечу. — Очевидно, ты попал к нам по ошибке. Точно по большой, огромной ошибке. Недоразумению. Может, ты хочешь вернуться домой? — это единственное, что сходу пришло в его голову.        — Домой? — Крампус медленно повернул голову, глаза сверлили Оскара злобным взглядом. — Домой?        — Да, — он кивнул. — Например, мы можем вызвать такси. Или купить билеты на самолёт. Или вообще заказать вертолёт!        Джордж быстро закивал китайским болванчиком. Всё, чтобы в его милом доме не осталось демонов. Ну пожалуйста.        — …Вы идиоты? — Крампус резко поднял лапу, заставляя их отпрянуть. — Я живу в магическом лесу! Я не знаю этих ваших… лётов?        — Магический… лес? — Джордж моргнул. — Но как ты туда вернёшься?        — …через портал. — Портал? — Джордж схватился за голову. — Какой портал?        — Магический! — воскликнул Крампус. — Магический портал! Чего непонятного?!        — Ну, — смутился Джордж, — Ничего не понятно, если честно.        — КАК? — Крампус закричал, и его глаза сверкнули красным. — КАК ВЫ ВООБЩЕ МЕНЯ ВЫЗВАЛИ?!        — Эм… — Джордж потеребил край своего свитера. Он тоже задавался этим вопросом. Внезапно в его глазах промелькнуло понимание. — Дэвид и Питер, — простонал он, обращаясь к Оскару. Значит, то видео было… ритуалом. — Мои племянники, — объяснил он Крампусу.        — О! — оживился тот. — Значит, их можно сожрать?        — Нет! — запротестовал Джордж. — Мы никого жрать не будем, хорошо? Нам просто надо понять…, — он тяжело сглотнул. — как отправить тебя обратно. Ты же знаешь?        — В той книге, по которой вы меня вызывали, должен быть ритуал возвращения меня домой, — пояснил Краспус, нервно подрагивая рогами. — Что была за книга?        — Ээээ… Ютуб? — больше спросил, чем ответил Джордж.        — Ю… что? — недоумённо повторил демон. — Никогда не слышал. Это какая-то версия Мор’талин?        — Хуже, — покачал головой Оскар, совершенно не понимая, о чём говорит Крампус. Но, было очевидно, о чём-то древнем и страшном. — Намного хуже.        — Хуже? — не понял Крампус? — Что может быть хуже?        Оскар вздохнул. Он достал телефон из заднего кармана джинсов и запустил нужное приложение. Они с Джорджем нашли похожее видео и повернули экраном к монстру.        — Не могу поверить, что это сработало, — пробормотал демон, недоверчиво пялясь в экран. — Кто вообще мог бы правильно воспроизвести заклинание на древнем языке, когда на этом вашем тубе всё неправильно? Ты, — он когтистой лапой ткнул в Джорджа. — Кто твои племянники? Откуда они знают древний кельтский?! И кто вы вообще такие? Уж не охотники ли за нечистью?        Крампус недоверчиво прищурился оглядываясь. Уж не заманили ли его в хитроумную ловушку?        — Я думал, это корявый гэльский, — Джордж покачал головой. — Да,кстати, я Джордж, а это Оскар, — кивнул он на Пиастри.        — Гроррррдж! Ок-скра! — маленькие монстрики снова подали признаки существования.        — И мы не эээ… охотники. Мы гонщики, — ответил Оскар.        — Кто? — Крампус посмотрел на него удивлённо.        Оскар и Джордж переглянулись. Ну и как объяснить древнему существу, чем они занимаются?        — Ну мы, эм, — Оскар задумался. — Быстро ездим на, эм, специальных таких машинах, — но, ловя чужой непонимающий взгляд, добавил. — Ну на таких штуках с колёсами.        — На повозках, что ли?        Оскар засмеялся, кидая весёлый взгляд на Рассела.        — Ну некоторые и на повозках, — сквозь смешок проговорил он.        Джордж же только закатил глаза. Так-то они, вообще-то, на втором месте в кубке конструкторов финишировали! Так что не надо тут!        — Кстати, — пробормотал Крампус, почёсывая козлиную длинную бороду. — Странно, что эти, — он кивнул на бесящихся на полу малышей, которые пытались перетянуть гирлянду. — Не сожгли дом. Только ложе. — демон выразительно глянул на тёмное пятно на диване, оставшееся после мелкого гопника.        — Духовка, — чуть слышно, с явным ужасом в голосе, пробормотал Оскар. — Я забыл про индейку…        И со всех ног кинулся на кухню, которую уже заволок чёрный дым и запах гари. Из духовки валил густой, серо-белый дым, тяжёлый и маслянистый. Он лениво расползался даже по потолку, цепляясь за лампу и углы, пытался впитаться даже в стены. Воздух был пропитан запахом подгоревшего жира, специй и отчётливым привкусом испорченного Рождества.        Индейка… ну когда-то она была индейкой. Блюдо, которое должно было стать центром рождественского стола, превратилось в уголь.        Дым ел глаза, щекотал горло и делал дыхание рваным. Оскар зажмурился, пробираясь сквозь завесу, и отключил плиту. Вкус гари оседал на языке, как будто ему было мало всего, что с ними приключилось в этот вечер. Словно это была та самая вишенка на торте, хотя будущее было так же туманно, как и всё помещение. В конце концов, может, их и правда сожрут. Где-то в глубине кухни истерично попискивал датчик дыма, но было уже не до него. Он как-то подозрительно органично вписался во всю эту картину безумия и хаоса.        Даже дверь, приоткрытая Крампусом, не особо спасала: холодный воздух лишь смешивался с гарью, создавая особенно мерзкий коктейль. Свет под потолком казался мутным, будто кухню накрыли грязным стеклянным колпаком.        И где-то посреди всего этого — миска с испорченным пудингом, рассыпанные специи, следы копыт на полу и ощущение, что индейка в духовке была самой безобидной проблемой в этом доме.        Джордж, залетевший следом, судорожно открывал окна настежь, что-то приговаривая себе под нос. Может, он так успокаивал себя. Или читал молитву. Или… жалел, что вообще позвал его…        — Д-джордж, — дрожащим от стыда голосом, позвал Оскар. — Я… прости.        — Эй, — Рассел обеспокоенно обернулся к другу и быстро преодолел разделяющие их расстояние. — Ты чего? Это просто индейка, Оск. Это… это даже не стоит твоих переживаний.        — Я чуть не спалил тебе дом. Даже монстров не надо, — прошептал он, чувствуя, как влажнеют глаза. Он опустил голову, только был не показаться слабым из-за такой ерунды перед Джорджем.        — Оскар, — Джордж аккуратно приподнял его подбородок, ловя раскаивающийся, взволнованный взгляд. — Во-первых, не спалил. А во-вторых, я вообще удивлён, что ты вспомнил. У меня вообще не осталось хоть каких-то способностей мыслить. Если бы не ты, я бы умер от ужаса и стресса. Это ты должен ненавидеть меня, за… всё это.        Он развёл руками, будто это могло охватить масштаб трагедии.        — Нет, — покачал головой Оскар, едва заметно улыбаясь. — Джордж, я…        — Ну и дела, — раздалось со стороны двери. — Да вы хуже, чем эти, — Крампус кивнул на мельтешащих под его копытами малышей. — Теперь я понимаю, почему это оказались именно вы. Почему у вас получилось меня потревожить. Надо же быть такими неумехами!        Крампус стоял у дверного проёма. Высокий, рогатый, с тенью, которая жила своей собственной жизнью. Его глаза скользнули по дыму, по духовке, по жалким остаткам птицы. Демон покачал головой, входя в кухню под аккомпанемент своих цокающих копыт.        —  Brattāi bledomoi, — устало пробормотал он, на непонятном языке. — Я сейчас покажу, как и что надо готовить, чтобы не околеть зимой! А то вот так за хворостом пойдёте и чего? Вы же, людишкинсы, только и помирать в зимних лесах горазды. А вы вообще даже еду приготовить не в состоянии.        — Эй, — Джордж, открывший было рот в изумлении от слов Крампуса, чуть не пропустил момент, когда мелкий рыжий любитель сосисок подобрался к открытой духовке, и чуть не утащил испорченную индейку, если бы Рассел не поймал его за шкирку. В ответ, разумеется, раздался возмущённый, почти ультразвуковой писк. — Ты же отравишься!        — Не отравится, — хохотнул Крампус. — Ты себе не представляешь, человек, что Пёльсгрим ел в своей вечной жизни!        — Это его имя? — удивлённо воскликнул Джордж. — У них что, есть имена?        — Конечно! — почти оскорбился Крампус. — Чем мы хуже вас?        Джордж нервно сглотнул. Меньше всего хотелось выводить из себя древнее зло. Поэтому он быстро замотал головой и затараторил донельзя извиняющимся голосом:        — Конечно, нет! Я… просто не подумал! Эм… а как зовут остальных?        — Этот, — Крампус кивнул на чёрненького, уже жующего не гирлянду, а найденные под ёлкой шары. — Глернааги, того, что жрёт ложку, Скёйдслеикр. Ну и последний, — Джордж посмотрел на носочного маньяка, который сидел на краешке стола и сонно завал, медленно хлопая глазками и невольно умилился. — Соккаути.        — Так, — демон подошёл к столу и опасливо покосился на испорченное тесто. Он аккуратно опустил в него кончик когтя и медленно сунул в рот. Через секунду его лицо искорёжилось в страшной, брезгливой гримасе. — Ну и кто приготовил этот ужас?!        — Окс-кар! — тут же с готовностью выдали Пиастри маленькие чертята.        Австралиец, успевший прийти в себя после неудачи с индейкой, снова покрылся красными пятнами. Ну нет, эти маленькие гадёныши его нагло подставляли!        — Bledos cenno brattāi! . Чтобы ты знал, — Крампус строго посмотрел на Оскара. — Это худшее, что я ел в жизни! А жизнь у меня была ой какая длинная!        — Это! Это не справедливо! — праведно возмутился Оскар. — Это… это они испортили!        И совершенно некультурно ткнул пальцем в хихикающих мелких мерзавцев. Но это, очевидно, ни на кого из всей демонической братии не произвело ни капельки впечатления. Крампус, всё так же тихо возмущаясь, смел всё со стола, заставляя парней подскочить на месте.        — Готовить вас учить буду! — гордо объявил он и повернулся к Джорджу. — Тащи котёл.        Джордж, уставившись на Крампуса во все глаза, медленно холодел. У него в доме, конечно, не было никакого котла! Но, подумав, что спорить себе дороже, он кинулся в сторону кухонной кладовой, надеясь, что там найдётся хоть что-то похожее. И хвала бабуле Мэгги, которая владела этим домом ранее! В самых закромах нашлась огромная, чугунная кастрюля. Джордж предполагал, что такая же древняя, как и сам Крампус. Ну, не котёл, конечно, но тоже ничего.        И пока Джордж перерывал кладовку в поисках необходимой ёмкости, Оскар, вместе с демоническим шеф-поваром, провели инвентаризацию холодильника и шкафчиков, пытаясь найти продукты для готовки. Благо и они у Джорджа были.        — А я говорю тебе, что нужна оленина! — услышал Джордж, возвращаясь.        — Да нет у нас оленины! — голос Оскара звучал твёрдо. Казалось, что он спорил с другом, а не с чёртовым существом из магического мира. — Я говорю тебе, вот баранина! Есть ещё говядина, но никакой оленины.        — Но с ней вкуснее! И где коренья? А травы? Как вы не заготовили их на зиму?! Ну что за глупые людишкинсы! Вы же умрёте зимой! Никаких запасов!        — У нас есть магазины! И доставка! Боже мой, да мы можем сейчас заказать твою оленину!        Джордж остановился в проёме, с интересом рассматривая открывающуюся картину. Окна в кухне были уже закрыты, хотя всё ещё было довольно холодно. Но вот атмосфера… Оскар стоял, уперев руки в бока, и выглядел увереннее, чем когда-либо помнил Джордж. И это было восхитительно. Без страха, сомнений и нерешительности. Джордж чувствовал его силу, а Крампус, казалось, и вовсе был доволен. Он не выказывал ни капли агрессии, хотя раздражение так и сквозило во всей его тяжёлой позе.        — Доставка! Не знаю, что такое эта ваша доставка! — Крампус закатил глаза. — Ты должен был его выследить и убить! Так поступают хорошие людишкинсы, Окскар!        Теперь уже Оскар закатил глаза. Он скрестил руки на груди, и, казалось, не собирался отступать. Джордж, оценив обстановку, решил, что пора вмешаться.        — А вот и я! — он водрузил кастрюлю на стол. — Что будем готовить?        — Да что вы можете приготовить, — пробурчал Крампус. — Так, будете делать то, что я скажу. Окскар, на тебе мясо. Нарежь его большими кусочками. Грродж, а ты нарежь овощи.        И, раздав указания, он гордо удалился в угол комнаты, занимая высокий, бежевый стул. Парни переглянулись, улыбаясь друг другу. Крампуса, конечно, никто исправлять не спешил.        — Ты… ты выглядишь так… профессионально, когда готовишь, —   Джордж вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что считал Оскара горячим и дико сексуальным. С этими закатанными рукавами, чёткостью движений и какой-то внутренней силой.        Они стояли рядом, периодически бросая друг на друга маленькие, едва заметные взгляды. Крампус что-то бормотал в углу, собрав вокруг себя мини-монстриков, и, казалось, совершенно забыл про них.        — Я должен реабилитироваться за курицу, — Оскар мягко улыбнулся и решил тоже ответить комплиментом на комплимент. Его уши вспыхнули ярко-красным, а голос сел и звучал ниже, чем обычно — Ты… эм… ты так режешь овощи…вау…        Джордж захихикал. Это было так неуклюже и так… мило. В этом, пожалуй, был весь Оскар и всё его очарование. Он краснел, заикался и смотрел так… как никто никогда на него не смотрел. Сердце сжалось от щемящей нежности.        — Так, вы чего там это… того… человечитесь?! — раздалось недовольное ворчание.        — Человечимся? — рассмеялся Джордж. — Это как?        — Эти вот взгляды… такие… человеческие, фу, — Крампус неприязненно поморщился. — Вам там ещё долго?        — Всё, — отозвался Оскар.        Ему было неловко, что даже нечисть заметила что-то, что висело в воздухе между ними. И ему очень хотелось бы, чтобы это была не просто благодарность со стороны Джорджа… а нечто большее. То, что позволит прикоснуться к нему, не как к другу, а может… чуточку больше?        — Где печь? — Крампус огляделся, но, не найдя ничего похожего, повернулся к парням. — Кошмар. Дом без печи? Вы точно помрёте.        — Вот, — Оскар подошёл к плите. — Современная печь.        — Cennos bledos, oi …, — Крампус тяжело вздохнул. — Так, Окскар, поставь котёл на огонь! И достань жир.        — Какой жир? — не понял тот, задумчиво почёсывая подбородок.        — Как какой! Бычий! — пояснил демон. Но так, будто говорил с умственно отсталым.        — Меня сейчас стошнит, — пробормотал Джордж, крепко вцепившись в край стола.        — У нас есть лучше, — Оскар достал масло. — Форма жира. Современная.        — Современная, — проворчал Крампус, наблюдая, как Оскар ставит кастрюлю на огонь. —Не нравится мне ваш мир. Вот научу вас, олухов готовить, чтоб не померли, и отправляйте меня в мой лес!        — Помни, с похлёбкой нельзя спешить, — напутственно сказал он, бросая внутрь крупно нарезанное мясо. — Она готовится долго. Она для зимы. Она как сама зима.        Мясо шлёпнулось о дно и зашипело. Крампус добавил овощи: лук, картофель, морковь и что-то тёмное и пахнущее землёй, появившееся из недр его кармана.        Оскар осторожно наклонился: — Это… съедобно? — Это позволить вам выжить, Окскар, когда придут настоящие морозы, — спокойно ответил Крампус.        Маленькие монстрики, о которых все уже и позабыли, нагло стырили куски оставшегося мяса, которые Оскар планировал закинуть следом, и скрылись в направлении гостиной, радостно стрекоча: — Крр-хррр!        Когда Краспус влил воду, что-то подозрительно ухнуло внутри ёмкости, и она загустела, превращаясь в тёмный бульон. Кухня наполнилась запахом: густым, тёплым и древним. Запахом долгих вечеров, костров и историй, которые рассказывали шёпотом.        Оскар неожиданно выдохнул. — Пахнет… хорошо. — Конечно, — кивнул Крампус. — Это еда для тех, кто пережил холод. И ещё переживёт. А теперь можно отдохнуть. Оно будет долго…на огне.              

***

       — А вы, значится, семья? — спросил Крампус, когда они снова заняли диван в гостиной.        Монстрики тоже умостились рядом, кто на коленях Джорджа и Оскара, а кто просто пригрелся под боком. Парни испуганно переглянулись, чувствуя, как нагревается кожа, а воздух в комнате становится тяжелее и гуще, как малиновый кисель.        — М-мы, — Джордж прочистил горло. — Друзья. Коллеги. Работаем вместе.        — А… на повозках-то, — кивнул Крампус. — Только не похожи вы на друзей, — демон покачал головой, продолжая. — Я чувствую вас. И они тоже, — он кивнул на мирно дремлющих малявок. — Они… чувствуют энергию. И обычно пакостят. А с вами… Меж вами тепло ходит, — проворчал он, почёсывая рог. — Не огонь, и не дурь молодецкая. Тихое, правильное тепло. От душ.          Оскар залился краской, чувствуя жар даже на шее и плечах. Он кинул взгляд на Джорджа, который сидел так прямо, будто проглотил палку и смотрел на демона во все свои огромные, голубые глаза. Как два глубоких озера… Оскар восхищённо вздохнул, тут же ловя себя на этом откровенном действии и безумно пугаясь. Он вскочил и торопливо протараторил:        — П-пойду, проверю рагу, — и со скоростью своего болида скрылся за дверью.        Тишина накрыла Джорджа. Он неловко поёрзал на месте, отмечая, как стало неуютно без Оскара. Он давал опору. Тихую, но очень крепкую.        — Так значит, — Крампус оглядел гостиную, которая выглядело так, словно пережила набег маленьких демонов. Хотя, почему как… — Это твои владения?        — Да, — кивнул Джордж. — Семейный дом.        — А что же ты, глупец, не защитил дом от тёмных сил? — удивился демон. — Неужто совсем не боитесь, людишкинсы, того, что ходит между мирами?        — Между мирами? — не понял Джордж.        Он-то религиозным никогда не был. Не говоря уже о язычестве и чём-то магическом.        — В Йоль грань истончается, — ответил Крампус. — И если не готовится… можно встретить…нас. Неужто ты даже торфом дом не осветил?        — А? — тупо спросил Джордж, кажется, теряя связь с реальностью.        Каким торфом, чёрт возьми! Он совершенно ничего не понимал.        — Торфом, — Крампус ткнул мохнатой лапой в угол, где стояла ёлка. —Нужно горящим торфом осветить углы. У тебя что ли нет торфа?        Джордж только помотал головой, осоловело моргая.        — Так, вы нищие что ли, — понятливо протянул Крампус. — То-то смотрю, и древо не одето. Нет гостинцев на нём. Ну точно помрёте зимой. Как топиться-то будете, коли не торфом? И что, скотины-то тоже нет у тебя? Не забил никого?        Скотину Джордж знал только одну, и она гоняла за Ред Булл. Но он предпочёл промолчать. Неизвестно, чем это могло закончиться. Того и гляди, на радостях Крампус подпёрся бы и за Максом. Хотя Джордж и не испытывал к сопернику особо тёплых чувств, но всё же такого Рождества не желал.        — Скотины… нет, — пробормотал Джордж, зябко ёжась.        Вот нравы были у древних!        — А то-то я смотрю, и стол не готов! — Крампус недовольно прищёлкнул языком. — Ты смотри, как по уму надо-то. Забил бычка, голову сварил отдельно, остальное обязательно свалять на зиму, — нравоучительно начал свои пояснения демон. — Сварить обязательно и на стол водрузить. Это значится, главное блюдо стола. И в центр головы свечку зажжённую. Потом позвать всех соседей и родичей, и отпотчевать по кусочкам, а свечку-то затушить и под пол спрятать. Тогда никакие злые силы не проникнут в дом. Так-то.        Джордж тяжело сглотнул, бледнея. Его живое воображение ярко представило бычью голову на столе и даже фантомный вкус мозгов на нёбе. А ведь он их даже никогда не ел! Рвотный позыв накатил внезапно, заставляя прикрыть рот рукой. Рассел вскочил, кидаясь к выходу и практически сбивая Оскара.        — Джордж? — крикнул вслед Оскар. — Что с ним?        — Не знаю, — Крампус невинно пожал плечами, пакостливо ухмыляясь. — Рассказал про древние обычаи северных земель-то.        Оскар только покачал головой и пошёл следом. Джордж нашёлся, ожидаемо, в ванной. Он стоял, вцепившись в мраморную раковину, и рвано дышал, пытаясь справится с приступом тошноты.        — Хей, — Оскар подошёл ближе, включая воду. — Тебе нужно умыться.        Джордж согласно промычал, зачерпывая ледяную воду. Спустя пару минут спазмы отступили, а желудок перестал проситься наружу. Он вымученно улыбнулся, поворачиваясь к Оскару.        — Всё в порядке. Спасибо, Оск. Этот… этот… Крампус, рассказал мне пару…эээ… традиций. Это какой-то ужас.        — Уверен, — Оскар хмыкнул. — Он специально.        — Конечно, — согласился Джордж. — Он всё же древнее зло. Пусть и в дурацком халате.        — Я всё слышу! — раздалось громогласно из гостиной. — У меня нечеловеческий слух, людишкинсы!        Джордж рассмеялся, ловя тёплый взгляд Оскара.        — Ладно. Пора отправлять его домой. Иначе я точно сойду с ума.              

***

       — Так, ладно, — произнёс Джордж, возвращаясь в гостиную. — Как нам тебя обратно отправить? Вряд ли нам снова поможет Ютуб.        Крампус раздражённо покачал головой. Как вызвать его, так это, пожалуйста. Наворотили, значит, делов-то, а теперь он же себя должен обратно отправлять! Но всё же, там его хвойный чай, его хижина, а здесь… демон огляделся. Джордж и Оскар устроились за столом, и всё же что-то искали в телефоне, склонившись над ним и соприкасаясь макушками. Что-то в этих людишках было… тёплое. Хорошее. Крампус поморщился. Он не любил людей и предпочитал наводить на них ужас. Но эти… Эти были даже ничего. Для человеческих существ, разумеется.         — «Как отправить Крампуса обратно…», «ритуал изгнания демона»… — пробормотал Оскар, вчитываясь в список запросов, которые вводил Джордж. — Ты серьёзно решил посмотреть в интернете?        — Ну а что? — Джордж в ответ только пожал плечами. — Мы же его именно так и вызвали.        — Резонно, — Оскар кивнул, соглашаясь. — Но всё же может лучше спросить у него самого? Он точно знает.        Пиастри скосил взгляд на демона, восседавшего на диване, как на троне.  Вокруг копошились малявки, но Крампус смотрел сквозь них. И напоминал он не одно из сильнейших демонических существ, а уставшего от жизни дедушку, которому всучили внуков. Оскар хихикнул себе под нос, перехватывая непонимающий взгляд Джорджа.        — Ничего, — он покачал головой. — У меня чувство, что мы попали в фильм.        — И снова прости за это, — Джордж тяжело вздохнул. — Это… не то, что ты ожидал.        — Да, — Оскар кивнул. — Этого я точно не ожидал, но… я рад, что оказался здесь. Нас всё ещё не сожрали, и это просто невероятное приключение. Кто бы мог похвастаться таким Рождеством?        И пока они тихонько переговаривались, даже не замечая, как склонялись все ниже, и всё сильнее прижимались друг к другу плечами, Крампус подозвал своим маленьких демонических помощников, и на своём, древнем, строго произнёс:              

— Rethai, krícha beaga! Faethid dom an lebor runath senno. Tógaid an cloch-fhuar, an fiacail na coille, agus fuil na сoille fo scáth na h-uaighe.

Шевелитесь, мелкие отродья!Притащите мне книгу древних рун. Несите холодный камень, зуб лесаи кровь леса, что прячут в тени курганов.

— Krrih–krrah!! — суетливо и пискливо отозвались малыши, испаряясь в воздухе и оставляя после себя едва заметный запах серы.        — Куда это они? — удивился Джордж.        — Достать то, что позволит нам вернуться домой, — как-то необычно тихо произнёс Крампус, отворачиваясь.        Парни переглянулись. Допытывать древнего демона, почему у него испортилось настроение, казалось лишним, хотя и очень хотелось.        — Эй, — произнёс Оскар. — Мы отправим тебя домой.        Крампус посмотрел на него хмуро, из-под спутанных бровей… ну, или шерсти.        — Я знаю, — со вздохом ответил он. — Вы, конечно, олухи, но для людишкинсов… вполне ничего.        — Оу… — протянул Джордж, расплываясь в улыбке.        — Не делай такое лицо! — недовольно проворчал Крампус. — Я древнее зло и всё ещё могу сожрать тебя!        Джордж рассмеялся. Ну конечно, так он и поверил.              

***

Вернувшиеся маленькие помощники скинули в центр гостиной всё, что им было приказано притащить. И даже больше. Джордж и Оскар с интересом разглядывали книгу в тяжёлом, кожаном переплёте, камень, будто отдающий лунным светом, что-то похожее на застывшую смолу и кости животных. Оскар вздохнул. Хорошо, что хотя бы животных.        — Итак… — протянул он. — С чего начать?        — С еды, — важно ответил Крампус. — Кто же с голоду проводит обряды? Тело и душа должны быть чисты и сыты, чтобы ничего не отвлекало. Похлёбка должна уже быть готова.        Джордж хотел было возразить, что они не голодны, но собственный желудок взвыл как раненый кит. Оскар поддержал. Он покраснел, неловко улыбнувшись. Всё же, последнее, что побывало в его животе – какао, выпитое вместе с монстриками, а было это почти вечность назад.        К тому же запах из кухни, расползавшийся по дому медленно и уверенно, вытеснял фантомный запах гари, страх и остатки паники. Тёплый, густой, землистый, как запах костра и зимы. Самой жизни.        Оскар, под чутким взором Крампуса, снял кастрюлю с плиты.        — Вот это можно есть, — буркнул он, довольно кивая.        В гостиной они устроились, кто как смог. Диван скрипнул под тяжестью древнего демона, Джордж и Оскар устроились за столом, слишком близко, чувствуя тепло друг друга. Мини-монстрики расселись повсюду: один свесился с подлокотника, другой свернулся клубком у ног Крампуса, третий сел под ёлкой, а самый прожорливый, рыженький, устроился прямо на столе, рядом с кастрюлей. Он попытался было залезть прямо вовнутрь, но был быстро пойман Джорджем.        — Не лезь в кастрюлю, — строго сказал Джордж, грозя пальцем. И на удивление это сработало. Малыш сел напротив миски, очаровательно прижимая ушки к голове.        Джордж осторожно зачерпнул ложкой густую массу. Рагу было тёмным, почти чёрным и густым настолько, что даже стекало, невероятно медленно. Он поднёс ложку ко рту, выдохнул и попробовал.        И замер.        Вкус был… странным. Не острым, не солёным, а пряным. Глубоким. Мясо распадалось само, его даже не нужно было толком жевать. Овощи отдавали сладостью, а травы — привкусом леса. И где-то под всем этим ощущалось тепло не от перца или каких-то специй, а такое, будто внутри аккуратно разожгли маленький огонь и прикрыли его ладонями от холода и кусачего ветра.        Джордж моргнул. — Это… — он сглотнул. — Это очень вкусно. — Конечно, — фыркнул Крампус. — Это вкус жизни.        Оскар попробовал следом. Он ел молча, медленно, будто боялся спугнуть ощущение. Он тоже это чувствовал. Напряжение, державшее его весь вечер, вдруг ослабло. Плечи опустились. Дыхание стало ровнее. Ему больше не нужно было притворяться спокойным. Теперь ему и было спокойно.        — Вкус… дома, — неожиданно сказал он тихо.        Джордж посмотрел на него. Очень серьёзно. Очень… по-настоящему. И что-то внутри снова щёлкнуло, но уже не от страха, как было сотни раз за вечер.        Мини-монстрики причмокивали, стрекотали и довольно урчали, пачкая мордочки. Рыжий ткнулся носом в ладонь Джорджа, вымазывая его бульоном. Тот даже не отдёрнул руку, тихонько смеясь.        — Они приняли вас, — заметил Крампус, наблюдая за этим поверх миски. — Это редкость.        — Но почему? — осторожно спросил Оскар.        Демон хмыкнул. — Вы не гоните их. А многие люди боятся. А у вас… — он прищурился. — Они ощущают себя...дома. Вы греете их.        Джордж хотел было спросить, что это значит? Как они их греют? Тёплой едой, что ли? Но не стал. Это ощущалось до ужаса неуместно. В комнате стало удивительно спокойно. За окном уже давно сгустилась ночь, даже дом потрескивал от зимнего холода. В первые за весь вечер Джордж понял: даже если дальше будет ещё что-то странное, страшное или древнее, этот момент у них уже никто не отнимет. Он навсегда останется в его сердце как кусочек магии и волшебства, о которых он не мог и мечтать в своей интересной, но всё же обычной жизни.        Монстрики синхронно икнули и завалились на спинки, почёсывая животы.        — Крр-хррр…        — Да, — вздохнул Оскар. — Очень странный вечер.        Но теперь уже не пугающий.              

***

— Я ничего не понимаю, — Вздохнул Оскар, разглядывая пожелтевшие страницы принесённой существами книги. Она была написана на каком-то древнем языке, Оскар предполагал, что на кельтском, но ему это никак не помогало. Крампус, нависший над его плечом, недовольно прогундосил: — «Чтобы вернуть Крампуса домой, нужно вернуть ему то, что он потерял». — Ты что-то потерял? — спросил Оскар, оборачиваясь к демону. — Нормальную жизнь. Тишину. Покой. — со вздохом ответил он. И спустя секунду добавил, оскаливаясь: И терпение. Особенно терпение. — «Что было твоим прежде, станет твоим вновь. Найди символ дома». — продолжил Крампус, кивая на фразу, написанную будто другим шрифтом. — Символ дома… это что? — спросил Джордж, хмурясь. — Мой лес, — тихо произнёс Крампус. Он звучал как кто-то, кто безумно скучал. Его голос вдруг стал на полтона мягче и нежнее: — Моя тишина. Мои тропы. Мои следы… Вам нужно нарисовать руны. Пять рун крестом, а вокруг них начертить круг из соли и расставить четыре свечи по сторонам света. И прочитать слова обряда… на древнекельтском. Он кивнул на соседнюю страницу. Руны, изображённые там, смутно напоминали смесь снежинки, классической руны и плохо нарисованного кота. Джордж и Оскар переглянулись, тяжело вздыхая. Ладно ещё нарисовать, но древнекельтский… — Так… кто будет рисовать? — спросил Рассел у Оскара. — Я… я не то, что бы хорошо рисую. Только в Powerpoint. — Ну, — Оскар почесал затылок. — Я рисовал в детстве машинки, и они были… квадратные. Так что мои навыки рисования тоже…вызывают сомнения. Но мы же можем нарисовать примерно, да? Там же не нужна прямо идеальная точность? — Хочу напомнить, если вы исказите символы, меня не отправит домой. Меня разорвёт. И, кстати, вас тоже, — отозвался Крампус, успевший переместиться обратно на диван. — У тебя есть линейка? — серьёзно спросил Оскар, повернувшись к Джорджу, вызывая у того весёлое хихиканье. На секунду воздух мягче. И теплее. Джордж, смотря на Оскара, вдруг почувствовал, как внутри что-то скреблось, пытаясь вырваться наружу. И возможно, поцеловать этого невероятного, спокойного и остроумного парня. — Так. Хватит опять этих ваших… человеческих разговоров. Ритуал сам себя не проведёт. Джордж отпрянул. Он заметил, как вспыхнули скулы Оскара и сердце сжалось от нежности. Но демон был прав. Пора было возвращать его и мелких приспешников обратно. — И если вы там…, — подозрительно прищурился Крампус. —  умильничаете, то прекращайте! Меня от этого мутит, а вот эти, — он кивнул на малышей. — Начинают буянить! Монстрики в углу радостно завизжали, словно подтверждая сказанные слова. — Да мы ничего…, — краснея, пробормотал Оскар — Мы, вообще-то, руны рисуем! — быстро закивал Джордж, надеясь, что его голос звучал убедительно и не срывался на позорный писк. — Вот именно. И сосредоточьтесь, — весомо кивнул демон. — А я буду следить. Джордж покачал головой. Слушать дребезжание демона, хоть уже и не страшного, совершенно не хотелось. Поэтому он предложил практически первое, что пришло в голову. — А хочешь, мы тебе фильм включим? — и заметив непонимание в потусторонних глазах, добавил. — Тебе точно понравится. Спустя несколько минут, Крампус и его монстры, сидели на диване, полностью захваченные светящимся экраном. — Гринч? Серьёзно? — усмехнулся Оскар. — Мне кажется, идеально, — в ответ Джордж, гордый своей идеей, даже чуть расправил плечи, немного красуясь. — Как думаешь? Оскар кивнул. Но на его взгляд, идеальным был не выбор фильма, а тот, кто выбирал. Джордж был таким… смелым. Хоть и верещал миллион раз за вечер, но это было так мило и забавно, что, вспоминая об этом, Пиастри не мог перестать улыбаться. Джордж был сообразительным, в меру колким и очень, очень добрым. Лучшим.  — Ладно. Приступим. — тяжело вздохнул Джордж, вырывая его из мыслей и поворачиваясь к центру комнаты. — Знаешь… — начал Джордж, когда они сидели друг напротив друга и вырисовывали непонятные символы мелом, который нашёлся после нашествия племянников. Он пытался не смотреть Оскару в глаза. — Я думал, Рождество будет, ну… обычным. Максимум, спалённый десерт. Мне до сих пор кажется, что ты меня возненавидишь после этого.  И никогда больше не, — он запнулся, нервно сглатывая. — не захочешь видеть. — Эй, — Оскар аккуратно тронул его за запястье, отложив мелок. — Этого никогда не случится. Я рад быть здесь… с тобой. Даже в компании рождественских средневековых демонов. Веришь, нет, я бы ни на что это не променял. Никогда. Оскар осторожно приподнял его подбородок, ловя взгляд кристально-голубых глаз. Он почувствовал, как где-то под привычной бронёй ледяного контроля что-то разжалось и растекалось теплом по груди. Как будто у него внутри кто-то развесил яркие, мерцающие лампочки. — Кхм, кхм, — раздалось с дивана. Тихо ойкнув, они отстранились друг от друга, смущённо улыбаясь. Снова вооружившись мелками, они думали, что как же, чёрт возьми, было хорошо!

***

Через полтора часа тихих препирательств о том, нужно ли было добавлять ту или иную закорючку, искристого смеха и нежных взглядов, всё было завершено. Поднявшись на затёкшие ноги и со вкусом размяв спины, парни огляделись. Крампус досматривал фильм и спорил с экранным Гринчем, обзывая позором магического мира, а маленькие безобразники носились вокруг ёлки и накидывали на неё всё, что попадало в их маленькие лапки. — Что они делают? — удивлённо спросил Джордж у Крампуса. — А, — он незаинтересованно перевёл взгляд на малышей и пояснил: — Они решили отблагодарить вас и нарядить древо. Негоже игнорировать традиции. Брови Джорджа медленно поползли вверх. Ёлка представляла собой… тихий ужас. На её ветвях повисла одежда, посуда, какие-то конфеты и фантики от них, столовые приборы и даже тостер! Стеклянные шары и гирлянды, разумеется, были наполовину сожраны. — Крепись, — на плечо опустилась рука Оскара. — Представь, что это просто модерн. Джордж только обречённо простонал. — Крампус, — позвал Оскар. — Мы закончили. Посмотри. — Ну, — подошедший демон критически оглядел руны, кривоватый соляной круг и зажжённые свечи. — выглядит как следы лося. Но… вроде бы должно сработать. Так, — он обернулся к монстрикам, дерущимся за кусок мишуры. — Skathi, skathi — domoi, domoi! Малыши, пискнув, примчались к своему потустороннему хозяину. — Теперь, — обратился он к пилотам. — Встанете напротив друг друга. Вы должны повторять за мной.

Éistidh, slighean eadar shaoghal! Tha mi ’gairm, chan ann mar mhaighstir,ach mar neach aig an doras.

Fosgailibh an rathad dhomh, dùnadh às dèidh an aoigh.

Le salann na crìche tha mi a’ tarraing a’ chearcaill.Le lasair fhuar tha mi a’ cumail an dorais.

Le cnàimh na h-oidhche tha mi ag aithneachadh an t-seann fheòil, agus le snàth na dàn tha mi ga cheangal ris an rathad aige fhèin.

Tillibh e dhan choille nach fhaic solas,don ùine far a bheil an t-ainm aige slàn.

Mar sin biodh.Mar sin dùnadh.

Слушайте, тропы между мирами.Я зову — не как хозяин, а как стоящий на пороге.

Откройтесь, чтобы отпустить гостя,и закройтесь за ним.

Солью порога я черчу круг.Холодным пламенем держу дверь.

Костью ночи признаю древнюю плоть,а нитью судьбы связываю её с её дорогой.

Верните его в лес, где не бывает света,туда, где его имя цело. Как было прежде.

Да будет так.

  Голос Крампуса, сильный и тягучий, как само время, наполнял собой всё пространство. Гостиная сжалась до их импровизированного круга, и Джордж мог услышать, как в висках шумела кровь. Он посмотрел прямо, находя взглядом Оскара, который от переживаний был бледнее мела. Джорджу даже показалось, что он заметил испарину на его виске. Их голоса, дрожащие и коряво выговаривающие неизвестный текст, спотыкались, то затихая, то гремя вновь. Казалось, сам воздух замер и потяжелел, оседая на коже. Пламя свечей колыхнулось, и огонь взлетел вверх фиолетовым факелом, заставляя Джорджа вскрикнуть, сбиваясь. — Это нормально? — спросил он, перепугано и дрожаще. — Нет, — честно сказал Крампус. — Вам нужно лучше стараться! Это не похоже на кельтский! Как ты вызвал меня в первый раз?! Джордж хотел было огрызнуться, что они, вообще-то, не чёртовы древние кельты! Но промолчал, закусывая губу. Голос Крампуса раздался вновь. Когда они произнесли последнюю фразу, мир сначала замер, а потом качнулся, тревожно вибрируя. Свет моргнул, погружая всё вокруг на мгновение во тьму, свечи погасли, и дом окутал снежный туман, пахнущий мертвецким холодом и хвойным лесом. Когда дым рассеялся, маленькие монстры сидели ровно и тихо распахнутыми от ужаса глазами, как примерные дети. Крампус стоял, целый, чуть-чуть подпалённый, но в целом довольный: — Получилось! Разрази меня святой Николай! Вы двое меня не убили. Я впечатлён. Джордж и Оскар сидели на полу, друг напротив друга и дыша так, словно оба только что пробежали марафон. — Д-Джордж, — благоговейно прошептал Оскар, кивая ему за спину. Его глаза стали на порядок больше, и он выглядел до предела изумлённо. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Джордж обернулся. И замер. За его спиной, прямо в стене, примыкающей к коридору, переливаясь лунным, молочным сиянием, мерцал портал. За его мутной пеленой можно было разглядеть деревья и нетронутый, посеребрённый луной, снег. — Ладно, людишкинсы. С вами было неплохо, но мне пора. Крампус обернулся к ним, и впервые в его глазах светилось что-то умиротворённое и даже, прости господи, благодарное. Маленький чёрный монстрик всхлипнул носом. — Ну не реви. Ты же злое существо, — вздохнул Крампус. — Людишкинсы плохо на тебя влияют. Чёрный зверёк хлюпнул, понуро кивая. — У меня для вас подарок. — демон повернулся к парням, попутно роясь в глубоких карманах своего цветастого халата. Подойдя ближе, он протянул им два деревянных кулона в форме клыка. — Это на удачу и на защиту. Или хотя бы, чтобы вас меньше тянуло в неприятности. Хотя тут, конечно, без гарантий, глядя на вас. Джордж аккуратно взял амулет, как будто тот мог укусить. Это было… трогательно. На глаза наползли сентиментальные слёзы, и он растроганно всхлипнул. Оскар улыбнулся: — Спасибо. Правда. — Не привыкайте. Я тьма, ужас, кара и всё такое, — Крампус смущённо кашлянул. — Я просто не люблю быть должным… за помощь. Джордж всё же не выдержал. Он обнял Крампуса, зарываясь носом в густую шерсть. — Спасибо, — прошептал он. — Извини, что потревожили. Надеюсь, ты не очень жалеешь. — Ну…эээ... ну хватит, — потрясённо пробормотал Крампус не зная, куда деть лапы. — Вы не так плохи для людишкинсов, — наконец сдался он, похлопывая Джорджа по спине. — Я приду через год, проверю, как вы тут, не померли ли вы, бестолковые, — и совсем тихо добавил. — И если вам очень понадобится… Он произнёс это едва уловимо, но все услышали. Оскар широко улыбнулся. Он был уверен, что если бы у Крампуса не было шерсти, они бы увидели его румяное от смущения лицо. — Ладно, ладно, — он отстранил Джорджа и махнул своим монстрикам. — Нам пора. Демон подошёл к двери вместе с тремя семенящими за ним гремлинами. Воздух вокруг портала посинел, как морозный туман. — Берегите друг друга, — бросил он через плечо. — Вы, людишкинсы, хрупкие. И… ну… симпатичные, хоть и глупые. Джордж и Оскар обменялись взглядами: сначала удивлённым этими словами, а потом нежным. Почти влюблёнными. Крампус вступил в клубящийся зимний свет, а маленькие монстрики прыгнули за ним, маша на прощение мохнатыми лапками. Портал несколько секунд дрожал, а после мягко растворился в воздухе.   В доме стало тихо. Снова тепло. И очень пусто. Воздух ещё хранил запахи: густое мясное рагу, дым, специи и что-то лесное, хвойное… древнее. Как сама вечность. Где-то рядом со всем этим, тепло человеческого дома, отвоёвывало себе пространство, стирая всё магическое и сверхъестественное. Гостиная выглядела ужасно. Диван был перекошен и наполовину обуглен, плед сполз на пол, под ёлкой валялись остатки погрызенных шаров и обрывки гирлянды. На полу — следы копыт. Крошечные, неровные, будто тут бесновалось стадо маленьких коз. И всё же, именно это давало понять: не приснилось. Окна всё ещё чуть запотевали от разницы температур, а за стеклом занимался рассвет. Спокойный, равнодушный и совершенно обычный. И в этой обычности было что-то оглушающее. Джордж стоял посреди комнаты, не двигаясь, словно не знал, что теперь делать. Он слушал тишину в ожидании чего-то, чего и сам не мог понять. Она была плотной, мягкой и  обволакивающей. Но не пугающей, а совсем наоборот. Как одеяло после долгого холода. Он вдруг понял, что плечи опустились, а дыхание стало ровнее. И что сердце больше не пыталось выскочить из груди. — Они… ушли, — произнёс он наконец тихо, будто пробуя слова на вкус.   Оскар кивнул, стоя у стола с пустыми мисками из-под рагу. Он машинально собирал посуду, но движения были замедленными, неуверенными, как у человека, который ещё не совсем вернулся в реальность. — Да, — сказал он. — Кажется… да. Они посмотрели друг на друга. Долго. Неловко. Без слов и шуток, для которых не осталось места. Джордж вдруг остро ощутил присутствие Оскара. Не как друга, не как коллеги — как человека, который был рядом, когда всё пошло к чертям. Который не убежал. Не отмахнулся. Который резал мясо, спорил с древним демоном и держал дом и его на плаву, пока мир слегка трещал по швам и сходил с ума. Оскар чувствовал то же самое, только по-своему. Дом всё ещё казался слишком большим, слишком тихим без чужих голосов и писков. И в этой тишине Джордж был… всем. Тёплым. Настоящим. Оскар чувствовал это давно, если быть честным. Просто раньше можно было назвать это дружбой. Товариществом. Нахождением в одном сообществе. Чем угодно, лишь бы не признавать очевидное. Но сегодня всё лишнее обгорело, как та индейка в духовке. Осталось только настоящее. Он видел, как Джордж боялся. Как смеялся, как паниковал, как заботился о мини-монстриках. И каждый раз внутри Оскара что-то тихо, упрямо щёлкало: мой. Ему хотелось подойти ближе. Почувствовать чужое тепло. Убедиться, что это не исчезнет, как мираж после адреналина. Но он боялся. Боялся разрушить хрупкий баланс, боялся сделать шаг, который уже нельзя будет объяснить чем-то безопасным. Джордж повернул голову, и их взгляды встретились. Между ними снова возникло это тепло. То, что они так долго и успешно игнорировали. И Оскар вдруг очень чётко осознал: убегать от чувств больше не хотелось. Даже если страшно. Даже если неловко. Он отставил миски и подошёл. — Мы пропустили Рождество, — тихо сказал Джордж, опуская взгляд. Сердце забилось, словно запертая в рёбрах птица. — Нет, — мягко возразил Пиастри, останавливаясь напротив. — Мы его отпраздновали Просто… необычно. — Да, — Джордж усмехнулся. — Потому что был Крампус и его монстры… — Потому что был ты, — тихо сказал Оскар, бережно перехватывая чужую ладонь и чуть сжимая. Джордж замер. По телу пронеслась волна тока, прерывая дыхание. — Я бы хотел… чтобы, — Оскар глубоко вздохнул. Он, кажется, был близок к обмороку, но не мог больше молчать. — Чтобы… — он запнулся, нещадно краснея. — Ты не хочешь сходить со мной на свидание? Нормальное. Без монстров и всего такого. — Грхмрхгрррр, — раздалось совсем рядом. Оскар, как и Джордж, вздрогнул. — Только не говори… — начал Джордж, а Оскар почувствовал, как в его капюшоне толстовки что-то шевелится. Через мгновение на его плечо перебрался крошечный, рыжий сосисочный обжора, и ткнулся носом в щёку. Очевидно, он испугался ритуального взрыва и, пытаясь спрятаться, запрыгнул в капюшон Оскара. — О боже, — прошептал тот, на автомате поглаживая мелкого засранца. — Как думаешь, — замогильным голосом прошептал Джордж. — Если мы сейчас вызовем Крампуса обратно, он нас сожрёт? — Сто процентов, — со смешком ответил Оскар, чувствуя, как под пальцами вибрирует в урчании маленькое тельце. — Ну с другой стороны, он же сказал, что вернётся через год. Вот тогда и отдадим, — выбрал из двух зол Джордж. — А если кто-то его увидит, скажем, что кот! — С рогами и копытами? — иронично спросил Оскар. Впрочем, он был совершенно не против. Даже наоборот. Без этих мелких чудиков всё казалось каким-то серым и унылым. Ну а то, что он втягивал в себя мясные продукты, словно пылесос, так ничего страшного, уж на гонках они зарабатывали неплохо. Как-нибудь прокормят это бездонное демоническое нутро. Они снова замолчали. Воздух будто наполнился невидимыми нитями, глубокими и прочными, связывающие самые души. Джордж шагнул ближе. Совсем чуть-чуть. Как будто проверяя, можно ли. Но Оскар не отступил. Даже не пошевелился, только поднял немного испуганный взгляд. Джордж неловко наклонился, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй вышел… смешным и быстрым. Совсем не киношным. Джордж чуть промахнулся, скользя по уголку губ. Он почувствовал, как вздрогнул Оскар, и услышал рваный, судорожный выдох. И тут же отпрянул. — Это мой ответ на твоё предложение о свидании, — выпалил он, краснея до ушей. — Прости, если это было слишком, я просто… Оскар рассмеялся. Тихо и как-то облегчённо. И, не давая Джорджу утонуть в собственных извинениях, сделал шаг вперёд сам. Он счастливо улыбнулся, невесомо целуя его в щёку. Джордж прижался ближе, прикрывая глаза и мысленно пытаясь успокоить восторженное сердце. Древние верили, что встреча с Крампусом сулила беду. Видимо, врали.