Клишированный поворот

Ю Джунхек закрылся в комнате и не выходил оттуда уже сутки. Промышленный комплекс был занят привычной рутиной, не обращая на это внимание. Только Ким Докча знал, что значило чужое затворничество. За все сценарии много раз Ю Джунхеку удавалось это скрывать, но однажды tls123 все же уделил внимание тому, как в новом мире справлялись с циклом омеги. Именно в той главе был один из немногих раз, когда упоминался вторичный пол Ю Джунхека. Если сейчас было около трех дня, то Ю Джунхек должен был уже несколько часов мучаться, устроившись в гнезде из всех найденных подушек и пледов. Мысленно Ким Докча посмеивался, представляя всегда напористого уверенного регрессора в момент сильнейшей уязвимости. Он мог бы заниматься своими делами, однако что-то подсознательно останавливало его от дальнейшего планирования сценариев. Все возвращаясь к той самой главе, когда Ю Джунхек переживал течку, читатель все сильнее испытывал волнение. Автор не писал эту тему долго и тем более не уточнял, какими способами Ю Джунхек справлялся со своей проблемой. Интимные подробности остались за кадром, но сейчас, прекрасно осознавая, что это происходит не так далеко, Ким Докча не мог остановить воображение. Раз в одной из регрессий Ю Джунхек и Ли Сольхва смогли завести ребенка, то омега точно знал самый лучший и самый естественный способ решения проблемы. Мог ли Ю Джунхек сейчас также позвать кого-то из альф, чтобы облегчить период? Хоть характер ублюдка был ужасен, но его красоту и хорошее тело отрицать было бесполезно. За возможность разделить постель с таким красавцем можно было пожертвовать инстинктом самосохранения. Если он никого не звал, то наедине с собой мог бы справляться руками. Успешности меньше, но нужду притупить смогло бы. Ким Докча ощутил, как зачесались клыки. Вполне естественная реакция для альфы, мысли которого были сосредоточены вокруг чужой течки. Он прежде никогда еще так надолго не фокусировался на омеге. Когда уже решил, что стоит заняться чем-то более полезным, его, к сожалению, отвлекло нечто, оказавшееся Полуденной Встречей. Без задней мысли он заглянул в сообщение и удивленно моргнул, проверяя, не ошибся ли. [ Принеси воды и не задавай глупых вопросов ] В этот момент он бы поверил, что ему написал кто угодно, но не Ю Джунхек в своем самом постыдном и уязвимом состоянии. Ему? Он не мог же перепутать чат, это ведь не мессенджер из досценарной жизни. Ким Докча хотел съязвить, ответить колко и оставить проблему Ю Джунхека ему самому. Регрессор столько раз нервировал его, что заслуживал каплю страданий в ответ. Через несколько минут Ким Докча подходил к чужой комнате с полным графином воды. Стоя у двери, альфа замялся на месте. Мог ли он зайти сразу, если его уже позвали, или стоило постучать ради банальной вежливости. [ Откроешь или мне оставить под дверью? ] Он был уже настроен просто оставить здесь воду и скорее уйти, чтобы не позволить смелым мыслям засесть в голове, не думать о том, как выглядит гнездо омеги и как Ю Джунхек в нем корчится и скулит без чужого внимания. Раз он попросил его о помощи, то явно не нашел компанию для течки и никакого альфы, готового поухаживать за ним рядом не было. [ Зайди ] Ким Докча растерялся. Он перечитал сообщение, затем еще раз и еще. Придурок точно не мог сделать столько ошибок в слове “свали”, даже если его руки были заняты. О том, где Ю Джунхек держал сейчас руки, Ким Докча постарался не думать. Он сделал глубокий вдох, пока был в коридоре, и задержал дыхание, берясь за дверную ручку. Оказалось, открыто. В голове сразу вспыхнул сигнал того, что совсем небезопасно оставлять двери нараспашку, когда бьешься в течной истерике. Если только Ю Джунхек сам не ждал кого-то, кто придет облегчить его страдания. Появлялась ли в этом коридоре Ли Сольхва? О том, что дверь не запирали специально для него, читатель не успел догадаться. Стоило закрыть за собой, он охнул, совершив первую ошибку. Он втянул воздух, оказываясь в плену феромона чужого тела. Сразу стало жарче, духота сперла грудь, а в мышцах потяжелело. “Четвертая стена” частично сдерживает ваше возбуждение. После уведомления туман слегка прояснился и, сглотнув слюну, Ким Докча подошел ближе. Его ведь позвали принести воду, а не устроиться рядом со страдающим омегой. Навык, помогающий оставаться в ясном сознании, был очень кстати. Он мог даже смотреть в сторону постели и не зацикливаться на том, как трогательно выглядит чужое гнездо. Он бы хотел туда залезть, согреться теплом омеги, прижать к себе, укусить… Клыки зудели все сильнее, прося, чтобы их пустили в дело. — Забирай, и я пойду, — огромных усилий стоило Ким Докча произнести эти слова, когда в горле пересохло и когда желание уйти становилось все меньше, — или тебе еще что-то нужно? Ю Джунхек, который будто делал вид, что спал, повернул к нему лицо. Румянец на его щеках горел красным. Ким Докча сделал первую ошибку: он потянулся к его лбу, проверяя температуру. Омега пылал под рукой. Нужно было скорее убрать ее, создать дистанцию, но читатель не успел. Он пытался отстраниться, но его запястье перехватили крепкой железной хваткой, и Ю Джунхек лицом прильнул к месту, где мог вдохнуть феромон альфы. Под чужим дыханием кожу закололо, а затем и вспышкой боли ужалило клыками. Ким Докча свободной рукой ударил по щеке и высвободился, пока Ю Джунхек был ошарашен. Он бы не посмел бить омегу, но этой омегой был не кто-то другой, а Ю Джунхек, который сам мог ломать кости тем, кто ему угрожал. Ожидая какой-то реакции, Ким Докча напрягся, уже готовясь дать отпор, но ничего не последовало. Наоборот. Ю Джунхек стал выглядеть… огорченным. — Что за… — Ты не хочешь? — вялым тягучим голосом спросил омега, подняв взгляд. Докча попытался сказать “нет”, но Ю Джунхек заворочался в гнезде, спустил одеяло, открыл шею, плечо, торс и даже бедра. С таким видом не справилась даже “четвертая стена”. Она замолчала и весь урон несчастный разум читателя принимал на себя. Он не смог бы отказать, даже если бы от ответа зависело существование мира, даже если бы это было последним, что он сможет сделать за все свои гребаные жизни. — Хочу. В глазах омеги вспыхнул огонь. Тот, не теряя времени, схватил за край плаща и потянул к себе. Ким Докча, растерянный и ослабевший, подчинился этому движению. Из-за Ю Джунхека у него никогда не возникало сомнений в том, что омеги не могут быть сильными и опасными. У регрессора были мышцы, каким завидовали бы альфы, крепкое тело и вместе с тем это не мешало ему сейчас находится в мягком гнезде и улечься на спину перед альфой в абсолютно доверчивой позе. Докча не знал, куда деть руки, на что смотреть, за что тронуть. Ю Джунхек глубоко втягивал воздух, напряжение между бровей пропало, его грудь поднималась в частом дыхании, а ноги… Ноги раздвинулись и между собой, как в ловушку, заключили компаньона, делая совершенно доступным и открытым все то, куда боялся опускать глаза альфа. Их бедра соприкоснулись. Ким Докча все же сдался, переборов страх и глянул на промежность. Кожа в паху от влаги блестела, а на штанах осталось влажное пятно, когда омега о него терся. Ю Джунхек в самом деле покачивался, создавая между ними трение. Инстинкт альфы все сильнее задавливал “четвертую стену”, не давая помешать телу испытать всю гамму эмоций, сладких запахов и возбуждения. Он робко тронул ладонью самый центр, где их телам стоило бы воссоединиться. Ю Джунхек с облегчением опустил веки, чуть промычав сквозь сжатые зубы. Разум раскалывался между напоминанием о том, что перед ним тот самый регрессор, который портил ему планы ни один раз, и он же сейчас сжимал колени на его талии, пробуя всячески дать намек, что он уже готов ко всему. Напряжение доводило ноги до дрожи. Нужно плыть по течению, просто сдаться ситуации и позволить желанию сделать все за него. Очень хотелось так себя повести, но как будто “четвертая стена”, даже затихнув, перенимала на себя часть урона. Иначе объяснить, почему все еще хватало сил на анализ их положения, Ким Докча не мог. Он приложил ладони к чужой талии погладил вверх по голой груди и, замерев на мгновение, все же сжал пальцы на ней под мягкий тихий стон со стороны. Никакого сопротивления не последовало, и Ким Докча ощутил прилив смелости, а может наконец смог сдаться действию феромона. Запах пота и медовой сладости, движения бедер говорили альфе скорее приблизиться. Он склонился, прижался, нашел изгиб подставившейся шеи и потерял всю неловкость, стоило клыкам первый раз войти в тонкую кожу. Даже если это было больно, Ю Джунхек не заскулил, наклоняя голову и жестом предлагая сделать так снова. Руки шарили по спине, хватаясь за одежду и неловко ее стягивая. Будь это действительно сценой в новелле, Ким Докча правда бы разочаровался. Это стало бы самым странным клишированным поворотом истории. Хорошо, что автор никогда бы не опустился до такого. О tls123 он был лучшего мнения. “Омега в течке зовет альфу” — это уровень фанфика, глядя на который стыдливо спешишь пролистать страницу. Однако реальность и ощущения под пальцами оказались такими желанными, что он был рад оказаться героем подобного фанфика. Он уже не рассуждал, насколько каноничными были реакции Ю Джунхека под ним, но его вздохи казались самыми правильными, когда тела соприкасались кожа к коже, когда руками они хватались друг за друга. Ким Докча чувствовал себя так, словно входил в самую защищенную крепость, капитулирующую перед ним. Жар охватил все естество, сжал крепко так, словно не хотел отпускать. Альфа медленно толкался, сквозь стиснутые зубы порыкивая. На лице Ю Джунхека смешалось удовольствие и напряжение, как будто ему не было просто приятно. “Слишком-слишком-слишком. “ Мысли омеги были так спутаны, что это стало единственным, что он смог понять. Успокоением, блаженной тишиной, перебившей все мысли, стал поцелуй. Если сперва они лишь кусали и хватали друг друга, то сплавившись в одно целое, прижимаясь так, что между телами не осталось пространства, смогли заглянуть в глаза, полные жажды. Губы нашли другие, язык вторгся в рот. Мягкое урчание нарушило тишину и успокоило пылающие внутренности. Ю Джунхек обеими руками обнял за шею, держа альфу в объятиях и сбивчиво толкаясь бедрами к нему навстречу. Это оказалось слаще любой фантазии, движение вело само мягкими толчками в самое жаждущее нутро. Они не замечали, кто лидирует в момент поцелуя. Необходимость вдохнуть прерывала их лишь на краткую секунду, чтобы впоследствии вернуться и вылизать чужой рот. Ким Докча не знал, что мог настолько нуждаться в партнере, настолько желать слиться с ним в одно целое и не прерываться больше никогда. Сквозь поцелуй и сплетение тел Ю Джунхек слышал его рычание над собой, проникающее до сердца, выдающее желание и наслаждение им. Нарастающее напряжение достигло пика и тишина поглотила обоих, мысли и время замерли. Затем сбивчивый шумный пульс нарушил покой. На влажном лице ощущалось тяжелое дыхание, ставшее едино синхронным. Горячее растяжение внизу стало больше, подтверждая то, как альфа скрепил их узлом. Закрывая глаза, Ю Джунхек отвернул голову со стыдливым стоном. Его тело опустошенно обмякло, лишь сжатием внутренних мышц выдавая то, как оргазм оглушил его. Ким Докча выдохся, сперва борясь с искушением, а затем с головой отдаваясь ему в объятиях регрессора. Он потянулся к лицу омеги, но рука замерла, не достигнув цели. Как будто Ю Джунхек получил желаемое и больше ему не будет нужно его присутствие, когда их бедра расцепятся. Тяжелый груз давил на голову. Альфа решил лишь ловить этот момент мягкости и нежности. Ему казалось, что Ю Джунхек старается от него отстраниться, однако тот вопреки его ожиданию, переведя дыхание, с урчанием ткнулся ему в шею. Лицо притиралось ближе так, словно это была животная попытка собрать на себя чужой феромон и оставить свой в ответ. Нужда проявилась не в телесном инстинкте, а в желании покоя. Ким Докча, глубоко вдохнув, замер, позволяя так тереться о себя, лишь подложил ладонь под затылок. Инстинкт велел обнять, защитить свое, даже если потом он бы пожалел, что сдался в чужой капкан. Сердце билось бешено, но покой от присутствия омеги затапливал душу сильнее и сильнее. Он не станет жалеть об их уязвимом перемирии, даже если спустя несколько дней течки его будет ждать невыносимое утро, когда трезвый омега выгонит его прочь из того, что было гнездом для двоих. Ваше понимание персонажа «Ю Джунхек» улучшилось.