228

Ни разу за всю свою сознательную жизнь Руслан не мог приметить в себе интерес к конченному быдлу. Он жил мечтами о принце на белом коне ещё тогда, когда стыдливо признался сам себе в том, что на девчонок глаз ну никак не ложится, когда представлял то, как однажды сможет отвязаться от колких шуток своих мерзких одноклассников, что никак не могли смириться с внешним видом одноклассника, и наконец-то найти толкового парня. Выпустился, съехал от матери, которую до последнего беспокоили увлечения сына, какая-то странная несуразная одежда, больше похожая на женскую, длинные крашенные волосы и пирсинг. Восемнадцать стукнуло, а вместе с этим словно оковы с рук спали. Нет ни мамы, ни одноклассников, ни ограничений — отрывайся по полной. И Руслан действительно выделялся на их-то сером районе, где кроме гопарей и алкоголиков обитали, может, бабки ворчливые. А Тушенцова было видно издалека: патлы длинные, черные, рваные джинсы, какие-то свитшоты с пентаграммами, глаза, как у девчонки, тенями намалеваные... Не по-пацански, всё-таки. А Данила, как самое первое "конченное быдло", появился в жизни Руслана ещё тогда, когда он одиннадцатый класс заканчивал. Первая встреча их, конечно, произошла в далеко неспокойной обстановке. Умудрился Тушенцов забрести туда, куда не следовало — в какой-то двор. Упорно искал того, кто сможет бескорыстно купить пиво, а в итоге набрёл на компанию отдыхающих. Все как на подбор: в грязных спортивках, лысые или полулысые, бухие и мерзкие. Ему свистят в спину, заставляя остановится под страхом погони(бежать нельзя ведь, если спрашивать собираются) и замереть, следом неуверенно оборачиваясь. — Хуя се, трансвестит, — хохочет один из незнакомцев, рядом с которым вырисовываются ещё двое. — Ты баба или пацан? — Пацан, — Руслан сглатывает, чувствуя, как от страха начинает трясти. — Ребят, мне идти надо... — Не, нихуя. Че за прикид шлюший? — Нравится просто, — бормочет себе под нос неуверенно, рукава нервно оттягивая. — Че за кипиш? — внезапно доноситься незнакомый голос, но на этот раз из-за спин окруживших. Руслан глаза поднимает, глядя на то, как между двумя парнями протискивается третий. Тот безусловно отличался: не лысый, высокий, широкоплечий и совсем светленький.. Рыжий с голубыми глазами, одна лишь бандитская физиономия выдает истинную среду обитания. Он примечает загнанного Руслана, но, на удивление, реагирует спокойно. Разве что усмехается. — Вот те на. Чё за прелесть? Усмешка превращается в подлую ухмылку, пока незнакомец ещё ближе подходит и руку на плечи Руслана закидывает. Тот аж чуть не присел от появившейся тяжести, сжавшись ещё больше. — Какая принцесса, а. Сколько лет тебе хоть? — Данила склоняет голову, заглядывая в чужие глаза, которые так и не решались оторваться от земли. — Семнадцать, — голос дрожит, а воспоминания о всех счастливых событиях собственной жизни покадрово мелькают в голове. — Семнадцать, — кривляет его Даня, нарочно голос делая мягче и головой покачивая в издёвке. — Малютка совсем. Чё делать будем? — Ничего не надо. Отпустите меня, пожалуйста, — бормочет Руслан, чувствуя, как человек рядом упивается этим страхом. — М... Давай тогда знаешь как сделаем... Я до трёх считаю, а ты дёргаешь отсюда так быстро, чтоб я тебя не догнал. Но я очень быстро бегать умею, имей в виду, — усмехается Даня, руку с чужого плеча убирая осторожно и в карман ее пряча. — Раз.. Руслану повторять дважды не пришлось. Он с места подорвался и полетел бегом что есть мочи, совсем не обращая внимание на то, что Даниле наплевать — тот как стоял, так и продолжил стоять. Мнение Кашина на районе вообще было самым учитываемым. Тот сам по себе "шишка" та ещё, проще говоря — авторитет. Собственное положение, отстаиваимое годами, смогло вырасти с уровня обычного воришки, что подобных Руслану в переулках зажимал, пару раз кулаками по лицу чмокал и мелочь забирал, до главного барыги. Деньги шли неплохие ещё тогда, когда Данила закладки раскидывал, а стоило подмять этот бизнес под себя, став напрямую продавцом, так Кашин поплыл окончательно. Да, времени потребовалось немало. Зато когда двадцать четыре стукнуло, уже все прелести жизни были под боком: машина, квартирка небольшая в панельном доме, даже одежда брендовая. Светился Данила весь: яркий, нахальный, резкий и очевидно зазнавшийся. Каждый тянулся руку ему пожать, выгоду отыскать, но тот фыркал и в протянутую ладошку плевал, стоило только разглядеть там попытку угодить. Знал ведь, что в ответ ничего не будет — его попросту боятся. Работёнка правда пыльная. Всё-таки не всемогущ он был, попасться правоохранительным органам вполне себе возможно, но Даню, казалось, кто-то свыше охранял. Рабочий день — выехать на точку к химику, который или в гараже, или на собственной квартире открывает варку. Там договаривается о процентах, о поставке и её объеме, все эти цифры на мозги так и капают... А потом к другому человеку. Потом к третьему. В общем, коммуникации шли уж очень активно. Благо хоть самому руки марать в этой дряни не приходится. Удивительно, как наркозависимость обошла Даню стороной. Он пробовал, и не раз, но, похоже, даже быстрый дофамин не впечатлял в такой обстановке вокруг. Несложно догадаться, что и личной жизни у Кашина не было. Каждая хотела дать, отсосать, привлечь внимание, стоило только бумажник из кармана вытащить, но Даня отмахивался от них, как от назойливых насекомых. Даже секс не казался каким-то божьим даром, насколько красивой не была девушка, вещающаяся ему на плечо. В душу не западал никто, и по началу Данила вообще не обращал внимание, пока в жопу не ужалило осознание, что такими темпами далеко не уедешь. По слухам узнавал, что бывшие одноклассники уже по два ребенка воспитывают, а он в рандомном туалете ночного клуба волосы какой-то сучки на кулак наматывает и в стену смотрит, думая о том, что либо собственный хуй онемел, либо он сам просто настолько заебанный, что долбит уже инерционно. Печально, конечно. А потом кончает и вновь плевать становится. Однако Данила сам не заметил, как взгляд начал почти автоматом ловить острые коленки, виднеющиеся через дырки джинс. Как тот самый "трансвестит", едва ли не оставшийся без зубов в один из дней, после, казалось, продолжительной пропажи вновь попался на глаза. Та же челка, макияж, прикид клоунский, но у Дани абсолютно никакого негатива это зрелище не вызывает. Как ни странно, но про Руслана он разведал информацию уже очень давно. Так невзначай разузнал и то, где он учится, где живёт, толком даже не напрягаясь. Просто... Зацепила эта "малютка". Чудной такой, необычный. А для Тушенцова своеобразной честью стало то, что уже на вторую их настолько близкую встречу Даня за него заступился. Вновь гопник, вновь угроза разбить лицо, но внезапно неподалеку Кашин возникает, свистом заставляя всех дружно обернуться. — Э, слыш, мелкого не трогай, — неоспоримо. Отпускают Руслана, тот глазами хлопает ошарашено, рыжую макушку замечая, но долго не думает, убегая повторно. Вопросов уйма, ответов ноль, но внутри тепло откликается мысль о том, что такой уважаемый человек за тебя заступается. Да, именно уважаемый. Руслан не промах — о личности Кашина он разузнал побольше, рассказав о этом случае своему другу Илье. У того самого глаза по пять копеек, вопросов куча, но, как выяснилось, Тушенцов сам не понимает, чем заслужил такое снисхождение. Наверное, просто повезло. Ну а на деле... Даня просто запал. Таскаться за Русланом начал уже совсем скоро: то возле магазина встретит, нахально руку на плечо закидывая и здороваясь так, словно они самые близкие друзья на свете, то вечером, когда темно, со спины напугает с нахальным "тебя провести?". Тушенцов побаивался его по началу, не понимал, почему взрослый мужик вокруг него крутится и обжиматься лезет. Но ему правда льстило. И сам Данила нравился. Возможно, даже не просто как потенциальный друг. — А чё, парень есть у тебя? — внезапно спросил как-то Кашин, опираясь спиной о стену здания и зубами сжимая сигаретный фильтр. — Нет, — улыбается Руслан, губу прикусывая. Даня чуть сигарету не выранил от этого зрелища. — Ясно, — затылок чешет, носом шмыгая. — Так ты педик всё-таки? — Дань.. — Понял, — вновь молчит полминуты. — А в жопу трахался? — Даня! А у Дани на эту скромность ментально хуй стоял, если так вообще можно выразиться. Смотрел так внимательно, когда Руслан в подъезде челку правил, глядя в маленькое зеркальце, и слюни на кулак наматывал. Впервые ему хотелось не только сексом заняться, но и за ручку того взять или черную прядь подцепить и аккуратно на палец намотать. Или это просто настолько сильно хотелось сексом заняться. Впрочем, ему почти что удалось. Тушенцов и домой теперь Данилу пускал, опять же, без чего-то слишком интимного. Тот на кровати развалится нагло, голову под руку подложив, и внимательно будет смотреть на то, как Руслан глаза карандашом подводит. — А это чё? — спрашивает Кашин, вытягивая из косметички какой-то черный тюбик. — Помада, — спокойно отвечает Тушенцов, в зеркальце глядя. — Хочешь и тебя накрасим? — Не, я гомосятиной такой не занимаюсь, — фыркает Даня, возвращая помаду на место. В ответ Руслан улыбается, отчего по спине аж мурашки побежали. С помадой этой вообще история получилась веселая. Стояли оба как-то в подъезде, пока Даня сигарету курил у открытой форточки, а Руслан черным цветом губы красил. Кашин внимательно смотрел на то, как помада скользила с трудом, чуть оттягивая нижнюю так, как было бы, если б по ней проводили пальцем, а пигмент всё равно ложится равномерно и аккуратно. — Ну как? — интересуется Руслан, красуясь перед Данилой. А ведь кое-кто за подобное гонял раньше. — Нехуйственно, — тот лицо заинтересованное корчит, уже почти что бычок посасывая. Но тут происходит непредвиденное. Тушенцов, похоже, в бога уверовав, шаг вперёд делает и тянется к Дане, губами его щеки касаясь. Быстро так, раньше, чем Кашин удивиться успевает. На коже теперь красуется чуть смазанный черный отпечаток чужих губ. Кашин безусловно ошеломлен. Нет, он очень смущён. — Ты че, додик, у меня эта ебня́ черная щас не отмоется, — тот краснеет забавно, пальцами пытаясь помаду стереть. Руслан рядышком хихикает, удивляясь, сколько всего может скрываться за маской непоколебимости. Только все эти розовые сопли вообще не для Дани. Не умел он просто-напросто. Любовь у него своеобразная была: встречаться не предлагал, на руках не носил, комплиментов не делал. А Руслану просто нравилось себя слабым чувствовать, в плечо чужое утыкаться и чужие лапы перехватывать, прежде чем те успевали опуститься на бедра. Данила лишь улыбался по-тупому, подбородок чужой хватая грубо, и целоваться лез. Паскудно так, языком, но Руслан, так и быть, поддавался, штангой случайно ударяя по чужим зубам. Даню это просто вымораживало, по правде говоря, но ничего не оставалось делать кроме как хмурить брови и недовольно мычать, пока Тушенцов нахально улыбался. Зато трахались так, что кровать ходуном ходила. — Да че ты ломаешься, а? Данила грубо брал, почти что без прелюдий, а Руслан со страхом подмечал, как ему такое нравится. Когда тот ноги на плечо себе закидывал, проникая до упора. Как долбил быстро, жёстко, не церемонясь, пока Тушенцов под ним скулил, прося быть аккуратнее. Как за волосы хватал, раком ставил и тянул на себя, как шавку на поводок, ягодицу сжимая так, что на бледной коже потом пятна оставались. Как руки заламывал с такой силой, что лопатки болели и едва ли одна другую не захлестывали. Как на колени ставил, уже едва что-либо понимающего Тушенцова: на щеке красный след, макияж смазан, волосы спутаны. Спускал на лицо, грязно, нагло, потом пальцами семя собирая и давая тому облизать. Руслан вновь сосёт усердно, языком по длине проводя и брови изламывая, пока Данила волосы на кулак наматывает и пыхтит тяжело. Тянется в карман приспущенных спортивок, доставая оттуда побитый седьмой айфон, и камеру включает. Тушенцов пугается, член изо рта выпуская, и лицо ладошкой прикрывает, потом вовсе голову склонив. — Да блять, соси, такой кадр пиздатый, — Даня того за патлы дёргает, задирая голову так, чтоб всю фееричную картину было видно. — Тц,.. Дань, зачем снимать? — шипит болезненно, морщась и чужую руку на голове своей накрывает. — Да чё ты, бля... Я ж для себя, — хмурится тот, хватку ослабляя. Руслан вообще не в восторге, но сильно и не сопротивляется. Да и кому не плевать? Данила тому членом по щеке хлопает, хихикая. — Со-си. Такая "любовь" и была. Странная, специфическая, моментами неправильная. Руслан на многое глаза закрывал: на разницу в возрасте, на конченных дружков Данилы, на его связь с преступным миром и абсолютно непонятные взгляды на мир. Верил, что он любимый и единственный. — Только это... Просьба одна есть, — стоят вдвоем у подъезда Тушенцова. Даня ключи на пальцах крутит, сопли на землю схаркивая. — Мы не будем пока при людях встречаться, а то, знаешь, всякие разговоры будут там ненужные. — Ох, ты такой деловой, блин — Руслан головой покачивает, челку поправляя. — А потом скажешь, что ты со мной не встречаешься, да? — Не, не, ты чё? — плечи пожимает, пепел с сигареты стряхивая. — Ну, просто понимаешь, там скажут, вот там «Даня с пацаном встречается»... Ну вот... Не по понятиям. Тушенцов глаза закатывает, но понимает, что возмущаться нет смысла. Сколько бы он не высказал недовольства по поводу того, что Даня рядом с ним на людях не появляется, делая вид, что вообще никакого отношения к нему не имеет, особо ничего не менялось. Ну, статус важнее, наверное. Но всё-таки о своих "отношениях" Данила вскоре рассказал друзьям, если так вообще можно выразиться. — Да я те говорю, как телку трахаешь, — отмахивается Кашин, на время оставляя наполненную рюмку водки и быстро открывая галерею в телефоне. Не составило труда выбрать из нескольких видеороликов их "домашки" один, сунув мобильный с включеной записью перед заинтересованными лицами. На экране Тушенцов. На его шее какой-то ошейник болтается, а в руке член, колом стоящий. Даня снимает умело: как тот язык высовывает, облизывает головку и в рот берет, глаза закатывая. Та за щеку скользит, а Данила челку длинную убирает, чтоб не мешала. Рыжий пальцем смахивает, включая следующее видео. Каждый смотрит невероятно внимательно, а Давид аж чуть брови нахмурил. На записи вновь Руслан, на этот раз стоящий уже раком, руками оперевшись о спинку дивана. В спине прогибается, принимая в себя член, и стонет громко, пока ладонь Дани на ягодицу со шлепком приземляется. — Ебать экзотика, — хмыкает Леша, закуривая прям на кухне. — Я словечко замолвлю, он у меня мальчик не привередливый, — улыбается Кашин, телефон в карман пряча. Он-то и впрямь слово сдержал перед пацанами. С Русланом помягче такие темы обсуждать нужно, нежный ведь совсем, потому Даня по такому поводу даже букет симпатичный прикупил, в гости явившись неожиданно. Тушенцов аж засветился весь, руками чужие плечи обнимая, целоваться полез. А Данила рукой за жопу мацает и к себе прижимает нагло, пока Руслан слабо мычит и брови сводит. Цветочки теперь в вазе стоят, пока Даня колени в стороны разводит, на стуле в кухне рассевшись. Руслан к нему оборачивается, челку пальцами приглаживая и ближе подходя, чтоб на одно бедро усесться и рукой чужую шею обвить. — Русь, слыш, я вот чё спросить хотел.. Не хочешь с корешами моими посидеть в выходные? Ну, там пацанов пять-шесть со мной будет. Затусуемся на хате, посидим, побухаем, — бормочет Данила, руку на чужую коленку уложив и вскоре чуть выше переместив, чтоб ляжку смять легонько. — Ну, не знаю, — протягивает Руслан, чуть ножкой покачивая. Не по наслышке знает, чем такие вечера кончаются. — Только без глупостей всяких, ладно? — Давай тебя по кругу пустим? — он голову склоняет, продолжая чужое бедро поглаживать. — Прекрати, а, — Тушенцов глаза закатывает, языком цокнув. — Ну чё "прекрати", тебе ж нравится такое, ты говорил, — не унимается Даня, пытаясь в чужом взгляде отклик поймать. — Не-не, я буду с тобой встречаться всё равно, ну... Весело же будет. — Ну... А они ничего не скажут никому? — мямлит Руслан, взгляд смущённо опустив. — Не.. Не, ты чё? Они такие... Порядочные пацаны и никогда никому ничего не скажут, — уверяет Даня, головой отрицательно качая. — Я их попрошу и никому ничего не скажут. — Сколько их будет? — неуверенно переспрашивает Тушенцов. — Ну, помимо меня человек пять. — Я не знаю, слушай, — Руслан всё мнётся, взвешивая все "за" и "против". Вроде бы идея сомнительная, а вроде бы и Даня. — Да ладно, че там... Вазелинчик возьму, — рыжий щекой о чужое плечо трётся, тем самым, похоже, давит ещё сильнее. — Кого? — Вазелинчик возьму, — повторяет Данила. — А ты в попу дашь если чё? — Ну... Можно, — Руслан плечами пожимает, следом волосы смахивая. — Вот, ништяк. Серый любит в попу драть, — и ведь с серьезным лицом продолжает. — Ну ты будешь со мной встречаться? — мямлит неуверенно. — Конечно буду, — Данила головой кивает шустро, брови вскинув. — У нас с тобой всё серьёзно, обещаю, конечно. — Потом скажешь ты всем, что со мной встречаешься? — дуется Руслан, голову на бок склоняя. — Конечно, естественно... Но не прям сразу, а так... Попозже чуть, — уверяет Кашин. — Ну, ладно, давай. — Отлично. Я тогда заскочу за тобой в субботу вечером. Тебе чё взять? Водки? — Да, давай, — кивает Руслан. — И пиво ещё хочу. — А ты это... Не отрубишься? — интересуется Кашин. Ну, на всякий. — Нет, — усмехается тот, взгляд отведя. — Ну ладно тогда, всё... Завтра вечером увидимся. Часов в семь заскочу за тобой? — улыбается Данила. — Хорошо, я буду ждать. Руслан Дане искренне верил. Это ведь действительно друзья его, тем более раз он сам предложил. Всего разочек, ничего страшного не должно произойти. Рядом с Данилой он в безопасности, верно? И ведь чтоб хорошее впечатление произвести, Руслан в тот день даже готовился: заколочки на волосы нацепил, плетёный чокер на шею, на пальцы колечки всякие. Сидел ногти черным красил, вообще не думая о том, что его ждёт. Вот настолько Дане доверял. Внезапно зазвонил телефон, а на его экране высветилось многозначительное "Данечка" с сердечком в конце. Руслан цокает раздражённо, осторожно смахивая кнопку вызова и звонок на динамик ставя, чтоб не дай бог маникюр не смазать. — Рус, я выезжаю, короче, — по ту сторону слышно, как хлопает входная дверь, а Кашин сплевывает на асфальт. — В аптеку чтоб заехал, хорошо? — скромно проговаривает Руслан, ногти свои оглядывая напоследок. — Зачем? — Ну как зачем, за "пряниками", — хмурится Тушенцов в ответ на глупый вопрос. — А, гандонов купить что ли? — хмыкает Данила, машину открывая и за руль прыгая. — Да... — А чё, без них никак? — хмурится, ключ зажигания вставляя и проворачивая под гул мотора. — А ты не брезгуешь? Даня усмехает и звонок сбрасывает. Заедет. А напивается Руслан быстро. Ведь не хочется ссыклом показаться перед новыми знакомыми. Те шутят про что-то, порой мерзко и бестактно, но Тушенцов уже не соображает от слова совсем. Улыбается глупо, когда Даня пальцами ему челку с глаз убирает. — А два члена в жопу выдержишь? — бросает кто-то из друзей Кашина с улыбкой, а Руслан усмехается и головой кивает. Постарается. В итоге драли его чуть ли не до утра. Не насильно, тот особо не сопротивлялся, даже если не брать в учёт неимоверное опьянение, которое и не позволило бы ему делать. Руслан выполнял всё, что просили, гнулся похлеще любой шлюхи, словно ему заплатят потом. А под конец вовсе засыпал уже, пьяно смазанный макияж растирая и пытаясь взгляд на чем-то сфокусировать. — Дань... — Тут я. Щас домой поедем. Можно сказать, что по итогу Даня по-мужски поступил, ибо Руслану "сопли вытер" и из квартиры вытащил, отвезя до дома. Хорошенький Тушенцов, безотказный. Пацаны благодарны, все довольны. — У меня болит всё, — хнычет Руслан в трубку, стакан воды в руке держа. Ночка бурная выдалась. — Ну че ты ноешь, сам хотел, — отмахивается Данила. — Это... Я, короче, не приеду сегодня. У меня там по работе беда, решать надо. Не скучай. Тушенцов цокает, глаза закатив и что-то в ответ буркнув. Ну и пусть. Как и следовало ожидать, после того инцидента Кашин отстраняться начал. Не ясно, по причине работы или окончательного удовлетворения всех своих сексуальных потребностей, но Руслан по-прежнему в любовь верил. А у Дани действительно беда случилась. Одного из его подчинённых поймали, и пока Кашин пытался его всячески отмазать, тот начал все карты раскрывать. От того, чтоб сесть на бутылку, Данилу ничего не держало. Как бы он не пытался скрыться, отчаянно прячась по хатам друзей, совсем скоро дверь вынесли опера. Скрутили непокорного рыжего, отправив сперва в обезьянник, а через двое суток уже в СИЗО, где с него начали неплохо так трясти информацию. Даня сперва молчал с чинным видом, но когда пару раз по яйцам отхватил, пришлось рассказывать о своей работенке. А Руслан себе места не находил. Думал, что Данила его бросил, что вот так подло воспользовался просто разведя на секс. Загнался совсем, Илье в трубку плача и говоря, как Кашина любит и без него жить не может. Но в один из дней позвонили ему с незнакомого номера. Руслан неуверенно взял трубку, никак не ожидая услышать голос Данилы. Аж затрясся весь, с места подорвавшись. — Бля, Руслан, шляпа полная. Меня повязали, я в СИЗО щас, — хрипит тот, пытаясь информацию донести кратко и доходчиво. — Что? Дань? — встревожено переспрашивает Тушенцов. — Да что? Двести двадцать восьмая светит, говорю. За стафф. До десяти лет дают, не ебу че делать. На меня настучали, — фыркает он. — Но.. Как? — Руслану попросту не верится. Всё это время Данила казался всемогущим. — А как... Я приехать могу к тебе вообще? — Да ты еблан, каким боком тебе сюда? Ты мне жена или мамка? — Кашин вздыхает, на миг смолкает. — Суд у меня через неделю. То, что я сяду — долбоёбу ясно. Дай бог к тридцати годам выпустят. Ты давай там.. Крепись, короче. У меня время поджимает. — Дань, стой.. А мне что делать? Я ж люблю тебя, — голос у Руслана дрожит, а телефон он теперь сжимает двумя руками. — А мне что сделать-то? Ты меня ждать собираешься? — усмехается Данила. — Собираюсь... — Ну жди, — вздыхает Кашин, головой покачивая. — Бля, всё, мне идти пора. Давай, короче, не могу говорить. Руслан слушает короткие гудки, пока на глазах наворачиваются слезы. До десяти лет? Но как так получилось? Где же те связи, о которых Данила гордо твердил Тушенцову? Теперь, когда все мосты разорваны, а возможности связаться с Кашиным любым путем отсутствуют, жизнь ощущается как кошмар. Руслан мог полагаться лишь на слухи, которые могли доходить уже полностью переработанными и недостоверными. Рыдал, наверное, всю эту неделю, надеясь на то, что случится чудо и Данила сможет выкрутиться и в этот раз. Однако дни минули быстро, а приговор "главного авторитета" гремел теперь на весь район — семь лет с правом на условно досрочное освобождение. Вот так вот и встречайся с наркодиллерами. Отныне жизнь стала кошмаром. Помимо того, что любимый сейчас в тюрьме, по району начали распространяться слухи, а вместе с ними и видео, где Руслана в два смыка ебут. Там уже и спрашивать за гейство перестали, поняв, какой Тушенцов недалёкий, раз уж продолжает с пеной у рта доказывать, что Даня выйдет и убьёт каждого, кто про его "возлюбленного" грязь пускает. — Ты понимаешь, что он воспользовался тобой просто? Если б не тюрьма, он в любом случае тебя бы бросил, — Илья уже устал эти страдания слушать, разжевывая Руслану те вещи, которые, казалось бы, очевидны. — Ты дебил просто... Какой любящий человек будет позволять трахать своего партнёра всем, кому просто хочется? — Не бросил бы! Он хороший, правда, — всхлипывает Тушенцов, слезы вытирая. — Это случайность.. И вписка та тоже случайность. Даня меня любит... Ну Илья, блять, правда любит. Только вот остался по итогу Руслан ни с чем. Без репутации, без любимого, зато с отчаянной верой в то, что он был не "на разок". О Дане вспоминать теперь можно было только пальцами себя трахая, ибо от того ни письма, ни звонка. Зато вспоминать так удачно, что кончал Тушенцов так же, как в те разы с Данилой. Вот такая первая любовь — быстрая, трагичная, но запоминающаяся на долгие годы вперёд.