Добыча

... Сложно поверить, что тот, кого я когда-то знал и с кем я не раз пересекался в итоге окажется Волком из моих кошмаров. Или галлюцинации. Уже неважно. Оля жива,уже хорошо. Сломавшаяся маска внезапно восстановилась и вот, на меня смотрел не Рома,а хищный зверь. Слюна капала на недавно выпавший снег, делая небольшие, но глубокие, лужицы. Но в этом образе было кое что, о чем в любое другое время я бы не признался. Зная,что Рома сейчас хищный,голодный,наполненный ненавистью волк заставляло сердце сжиматься,а штаны становиться мокрыми: то ли из-за налипшего снега, то ли из-за возбуждения. Зайчик всегда был добычей для зверей крупнее, вроде лисиц или волков. Так устроено в природе. Зайчики кушают травку, ими обещают лисы, а лисами ужинают падальщики. Но этот хищник не хочет обедать ушастый. По крайней мере пока. –Вытр-р-рахать бы тебя до полусмерти. А потом сожр-рать от кожи до сердца целиком.–он облизнулся. —Быть может я чего-то не понимаю,–помедлив начал Медвежутка–Но мы не об этом договаривались. Он поставил Полину на землю,но продолжал сжимать плечи, чтоб не сбежала. "С нами будешь смотреть, иначе станешь следующей."—быстрый рык и девочка перестала вырываться. Она сглотнула, глядя то в снег, то на зверей. –Рома,а как же я? Ты же... меня любил.–голос скрипачки был сорванным и сейчас больше напоминал бас гитару, нежели нежную скрипку. –Ты не вкусная. У зайчиков самое нежное мясо и самая вкусная плоть,– он начал вылизывать мои щеки. Скорее демонстративно, нежели для пробы. Мерзко. Противно. И невыносимо долго, будто смокал каждый кусок тонкой кожи. Образ злобного зверя рассеялся в моих глазах и вместо монстра стоял Рома. Наверное, мне снова лишь чудатся знакомые образы, все таки человеческий язык не настолько длинный. Вдруг он оторвался от моего лица и, ухмыляясь начал давить на челюсть, желая открыть мой рот. Не в силах сопротивлятся, я позволил ему сделать задуманное и обмяк в мощной руке, ногти-или скорее когти-начали впиваться куда-то в почку. "Лучше не сопротивляться, иначе будет хуже" Хотя, куда уже хуже. Вся моя жизнь покатилась в никуда. Дом сгорел,сестра убежала, но живая, уже хорошо, родители где-то в буре. Наверное, это единственные причины отсутствия желания вырываться. Уже все равно, о чем подумает Полина, какие слухи разнесутся по школе, если мы вообще выживем. Ее, быть может и отпустят, а меня разберут по кусочкам и останется лишь косточка. Мне вмиг стало всё равно на длинный язык, забирающийся в самое горло. Захотелось блевать, прям здесь, прям сейчас,хуже не будет, но я даже не шелохнулся. Стеклянные глаза в прямом смысле никуда не смотрели, даже после того,как крепкая хватает на подборотке ослабла, а лицо Ромы перекосилось. –Мне не нр-равится, что ты не реагируешь. Быть может это заставит тебя проявить хоть каплю эмоций.– он опустил руку мне на голову и с силой уронил на землю.Прямо на колени. Прямо к огромному...члену. Я опешил и посмотрел ему в глаза. Страх-единственное что осталось из моих эмоций.Но этого он и ждал. Улыбаясь во все 32, или больше, он наслаждался каждой секундой моего ужаса, словно питался им. Не такого конца я ждал. Мне хотелось провалиться в снег, испариться, умереть на месте, но никак не делать нечто, выходящее за рамки приличия. В какой момент я сделал поворот не туда, раз оказался в этой ситуации? Неужели я умру пидором? Парень начал терять терпение и подтолкнул меня ближе к паху. Губы скривились и немо приказали "соси.". Возможно в любой другой ситуации я бы начал отнекиваться, мол это неправильно и тому подобное, но не сейчас. Смерть или порванная задница. Я послушался, хотя, не думаю,что тут был выбор. Было страшно. Сначала лишь маленькая часть, для пробы. Сильная вибрация сходила с ума, такое чувство, будто под кожей ползали тараканы или насекомые. От этих мыслей меня чуть не вывернуло. –Тц, вот все тебе надо показывать.–он с силой толкнул меня вперёд и вместо одной маленькой части во рту оказалась чуть ли не половина. Но несмотря на это, я больше не мог, он порвёт мне рот. Разве он не хочет слышать мольбы своего зайчонка когда будет втрахивать его маленькое тельце в холодный снег? На глазах показались слезы, а вместо темноты я видел звезды, как в калейдоскопе. Рука на затылке впилась в волосы и задвигала моей головой вперед-назад. Отвратительно. Я чувствовал, что когти проткнули мне кожу. Мерзко. От самого себя, от ситуации, в которой я оказался, от мыслей. 《Ещё. Я хочу ещё. Оттрахай меня как последнюю шлюху.》 Звери сидели поодаль где-то на сломанном бурей дереве и смотрели, как мальчик сосёт огромному человекоподобному волку. Полина прекрасно понимала, что живыми по другому не выйти, но от осознания потери сразу двух парней, которые её любили, становилось горько в горле. Медвежутка продолжал держать её за плечо своей лапой, разговаривая с Совушкой о всяком: от самых лучших конфет до вкуснейшего органа человека и, как девочка поняла,они так и не определились, что вкуснее: ладошки или грудь. Наверное, не каждый день тебя заставляют делать что-то подобное. "Нет, я больше не могу." Словно прочитав мои мысли, волчара остановился на пол пути и вытащил член из моего рта. Я закашлялся от внезапного холодного воздуха, попавшего в мои лёгкие так быстро. Было трудно дышать, каждый вздох сопровождался жгучей болью на стенках носа и гортани. Пока я был занят собой и ничего не замечал, он поднял меня на руки и начал расстегивать одежду. Расстегнул куртку, разрезал когтями жилет, а вместе с ним и рубашку и начал облизывать каждый лоскуток моего худого тела. Словно художник выводил узоры, похожие на иней на окнах после мороза. А потом... Начал царапать торс. Хаотичные узоры не имели никакого смысла,даже если автор что-то хотел этим сказать. Но один след сделал мне особенно больно. На теле образовалась форма в виде окна или двери, но оттуда просились наружу совсем не люди. Мои органы. Я зашипел,как только пришёл в себя,но было уже слишком поздно. Рома–или то, что я продолжаю им называть–снял с меня брюки–мою единственную защиту от этого зверя. –Нет!–мой голос дрожал и похрипывал, горло все ещё отходило от недавнего–Я умоляю тебя, не трогай! Ему было все равно. Наверное, если бы существо передо мной было настоящим человеком,он бы начал с пальцев,настолько нежно, насколько бы смог. Но вместо небольшой растяжки моё тело получило лишь волну боли от внезапного посетителя. Казалось, он задумался о моих словах, раз сомкнул губы, но в секунду снова улыбался. –Ты ещё легко отделываешься, Зайчик. Будь ты кем-то ещё, так я бы их сожр-рал без задней мысли. Его голос отпечатался в моей голове. Почему я заслужил к себе такое отношение? Он так сказал бы и другим, если бы они были на моем месте? Или лишь я польщён быть...личной шлюхой? 《Давай же, Тошенька, тебе это нравится, признай это》 Я краснел, то ли от мороза, то ли от голоса в голове. Я хотел быстрее умереть лишь бы больше ничего не чувствовать. Но он твердил,словно голос разума,что мне это действительно заходит. Быть таким слабым. Беззащитным. На гране смерти.《Мазохист》 Если бы не холодный снег на лице, я бы так и стоял с пустыми глазами. Волк решил сменить позу на ту, в которой ему будет удобнее всего. Узоры проходят уже по спине, но из-за холода было не так больно, как это было на животе. Всё те же линии, все по тому же маршруту, кроме финального,похожего на дверь. Вместо этого мне вцепились в плечо, отчего тут же выступила сильная струя крови. Начались толчки: сначала медленные, чтоб поймать верный момент, а потом по самое основание. Из меня вырвался безумно громкий крик, смешанный со стоном. Рома смеялся. В этот момент я действительно был самым жалким существом на планете, даже зайцы бы надо мной издевались. Я пытался отдышаться. Когда я говорил про огромный член,я не преувеличивал. Он явно был больше 20 сантиметров, возможно даже все 30. Он мне в горло и на половину не зашёл, но зато зад покорно всё принял. 《Шлю-ха. Ты ведь даже не скрываешь этого уже.》 Темп был слишком быстрым для меня. Но каждый новый толчок становилось все лучше. Хотелось материться всеми ругательства, что я помню. Меня словно распиливали изнутри, но мне было так прекрасно, что ни одна поездка в Диснейленд с этим бы не сравнилась. И вдруг он затих, едва хмыкнул. Я пытался отдышаться, уже третий раз за этот день. Но он не дал мне долгожданного перерыва, лишь перевернул к себе лицом и наклонился. Сначала долго-долго облизывал самодельную "дверь", а потом... Оторвал часть моей кожи, буквально отворяя окно. Кровь была везде. На мне, на Роме, на снегу, на ближайшем дереве. Я словно стал красным фонтаном, плескавшимся во все стороны. Что-то внутри меня забурлило. И даже в таком состоянии Волк продолжил меня убивать, иногда наклоняясь, чтобы слизать кровь от самого первого укуса и поцеловать туда же. ... Это продолжалось несколько минут, прежде чем они достигли своего пика. Зверь наблюдал за тем, как его собственное семя стремится вперёд по кишечнику. Достав свой член из "адской дыры", он направился к внутреннему миру своего некогда товарища. Ох, этот запах свежей крови дурманил разум, что его хватит на ещё один раз. Органы перемешивались,когда к ним добавлялся ещё один,но тут же быстро уходил. Каждый всхлюп, каждый звук, что доносится до его ушей был раем. Пусть и ненадолго, все таки Антоша скоро совсем остынет, стоит быстрее закончить. Волчик лишь поиграет ещё раз со своей добычей и обязательно поест. Но товарищей не угостит, все таки это его Зайчик. Был. Сейчас от ушастого осталось только тело, из которого постепенно уходили силы. Они пусть обедают этой невкусной дурой. Кишечник издавал самый приятный звук,когда чужая плоть соприкасалась с ним. Возможно, потому что он самый длинный, а возможно из-за своего возбуждающего вида. Закончилось второе соитие быстрее первого. Пришло время еды. Пасть вцепилась в шею убитого и беспощадно вырвала огромный кусок плоти, оголяя оставшуюся часть. Громкое чавканье раздалось в закутке леса,из которого все ушли Медвежутка и Совушка давно убежали оттуда. Возможно, они решили проводить напуганную до чёртиков девочку до дома. Или решили убить её чуть позже. Кто знает, что у них на уме. Ему тоже пора идти. Он уже сыт, а забирать остатки не хотелось. Его бы вычислили по кровавому следу. ..... –Лейтенант, сюда! Маленькая девочка бежала по сугробам,,пытаясь показать место убийства своего брата.Оля спотыкалась, падала, но вставала и продолжала вести милицию. –Он‐ здесь... От произошедшего ранее осталась лишь туша подростка без одежды, живота и нескольких органов. Оля заплакала и упала на срубленное дерево, где до этого сидела Полина. Её глаза стали пустыми, будто кукольными. –Братик здесь... –Принимайтесь расследовать место происшествия. Если он ещё тёплый, то убийство было совершено совсем недавно,–Тихонов повернулся к Оле и погладил её по голове.–бедная девочка, натерпелась поди. Мы обязательно выясним, кто это сделал,хорошо? Гражданка Петрова, казалось, его даже не слышит. Она смотрела сквозь него, в другое измерение или прямо на брата. Скорее на то, что от него осталось. На маленьких глазках выступили слезы, а нос скорчился–предзнаменование скорой истерики. .... В самой новой газете,которую читала Оля,заприметилось лицо её брата,погибшего ранее. "Мальчик 12-ти лет был загрызен до смерти хищником. Предположительно волком. Не рекомендуется выходить в лес до окончания полного расследования." –Они наверняка уже перестали искать. Милиция всегда останавливается на половине. А когда я пыталась им рассказать о тех монстрах, мне просто свистнули и показали пальцем у виска, мол "деточка,иди гуляй". Мне никогда никто не верил. Её монолог так и не услышали стены. Даже они отвернулись от маленькой девочки. Оля шумно вздохнула и опустилась головой на стол в её новой комнате детского дома.