Домашний Цирк

" You know how the tightrope guy at the circus wants everyone to believe his act is an art, but deep down you can see that he's really just hoping he makes it all the way across. "

— Jodi Picoult

***

Несколько недель назад.

      Джестер любил контроль, это давало ему чувство спокойствия. В его фиолетовом шатре всегда было убрано, никто туда не заходил без предварительного приглашения или разрешения. Шкаф из темного дерева, заполненный бесчисленными бумагами в переплёте, Джестер собирал их на протяжении путешествий по разным странам: от классики, истории и психологии, до менеджмента, хорроров и дарк-фикшн. Особо любимые он складывал на отдельной полке. Они стояли ровненько, как оловянные солдатики, в строгом алфавитном порядке. Наверное, любовь к организации ему частично досталась от Била.       Чистота на рабочем столе: заполненные бумаги, расписание выступлений, сценарии пьес и список рабочего "персонала". Хотя, все же, это громкое слово. Джестер назвал бы их куклами, расходным материалом или инструментами, но не людьми. Больше нет. Вопреки безотказной работе гипноза, мужчина перепроверял детали на второй раз. Все должно работать как идеальные механические часы и всему свое место: на публике — одно, за кулисами — другое. Однако, в последнее время головной боли стало больше. — Так значит, ты опоздал на свое выступление почти на целых двадцать минут... — ровным, но строгим голосом константировал Джестер, отчитывая Арлекино за оплошность, — из-за того, что тебя ранил Пьеро? — Тц, не просто ранил, — прыснул темновласый, сложив руки крест на крест, нервно дергая ногой, — он ударил меня своим чертовым кинжалом пять раз! Че он вообще так присосался к этой девчонке..       Джестер потер переносицу. Спокойно. Взаимоотношения этих двух итак были не лучшими, стоило Арлекино и Пьеро оказаться в одной комнате и напряжение между ними можно было резать ножом, а если оставить их двоих наедине — у одного в теле обязательно появится кинжал, у второго — пара-тройка ран и отравление. Как дети малые, ей богу. — Я же просил тебя не приближаться близко к его зверушке, — так он называл Абигейл. Джестер видел её в цирке, но еще не встречал лично, пускай и следил одним глазом. — Ты забыл, как Пьеро однажды тебя чуть не прикончил? Помни, что твой яд не одолеет его. — Хах, я бы проверил это.. — Довольно, — процедил Джестер сквозь зубы. Он вдохнул, перейдя на более спокойный тон, подходя чуть ближе. — Нам нельзя допускать большие оплошности, я понимаю, что ты чувствуешь, но если дело только в том, чтобы поддразнить его — заканчивай. — ... Хорошо, Джестер, — отступил Арлекино, и без слов развернулся, резвым шагом уходя из шатра. Злится.       Пускай. Есть дела поважнее.       Девчонка увидела, как того пырнули. У нее будут вопросы. В любом другом случае все решилось бы просто и быстро, но из-за Пьеро придется разбираться с этим деликатнее. Заявится ли она вообще опять? В любом случае, нужно разузнать о ней побольше.       ...       Заявилась. И не просто заявилась, а разгуливает по цирку, словно это её дом. Не побоялась и залезла к Билетёру и Доктору, судя по их реакции, посетитель из нее сносный. А после представления Джестера умудрилась поболтать и с ним. Честная, отчасти наивная, слишком... эмоциональная для него. Вспоминая, как недавно она ползала вокруг черного шатра, хотя ей трижды сказали, что здесь находиться нельзя, она все больше и больше напоминала мышку, безрезультатно пытающуюся вынюхать информацию.       Прелесть.       Ненужная и проблемная прелесть.       Зачем ему понадобилось нечто подобное? — Не заходи слишком далеко, милая посетительница, я знаю как найти тебя, если попытаешься. — Джестер немного склонился перед ней, насмешливо смотря сверху вниз. Маленькая.       Она горделиво вскинула подбородок, но ничего не сказала. Слишком много уверенности и бесстрашия в столь хрупком и небольшом тельце, особенно после увиденного. Это смелость или глупость?       Джестер считал, что второе.

***

      И все же, эта глупость умудрилась им помочь. Они и цирк существуют гораздо дольше, чем можно себе представить. Со временем они научились справляться с человеческими факторами, и с недовольными клиентами, и с настоящим вандализмом да травлей. Но благодаря всего одному большому общественному резонансу все вышло из под контроля.       Медиа раздули скандал, да такой, что казалось на них просто взяли и повесили все грехи, даже те, что они не совершали: похищение и торговля людьми, убийства, распространение наркотиков, незаконное пересечение границы и — самое страшное — уклонение от налогов.       Как назло, это произошло именно в Рио-де-Жанейро. В том городе, где они бывают реже всего, и где у них нет большого количества связей. Возможно, они могли бы справиться с этим, особенно благодаря иллюзиям Билетёра и гипнозу Джестера, однако... — Теперь вы тут гости, и раз я все еще дышу, значит зачем-то вам и нужна... Хотите отсидеться тут, пока все не замнется? — Правильно. Есть определенные... обстоятельства, так что какое-то время нам придется сожительствовать.       ...       Времени мало. Ему нужно чем-то утолить их голод, пока не стало слишком поздно.       В голове возник образ. Размытый, раздражающий. Он часто преследует его по глубоким и поздним ночам, когда свет в цирке гаснет, голоса затихают, а полог в шатёр закрывается. Он никогда ничего не говорит, лишь молчит, грустно наблюдая со стороны. Словно вечное напоминание.       Исчезни прочь.       Образ промолчал, но растворился дымкой в воображении. Джестер открыл глаза.       Перед взором предстала небольшая, но уютная комната в пастельных тонах. Последние несколько минут он просто стоял, застыв перед кроватью. На ней лежали два пакета, связанные вычурно розовым бантиком, и записка на листе А4, сложенная надвое. Джестер подобрал бумагу, на ней аккуратным, кругловатым почерком, точно детским, было написано:

Спешл фор Джестера и Билетера, или туториал от Аби как не взорвать кухню за 5 минут(не показывать Арлекино, чтоб он не полез проверять) ;)

      Он усмехнулся, сложив бумагу еще раз вдвое, и отложил куда-то в сторону. В пакете лежала повседневная одежда, постиранная и выглаженная, от нее шел аромат цветов и лактоны — ее любимый парфюм. Слишком ванильно. Джестер открыл окно рядом и выложил одежду стопочкой на подоконник, пускай выветрится.       Вся группа из цирка заселилась у Абигейл дома, как квартиранты. Почему она? Оптимальное решение. Квартира — это замкнутое пространство без лишних свидетелей, они имели с ней опыт взаимодействия, и уж слишком она погрузилась в дела цирка. Поскольку светловласка еще не настучала копам и не попала в психушку, то можно было попробовать. Конечно, Джестер не доверял ей, однако было необъяснимое чувство... не вера, а интуиция, практически подсознательное убеждение в том, что она — правильный вариант.       Ну и грех не воспользоваться знакомой с четырехкомнатной квартиркой, как сказал Арлекино.       Им не нужно много сна, как людям, но отдых также требуется, и первым делом пятерка делилась кто где будет спать.       Зеленый петух сразу же забрал себе диван в гостиной. Неясно почему, раз он не особо жалует телепрограммы, однако никто на его место и не покушался.       Доктора заселили в отдельную спальню по одной большой причине — он.       Пьеро полторы-две недели, как собака, спал под дверью у Абигейл... она не выдержала и постелила ему там в самые первые дни, тем самым дав буквально зеленый свет его упрямству. Он бы и продрых там дольше, но слабое девичье сердце сжалось и пустило его внутрь. Теперь он спит на полу у неё в комнате.       Что-ж, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.       Джестер и Билетёр освоились вдвоем в одной комнате. Вся квартира была обставлена кучей декора, теперь минимализм и приглушенные тона уступили различным светильникам, картинам, тумбочкам, и теплым цветам. Везде стояла небольшая растительность, которую Абигейл, а теперь и Бил, регулярно старательно поливали.       Конкретно в комнате у Джестера на окошке стоял кактус — Георгий. У Георгия был сезон и на нем цвели фиолетовые маленькие бутончики. Почему Георгий является Георгием никто так и не решился спросить...       Дверь на балкон захлопнулась. Вернулся.       Джестер перестал глазеть на кактус и медленным шагом направился к спальне Абигейл. Сейчас она на работе, другие отсутствовали, и была его очередь дежурить. У них появилась договоренность — кто-то один постоянно должен присутствовать дома. Сейчас они в бегах и нельзя допустить, чтоб об этом месте прознали, как и об Абигейл. Почему? А вот и пришла причина.       Пьеро заполз внутрь через балкон, встретившись взглядом с Джестером. Он ничего не сказал, лишь прошел мимо. От него пахло дешевым порошком для стирки. — Ничего не хочешь сказать? — ... — Если я смог узнать, где находится тот человек, которого ты разыскивал.. — Джестер подошел к остановившемуся Пьеро, — то и узнать, что ты сделал с ним, я тоже могу.       У Джестера по всему городу были расположены марионетки. Он накладывает гипноз на небольшую группу людей каждый раз, когда они передвигаются в другое место. Они живут своей жизнью, но могут быть использованы для сбора информации. Пьеро упросил его разузнать о местоположении одного человека, хотя бы примерном, а он дал ему целый район.       Но Пьеро отыскал его. — Это было опасно. — Я не оставлял следов. — Мы договорились не совершать необязательных и необдуманных поступков. — Джестер, меня никто не видел и никто об этом не узнает. — Серебровласый сжал руки, послышался хруст перчаток. Он был спокоен внешне, но видно, что одно лишь воспоминание о происшествии выводит его. — В том районе то и дело происходят "несчастные случаи" и убийства. Все в порядке. — Это из-за Абигейл? — риторический вопрос. — ...       Головная боль усилилась. Вот бы ему помогали такие препараты, как парацетамол или ибупрофен, жизнь была бы легче. — В следующий раз скажи мне, если возникнет желание кого-то разорвать. Если возможно – устрою личную встречу, если нет – воспользуемся чужими руками. Нам нельзя рисковать сейчас, Пьеро, ты и сам это чувствуешь. — ... — Мы ведь не хотим повторения того случая? — ... Я понял.       Ушёл. Злится и, отчасти, боится. Джестер усмехнулся, иногда они с Арлекином похожи друг на друга. Он вернулся обратно в свою комнату, усевшись на кресло и достав второсортную книжку по философии, обладательница которой так ее и не дочитала. В такие моменты он бесился и начинал ценить сильнее то, что имел.

***

      Абигейл пришла, нет, приползла домой. Ноги ныли, сегодня в кафе было много посетителей, и многие из них судачили насчет произошедшего с цирком. Прошло несколько недель, а они все сплетничают, сами цирк разводят. У нее был бумажный пакет, внутри которого лежали сладости к чаю и еще кое-какие вещи, которые надо было отдать.       Она зашла в комнату и увидела, как на её кровати... спит Пьеро. Замерев на полпути, девушка в удивлении разглядывала шута издалека, почти на расстоянии метров 3-4. Боялась подойти ближе и разбудить, хоть и беспокоилась, почти два дня о нем ни слуху ни духу. Вот гад, даже не предупредил!       Абигейл вздохнула, затем развернулась на пятках и тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Медленно развернувшись она чуть не уткнулась носом в другую персону. — Охтыжмамочки! — пискнула девчонка и тут же прикрыла рот ладонью, она недовольно подняла взгляд на Джестера. — Что за скримеры? Я натерпелась их в вашем цирке. — Всего лишь хотел попросить не тревожить его, он устал, — Джестер улыбнулся. Это была та самая улыбка, которую он использует на сценах, выступая, общаясь. Деловая, лукавая и чарующая.       Абигейл сглотнула. Что-то в нем пугало и притягивало одновременно. Она вспомнила тот момент, когда они впервые встретились, как он удивительно легко манипулировал вниманием аудитории и плавно повествовал историю. В тот момент она не знала, что больше ее завораживало — реалистичные эффекты на сцене, словно кто-то и вправду умирал, или мелодичный голос с пленительной харизмой. — Я и не собиралась, но ведь это не единственная причина, по которой ты подошел? — Абигейл выдавила из себя самую спокойную интонацию, на какую только была способна.       Умная мышка.       Он осторожно зашагал в свою комнату, а она без слов последовала за ним. Видать, не хотел разбудить Пьеро. — Ты поздновато сегодня вернулась, — он тихо прикрыл дверь, сложив руки за спиной, не мигая вглядываясь в Абигейл. Опять это выражение лица. Иногда она не знала, хотела ли поддаться этому гипнозу, или ткнуть ноготками в эти сверкающие фиолетовые глаза. — А еще хорошо меня узнала за последние недели, как мило. — У меня было время понаблюдать. Ну так? — Я бы хотел, чтоб ты была более.. осторожна с Пьеро, если это так можно сказать, — на секунду в его радужках промелькнуло подобие тревоги, но оно тут же растворилось в сиреневом океане. — А под "осторожна" ты имеешь ввиду? — Не проявлять к нему такое яркое внимание и не потакать всем его просьбам, а также не вестись на его признания в любви. — Аха... — брови поползли вверх, от кого и что, но от Джестера она такой просьбы не ожидала. — С чего вдруг? — Лишь забочусь о твоей и нашей безопасности.       Абигейл нахмурилась. "Нашей". Конечно, она ведь не является частью их компании, их проблем, их мира. Он всегда это показывал всем видом: что ей стоит не высовываться и спокойно переждать, пока они не уйдут.       Как и всегда. Ей нет места. — Интересно, но это ведь не я первая начала. Я не даю никаких обещаний, но он в стрессе, учитывая вашу ситуацию, — девушка усмехнулась, скрещивая руки и закатывая глаза. Намеренно ли она говорила все это надменным тоном? Возможно. — Позволь ему и мне расслабиться хотя бы дома. Ты – их лидер, но в отношения своих подопечных не лезь.       Светловласая уже собиралась выйти, потянулась к ручке и приоткрыла дверь, но ладонь в кожанной перчатке не дала ей этого сделать, захлопнув ту прямо перед носом Абигейл. — Что-то мышка слишком много о себе возомнила.       Девушка подняла взгляд вновь. Выражение его лица не изменилось, все та же улыбка, тот же насмешливый взгляд, но внутри его глаз читалось неприкрытое раздражение и... желание. Нет, не то желание, что распространяют девицы в борделях своими приторными духами, или возлюбленные за романтическим ужином, с помощью ароматических свечей. Желание упразднить. Вычеркнуть ту самую мешающую деталь из идеальных механических часов. Желание указать наглой девчонке на её место.       Она невольно сглотнула, инстинктивно отпрянув. — Открой сейчас же, я скажу об этом Пьеро. — Да? Прелесть, это неважно, ведь он послушает меня.       Абигейл слегка вжала голову в плечи, холодный голос заставлял продрогнуть до костей. Она вдруг вспомнила, кем являются эти люди... нет, существа. Что из себя представляют, как ведут, что могут скрывать, и что могут сделать.       Осознание того, что ей могут свернуть шею в любой момент прошлось мурашками по позвонкам вниз. — Побледнела. Пульс подскочил. Боишься?       Это правильно. Бойся, мышка. Бойся и не суйся туда, куда не надо. — Я..я н-не.. — Тихо. Сейчас говорю я.       Ей хотелось съязвить. Хотелось сказать хоть что-то в ответ, чтоб он наконец понял, что ее слова имеют вес. Что она... она..       Она замолчала. Поджала губы, словно испуганный ребенок, попавшийся на шалости, и съежилась в его тени. Джестер улыбнулся шире.       Вот теперь все на своих местах. — Ты ведь видела всё тогда. Ты видела больше, чем остальные посетители цирка, но не убежала и никому ничего не разболтала, это похвально... — ... — Это причина, по которой ты все еще дышишь.       Джестер шагнул к ней, Абигейл выронила бумажный пакет, который все это время держала, и шагнула назад. Вперед. Назад. Вперед. Назад. И так, пока ее затылок не уткнулся в теплые пастельные обои, хотя на фоне фиолетовласого все они теряли краску. В горле образовался неприятный комок, в носу защипало, ей было некомфортно даже дышать. Она не смотрела ему в глаза, но знала, что он смотрит на нее. Или, правильнее сказать, сквозь нее? Видит ли он в ней кого-то или хоть что-то?.. — Ты уже знаешь, что мы не совсем обычные люди, — голос продолжал литься, словно мед, прямо над ее ухом, заставляя девчонку съежиться еще сильнее, — знаешь про слухи, которые уже какую неделю упорно выпускают в статьях, и которые ты так отчаянно опровергаешь каждый день, когда выпиваешь чай с Пьеро. Когда поливаешь цветы с Билом. Когда рассказываешь про лекарства Доктору. Когда глупо хихикаешь с Арлекином над очередным спам-звонком..       Ей стало не страшно, а противно. Абигейл немного, но сблизилась со всеми, кроме Джестера, и слышать подобное ей было... отвратительно. Отвратительно от сомнений, отвратительно от них, отвратительно от себя и от этого ублюдка. — Но можешь ли ты утверждать, что твоя наивная вера имеет хоть какой-то вес? Что они и вправду наслаждаются твоей компанией? — постепенно мед превращался в смертельную отраву, заставляя девчонку с трудом сдерживать тремор и влагу в глазах. — Посмотри на меня, милая. — ... — Подними голову.       Дрожащие ресницы, покрасневший белок глаз, бусинки слёз, которые так и норовили упасть.       Ах, прелестно. — Запомни мои слова, мышка. Держи их в голове все время и не забывай, потому что это, возможно, единственная правда, что ты услышала за последнее время.       Джестер отступил на несколько шагов и Абигейл пулей выскользнула из комнаты. Послышался шелест куртки и за ней с хлопком закрылась тяжелая входная дверь. Наверное, Пьеро проснулся, но это уже неважно.       Взгляд фиолетовласого упал на бумажный пакет, который девушка оставила. Пахло чем-то сдобным. Он поднял его и выудил оттуда комплект из пяти пончиков без дырок, в каждом была разная начинка, походу, для каждого из сожителей: клубника для Пьеро, лимон для Арлекино, ваниль для Билетера, кремовая для Доктора и... фруктовая для Джестера.       Пальцы ненароком сжали бумагу чуть сильнее.       Глупая девчонка запомнила такую бесполезную информацию, как их любимые вкусы. Ей работы мало, что ли?       Под коробкой с пончиками было что-то еще. Джестер достал картонку. Его брови невольно вскинулись вверх.       Там лежали его любимые книги из цирка.