Домашний Цирк

" We're all going to die, all of us; what a circus! That alone should make us love each other, but it doesn't. We are terrorized and flattened by trivialities. We are eaten up by nothing. "

— Charles Bukowski

***

— Она не человек, но и не монстр, Джестер, и если это — наш шанс... — хрипло усмехнулся Арлекино, его голос секундно дрогнул. — Не надо. Пожалуйста.. — тихонько прошептала Аби, беззвучно надеялась и просила. А затем услышала то, что вышибло из нее не только возможность, но и само желание дальше дышать.       ... — Но можешь ли ты утверждать, что твоя наивная вера имеет хоть какой-то вес? Что они и вправду наслаждаются твоей компанией? — Запомни мои слова, мышка. Держи их в голове все время и не забывай, потому что это, возможно, единственная правда, что ты услышала за последнее время.       ... — Если это понадобится для выживания, мы должны сожрать её.

***

      Абигейл так и осталась сидеть, зажав рот ладонями и отказываясь воспринимать услышанное. Не самая приятная новость по пробуждению после всего пережитого. Ей хотелось думать, что речь сейчас не о ней, что они обсуждают свои странные, тайные цирковые делишки и через пять минут, как обычно, всей шестеркой пойдут обедать.       Ну конечно...       Как же она могла забыть и хотя бы на секунду допустить мысль того, что они могут стать семьёй? Стать хоть чем-то? Тут не было искренности, лишь выгода. Любопытство. Одержимость.       Абигейл несколько секунд смотрела в никуда: на пыль, летающую в воздухе, на собственные дрожащие пальцы, на пошарканный пол, чувствуя, как обида клокочет внутри. Девчонка прикусила губу изнутри и запрокинула голову, мысленно приказывая себе не плакать. Правильно, слезами делу не поможешь, да и виду подавать нельзя, что она что-либо знает. Она перевела взгляд на спящего Пьеро: обычно чуткий к любым движениям и звукам мужчина совершенно ничего не замечал, непривычно, но этот идиот не спал последние дни. Если говорить откровенно, то он сейчас был её спасательным кругом, той самой единственной тонкой соломинкой, что не даёт утонуть.       Но этого мало.       Абигейл не может постоянно надеяться на Пьеро. Что, если они найдут способ его переубедить? Что, если он потеряет к ней интерес? Что, если на самом деле даже его чувства — одна сплошная ложь? Так много догадок и вопросов, но так мало ответов.       Светловласая тихонько проковыляла к постели, матрас прогнулся под её весом, неприятно проскрипев. Только сейчас она заметила рядом тумбочку, на ней лежало несколько использованных шприцов, скальпель, вата и другие медицинские принадлежности. На постели же красовались коричневые пятна. Она перевела взгляд к предплечью собственной руки — там, где её тыкали иглой, остались небольшие синяки неестественно темно-красного оттенка, вздулись вены, а кожа ощущалась по-странному плотной.       Какая гадость.       Абигейл скривилась, ощущая тошноту и подворачивая простыни так, чтобы противных следов не было видно. Она села, поджав колени к себе. Для начала нужно всё обдумать.       Итак, я жива. И раз уж умудрилась не помереть наитупейшей смертью, то Доктор явно что-то сделал своими странными уколами. По их словам моё тело должно было деформироваться, наверняка после этого "лекарства", и раз ничего не изменилось, то я... не человек? Как это взаимосвязано? Почему они хотят меня сожрать и что вообще в меня ввели?!       Голова разрывалась от количества мыслей. Абигейл дёрнулась и тихо прошипела — на большом пальце, где она невольно начала кусать ноготь, выступила кровь. Девушка замерла.       Точно.       Она не раз замечала, как же быстро у цирковых выходцев заживают раны. Неужели Доктор перелил ей своей крови? Абигейл перевела взгляд на покрасневший участок кожи, сглотнула, и аккуратно дотронулась до места инъекции — там что-то неприятно пульсировало, что-то нечеловеческое и за рамками её понимания.       В живот ударила острая боль, Абигейл прокряхтела и с ужасом отдернула пальцы от руки — это нечто начало буквально извиваться у неё под кожей.       Нечто чужое и испорченное.       Боль резко усилилась, да так невыносимо, что казалось будто её органы сами выворачиваются наружу. Абигейл пронзительно вскрикнула, вцепившись в талию и свалившись с постели на пыльный пол. Место укола начало жечь, почти вибрировать, и если раньше тело просто отторгало чужую кровь, то теперь оно пыталось практически вытолкнуть её из себя. — .. Миледи! — проснувшийся Пьеро немедленно ринулся к девчонке, та стояла на коленях и задыхалась от распирающего ощущения.       Спустя пару секунд в комнату ворвались и остальные цирковые, первым к ней кинулся Доктор, пока Джестер и Арлекино крепко ухватили за предплечья серебровласого. — Где болит?       Абигейл не ответила, лишь испуганно смотрела на него снизу вверх, прикусив губу, дабы не закричать ещё раз. Страшно. Что ей стоит сказать? Правду? А вдруг он снова решит провести какой-то ужасный эксперимент с ней? Насколько безопасно доверять этим тварям хоть какую-то информацию о ней? — Где болит? — повторил Док. — Абигейл, прошу... — испуганно промолвил Пьеро, девушка взглянула на него. В его глазах читалась неподдельная тревога. — ... Ужасно в ж-животе, а ещё рука странно пульсирует! — она зажмурилась, лишь умоляя о том, что ей не придется пожалеть.       Доктор принялся осматривать её предплечье, было видно, как он поглощён процессом, одно лишь то, как его кровь "двигалась" внутри неё, вызывало трепет. Абигейл скрючилась сильнее, стоило ему надавить то на плечо, то на бока.       "Доктор" вообще собирается помогать? Он же и вовсе наслаждается этим, психопат...       Девчонка всей кожей ощущала, как остальные наблюдали за ней и её страданиями. Тошнота и головокружение накатывали все сильнее, то ли от боли, то ли от её жалкого положения. Она чувствовала себя такой идиоткой, вспоминая, как наливала им кофе, готовила завтрак и наслаждалась их компанией. Теперь же она сама может стать для них перекусом.       Как и та девушка из зеркала.       Жуткие воспоминания из цирка всплывали один за другим, почему же она их благополучно игнорировала?       Или забыла?       Абигейл прерывисто дышала, наблюдая, как Доктор льнет к дрожащей и покрасневшей руке все ближе. Ближе. Ближе. Ей казалось, что вот-вот он снимет свою маску... и вгрызётся в её плоть. Холодок пробежался по спине, заставляя до скрипа стиснуть зубы. Хотелось сбежать.       Нельзя.       Вдруг они поймут, что она все слышала? Вдруг они решат тут же сожрать её? Вдруг...        — А может, взять и разрезать... — прошептал заворожённо Док, проводя когтем по покрасневшей коже.       Абигейл замерла, побледнела ещё сильнее, стоило мужчине сказать это. Её разум твердил, что сейчас стоит быть осторожней, она и не такое дерьмо вытерпела, так почему же... почему же сейчас обида стала столь мучительной? Внутренности ныли в агонии, и несмотря на то, что боль лишь усиливалась, она подорвалась с места. Девчонка схватила скальпель с тумбочки и забилась в угол, точно зашуганная кошка. — Ох, испугалась? Прости, но это необходимо для твоего лечения, — Док попытался шагнуть ближе, игнорируя направленное на него лезвие. Светловласая вяло хмыкнула и приставила скальпель к собственному горлу. Доктор остановился.       Для лечения, да? Ложь. — Миледи!! — Абигейл, успокойся, это для твоего же блага, — мягко сказал Джестер.       Опять эта его отвратительная сладкая интонация. Ложь. — Отойдите, я не шучу, — прокряхтела она, слыша, как её собственное сердце стучит где-то в ушах. Рассудок мутнился, девушка уже не разбирала, что говорит и делает. Она давно перестала искать смысл жизни, но чтобы послужить блядским мясом для этих психопатов... — Мы просто хотим помочь, — Бил приподнял руки, будто показывая отсутствие намерения навредить.       Ложь.       Она всю жизнь жила в неправде. Абигейл сжимала остриё сильнее, тесней прижимая его к горлу, пока вспоминала вечные утаивания её детства, которое она и не помнит, вспоминала свою юность, которую провела в этой фальшивой семейке, с её фальшивой верой и фальшивыми принципами. Они говорили, что помогают и делают жизнь людей лучше...       Ложь. Вы все мне лгали. — "Помочь"?! Ха-ха, да вы.. вы!.. — казалось хуже стать не может, как вдруг её перекосило и она вновь вдарилась коленями в пол, со звоном выронив скальпель.       Абигейл вырвало. В глазах темнело и дурнота накатывала с новой силой, пока она выворачивала содержимое желудка наружу, чувствуя, как мышцы живота болезненно сжимаются, а по горлу ползет кислота. Несколько секунд её без остановки рвало, пока ничего не осталось. Но что это вообще было? Она не ела пару дней, так чем же... — Это же.. — неуверенно пробормотал Бил. — Да, это полнейший пиздец, — усмехнулся Арлекино и Билетёр бросил на его сквернословие хмурый взгляд.       На полу растеклась лужа не рвоты, а переливающейся темно-алой субстанции. — Уберите руки! — рыкнул Пьеро, подбегая к Абигейл и приподнимая ту с колен. Она ошеломленно смотрела на вязкую жидкость, которая вышла из неё. — Миледи, твоя рука..       Покраснение, пульсация и боль ушли. Остался лишь прогорклый привкус, остатки желчи в горле и пустота. — Интересно, — пробормотал Док. — Её тело не только вынесло принудительную реконструкцию, но и избавилось от чужеродных клеток. Самостоятельно.       Абигейл исподлобья посмотрела на присутствующих в комнате: Пьеро дрожал, боясь сжать её хрупкое тело в руках слишком сильно; Арлекино нервно улыбался, но более не высказал никаких колких комментариев; Бил что-то искал в близстоящих шкафчиках; Доктор, кажется, погрузился в раздумья. — Что-ж, ты типа все? Вылечилась? — кашлянув, первым подал голос зеленый шут. — Ей всё ещё нужен отдых, — Бил вытащил белоснежную ткань, походящую на носовой платок, передавая ее Аби. — Док? — Дыхание стабильно, боли нет, тахикардия все еще присутствует, тошнота есть? — незамедлительно ответил тот, не отводя взгляда от девчонки. — ... Нет. — Значит все пока стабильно, но требуется наблюдение и покой. — Вот и чудно, а то, знаешь, нынче гробы очень дорогие, куколка, — Арлекино хихикнул и подмигнул, вернувшись в свое адекватное состояние. — Я тебе сейчас.. — почти съязвил Пьеро. — Так всё, заткнулись, — проворчала Абигейл, вытирая остатки субстанции со рта. — Не слышали? Больной требуется покой, я итак вас чуть не зарезала.       Она злобно зыркнула на цирковых, затем схватила Пьеро за рукав и потащилась к выходу из затхлой комнаты, пока тот её придерживал, дабы светловласая не впечаталась носом в паркет. — И, если никто не возражает, я предпочту побыть в своей комнате. Одна.       Они промолчали, переглядываясь друг на друга. — Она права, — подал голос Джестер, до этого стояв позади, а сейчас подойдя к ней поближе. Он взял её ладонь в свою. Его была больше в добрые полтора раза. — Нам жаль, что тебе пришлось испытать это. Тщательно отдохни.       Джестер приподнял уголки губ в знакомой манере. Опять. По спине Абигейл пробежал холодок. — .. Благодарю.       Она выдавила из себя улыбку, кивнув. Все, кроме Пьеро, быстро удалились. Хотелось бы узнать, что они там обсуждают, но сейчас есть другие дела. — Пьеро? — Да, миледи? Что такое? Тахикардия слишком сильная? — Ах, нет! Я.. пока что не хочу оставаться одна, не мог бы ты зайти ко мне попозже, как я приведу себя в порядок? — А? — он замер, затем мгновенно покраснел и просиял. — В смысле, да.. да! Конечно, Аби, всё, что ты попросишь. Только позови! — Ха-ха, хорошо, тогда мне нужно лишь пятнадцать минут.       Светловласая посмеялась, а затем скрылась за дверью своей комнаты и прижалась спиной к стене. Она медленно сползла вниз, вглядываясь куда-то в пол. Абигейл изо всех изображала спокойствие после того, как умудрилась угрожать им скальпелем и собственной смертью. Благо, учащенное сердцебиение и ее психанутые выходки можно было списать на стресс вкупе с болью...       В носу снова предательски защипало. Нельзя рыдать, слезами делу не поможешь — повторяла она себе уже второй раз за день. Да, у неё есть причина для срыва, но то, как Джестер смотрел на неё...       Это плохо. Очень плохо. Думай, Аби, думай... нужен план.       Девчонка перевела взгляд на сумку, которая валялась у неё на постели. Абигейл подбежала к ней и принялась перерывать содержимое: наушники, мелочь, чеки, фантик от злосчастной шоколадки... телефон! Вот он. Зарядки мало, но должно хватить. — Где же, где же.. ах! — раздались ожидающие гудки. Светловласая нервно теребила косички и выбившиеся из них пряди. — Алло! Ой, извини за крик, ха-ха. Как дела, Мари? Давай встретимся?