Полный доступ

Они любили дарить подарки. Преподнося друг другу маленькие, глупые презенты, они соревновались, кто придумает вручить более странный, смешной и абсолютно ненужный хлам. Носки с принтом пива они давно «проехали» — это был не их масштаб. Маска Мактрахера, тапки-рыбы, палка для битья крапивы, камушек-питомец с приклеенными глазками, коврик для туалета в виде хоккейного поля и прочий подобный хлам… Этот музей взаимного безумия они бережно хранили у себя по квартирам. Костя примчался в Москву на премию. Влад ждал его в ресторане, уже заказав им обоим виски. Он видел заголовки, слышал сплетни. Тему «Костиной семейной драмы» Влад старался не касаться. Зачем лезть, если и так всё ясно? Он рассуждал так: боль друга — не спектакль, а личное дело, в которое ты можешь быть допущен, только если тебя позовут. После выхода сериала и поутихшего хайпа они завертелись каждый в своих проектах. Встречи получались редкими, да и то — по настойчивому желанию то самого Влада, то Кости. Они, как и сейчас, болтали, смеялись, отключаясь на час-другой от реальности, а под вечер непринуждённо трахались. Секс был хорош, каждый раз. Наверное, секрет был в долгой разлуке, а как известно, любить на расстоянии легко. Нет съедающего быта, усталости от ежедневного мельтешения перед глазами, накопленных претензий. Друг для друга они стали событием, праздником. И Влад понял, что, готовясь к премии, замотался и забыл об их милой традиции. Костя же, наоборот, не забыл — и вручил игрушечный кирпич, ударив Влада по стриженой голове. — Держи, балда. Чтоб не расслаблялся. Подушка-кирпич легко отпрыгнула, ударившись об стену и сшибая бокал. Влад деланно пробурчал: «Большой ребёнок», — сам же не скрывая улыбки сжимал в руках ставшую влажной от алкоголя игрушку. Так как на носу была премия, ребята договорились дать друг другу возможность отоспаться эту ночь: Костя поехал в гостиницу, Влад — домой. Сидя в такси, притихшие в тепле салона, они разомлели. Влад, клевая носом, вжался в Костино плечо. Его уже ставший родным запах разбудил приятную ностальгию по прошедшим годам. Знакомство, неудачные дубли, бэкстейджи со съёмок, интервью на ходу, совместные подкасты, поездка в Архангельск, съёмки фильма, проведённые в лесах под Питером… У них уже столько всего было, и эти дни пополнят коллекцию воспоминаний. Влада пронзило такое умиление, что захотелось обнять Костю, повиснуть на нём, скрутить собой и вжать в сиденье, но Костин лёгкий поцелуй, оставшийся на лбу, развеял это наваждение. — Не спать, скоро твоя остановка. Провожая глазами такси, Влад поёжившись направился к дому. Поднимаясь по лестнице, стягивая куртку, он продолжал думать о Косте. Вначале он относился к нему менее трепетно: Костя был чуваком, с которым у них были разные вайбы, но с которым ему было комфортно, — и как оказалось, не только в общении. Первый раз, по пьяни, Влад запомнил слишком хорошо для человека под градусом. Костя был требователен, но заботлив. Он был сверху. Влад потом сам себя спрашивал, почему согласился на это, но, чёрт подери, ему это понравилось — настолько, что одним разом дело не ограничилось. Но сейчас на сердце было неспокойно. Вроде Костя как Костя, но он не сумел скрыть… Он загрузился. Весь пиздец, происходящий в его личной жизни, не оставил его равнодушным. Заваливаясь на кровать, Влад на автомате потянулся к телефону — нужно было отвлечься от костиной, а не своей, драмы. Не задерживаясь подолгу, он проскроллил все соцсети и залез на маркетплейсы, вспоминая про подарок для Кости. Владу захотелось, как раньше, больше смеха, стёртых границ в их стиле. И тут на глаза попалось бельё — не простое, женское, с рассмешившей пьяное сознание надписью на карточке товара: «Полный доступ». А он и правда был «полный»: разрезы на сосках лифа и на трусиках спереди. Влад, долго не думая, кликнул на кнопку «Купить». Рассмеявшись про себя от своей умопомрачительной идеи, он пошёл готовиться ко сну. На пороге квартиры, ароматно пахнущей кофе, стоял Костя. — Ну, жених! — весело поприветствовал Влад, разглядывая приятеля, стягивавшего с себя куртку. — А сам-то какой, — поддел его Костя, вытягивая аккуратно заправленный галстук. До выхода оставалось чуть меньше часа. Волнение от предстоящей премии заставляло говорить чуть больше и быстрее. Костя, видимо не замечая за собой, ходил за Владом хвостиком. Тот — к кухонному шкафу за кружкой, предназначенной для дорогого гостя, — и Костя туда же. Влад — к зеркалу, Костя — за ним. Они смотрели на своё отражение. Костя вновь притих, глядя куда-то вдаль, погружаясь в себя. Влад прикусил внутреннюю сторону щеки и резко взъерошил тщательно причёсанную шевелюру. Включаясь, Костя лишь покрутил головой, подставляясь под руку, а потом потянулся и оставил на его губах влажный поцелуй. — Влад, нечестно. Ты-то без волос. Влад победно вздёрнул нос, поглаживая стриженый затылок, приятно щекочущий ладонь. Вспомнив про подарок, который он с утра забрал, Влад вынес его из комнаты и довольно протянул Косте неприметный пакетик. В предвкушении Костя развернул. Замер. В пальцах зашуршала чёрная сеточка. Он вытянул лиф без чашечек, затем — трусики с разрезом. Его брови поползли на лоб. — Ты что-то перепутал. Это точно мне? Или это твоё ноу-хау по борьбе с моей тоской? Влад фыркнул, но в его глазах мелькнула тень неуверенности. Шутка, которая ночью была гениальной, сейчас казалась... перебором. — Показалось забавным, — растерянно пробурчал Влад, потянувшись за уже дурацким подарком. — Ладно, забудь. Я же не заставляю надевать. Костя отвел руку. Их лица были так близко, что тёплое дыхание оставалось на губах. В Костиных глазах промелькнула искорка безумия. — Забавным, — прошептал Костя. — Спорим, я сейчас это надену, и мы поедем на премию? — Ты... Ты не посмеешь, — сдерживая нервный смешок, бросил Влад. Костя, оттолкнув от себя его, скрылся в ванной. Влад остался стоять, слушая, как за дверью шуршит пакет, и понимал, что только что добровольно начал собственные страдания. Перед глазами мелькала карточка товара с идиотской надписью «полный доступ». Представить Костю в этом было так легко и одновременно невозможно. Скорее уж это Костя в начале их недоотношений заставил бы Влада надеть что-то подобное. Вспомнились неиссякающие шутки про Ловетт. Костя вышел. Влад тяжело кинул взгляд на высокую фигуру, рассматривая с ног до головы, будто ожидая раскрыть в себе способность смотреть сквозь одежду. Лишь ухмыльнувшись Костя направился к выходу, развернувшись, кокетливо подмигнул и бросил: — Поехали, Владюш. И они вышли в бесснежный декабрьский день. Костя вёл себя как обычно. А Влад ловил себя на том, что нужно прекратить так смотреть. Они, чёрт возьми, едут в общество селеб, и хоть они прекрасно отыгрывают пару панков, такого похуизма на общественное мнение они позволить себе не могут. Конечно, будь его воля, он развернул бы Костю и затащил в постель, чтобы посмотреть на то, что теперь скрывается под дорогим костюмом. Сидя на заднем сиденье такси, Влад сжимал кулаки, проклиная свой гениальный ум. В женском белье тут Костя, но чувствует себя дураком Влад. Оказавшись на студии, Влад старался не оставаться позади Кости — ведь его пытливый глаз выискивал изменения в походке друга. Наконец премия началась. Влада потряхивало, но уже не только от события, а от Кости и его безбашенности. А тот, псина такая, стоит рядом, то плечом заденет, то за рукав потянет, и своими невозможными глазами говорит: «Ну что, как тебе подарочек? На нас смотрит знаменитый люд, а я тут в белье, и что мне делать?» Влад бы уже себе лоб отбил от того количества фейспалмов, что он мысленно себе надавал. Наступила их очередь выходить на сцену. И Влад, как в бреду, вроде сказал, что надо, — аплодисменты, длиннющая речь Джигана и... Костя, что склонился ближе, нашептывает на ухо: «Скромнее, Владь, ты меня так бесстыдно глазами трахаешь». У Влада перехватило дыхание. «Скромнее» — и это говорит Костя! Влад, актёр от бога, расплывается в улыбке и делает вид, что активно соглашается со сказанным его партнёром по съёмкам. После они отсиживали остаток премии. Влад понимает, что в эту игру можно играть не в одни ворота, и кладёт голову на плечо Косте, любовно заглядываясь. Костя невозмутимо фотографирует их акт нежности и тычет пальцем в любимый нос. Их публичный день провокаций подходит к концу. На обратной дороге домой Костя выкидывает в своём стиле: — Я та-ак устал. Может, по домам? Влад, схватив того за патлатый затылок, тянет на себя и шепчет так, чтобы услышал лишь Костя: — Сдурел, никуда я тебя в таком виде не отпущу. На последнем слове он срывается на рык. У Кости нервно заходил кадык. Влад, устав от приличий, перекинув руку через крепкую костину шею, пальцами юркнул за ворот футболки, забираясь глубже. В животе приятно потянуло от ощущения тонкой бретельки. Ощупывая ключицу, Костя носом тычется в ухо, дыша чуть учащённей. Влад рад: не только он один страдал от этих игр. Подъезд. Лестничная клетка, дверь, щеколда и тело к телу. Светлый пиджак остаётся за порогом спальни. Костя тянется к галстуку Влада, но тот не настроен на оголение — только не сейчас. Толкнув Костю на кровать, он забирается сверху, вытаскивая его из тряпок. Его сердце пропускает два удара. Широкая грудь обрамлена тонкой сеткой ткани, соски дразняще выглядывают из прорезей. Влад, мстя за свою долгую пытку, кусает под ключицей, а дальше хочется лишь целовать — мокро и жадно. Пройдясь губами по шву бретельки и сетки, он сжимает грудь, направляя вставший сосок в рот. Костя издаёт смешок, а потом захлёбывается стоном, когда Влад повторяет ласку со вторым. — Ну как, Влад, встаёт на мужские сиськи? Да вы извращенец, батенька. — Заткнись ты, — влюблённо рычит Влад, затыкая глубоким поцелуем шутника. Пальцы голодно мнут грудь, царапают рёбра, складки живота. Отводя в сторону лямку, Влад зализывает красную дорожку. Костя с облегчением выдыхает. Бедняга измучился с непривычки. Ничего, Влад ему десять лифчиков накупит, пусть привыкает. Парень улыбается, прерываясь успокоить раздражённую кожу. У Влада стоит, он, желая облегчить болезненное напряжение, вжимается в пах Кости. Легче не становится — ведь в него упирается такой же крепкий стояк. Влад навис над бёдрами мужчины. Ремень, ширинка и возбуждение, граничащее с сумасшествием, пронзает Влада. Тесные кружевные трусики, а из прорези сеточки торчит налившийся кровью член. Влад не может не посмотреть на лицо Кости. Тот попытался ядовито улыбнуться, но, не выдержав пристального лисьего взгляда, упал в смущение, опустив глаза. Теперь шутить очередь Влада. — И кто это из нас извращенец? — Подцепив тонкую лямку трусиков, оттянул её и шлёпнул по коже тазовой косточки. Костя вздрогнул. Влад хищно улыбнувшись, грубо повернул того на живот, заставив встать на колени. Влажная спина прогнулась, оттопыривая задницу. Влад притянул Костю ближе. Пропустив руку под живот, собрал натекший предэякулят на пальцы и, оттянул трусики в сторону, открывая доступ, дразняще растёр влагу без проникновения. Послышалось сдавленное дыхание. У Влада плавился не только пах, а всё тело: с плеч шёл жар возбуждения, теряясь в пояснице, чтобы появиться под рёбрами и тянуться к члену, отдаваясь ломившей болью в яйцах. Облизнув пересохшие губы, Влад отстранился, чтобы достать смазку и презервативы. Кинув взгляд на Костю, покорно ждущего своего часа, парень наклонился к упавшим брюкам и вынул ремень. Мягкой ладонью прошёлся от крестца по позвоночнику к шее. Лёгким движением шея была заключена в тугой узел костиного ремня. Влад, потянув за край, заставил поднять голову. — Ты похож на собаку, ты знал? И это подметил не я, а фанаты. Забавно. А ведь ты любишь палки, — усмехаясь, Влад влажной от смазки рукой ворвался в тугое нутро. Костя молчал. Влад вновь потянул за ремень, насаживая глубже. Он не торопился. Его руки, что дрожали целый день, наконец успокоились, и он, прибывая в контроле ситуации, получал неописуемое удовольствие — от Кости, от его жара, от его отдачи. Выпустив ремень, Влад ослабил галстук и расстегнул ворот. Его возбуждал контраст их тел. Он, одетый с иголочки, сейчас готовился взять обнажённого Костю. Второй палец проник без проблем. Скрутив их внутри, он почувствовал, как колени Кости задрожали. Влад повторил действие грубее. — Сладко, правда? — поинтересовался он, не ожидая ответа. Третий палец вошёл в хорошо растянутую дырку. Прежде чем заменить пальцы на член, Влад прижал Костю к себе, вдыхая запах, дурманящий разум, и прошептал: «Мой. Только мой». Погружая лишь головку, он почувствовал, как Костя дёрнул бёдрами, пытаясь соскочить, но Влад, распалясь, схватил его за бёдра с такой силой, что после на них расцветут синяки. Войдя наполовину, давая Косте привыкнуть, Влад опустил руку под напряжённый живот, начав надрачивать. — Расслабься ты. — Давай! — рыча, поддался навстречу Костя с таким рвением, будто делал это не в первый раз. Влад, не скрывая стона от тесного, головокружительного жара, вошёл до упора. Натянув ремень, другой рукой цапнул крепкую ягодицу. Толчок за толчком, с каждой фрикцией дыхание Кости переходило в стоны. Парень довольно улыбнулся, закатывая глаза. Новая, светлая мысль пронеслась в его короткостриженной головушке. Костя, стоя на коленях и отклячив зад, с каждой секундой проникался к себе неконтролируемой ненавистью. Когда Влад назвал его собакой и натянул поводок, в Костю будто выстрелили, попадая в эпицентр боли. Это было то, что надо. А когда медленно растягивали, и когда заботливо входили — ему не понравилось. Хотелось грубо. Вот он и, поканючив, получил резкий, больной толчок. Удовольствие прошибло тело. Царапины на ягодице приятно щипали, шею жгло от грубой кожи ремня. Влад, шумно дыша сзади, возводил возбуждение на небывалые высоты. Вдруг Костя спиной ощутил объектив камеры — профессиональная деформация заставила на миг сделать вид, что всё идёт по плану, и главное — не смотреть в камеру. — Костян, повернись и улыбнись мне. Костя, замерев, нарвался на грубый шлепок по многострадальной ягодице и натянутый поводок-ремень. Дрожа от удовольствия, он медленно, как сломанная кукла, повернулся. В больших, обиженных глазах, смотрящих в объектив, стояла влага. Улыбка Влада сползла с лица. Слеза, скатившаяся по щеке, упала на мятые покрывала, вторая рухнула за ней. Влад откинул телефон, спешно вышел из тела, что тут же дрогнуло. Уложил Костю на спину. —Больно? Я переборщил, прости, Кость, — Влад потянулся к ремню на шее, но Костя остановил его, хватая за ухоженную руку и целуя её в центр ладони. — Нет, нет. Не прекращай, — Костя говорил, а влажные дорожки слез не просыхая, множась. — Но... ты плачешь, — тревожно хватая Костю за плечо, Влад пытался вырвать руку из отчаянной хватки. — Не от боли, — голос сорвался на хрип. — От освобождения, наверное. Я не плачу... Я... — Костя, тронув свою щёку с детским удивлением, посмотрел на влажные пальцы. — Устал. —Давай прекратим. — Нет. — Костя крепко обнял Влада, вжимая в себя. — Надоел. Ты чего до сих пор в этой униформе охранника? Снимай нахуй. Теперь очередь Кости раздевать Влада. — Вставай. Ну, — Костя поставил Влада как куклу и принялся за его брюки. — Кость, это нездоровая херь. Если тебе плохо... Мужчина, лишь закатив глаза, стянул бельё и влажно лизнул от основания члена до лобка. — Потом попиздим, окей? Я хочу трахаться, и, как я вижу, ты тоже. Взяв головку в рот, он полностью обезоружил Влада, по крайней мере, на ближайшие минуты. Костя сосал хорошо — в этом он преуспел, учась на Владе. Длинные локоны были удобны в этом деле. Влад позволил себе получать удовольствие, но ему не хотелось, чтобы вот так всё закончилось. Ему хотелось Костю — сегодня по-особенному. Он опрокинул его на постель и, схватив под угловатые колени, притянул ближе, войдя в растраханную дырку и толкнувшись с прежним голодным жаром. Член, стоящий колом в обрамлении трусиков, заводил с какой-то небывалой силой. Влад любовался крепким телом под собой и нарочитой утончённостью белья, расплывшимся от удовольствия взглядом, потеплевшими щеками, вставшими сосками и сочившимся смазкой членом, болезненно прижатым к животу. Влад ощупал бёдра, пробираясь пальцами под края белья. Костя в открытую постанывая хватается за плечи Влада, натягивает бледную кожу, оставляя росчерки своих коротких ногтей. Углубляясь с каждым толчком в негу удовольствия, Влад расслышал запыхавшееся дыхание над ухом: «Люблю», — и Костя сократился с такой силой, что это стало последней каплей. Кончая, Влад ощутил, как по его животу расползаются горячие капли. Выйдя из Кости, он стянул презерватив, завязав его и откинул подальше. Костя в послеоргазменной неге отлетел так конкретно, что не сразу ощутил свободу полностью обнажённого тела. Влад заботливо снял испачканное бельё и ремень, откидывая по прежнему направлению. Красные полосы, укус под ключицей и синяки заставили его сыто улыбнутся. Плюхаясь рядом, Влад положил голову на покатое плечо. — Теперь скажешь? — осторожно спросил он, нежно поглаживая складку между бровей хмурого лица. — О чём? — Ты первый, кто... плакал подо мной, — Владу не хотелось смущать Костю. Хотя о каком смущении могла идти речь, когда на них остывали капли пота и удовольствия. — Считай это комплиментом. — Кость, я серьёзно. Это пугающая херь. Я же волнуюсь. Костя прикрыл лицо ладонью и тяжело выдохнул. — Всё осточертело. Ну, эта тема с разводом. Мне все говорят, что я кусок дерьма, поступаю ужасно... А это ведь правда, понимаешь? Это и правда плохо. Я бросаю их, её... Влад понял, что Костя говорит о дочке. Он не знал, чем помочь в такой ситуации. Он не разводился никогда и детей своих не имеет. Но он точно знал, что Костя не плохой. Да, в каждом есть гадкая, эгоистичная часть, и порой она берёт верх, но быть с нелюбимой жертвуя, никчему хорошему не приведёт. Костя продолжал говорить. Влад слышал в его словах боль и внезапно почувствовал острое желание остаться с ним, не затеряться в ворохе событий собственной жизни, а быть рядом. Возможно... возможно, это начало их нового этапа — смелая мысль ярко блеснула и погасла, оставив после себя трепет. Но Владу не решать это в одиночку. Захочет ли Костя, чтобы он стал частью его жизни сейчас, такой, какая она есть? Влад побоялся заикнуться об этом. Он готов был просто выслушать и поддержать своим присутствием. Его рука уверенно легла на предплечье мужчины и сжала его. Костя замолчал, глядя на Влада. Слова стали не нужны. Он обнял парня, жмурясь, пряча лицо в его шее. Завтра им придётся разойтись по своим жизням, но сейчас они были нужны друг другу. Только так.