ненависть.

Аарон – правильный, послушный, умный. Он никогда не ошибается, чтит отца и мать, каждое воскресенье ходит на отцовские проповеди, сам пробует себя в роли проповедника. Он точно знает, кем будет в будущем: займет место отца, примет сан священника, женится на приличной девушке из хорошей семьи, заведет с ней нескольких детей, которые тоже пойдут по его стопам. Вся жизнь Аарона – четкий сценарий, который не мог и не должен был сбиться с курса, но он сделал это. Корабль врезался в огромный айсберг, молния ударила в землю, цунами накрыло целый город. Бедствие перекрыло все возможности для дальнейшего планирования, уничтожило его уверенность в завтрашнем дне, заставило желать того, кого желать было нельзя ни в коем случае. Аарон никогда не мог и подумать, что докатится до этого. Он вовсе не мнил себя абсолютно безгреховным, однако считал свои моральные устои достаточно устойчивыми, чтобы выдержать любую подобную бурю. Он ошибался. Господь его помилуй, как же он ошибался. Декстер. Д-е-к-с-т-е-р. Всего семь букв, но лишь одно это имя заставляло его кровь кипеть от ненависти, отвращения, омерзения и... желания. Декстер Робертсон – катарсис, худший кошмар. Ужасный, неправильный. Он отвергает всё, что для Аарона является незыблемой истиной. Идёт против веры, шагает по кривой дорожке, ведущей в пропасть. Некромант, оскверняющий своими нечестивыми руками тела умерших и без жалости держащий в них чернеющее сердце Аарона. Эти руки покрыты сеткой мелких шрамов, пахнут дезинфицирующими средства и кожаными перчатками. С длинными, тонкими пальцами, действующими всегда очень умело и немного грубо... Как Аарон вообще посмел думать о его руках? Он должен вытравить его образ из своей головы, не вспоминать о его руках, губах, волосах, застрявшем в его голове запахе мокрой земли и ванили... Декстер никогда не скрывал своего мнения об Аароне. О нет, он абсолютно открыто высказывает его всегда, когда выдаётся возможность. О том, что Аарон всего лишь фанатик, как и его отец, что их вера – просто попытка оправдать свою невозможность сделать что-то большее, нежелание идти в будущее, принимать что-то новое... Своими изысканиями Декстер пытается доказать свою правоту, показать, насколько неправильной является вера Аарона. Аарону плевать. Вера – последнее, что у него осталось из обороны для разума, и он не собирается его уступать. Пусть он уже не чувствует себя таким же чистым, как раньше. Он отмолит свои грехи и снова сможет без стыда смотреть на своих отца и мать, с нежностью глядеть на невесту. Пусть и всегда вместо голубых глаз будет видеть ненавистные карие. *** Если ненависть – это болезнь, то Декстеру уже не помочь. Он по уши, по самую макушку в этом дерьме, и ничто не спасет его. Декстер не верит в вымышленных богов. Он не желает слышать о проповедях лицемеров, которые сначала говорят о чистоте тела, о скромной жизни, а потом идут набивать свои карманы деньгами от добровольных пожертвований прихожан. Священнослужители – самый худший вид лжецов, ведь им люди доверяют не просто свою веру, а своё сердце, свою душу. И Декстера угораздило влюбиться в худшего из них. Аарона Уайта. Для Аарона, – Декстер знает, до скрипа в зубах, до боли в стиснутых кулаках, – вера в бога действительно важна. Аарон правда верит во все эти заповеди, держится вбитых с детства принципов. Отрицает любые не богоугодные чувства. Считает себя правильным, чистым, честным. Декстер потирает синяк на скуле, который этот праведный мальчик Аарон оставил ему, и ухмыляется. Как минимум два из смертных грехов этот пай-мальчик точно нарушил. Декстер видел Аарона в худших его проявлениях: гневно кричащим, с окровавленными кулаками, окропленными отнюдь не святой водой. Декстер хочет видеть его таким почаще. Возможно, Декстер мазохист, но ему нравится яростный Аарон. Ему нравится, как с этого образца достоинства и чести слетают все маски. Декстер отчего-то уверен, что именно такой Аарон настоящий. Не учтиво глядящий на отца, не тихим голосом зачитывающий молитвы, а кричащий на Декстера, бьющий его в лицо после всех его провокаций. Такой Аарон наиболее честен. У Аарона такие искренние, добрые, лучистые глаза. Только Декстер знает, какие молнии они могут метать, если разозлить Аарона. У Аарона светлые, отливающие в рыжину, идеально уложенные волосы, приглаженные волосинка к волосинке. Только Декстер знает, какими растрепанными они могут быть, если зарыться в них рукой. У Аарона светлая, бледная кожа, ни намека на румянец. Только Декстер видел, каким красным он может стать, если прошептать ему какую-нибудь пошлость. Весь Аарон – чистый, светлый, незапятнанный. Декстеру хочется испачкать эту идеалистическую картину. Сделать её более живой. Превратить его в кого-то, подобного себе. Снять все маски. Он обязательно сделает это. Только, вероятно, разрушит не только его, но и самого себя.