The game of life

После проведения жуткого ритуала над Гарри и суда над Сириусом, супругам Блэк пришлось спрятать ребёнка от людских глаз и повторно закрыть дом на несколько лет. Вальбургу больше всех волновала сложившаяся ситуация: проводить проверку крови было запрещено гоблинами на пять лет, чтобы новое тело могло адаптироваться к окружающей его обстановке, а ей не терпелось узнать результат. Ритуал так сильно ударил по малышу, что он не мог даже говорить и самостоятельно держать ложку. Особенно её настораживал рисунок в виде змеи на спине мальчика и шрам Даров Смерти, так и не исчезнувший с его руки. А уж как ей не нравился шрам в виде молнии на лбу. Однако Гарри не обманул её надежд. Недели ребёнку оказалось достаточно для восстановления и новым попыткам произносить слова. Через месяц Гарри, с помощью Сириуса и Римуса, смог пройти десять шагов. Мужчины были на седьмом небе от счастья, что их малыш научился ходить после нового рождения. А ещё через три — носиться, громко смеясь, с соской во рту по всему дому за кошкой или от радостного, будто обрётшего смысл жизни, Кричера. Также Гарри смог вновь отращивать рога и крылья, а затем и вовсе превращаться в демонического львёнка. Домочадцы уже привыкли к этим внезапным метаморфозам, воспринимая их как данность, как утренний кофе или вечерний чай. Вальбурга, правда, иногда ворчала, но в глубине души она находила эти превращения забавными, особенно когда Гарри в обличье огромного котёнка пытался залезть к ней на колени, мурлыча и требуя ласки. Детский разум всё больше подавлял взрослый, заставляя забывать ужасы прошлых жизней, но, к сожалению не все. Минерва, казалось, вообще считала Гарри детёнышем странным и непредсказуемым и предпочитала следить за малышом во время периодов активности мальчика, сидя на шкафу или столе, где её невозможно было достать. Когда малышу стукнуло два года, его непокорный характер только усилился. Он стал настоящим маленьким торнадо, который не упускал возможности и порадовать своих опекунов, и напугать их. Так одним тёплым весенним утром он снова умудрился взлететь на метле, пытаясь достать до кошки, сидевшей на шкафу. Вальбурге едва удалось воздержаться от поломки волшебного транспорта. Сириус же был счастлив и пообещал научить крестника квиддичу в ближайшем будущем. К трём годам Гарри, не без помощи Кричера, мог пробираться в библиотеку и засиживаться там до самой ночи, пока вечно ворчливый домовик не относил его обратно в комнату. Обнаружив его за очередной книгой по истории, Орион предложил малышу что-нибудь нарисовать на листе бумаги. Гарри понял, что так мужчина желал проверить, возможно ли обучение с такого возраста, и не разочаровал. Маленькие пальчики тщательно вывели карандашом контуры дома. Он делал всё возможное, чтобы не выйти за пределы тонких чертёжных линий, а затем решительно закрасил разными цветами. С этого момента началось домашнее обучение. Гарри воспитывался в строгости и любви одновременно. К слову, не только Вальбурга занималась его образованием — Орион, Римус и Сириус также взялись всеми руками за малыша. Английский язык, латынь, этикет, история магии, волшебные существа, заклинания. Каждый день мальчик поглощал огромное количество информации, и пробовал многое на практике. Сириус поражался, как у него ещё не лопнула голова. На удивление, после суда Дамблдор больше не беспокоил ни самого Гарри, ни Сириуса с Римусом, ни семейство Блэк в целом. Будто вообще пропал. О нём не писали в газетах, не обсуждали на улицах. Однако тишина эта была обманчива, как штиль перед бурей. Гарри нутром предчувствовал очередную пакость от мерзкого старикашки. Сириус, казалось, разделял его беспокойство, каждый день бросая тревожные взгляды в сторону камина или окна и отвлечённо перебирая страницы старых книг по тёмной магии, которые он по неизвестной даже ему причине решил просмотреть. Римус старался сохранять спокойствие, убеждая соулмейта, в том числе и самого себя, что Дамблдор, вероятно, просто переосмысливает произошедшее. С чем ни Вальбурга, ни Орион, ни тем более Сириус, чуть не брошенный человеком, которому он служил верой и правдой, в Азкабан, не были согласны. А Гарри и подавно. Но с каждым годом волнение стихало, оставляя после себя лишь неприятные воспоминания. Гарри рос сильным, озорным и любознательным ребёнком. К четырём годам он — к несчастью кошки — замечательно держался на новой метле, интересовался артефакторикой, различными защитными заклинаниями и трансфигурацией, причём без палочки. И чем бо́льших успехов достигал Гарри, тем крепче становилось убеждение опекунов, что их мальчик — гений. Особенно интересовался он магией соулмейтов. Так в один из весенних вечеров Римус, сидя на постели рядом с Гарри и Сириусом, рассказывал ему сказки Барда Бидля. Крёстный водил палочкой по воздуху, оживляя истории для ребёнка, и малыш восхищенно следил за каждым движением персонажей. Между тем, мальчик наслаждался уютом и теплом в объятиях Сириуса. Крёстный обнимал его крепко, словно защищая от всех опасностей мира. Минерва устроилась на другом краю кровати, тихо мурлыча. Некоторое время спустя, когда сказка подошла к концу, Гарри улыбнулся. — Р'имус, — обратился малыш к соулмейту крёстного. Мужчина отложил книгу и ласково посмотрел на мальчика, как на родного сына. — А если я буду помолвлен с кем-то, но у меня появился соулмейт, что делать? — Сириус закашлялся, подавившись воздухом. — Помолвка отменяется, — спокойно произнёс оборотень. — Выбору Магии нельзя противиться. — А если соулмейт уже женат? — Львёнок, откуда такие вопросы в три года? — воскликнул крёстный, подкинув взвизгнувшего Гарри и усадив его к себе на руки. — Но мне интер'есно... — Тогда он должен развестись, — вздохнул Римус и, улыбнувшись, наклонил голову. — Законы Магии неоспоримы. Если два человека связаны узами соулмейтов, они будут вместе, рано или поздно, хотят они этого или нет. Возраст, пол, раса, статус — эти элементы общества не важны, когда встречаются соулмейты. — Но что делать, если знаешь, кто твои соулмейты, но без касания это не докажешь? — А ты знаешь? — усмехнулся Сириус, глядя на мальчика. Тот кивнул. — И кто же? Мы их знаем? — Я увидел их во сне, — без запинки врал Гарри. — Пер'едо мной была женщина в белом платье и сказала, что это мои соулмейты. Я помню четыр'ёх мужчин: два блондина, чер'новолосый мужчина и... Ещё один, но я его не помню. Знаю только пр'о змею на спине. Я пр'очитал, что это метка алиур'а. Как он и думал, Сириус и Римус сразу догадались, о каком человеке шла речь, однако старались больше не затрагивать эту тему, надеясь, что этот самый соулмейт вернётся как можно позже. А по возможности вообще никогда.

~•~

На четырёхлетие Вальбурга пригласила Малфоев и Лестрейнджей. К счастью, из-за полнолуния Римуса и Сириуса не было дома — скандал никто не хотел. Гарри сильно удивился, когда увидел последних, а затем мысленно усмехнулся. Возможно Волдеморт остался каким-то образом жив, а не плутал бестелесным духом в лесах Албании, и смог удержать неугомонную Беллу от расправы над семьёй Лонгботтом, а заодно и заставить весь внутренний круг залечь на дно, раз женщина постоянно в разговоре упоминала других слуг из внутреннего круга его алиура. Однако это были всего лишь догадки. Абраксас, Люциус и Нарцисса же решили познакомить с ним их будущего наследника, располагающе улыбаясь. Худенький мальчик с гладкими светлыми волосами, серыми глазами и бледной кожей вёл себя смущённо и весьма закрыто, сжимая пухлые губки. Любопытство и тревога боролись в нём, создавая слегка неловкую атмосферу между детьми в холле. Дети обменялись быстрыми взглядами, и Гарри ему нежно улыбнулся. — Здр'авствуй, — протянул свою правую ладошку мальчик, не заметив дрогнувшего от жеста Люциуса. Драко неуверенно кивнул, но руку пожимать не спешил, то и дело смотря на родителей и дедушку. Гарри не растерялся и наклонил голову. — Хочешь пойти посмотр'еть на мою коллекцию волшебных ар'тефактов? Я сам их создал, — и, не спрашивая разрешения, взял Драко за руку и повёл в свою комнату. С тех пор Гарри и Драко стали неразлучными. Они дарили друг другу подарки и часто обменивались письмами. А через несколько месяцев такого общения Гарри выпросил у Вальбурги и — самое важное — Сириуса разрешение несколько дней побыть в Малфой-мэноре. Это была достаточно смелая просьба, учитывая запрет супругов Блэк на выход из дома и жгучую ненависть крёстного к бывшим слизеринцам и Пожирателям. Однако, увидев искреннюю настойчивость в глазах Гарри, согласились. Мальчик не впервые официально был приглашён в дом Малфоев. В первой жизни, когда Гарри ещё не понимал, почему его так тянуло к Драко после Второй Магической войны, он часто приезжал и даже ночевал в этом месте, узнавая своего школьного врага совсем с другой стороны. Жаль, что их осторожное общение продлилось не больше трёх лет. В последней же в дом Малфоев двери ему были закрыты. На пороге его встретили счастливый Драко, довольный собой Абраксас, Люциус и Нарцисса, с улыбками пропускающие мальчика в особняк. Какого же было удивление Гарри, когда он увидел в холле Антонина Долохова и Барти Крауча младшего. Усилием воли он смог сдержать лицо, заинтересованно вглядываясь в физиономии прихвостней Тома. — Это тот малец, о котором Белла все уши прожужжала? — поднял бровь Антонин и подошёл ближе к мальчику. — А вы тот мужчина, на котор'ого тётя Беллатр'икс постоянно жаловалась? — нашёлся с ответом Гарри, натянув милую улыбку. Антонин на миг растерянно раскрыл глаза, а затем громко засмеялся. — Он мне нравится. Лорд точно будет в восторге. — Достаточно, — вмешалась Нарцисса, уводя мальчиков подальше от Пожирателя. — Детям пора обедать. Наблюдая за Гарри во время игр с Драко, Антонин обнаружил необычные способности и потенциал мальчика. Его лёгкие вращения ладошками, искры в глазах, когда заклинание удавалось особенно хорошо, причём без палочки, завораживали хлеще магии Тёмного Лорда. Он видел в Гарри оружие, которое можно было направить против Ордена Феникса и Дамблдора. В последний день он решил попытать удачу и попробовать поделиться с ним своими знаниями о тёмных искусствах. Но просчитался. Гарри с прошлой жизни помнил ту тьму, что поглощала его изнутри. Как и сказала Магия в Междомирье, его путь был абсолютно чёрным, и его тошнило от одного только упоминания о тёмных ритуалах и проклятиях. Предложение Долохова вызвало лишь отвращение. Нашёл чему учить бывшего Тёмного Лорда. Он прекрасно помнил последствия, и в этой жизни отказался от непростого пути, предпочтя искать иное решение, которое помогло бы ему выйти из игры Дамблдора живым и счастливым.

~•~

Вот уже на протяжении трёх лет Люциусу снились два сна, и оба с несчастливым концом. Первый заставлял его просыпаться в холодном поту, всем телом дрожа от непонятного тревожного ощущения. В его сновидениях иллюзорные образы переплетались с реальностью, создавая внутренний хаос, из которого невозможно было найти выход. Почти каждую ночь он видел юношу, а затем и мужчину — жестокого, холодного, безжалостного и безразличного к судьбам других людей, словно в какой-то момент жизни он лишился человеческой сострадательности и эмоций. Но лишь с Люциусом он надевал новую маску, показывая преданность и безграничную любовь. А Люциус боялся его. Неизвестный только казался обворожительным. В его зелёных глазах притаилась хитрость, тьма скрылась в иссиня-чёрных волосах, а нежная улыбка, так часто играющая на его губах, замаскировала смертельную угрозу. Волдеморт на фоне этого мужчины был похож на избалованного подростка с манией величия. По какой-то причине, в начале сна он ненавидел обладателя зелёных глаз, и — он был уверен — эта необоснованная неприязнь была взаимна. Но потом, узнав, что этот брюнет его соулмейт, пытался втереться ему в доверие. И неизвестный доверился, что неоднократно во сне приводило обоих к смерти. Во втором сне этот же брюнет неистово вдалбливал его в собственную кровать, пока Люциус похотливо выгибал спину и, издавая такие звуки, о существовании которых даже он сам не догадывался, подставлялся под ласковые поцелуи, сильно отличающиеся от того, что творилось внизу, и такой контраст был восхитителен. Люциус помнил ярость в глазах мужчины, однако он никогда не делал Малфою больно. А с первыми лучами солнца он уходил, оставляя Люциуса одного с тоскливой пустотой в душе и крохотной надеждой, что неизвестный вернётся к нему. Такие сны заставляли не просто впадать в ступор, но и испытывать стыд и ужас. Не помогало даже зелье Сна без сновидений. Люциус догадывался о их значении и пришёл к двум вариантам: или он видел будущее, хотя дара прорицания за собой никогда не наблюдал, или каким-то образом он переродился. Особенно Люциус запомнил шрамы на тыльной стороне ладони и лбу у мужчины. Он слишком часто видел их во сне, чтобы запомнить эту важную деталь. К тому же, Дары Смерти и молния весьма запоминающиеся символы. Когда Люциус впервые увидел точно такой же шрамы у мальчишки, его поглотил первобытный ужас. Люциус не верил в такие совпадения. И с того момента он стал внимательно изучать мальчика, искать в нём отражение мужчины из своих ночных кошмаров. Сходство было очевидным — полное совпадение формы и цвета глаз, волосы, улыбка. Однако ребёнок кривился при упоминании тёмной магии, что не могло не радовать старшего Малфоя, но его увлечённость Драко и Люциусом настораживала. Ребёнок никак не мог знать, что один из Малфоев его соулмейт. Ещё и эта Связь с Тёмным Лордом, о которой он случайно узнал. Тем не менее, Люциус решился на отважный шаг: уговорил Блэков на помолвку Гарри со своим сыном. Это был лучший способ контролировать монстра-соулмейта в том случае, если он всё же видел будущее. Люциус Малфой был взволнован, заинтригован и, честно сказать, напуган. Это далеко не те эмоции, которые он привык испытывать, однако ничего поделать с собой не мог. Ему необходимо разобраться в ситуации с этими мордредовыми снами и мальчишкой-мужчиной. По словам Нарциссы, Гарри и Римусу едва удалось сдержать Сириуса от осады Малфой-мэнора. Люциус тщательно спланировал помолвку. Торжественный приём в мэноре, где собрался почти весь внутренний круг Тёмного Лорда, изысканные угощения, дорогие подарки и, наконец, ритуал помолвки в «Гринготтсе». Гарри, пусть и был четырёхлетним ребёнком, держался с достоинством, не выдавая ни малейшего намека на волнение или, что более важно, свою тёмную сущность. Люциус внимательно наблюдал за ним, пытаясь разгадать, что скрывается за этой маской невинности. Ещё он стал собирать информацию о пророчествах, искал древние артефакты, способные контролировать магию соулмейтов. Он не планировал торопиться, а выждать, когда ситуация станет наиболее благоприятной для использования информации. Как и не планировал вообще сообщать мальчику о том, что они соулмейты, поскольку это лишь его предположения. Доказательств того, что они действительно соулмейты, если не считать снов, нет. В любом случае, брак Драко и Гарри Поттера выгоден для обеих сторон, так что пока мужчина не видел в своих сведениях проблемы. Но он пообещал себе задуматься над этим через десять лет, когда обоим мальчикам стукнет четырнадцать. Люциус понимал, что балансирует на краю пропасти. Одно неверное движение, одно неосторожное слово, и все его планы рухнут, погребя под обломками его репутацию, семью и жизнь. Но он не мог остановиться. Он был уверен, что в будущем, когда настанет решающий момент, он сделает правильный выбор: либо поддержит Гарри, это маленькое чудовище, или присоединится к тем, кто будет желать его смерти. На данный момент Люциус склонялся к первому варианту.

~•~

Сириус лишь единожды провожал Гарри в Малфой-мэнор, после чего отказался от столь сомнительного путешествия. Да, он любил риск, но не настолько, чтобы сидеть в одной гостиной с Пожирателями Смерти и пить чай, приглядывая вместе с ними за детьми. И, как бы странно это не звучало, даже получил удовольствие от общения с некоторыми из них. Тот же Долохов и Крауч младший, напоминающий ему Регулуса. Гарри видел неуверенность и сомнения крёстного, но искренне желал зарыть топор войны между ним и Пожирателями. В основном, именно из-за Люциуса и Тома. Не то чтобы он отказался от мести жополизам Волдеморта... Говоря о Люциусе, с ним пришлось много воевать. Хладнокровный и неприступный, однако ищущий расположения мальчика с помощью своего сына, он уговорил Вальбургу на помолвку детей. Особенно он удивил проведённым банкетом. Гарри смог познакомиться поближе с большинством Пожирателей Смерти, — честно говоря, не очень этому радуясь, — не увидев только Северуса. Гарри вообще после смерти родителей его не видел... Так вот. После банкета мальчик стал чаще обращаться к Люциусу за советами, дарил различные защитные артефакты, которые создал сам, и даже осмеливался иногда шутить. Он был уверен, что таким образом постепенно вызовет хоть небольшую привязанность со стороны Люциуса. Пусть это и не получилось у него в прошлых двух жизнях. Так перед Рождеством Гарри вновь тренировался в беспалочковой магии и показывал трюки заинтересованному Драко и безразличному Люциусу, расположившись в гостиной у камина. Нарцисса, к удовольствию Гарри, отсутствовала, как и Абраксас Малфой, — спасибо супругам Блэк большое, — и он мог насладиться временем со своими будущими алиурами, пусть и под присмотром Сириуса, Долохова и Крауча младшего. — Эй, шкет, огневиски будешь? — произнёс Долохов, когда Гарри особенно удачно создал зелёного огненного котёнка под восторженный взгляд Драко. Тот прыгал вокруг них и ластился, как настоящий. — Что, больше не вмещается? — усмехнулся Сириус, сложив ноги на кофейном столике. Малфой едва держался, чтобы не устроить ему уроки этикета. — Делись тогда. Гарри, не хочешь попробовать? — Ему четыре, пьяницы несчастные, — вмешался Люциус, нахмурившись. — А я ебу, что делать с детьми? — проворчал мужчина, но с Сириусом поделился. — Ебу? — демонстративно громко повторил Гарри, повернувшись к ним. Раз уж веселиться, так на полную. Драко повторил его движение, явно не понимая, почему волшебство прекратилось так внезапно, пока Люциус глазами гневно прожигал дырки в мужчинах. — Ну, то есть не знаю, что с тобой делать... — Я ебу. — ... — Антонин, ты вообще хоть когда-нибудь общался с детьми? — отсел подальше от соратника Барти. — Сириус? Почему ты выглядишь так, будто через несколько секунд снесёшь Долохову голову? — Др'ако, Люци, пойдёмте в др'угую комнату, — спохватился Гарри и с трудом — насколько это возможно с маленьким телом — вытолкал будущих алиуров из гостиной, уже слыша за спиной вопли одного верного слуги Тома. И, судя по всему, Барти не собирался ему помогать. — Это я должен был его этому научить! — Гарри не сдержал усмешки. Сириус не меняется. Пятилетие Гарри прошло... Он даже не знал, как это описать... Весьма шокирующе. Сириус и Антонин после драки настолько спелись, что не упускали возможности друг друга прибить, заодно и Гарри научить жизни. А на его день рождения дружно напились под медленную музыку, вывалившись в обнимку из окна второго этажа дома на Гриммо. Благо, в кусты. Разнос от Вальбурги и Римуса не заставил себя долго ждать. Гарри и Драко долго хохотали, наблюдая за опекунами мальчика. Абраксасу, Люциусу, Ориону и Нарциссе оставалось лишь поражаться безрассудности двух мужчин. Беллатрикс, побудившая их на такое чудовищное поведение, впервые на памяти Рудольфуса и Рабастона Лестрейнджей, в тот день тоже находящихся в Блэк-хаусе, не смогла удержаться от искреннего, пусть и сумасшедшего смеха. Гарри же пообещал себе оставить это воспоминание в одной из пробирок в будущем. Ещё Сириус и Антонин любили гадать, куда может попасть Гарри. Мальчику только и оставалось, что слушать и про себя ухмыляться, показывая Драко очередной придуманный им фокус. — Львёнок точно попадёт в Гриффиндор! — в который раз восклицал крёстный, с трудом сдерживая себя от драки с русским волшебником. Уж что, а Долохов сильный противник в рукопашном бое. — Гриффиндорцу попробуй что-нибудь поручи, и по-любому всё закончится взрывом, революцией и победой добра над злом, даже если ты просто попросил стулья на другой этаж перенести, — спорил с ним Долохов. — А слизеринцы хитрые, уравновешенные... — Я смотрю, какой ваш хозяин уравновешенный... — Сириус! — Что?! Из-за этого гада Гарри остался без родителей! Ещё и подарочек ему оставил! Гарри думал, что милая Белла их заавадит, когда услышала от Сириуса о метке соулмейта на спине мальчика. Причём это произошло совершенно случайно! Да ты что, её любимый Волдеморт, Тот-Кого-Нельзя-Называть, Тёмный Лорд и просто великий волшебник столетия связан магией с мальчишкой, к тому же, с его злейшим врагом. И с тех пор, как неугомонная женщина рассказала об этом всему внутреннему кругу Пожирателей Смерти, к нему стали относиться совсем по-другому: с осторожностью, опаской и некоторым уважением. Уважением. К пятилетнему мальчишке. Гарри не переставал удивляться и даже подумывал подарить на Рождество мозги некоторым из них. Первой на очереди стояла Белла. И с каждым днём это желание лишь усиливалось. Самого Тома он так и не встретил, пусть и чувствовал жжение на спине, явно означающее обиду и ярость. Однако и без него забот хватало: соратники его старшего алиура то и дело пытались научить его тёмному искусству. Особенно прицепились Долохов и Крауч младший, за что часто получали нагоняй от Сириуса. А Беллатрикс и не отставала, постоянно устраивая новому родственнику ловушки и внезапные тесты. Люциусу часто приходилось одёргивать её, чтобы она не вышла из себя и не прокляла, наконец, мальчишку. Так прошёл ещё один год.