С Новым годом!

Новый год — волшебная пора для всех.  А отмечать сей замечательный праздник в одного Руи точно не планировал, но сообщения дорогого человека говорили иначе.  «Буду поздно, прости, завал на работе» — от Умути звучало как гром среди ясного неба. Время на часах уже 21:56, да, до Нового года еще есть время, и хочется верить, что Умути успеет вернуться до полуночи. Успеет отметить Новый год с ним. Вдвоем. Как они и хотели. Но сейчас Руи стоял и нарезал еще один салат из того, что у них осталось в холодильнике. Холодные овощи морозили руки и хотелось спрятать их под чужой кофтой. Согреть. Быть рядом с ним. А не стоять напротив телевизора, где вовсю крутят новогодние фильмы, продолжая создавать атмосферу в домах людей.  Помидоры, огурцы, лук… все это оперативно отправляется в миску и заправляется маслом, запах на кухне дополнился свежими овощами, но даже он скоро выветрится.  Время 22:34. Время течет быстрее, чем думал Руи. Тут же позвонил Хару, отвлекая от времени и от одиночества, которое сейчас гложет сильнее, чем что-либо еще. — Вы сейчас не вместе что ли?! — раздается громко по ту сторону трубки, отчего Руи крепче сжимает небольшую подушку, сидя на диване рядом с телевизором. — Ну, он написал, что на работе завал и он приедет поздно.. — Да как так можно! О каких переработках в Новый год идет речь!? Он же вообще тогда не увидится с тобой в новом году, если так встретит его, — негодования у друга было сильно больше, чем у самого Руи, а потому он посмеялся в трубку и тяжело выдохнул. — Я ничего с этим не сделаю, Хару, будет хорошо, если он домой вернется и отдохнет, а не останется в офисе до посинения, — Руи бросает взгляд на настенные часы, замечая там 23:23. Мысленно он желает скорейшего возвращения Умути домой, а после возвращается к разговору. Может, говорят они еще минут 10, а после Хару с восторгом говорит Хену, что надо поспешить к елке, так что тот быстро бросает в трубку: «С наступающим!», — и сбрасывает звонок.  — Может пройтись до магазина? — сам себе задает вопрос парень, глядя на мрак за окном. А на улице крупно падают хлопья снега, создавая еще больше волшебства. Не долго думая Руи накидывает какую-то кофту и просто выходит из квартиры, вставая в коридоре рядом с перилами и глядя на снег и людей внизу. Все белым бело. Вот там семья лепит снеговика, а там пожилая пара медленно прогуливается, оставляя за собой следы от двух пар ботинок, а чуть дальше девушка вышла погулять с собакой. А Руи стоит в этом коридорчике и ощущает мороз своими легкими, щеками и руками. Он отрезвляет голову. И, пожалуй, прикрыть глаза сейчас кажется самым верным, что может сделать Руи, стоя здесь.  Крупные хлопья тают на лице, оставляя такие же крупные капли, а мороз начинает пробирать кожу даже под одеждой. И, наверное, ему уже пора зайти обратно в квартиру, как вдруг он ощущает тяжесть на плечах. Резко распахнув глаза, Руи видит на себе крупную куртку, а после разворачивается, видя перед собой его. Умути.  Не успев осознать это счастье, Руи кладет руки на шею своего человека, притягивая его к себе за поцелуем. Нежным и таким желанным. И он говорит больше любых слов сейчас. Своим напором Руи затаскивает Умути в квартиру, еле как прикрывая за собой дверь. Прямо в губы парню он говорит заветное: «Вернулся», — а после снова притягивает за поцелуем. Щеки горят от домашнего тепла и того, как встреча с любимым разогнала кровь по телу. — Руи, подожди ты, — чуть придерживая его, говорит Умути, кладя теплую руку на холодную и красную щеку, — Дай хоть переодеться. — А если ты снова уйдешь на работу? Или куда-нибудь еще? — Руи не спешит отпускать своего человека, выискивая глазами часы. 23:51. Встретят вместе. Друг с другом. Рядом. — Я не исчезну, обещаю, — Умути целует его в лоб, но даже после таких слов Руи не отпускает его. Умути устало вздыхает, а после начинает поцелуй за поцелуем покрывать чужое лицо: вот тут под глазом, вот здесь на щеке, обязательно скулу, уголок губ, линию челюсти, подбородок. От всего этого Руи жмется ближе. Становится жарче, а поцелуи Умути спускаются по шее ниже. — Здесь? — вздыхает Руи, осматривая прихожую, в которой они успели только снять обувь. — Если позволишь мне пойти и переодеться, то можем в спальне, — он делает контрольный поцелуй в кадык, отчего Руи готов расплыться прямо здесь. На слова Умути он послушно кивает и отпускает его дальше в квартиру, а сам переводит дыхание, ладонями упираясь в стену прихожей. Взгляд падает на часы 23:53. Сердце замирает и приходится сделать глубокий вдох, чтобы его успокоить.  Или еще парочку. Он позволяет себе лишнюю минуту постоять в коридоре, а после закрыть дверь на ключ и пройти вовнутрь квартиры, заходя в спальню. Сразу на пороге его перехватывает Умути, затягивая в комнату ближе к кровати. Без слов, но со своей улыбкой. Такой яркой и теплой, что у Руи сердце замирает при каждом взгляде на нее. Черт возьми, как он красив. Оказаться на мягком матрасе кажется до того возбуждающим, что Руи невольно тянется к подушке, но Умути перехватывает его руку и придавливает ее к простыне. — Руи, прости меня за сегодня. Я правда не хотел оставаться на работе. Так спешил к тебе, что, кажется, забыл пару рабочих задачек, — он говорит это на его ухо, опаляя его дыханием. Пахнет от него по-родному, так любимо, что второй свободной рукой Руи забирается в волосы парня, начиная поглаживать кожу головы. И он знает, как Умути ведет с этого.  — Я тебя прощаю, но впредь не возвращайся так поздно, — говорит он с укором, но срывается на тихий стон, когда рука Умути оказывается под кофтой, рисуя на коже известные лишь ему узоры, подбираясь ими все ближе к груди. — Руи, ты такой восхитительный, — он припадает губами к оголенной коже торса, вытаскивая руку из под кофты и пробираясь ей в чужое белье. В ответ на эти действия где-то сверху слышатся тихие стоны и мычания. Совсем тихие. А их хочется сделать громче, — Мне… — Внутрь, — отвечает быстро Руи. Он никогда не был приверженцем долгих решений, а сейчас хотелось одного — единение с его человеком. Умути на это улыбается и снова целует чужой торс. Парень под ним протягивает бутылек лубриканта, чтобы дело пошло легче и быстрее. Тот в свою очередь улыбается любезно и, взяв бутылочку, выливает немного содержимого на ладонь. Руку Руи Умути отпускает, и обеими растирает смазку меж ладоней. Но это немного непредусмотрительно, учитывая, что большинство одежды на них. Это Руи считал, а потому аккуратно снимает с себя весь низ, оставаясь лишь в тонкой кофте, а после тянется к чужим штанам, намереваясь стянуть и их. Спортивки поддаются быстро, стягиваясь с чужих бедер охотнее, чем можно было бы представить. Но Умути немного стопорит это дело своим тоном: — Ляг, — отдав этот приказ, Руи послушно ложится на спину, в последствии ощущая давление внизу. Ему приходится сделать глубокий вдох, когда чужой палец проникает вовнутрь. И еще один, когда количество пальцев увеличивается. Иногда Руи всей душой ненавидит этап растяжки в их сексе, но сейчас это ощущается такой заботой и вниманием, что не хочется скрывать все свои охи и вздохи, а хочется показывать всю свою реакцию на чужие действия.  — Не больно?  — Нет, можешь продолжать, — пока Умути продолжал растягивать Руи, второй в свою очередь коснулся чужого члена. Не только же его человеку доставлять удовольствие. Верно? А потому услышать краткий сдавленный стон сверху ощущается чем-то таким заветным, что Руи невольно чувствует, как твердеет сам. — Умути, — он тянет его имя лукаво, почти дразняще, — Как считаешь, мы готовы?  — Ты так вопрос поставил, словно говоришь о детях, — тот смеется тихо, а после разводит пальцами внутри Руи на манер ножниц, добиваясь сладостных звуков с чужих губ. — Если бы я мог.. — член слетает с руки, когда Умути считает его готовым к принятию и медленно входит внутрь, пока Руи старается взять в грудь побольше воздуха, — …То хотел бы иметь с тобой детей. Наших. Собственных, — сквозь воздыхания говорит парень, цепляясь руками за белую простынь постели. Умути медленно входит до самого конца, а после наклоняется к лицу Руи, оставляя легкий поцелуй в уголке губ своего человека. Он его хорошо понимает. Желание видеть детей, похожих на них обоих. Понимание родительского счастья за собственных детей. В такие моменты они оба жалеют, что у них нет таких возможностей.  Но сейчас Руи тянется за поцелуем, ощущая заполненность внизу. На поцелуй Умути охотно отвечает, слабо двигаясь внутри своего парня и чувствуя, как его губы дрожат от этих действий.  — Как же ты хорош, Умути, — говорит прямо в родные губы Руи, кладя одну руку на затылок дорогого человека, а второй еще крепче вжимаясь в матрас. — Буду знать, — отвечает он быстро, а после снова переплетает их языки, начиная двигаться чуть быстрее.  Дрожь импульсами проходится по спине, пояснице и груди Руи, вызывая мурашки такой силы, что хочется быть расцелованным полностью. Но сейчас эти губы на его собственных и он совершенно не против.  Внезапно Умути поднимает глаза на часы и начинает лукаво улыбаться. Он поднимает Руи с постели, усаживая прямо на свой пах и слыша этот «Ох!» тем голосом, что пленил его несколько лет назад. Умути обнимает своего парня так крепко, словно не намерен его выпускать из своих рук еще долго, но после он поднимает свой взгляд на красивое лицо. — С Новым годом, Руи. Глаза парня засияли с таким блеском, что совсем неудивительным стало то, как он с собственными объятиями накинулся на Умути, начиная расцеловывать его лицо: щеки, губы, подбородок, лоб, — желая расцеловать своего парня полностью.  — И тебя!