Новогоднее Чудо

Хитрость, ловкость и упорство - девиз Томы по жизни. Все эти качества использовались в её работе напрямую, что заставляло девушку только совершенствовать свои навыки. Лера точно знала - если Тома чего-то хочет, она этого обязательно добьётся. Поэтому, когда во время завтрака Лахтионова непринуждённо упомянула, что неплохо было бы выбраться куда-нибудь на Новый Год, Макарова чувствует, что невидимый капкан уже захлопнулся. Сопротивляться бесполезно. Лера аккуратно отвечает, что да, поехать куда-то было бы неплохо, но, к сожалению, у неё куча долгов, сессия, да и вообще дел в университете полно, Тома, ты что. Лахтионова соглашается, вздыхает и, кажется, уже забывает о своей затее. Но у Леры всегда было хорошо с интуицией, Лера чувствует, что не может быть всё так просто. Но следующие пару недель проходят удивительно спокойно. Тома про свою затею не вспоминает, Макарова ей не напоминает, стараясь вообще не затрагивать тему праздников. Тома пропадает на заданиях, Лера - в университете, так что на какое-то время бдительность Макаровой заметно притупляется. Однако жизнь не перестаёт преподносить сюрпризов. За неделю до начала зачётов Лера обнаруживает, что по каждому предмету у неё автомат, долги волшебным образом закрыты, а сессия переносится на конец января по причинам, которые в деканате ей так никто и не смог нормально объяснить. Ну, прямо чудо новогоднее! Узнав об этой новости, Тома старается сделать самое удивлённое выражение лица, мол, нет, я ничего не знаю и абсолютно точно к этому непричастна, Лера, ты что, меня почти всю неделю в городе не было, как ты можешь меня подозревать. Макарова чувствует, что ловушка закрывается окончательно, но сдаваться без боя девушка не собирается. У неё в рукаве есть ещё один козырь в виде рыжего начальства, которое Лере точно недельный отпуск не одобрит. На такой аргумент у Лахтионовой карт не находится, поэтому она соглашается, что да, наверное поехать не получится. Не увидев в итоге никаких активных действий в теччении пары дней, Лера делает вывод, что всё-таки войну она выигрывает. Не поймите неправильно, Лера двумя руками за отдых с женой, но, во-первых, в ней всегда бушевала неутолимая жажда соревнований, а во-вторых Разумовский действительно не одобрит таких каникул. Однако, через несколько дней у Томы в голове уже формируется новый готовый план. В него оказывается коварно втянут Володя Кризалис, через которого Лахтионова достаёт и до Новака. Адам вписывается в план моментально, как только слышит фразу “позлить Разумовского”. Используя свой телекинез, Огонёк забирается в рыжую голову, выдвигая ультиматум: либо Лера свободна на две недели, либо Сергей забывает всё об эпохе Возрождения и о своём любимом Боттичелли. Разумовский на такую жалкую попытку шантажа отвечает многочасовой лекцией о языках программирования как в лучшие годы своего студенчества. От скуки Адам в какой-то момент теряет контроль и оказывается выкинут обратно без возможности повторного телепатического соединения. Что ж, если Разумовский решил играть грязно, то и Тома церемониться не будет. Следующим аргументом в её плане оказывается Волков, которого, оказывается, можно купить лестью и подхалимством. Олег её затею просекает сразу, но ради приличия пару дней всё же мучает, выслушивая тонну комплиментов о своей готовке и военных навыках. Да и мысль о дополнительной неделе отдыха с мужем на какой-нибудь вилле греет даже лучше жаркого солнца Испании. В итоге, неожиданно получив за неделю до Нового Года полную свободу действий от Сергея, Лера идёт сдаваться. Не успевает она даже сообщить о своей капитуляции, как Тома уже суёт ей в руки договор на аренду небольшого домика, подписанный неделю назад. В общем, Лера была права - сопротивляться было бесполезно.

***

Дорога до места их отдыха занимает довольно много времени, поэтому подъезжали они уже затемно. В потёмках дом казался будто с новогодней открытки - двухэтажный, украшенный множеством гирлянд и наполовину засыпанный снегом, однако с аккуратно вычищенными дорожками. Хозяйка обещала, что к их приезду отопление в доме будет, поэтому внутри их встречало долгожданное тепло. В дороге они вымотались настолько, что сил хватило только на подъём на второй этаж, где их уже ждала огромная кровать. С самого утра первого дня их долгожданного отпуска (технически это был уже обед) Тома потащила Леру осматривать окрестности. Насколько Макарова поняла из сбивчивого рассказа, дома тут располагались 50/50 - половину занимали дома обычных жителей, половину - коттеджи для таких же отдыхающих. На своеобразной главной площади располагалась величественная ёлка, украшенная кучей шариков и огоньков, но не переходящей за грань допустимого. Под ней сновали детишки, взбираясь на небольшую горку и скатывались вниз, сбивая тех несчастных, коим не посчастливилось попасться на их траектории. Те, что были постарше, устроили эпичную снежную битву невдалеке, поэтому Лера поскорее потащила свою ненаглядную подальше от них, ведь Тома запросто могла пойти проверять меткость на бедной молодёжи. И, наконец, они подошли к главной достопримечательности сего поселения - огромному парку, который был чуть ли не больше самого посёлка. На входе Макарова предусмотрительно взяла брошюру с картой и позволила Томе вести себя за руку куда-то сквозь переплетённые тропинки. Да, это определённо того стоило. Могучие ели, укрытые толстым слоем снега, красиво освещаемые разноцветными огоньками гирлянд, аккуратные деревянные лавочки, резные фонари - всё это выглядело точь-в-точь как из сказок или новогодних открыток. Парк определённо пользовался спросом - от посетителей не было отбоя, и Лера даже заприметила небольшую толпу возле одного из небольших ларьков с согревающими напитками. Тома настаивала на том, чтобы отправиться куда-то на другой конец лесопарка, но опыт Макаровой подсказывал, что путешествовать лучше не на голодный желудок. Поэтому их маленькое приключение начинается только после героически отстоянной очереди за горячей едой. Количество народу заметно поубавилось, когда они подошли к окончанию парка. Здесь уже нет ярких гирлянд, да и сама дорожка заметно сузилась - места теперь тут хватает только на двоих человек. Небо заволокло иссиня-серыми тучами, медленно падал снег, оттого мягкий свет фонарей придавал всему какое-то сказочное, завораживающее ощущение. Всё вокруг словно замерло - настолько пронзительной была тишина, лишь редкий треск деревьев разряжал её. Лера задержала взгляд на снежинке, которая, кувыркаясь в воздухе, аккуратно приземлилась на прядь волос Томы. Задержавшись на пару секунд, снежинка скользнула дальше, цепляясь за выбившиеся волосы. Макарова потянулась и аккуратным движением заправила непослушную прядь за ухо девушки, встретившись взглядом с карими глазами. Лицо Лахтионовой слегка подсвечивалось фонарём, что придавало ещё большую выразительность взгляду и слегка опущенным пушистым ресницам. Но вся романтичность момента оказалась рассеяна, как только Лера почувствовала слабый толчок в грудь и оказалась в ближайшем сугробе. Фыркнув от возмущения, она, не теряя времени, ловко подсекла ногу зазевавшейся Томы, резко притягивая на себя. Толчком перекатившись подальше от скамейки, Макарова с победным выкриком прижала девушку к земле, наваливаясь всем телом. Тома пыталась вырваться, но довольно быстро признала своё поражение, сталкивая с себя смеющуюся Леру. Они ещё немного повалялись в снегу, попытавшись даже слепить что-то вроде небольшого снежного котика. Но вскоре, вконец уставшие и невероятно счастливые, побрели в сторону выхода.

***

      На следующее утро Тома поднялась в невероятно раннее для неё время. Интуиция Леры вновь выдавала красный код, но раскусить Лахтионову так и не удалось. Перебрав все идеи в голове, Макарова пришла к выводу, что ничего плохого не случится, если она ненадолго оставит девушку одну, отправившись в магазин за покупками.              Вернувшись примерно через час, Лера заметила первую подозрительную деталь на подходе к дому - на подъездной дорожке красовался свежий след шин, но явно не их машины. По пути к двери была обнаружена ещё одна деталь - небольшая еловая ветка, терпко пахнущая смолой. Поэтому, когда ей велели закрыть глаза при входе в дом, Макарова даже не удивилась.              Ёлка. Огромная, зелёная и пушистая ёлка красовалась в углу комнаты, наполняя воздух густым смолистым ароматом. Рядом с ней аккуратной стопкой возвышались два ряда запакованных коробок, и Лера не хотела даже догадываться о том, что в них лежит.              Да и не пришлось. С торжествующим видом Тома вывалила на неё целую кучу самой разнообразной мишуры, гирлянд и прочих украшений.              Украшать зелёную красавицу принялись сразу после обеда с Володей на звонке. Тот тоже занимался украшением ёлки, только её менее величественного варианта, по сравнению с их. На заднем плане то и дело мелькал Поэт в изумрудном свитере и комичном новогоднем колпаке - он то требовал перевесить и без того аккуратно висящий шарик, и Володя, применяя всё своё колоссальное терпение, всегда с ним соглашался, то играл с Кошькой зелёной мишурой, то носился за ней же в тщетных попытках нацепить на разноцветную макушку оленьи рога.              Тома, наполовину запутавшаяся в гирлянде, украшала нижние ветки, ловко накручивая на них мишуру. Лера же просто накидывала гирлянду на верхние лапы, абсолютно не заморачиваясь над общей композицией. Но, на удивление, их совместное творение выглядело вполне красиво - творческий беспорядок снизу гармонично перетекал в стройный ряд разноцветных лампочек, чем обе остались довольны.              Остаток вечера они провели за просмотром Гарри Поттера, с ног до головы заваленные мандариновой кожурой. И теперь, потягивая свежий глинтвейн из узорчатого бокала, попутно стараясь уследить за тем, как Том Реддл пытается наладить личную жизнь подростка, Лера внезапно поняла, что вот это вот всё, вот это их незапланированное путешествие - и есть её лучшее новогоднее чудо.