Чёрная полоса

      Тёмная ночь заливалась цветными огнями, исходящими от обители азартных игр. Здание казино величественно возвышалось над всем островом, представая во всей своей красе пред теми храбрецами, что посмеют туда войти. На крыше расположились мелкие башенки, меж ними — игральные кости, а также во много раз увеличенные карты: бетонные статуи демонстрировали деятельность, которой промышляют внутри грандиозной постройки. Под дьявольской вывеской «666» виднелся вход. Двери казино открыты для всех желающих потратить свои кровно заработанные, всегда и в любое время.       Оно начало свою работу буквально сегодня; проект Пугода, практически точь-в-точь повторявший его прошлый бизнес, был построен в рамках какого-то ивента, о котором мало кому было известно. На торжественном открытии побывала половина всего населения острова, но Джаст прийти не смог по своим личным обстоятельствам. Однако сейчас тот метался у главного входа, глядя на свет от прожекторов, с неподдельным любопытством заглядывая в окна. Казино дало ему приглашение, и тот не имел права бесцеремонно отказываться.

***

      У барной стойки отчётливо слышались знакомые голоса, среди них оказался и Джаст. Чертёнок успел сыграть и в блэкджек, и в издевательскую рулетку, покрутил несколько новеньких игровых автоматов, однако после череды проигрышей азартное настроение с пышущей страстью так и не явилось. Леди Удача сегодня прошла мимо этого места. Всё ещё были слышны с другой части здания радостные вскрики и агрессивные восклицания: кто-то продолжал играть, оставляя в игральном доме последние гроши. Алмазы сыпались рекой, мешки с вещами и драгоценностями бились об поверхность игрального стола, безмолвно прося начать очередной раунд, а слоты покорно выполняли свою главную задачу — выкачивать нажитое.       Это был ад для законопослушных граждан тех или иных территорий, а также рай для того, кто желал расслабиться и повеселиться на полную. Маленький Лас-Вегас поместился в этом здании и в сердцах неравнодушных. Видимо, у одного из автоматов собрались бывшие академовцы, мечтавшие выбить джекпот, а некоторые из участников СОВТ расположились неподалёку и распоряжались картами.       Под звон бокалов и приставучую музыку из проигрывателей гости по-пьяни напевали мелодии, дурачились, играли в дурака на желание, опрокидывали стулья, просили «повторить», протягивая разбитые стаканы бармену в лице Джея. Мистер Покерман был не в восторге от осколков стекла и винных пробок, по воле случая оказывавшихся за его рабочим местом, но открыто не жаловался. Парень тянулся к очередному стеллажу за игристым, а затем протирал гранёный стакан до блеска и наливал туда алкоголя по донышко. Такие предназначались конкретно для виски, однако других не осталось, да и дальше спаивать друзей желания не было.       За столиками и построенной посередине зала сценой хлопотали всем знакомые девушки в соответствующем дресс-коде и с аккуратными пучками на головах. Обе официантки, вроде как, договорились с хозяином этого места о неком выступлении под конец вечера, хотя до конца непонятно, дождётся ли его кто-нибудь с ясным умом.       Для Ники такой договор был чем-то самим собой разумеющимся: всё-таки граждане Урюпинска-1 никогда не упустят шанс получить выгоду с сотрудничества с другими государствами и, соответственно, заработать больше. На деревянных столиках показательно были расставлены вазочки с цветами прямо с поля Ники. Красный мак придавал гротеска интерьеру. Но вот появление Кэтрин в качестве временной работницы лидера ГНДР было чем-то необычным. Впрочем, её мотивы станут ясны позднее.

***

      — Да я… да я не буду убирать здесь. Пусть этот ваш Наклапончук… Всё засрано… Сам убирает. — Жирафа настигла икота, — я астроном… Я звезда. И таким не… занимаюсь… — он был обнаружен облокотившимся о стол, державшим свою голову рукой и глядевшим на весь беспорядок со смятением, пока Модди с наигранным сочувствием хлопал его по плечу.       — И правильно, приятель, — казалось, что Моддичата совсем не берёт спиртное, и он был самым трезвым среди всех присутствовавших.       Рядом с ними заняли места Нео, Диамкей, Клэш, Секби и Альцест. Кто-то пил в меру, кто-то — не очень. Двое последних на удивление неплохо ладили, даже вспоминали бородатые времена, хоть и случалось это под влиянием пьянства, но без ссор, конечно же, не обошлось. А вскоре Альцест с приподнятым настроением резко переключился на чертёнка, положив руку на плечо, словно типичный отец на фотографии с сыном.       — Чего призадумался? Пей давай! За здоровье! — дядя Лёша победно поднял единственную целую рюмку вверх и залился игривым смехом.       Джаст же, ещё не совсем в стельку, действительно задумался. Невзначай подметил, как ностальгично выглядела вся представшая перед ним картина: старое казино, хоть и с иным внутренним убранством и множественными играми; песни из пластинок, парочку из которых явно подменили на копии трека «Марабу», но этого уже никто не осознавал; старина-музыкант за барной стойкой, да и официанты в костюмах горничных.       Царила прежняя, дружеская атмосфера, которая в последнее время редко встречалась среди участников. Нигде не обсуждалась политика, все обиды и официальные договоры на мгновение забылись; верстанцы сидели в пабе лидера Грибной республики, противники скрипунов болели за их почитателей, когда те играли в покер за соседним столом. Как же радовало глаз наблюдать за ними. Даже когда те проигрывали.       В голове даже промелькнула мысль, что это всё бы очень понравилось его другу Алфёдову, которого на красочном вечере не оказалось. Действительно, а где он? Несколько жителей острова были просто заняты, некоторые посетили игровой зал, сыграли в пару игр и потом исчезли, Пугод почти сразу после открытия покинул ребят, ведь не видел для себя наслаждения в дорогой выпивке. А вот снеговик… Насколько Джасту было известно, он даже не появлялся, по крайней мере, его не было видно.       Отгоняя от себя мысли о том, что его правда волнует, чем таким занят Алфёдов, чертёнок переключил своё внимание на освещённую сцену. Под мерцание белого прожектора вышла Ники, торжественно зачитавшая подготовленную речь из книги:       — А сейчас, прошу минуточку внимания. На сцене в заключение сегодняшней ночи вам споёт «народный» артист. Встречаем! — просто и лаконично, демоница спустилась, давая проход выступающему.       Игнорируя пару особо буйных и вырубившихся в беспамятстве гостей, музыка специально стала тише, и на струнах души заиграла затяжная мелодия. Клавиши играли на высоких нотах в контрасте с низкими голосами посетителей. Многие были особо заняты своими делами, но стоило им услышать цокот каблуков, как (почти) все пьяные взгляды были в миг прикованы к сцене.

«You're livin' for the rush

For that royal flush

But you take what you can get

You play your final ace

For a pretty face

Tastes like scotch and cigarettes»

      Пианино било по клавишам, джаз вливался в уши, как белое вино, пока выступал «выступала» персона с самыми пышными белыми кудрями до пояса, в чёрном, как ночь, коктейльном платье чуть выше колен. Она еле держалась на своих каблуках, и каждым шагом создавала впечатление, что вот-вот готова упасть. Волосы мерцали на свету, как снег под лучами солнца. Голос, сбивчивый и высокий, то и дело срывался, не успевая за разогнавшимся ритмом. Джаст хотел было отхлебнуть ещё напитка из своего стакана, но успешно им подавился, прыснув, закашлявшись неожиданности. На тёмном лице читалось напряжение, которое быстро пропало. Ему крупно повезло оказаться на этом вечере в самый нужный момент.

«And you can't help fallin', goin' all in

Though your odds are bleak

'Til you break your losin' streak»

      Белоснежное лицо неловко искажалось в улыбке со всякой спетой строчкой. Губы, накрашенные голубой помадой, подрагивали, боясь, что зритель уловит каждое неверное движение. Вместо пота по щеке стекал подтаявший снег, сходясь на подбородке. Показалось, что голос поёт с особым старанием, но музыка ему неподвластна. А затем выступающая выступающий совсем закрыл лицо в давящем смущении, чем свернул вечернюю программу. И оставил он в краске не только себя.

«Ooh

Oh, no»

      Джаст не отводил широко распахнутые глаза от стоявшей фигуры. Прикованный взор исследовал каждую деталь момента. Парень даже в спешке протёр очки, дабы убедиться, что не бредит. Неясно точно, что именно пленило его до этого незаинтересованный взгляд. То ли очарование, с которым артист зашептал что-то Ники прямо на середине песни, то ли больное желание запечатлеть эту самую секунду в своей памяти. Чёрт заметил, что пялится слишком долго, заметил, что другие тоже это заметили, и залился смехом с абсурдности всей ситуации.       Когда как остальные посетители громкими голосами кликали одно и то же имя, в поддержку того, на сцене, другие снимали всё это дело, прочие перешёптывались безо всякого злого умысла и открывали свой «клуб шуток» прямо в разгар карточной партии, позабыв про неё.       — На бис! — пронеслось где-то сзади. В помещении стало ещё шумнее, хотя все звуки лишь слились в общую какофонию, до которой Джасту не было дела.       Пока гости наблюдали за комическим шоу, он смотрел на представление. Алфёдов пытался договориться с Райт, чтоб закончить всё не на последней ноте и уже соскочить со сцены — Джаст расплылся в улыбке. Алфёдов наконец добился одобрения и от радости, спускаясь со злополучной площадки, неуклюже споткнулся о ступеньку, чуть не потеряв по дороге стельку от туфельки — Джаст по-доброму хихикнул. Впервые за столько месяцев его друг вызывал в нём искренний смех, без язвительности, без злобы. И некое иное чувство, которого он хотел избежать.       Джаст понял для себя, что даже если всё происходящее — продукт алкогольного опьянения, и завтра будет не до юмора, ему всё равно приятно находиться здесь. Внимать, расслабившись, не задумываться о подвохе. Среди нечленораздельного гула присутствовавших кто-то свистнул; сеньор Жираф, кажется, аж взбодрился и залез на стол вопреки запретам врача психбольницы; Кэтрин Цист, ехидно улыбаясь, задорно аплодировала, внутренне наслаждаясь придуманным зрелищем. Судя по всему, каждому выступление оказалось по душе: оно ещё сильнее разрядило воцарившую обстановку.       Альцест позади окликнул снеговика, чтобы тот прошёл к барной стойке. Тот так и поступил: сел на хокер слева от Джаста. Хвост последнего беспорядочно задвигался. Смешанные эмоции накрыли окончательно. Вблизи он нашёл его запыхавшееся лицо… обаятельным? И пытался рассмотреть во всех подробностях, налюбоваться, пока того не окружили со всех сторон.       — Ну ты задал жару! — Альцест чуть не задушил Алфёдова своими объятиями, осыпая сомнительными комплиментами вперемешку с нецензурными выражениями.       — А потом ещё говорят, мол «Секби не умеет петь», — произнёс ящеролюд с притворной обидой, закатив глаза и под конец улыбнувшись, — не, я ничего не говорю, всем всё очень понравилось, «Альфушка». Остальные послушно закивали в знак согласия. Сердце снеговика от такого перформанса бешено билось, а из уст слышалось лишь тихое недовольство.       Стоило толпе рассосаться, как залившийся румянцем Алф обратил внимание на своего соседа справа, что тряс стакан с остатками дурманящего пойла, а брызги от него оставались каплями на стойке. Снеговик как будто ещё больше зардел от присутствия друга, всё равно, что ребёнок, которого опозорили на первом выступлении.       — Я хочу это всё быстрее снять! — замычал тот, держась ладонями за парик.       — Может, до утра так проходишь, симпатяга? — слегка пьяный Джаст повернул голову в его сторону.       — Ни за что! Меня заставили, это моё наказание… — он опустил взгляд, — я проиграл в нейросуде…       — Ха, неповезло… — тот помедлил пару секунд, пока не пришло осознание, —ты чего, судился с… Ники?       — Нет… неважно, — недовольно отрезал Алфёдов, — главное, что они с Кэт меня жестоко использовали.       — Ты не так уж и опозорился… В плане, они могли придумать что-нибудь похуже, — шёпотом добавил Джаст.       — Ага, блин… конечно! Они меня в женщину переодели, естественно это не самое худшее… Скажешь тут… — с сарказмом процедил тот, вдруг перейдя на громкий тон, — я должен был по сценарию и танцевать, и петь, и фишку достать, её поцеловать, как клоун… — его явно утомил этот разговор: он улёгся на барную стойку, состроив жалобное выражение лица, — они мне целую концертную программу приготовили…       — Какая досада, что ты не выполнил план. Ещё не поздно продолжить, — блестнула издевательская улыбка.       — Ещё чего…       — Давай, по сценарию.       — Угу, щас прям, — угрюмые брови сошлись на переносице.       — Да ладно тебе, это было не так уж плохо.       — Скажи ещё, что пел я отлично.       — Вот! Значит, надо завершить.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Сцена свободна.       Измученный Алф всем своим видом показал своё раздражение, пока наконец не сдался: взял чёрно-белую фишку в руку и потянул её к заледеневшим губам, с показательным недовольством оставил на ней цветной поцелуй. На зависть Джасту. А затем демонстративно бросил в полупустой стакан чертёнка, издав громкий стук об стекло, и поспешно ретировался. Голубой след ошпарил фишку, а холодный алкоголь утопил её в своих волнах. Помада расплылась, перемешалась с пузырьками.       Джаст с некой горечью посмотрел на Алфёдова, а потом в свой стакан, размышляя, пить или нет. Странные фантазии возникли в голове и выбили из колеи, потому парень сразу наругал себя за мысли и горевшие щёки. Не хотелось оглядываться, несмотря на лёгкий шлейф от белых волос, что остался витать в воздухе. А неудобные каблуки оказались в углу за стойкой, ждали своего следующего звёздного часа, надеясь, что в тот раз всё же будет выступать девушка. Они напоминали о былом присутствии главного события этой ночи.       Чёрт проиграл в казино. Снова. Закон подлости, не иначе. Но это поражение било сильнее, сбросив его маску самообладания на всё оставшееся время. Неудача схватила его за хвост: попытка уговорить оказалась безуспешной. Алфёдов покинул обитель азарта, оставив Джаста в одиночестве с сомнительными, спутанными алкоголем мыслями. В глубине души он надеялся, что отход позже не сотрёт его воспоминания о сегодняшнем дне. Джаст вернулся к размышлениям.       «Надо будет попросить у девочек его помаду».