Твой свет в окне

      Минхо едва пустил Джисона в свою маленькую странную квартиру, которая, к огромной радости продюсера, снова выглядела живой. Повсюду были разбросаны нелепые магические атрибуты и прочая непонятная бутафория. У кринжового стола с магическими картами и дурацким светящимся шаром ведьма, не обращая никакого внимания на пробравшегося к нему поближе Хана, активно смешивал травки и какие-то цветные жидкости в причудливой посудине, напоминающей маленький котёл.              Джисон немного завис, снова привыкая к красоте своего необычного соула, тот был уже в другом берете, чем при их первой встрече, а вот вместо блузки, на нём была обычная белая футболка, открывающая накачанные плечи.              Надеясь, что на него все же обратят внимание, Хан пристроил на краешек стола небольшой подарок, бросил шикарный букет цветов на скромный диванчик, рядом со столом и суетящимся за ним Минхо, и устроился на нём поудобнее.              — Что ты делаешь? — долго сидеть и молчать у болтливого Хана не получилось. Хотя он очень старался не мешаться, но после получасового ожидания его терпение подходило к концу.              — Не твоё дело.              — Да ладно тебе, не забывай, если бы не я…              — Джисон! Я ищу, как нам повернуть вспять этот тупой ритуал, — прошипел Минхо, не отрываясь от своего занятия.              — На кой чёрт?              — Ты хочешь всю жизнь быть привязанным ко мне?              — А у меня есть выход?              — Да, вы с Чаном просто два дурака, всё нормально было.              — Ничёсе нормально!              — Моя жизнь абсолютно ничего не стоит, я – ошибка и принял решение, почему вы полезли?..              — Ничёсе решение — сдохнуть!              — Да, закончить своё жалкое существование, понимаешь? Переродиться, блядь, может мне в другой раз повезёт больше. А тебя освободить.              — Чонин говорит, что наши души уже связаны и это необратимый процесс.              На самом деле, конечно же, никто Джисону ничего не говорил, его со всеми вопросами тупо выставили за дверь со словами — «Вали к своему безумному, согласившемуся на связь с тобой, ведьме». Чонин вёл другой образ жизни, но в чём-то был определённо схож с Минхо — ведьмы одинаково сильно терпеть не могли людей. Но после всего произошедшего Хан смело помечтал. Осталась одна загвоздка – «формально его ведьма» таковым себя явно не считал.              — Да, но, может, в другой жизни мы встретимся… Нормально. Я не хочу заставлять, навязываться и тоже зависеть от тебя.              — Я здесь по своей воле. И, насколько знаю, могу быть полезным для тебя.              — Ну, конечно, для меня. А ещё избавиться от опостылевшей нецелованности. Ты настолько отчаялся, что посрать с кем вступать в отношения, лишь бы уже… Но я человек, то есть ведьма, у меня есть душа, которая может болеть, и я не позволю поиграться с собой, даже соулу, понятно?              — Вообще-то, я от нецелованности уже избавился. Просто ты этого не помнишь, а вот я не могу забыть твои мягкие, сладкие, нежные, идеальные…              — Джисон! Ты бываешь когда-нибудь серьёзным?              — Блядь, а ты думаешь, я только одного хочу?              — Ну, конечно, только оклемался, прискакал сюда с цветами и айфоном.              — Ты просто смылся из больницы, оставив меня там восстанавливаться! Не отвечал ни на чьи звонки! Чан решил, что ты обижен и не трогал! Я прибежал, чтобы проверить, что ты не спустил в унитаз наши усилия и не самоубился опять, — возмущённо заорал накопивший в себе кучу обид Джисон.              Когда он пришёл в себя, никакого счастливого воссоединения с соулом не вышло. Чан грустно сообщил, что Минхо был в бешенстве, едва оклемался — сразу убежал и не отвечал на звонки, не открывал двери, и пришлось оставить его в покое. Чан и так считал себя во всем виноватым. Поэтому вернулся в больницу к Джисону и в основном сидел с бессознательным парнем и заботился о нём.              Джисон на самом деле очнулся быстро, всего через неделю, и Чонин что-то пробормотал, что Минхо счастливчик, такую связь и сильного соула отхватил (на что, сориентировавшись, Чан быстренько опять предложил проверить себя, но, получив фак в ответ, очень расстроился и доставал этим Джисона).              — Я был в ужасе! Мне тоже нужно время, чтобы принять ситуацию и нашу связь. Я живой! Зачем ты припёрся сюда с подарками? Сразу намекнул, как благодарить?              — Что за грязь в твоей голове? Твоё недружелюбие к людям… Традиции это такие, понятно? Не с пустыми руками ходить в гости!              — Ага, с дорогими айфонами последней модели! Не удивительно, что люди перестали ходить в гости с такими традициями. А как же сначала подождать приглашения, а не трезвонить в дверь, пока соседи не завозмущаются?              — Иначе ты не открывал! У тебя телефон кнопочный! В 21 веке! Что за бред? Я научу тебя пользоваться благами цивилизации. Например, видеозвонки и голосовые, а то ты, как дед. А ты покажешь мне магию. Я хотел побольше узнать о тебе, ведь мы родственные души.              — Ты в это не веришь.              — Ну и что. Я дохуя информации прочитал. Спёр у Чонина книгу о них, надеюсь, он меня не проклянёт. Но сделай мне, пожалуйста, какой-нибудь защитный талисман, а то я нервничаю. Чан его отвлекает ухаживаниями, всё ещё мечтает спихнуть свои любовные неудачи на предначертанность для ведьмы.              — Кому ты нужен, проклинать. Чонин уже пытается избавиться от Чана. Постоянно мне звонит и спрашивает, как забрать свои слова о долге.              — Мне понравилась сама мысль о родственных душах, даже если мой соулмейт такой противный, вредный, недружелюбный и немного сумасшедший.              — Я тебе не верю.              — Да пожалуйста, мне тоже понадобилось время. Но сдохнуть не смей.              — Джисон, я уже говорил, ваше с Чаном чувство вины — это очень глупо. Я сам хочу! Принял решение! Не хочу больше мучиться.              — Ты не думаешь, что всё изменится?              — Что изменится? Вынужденный соулмейт? Который будет мечтать о других, но пользоваться мной?              — Ты зациклился на пользоваться! Мне нравится концепция «ты мой — я твой». Не односторонний процесс.              — Давай ещё скажи, что тебя не парит твоя нецелованность!              — Что ты к ней прицепился? Раньше я особо не заморачивался, просто сейчас… Конечно, мне захотелось отношений, но с тобой! Неужели тебе самому совсем не хочется попробовать встречаться?              Джисон и правда по жизни особо так не парился. Им с друзьями было не до любви и отношений, они всеми силами старались пробиться, вкладывая нереализованную сексуальную энергию в творчество. У Джисона с подросткового возраста были одни сплошные тренировки и бесконечная прокачка навыков в написании музыки. А если взять это всё и помножить на общие усилия вырваться вперёд среди тысячи конкурентов, любовь была на последнем месте, даже когда его накрыло гормонами. Плюс не хотелось признаваться, но он грезил о любви, как в аниме или дораме, а на неё нужно время и подходящий человек, которого тоже случайно встретить никак не выходило, а искать опять же тупо не было времени. Он привык сбрасывать напряжение тренировками, а когда их упорный труд, недосып и реализуемая в творчество вся энергия дали плоды, оказалось как-то поздно для отношений.              Чан ворчал и крайне неудачно знакомил с кем-нибудь, ведь время-то освободилось, а вот привычки ходить на свидания не было. Поздний пубертат накрыл, а как его реализовать в отношения стало проблемой. Почему-то даже не Джисона, а Чана, который нервничал и переживал за «типа одинокого» друга. Джисон принимал себя таким и не задавался вопросом, почему ему действительно абсолютно всё равно на любые отношения. Он же не единственный во всём мире человек, не озабоченный ими. Но эта его незаинтересованность не вписывалась в представления других людей о красивых, богатых и успешных продюсерах, ведь все обычно мерят мир только по себе.              А вот оказывается, он не странный, зря Чан так нервничал, а просто предначертанный для ведьмы, и это многое в его жизни объясняет. И Минхо тоже совсем не странный, он просто ведьма. Вдвоём они станут идеальной парой. Осталось донести свои умные мысли до выделывающегося ведьмы со склонностью к саморазрушению. Чан предупреждал, что Минхо всегда было очень тяжело среди людей, поэтому обижаться за отсутствие доверия, особенно к значительно проебавшемуся при их знакомстве Джисону, не стоило.              — Я контролирую свои желания.              — Нам не обязательно сразу встречаться, можно узнать получше и понравиться друг другу, мы же предназначены.              — Ты даже не гей!              Конечно, Чан ошибался, никакой Джисон не латентный. Его одинаково сильно не интересовали ни мужчины, ни женщины.              — Я ведьмосексуал!              — КТО?!              — И Чан, очевидно, тоже. Всё сошлось, — робко улыбнулся Джисон напряжённому и явно собирающемуся ему врезать Минхо.              — Если я исчезну, ты сможешь выбрать любого, понимаешь, как все!              — Я тут сижу с ведьмой и спорю о всякой хуйне. Выбрал.              Минхо вздохнул, его руки дрожали. Джисон осторожно отцепил их от какой-то странной посудины и погладил.              — Мы просто попробуем. Но я бы в любом случае относился к своему партнёру уважительно.              — Ты просто не понимаешь. Я не хочу новой боли и разочарований!              — Помереть всегда успеешь.              — Спасибо, поддержка партнёра — твоё всё.              — Но я же идеальный для тебя!              Минхо сдался, оторвался от дурацкой посудины, вздохнул и сел на диван, рядом с бурно обрадовавшимся этому Джисоном. Который, несмотря на все свои слова про «время и узнать получше», попытался полапать и урвать поцелуй у своего соула без разрешения.              Обидно получилось спонтанно в одно мгновение оказаться за дверью квартиры ведьмы. Но Чан о таком рассказывал — Минхо, когда пугался, обычно сам телепортировался, а тут смог выкинуть Джисона. Искренне порадоваться за увеличившиеся способности родственной души не получалось.              — Джисон, ты здесь? Прости, я случайно. Но не поверишь, первый раз такое получилось!              Минхо не выглядел виноватым, зато заразительно весь сиял, улыбаясь, болтал о магии и своих новых способностях, когда снова открыл ему дверь. Хан вздохнул, если таким способом он порадовал своего ведьму, то ладно, придётся смириться.              — Но, пожалуйста, когда мы будем предаваться любви в постели, увеличивая твои способности, без одежды, не поступай так со мной!              А вот оказаться голым у подъезда своего дома было не так весело.              

***

             Джисон пользовался разрешением узнать Минхо поближе слишком буквально и навязывал себя ему каждый день.              — Блядский продавленный диван, мы точно не можем переехать ко мне? Тут какое-то ёбаное сосредоточение твоих сил? Потому что я не понимаю.              — Тебя никто не звал, — вздохнул Минхо.              Иногда он жалел, что позволил Джисону достав… То есть, приходить к нему и пытаться узнать друг друга получше.              — Ладно, я готов.              — Что?              — Покажи мне свои, как их там… Магические способности. Смартфон мы с тобой почти освоили.              И пятьсот фотографий котов Минхо в телефоне Джисона это подтверждали. Конечно, он не надеялся на селки, нюдсы и дик-пики, но утешал себя тем, что всё у них впереди.              — Я не ёбаный фокусник! Дай мне ту книжку, которую ты стащил.              — Нифига, там ещё тринадцать способов самоубийства для ведьм, что это за фетиш странный?              — Все надеются переродиться в более счастливое воплощение. Не за этим, слушай, ты можешь открыть мои способности, но я не знаю как, — признался Минхо.              С родственной душой Минхо, оказывается, нехило поднялся в рейтинге ведьм, и его правда пустили в ковен. Мать он не нашёл, но книжек взять почитать взял. Пусть его не брали на собрания, но относились лояльнее, ведь родственная душа — основа колдовства, если уж Минхо её нашел, даже будучи мальчиком-ведьмой — это настоящая судьба, и он не зря обладает этим даром. Со скрипом его принимали. Ведьмы не могли идти против всех этих знаков. Джисон фыркал и называл их лицемерами, а вообще вся тема колдовства стала ему резко любопытна. Тот очень интересовался, что ведьмы любого пола были способны на магическую беременность, таскал все глупости из интернета, следил за Минхо, когда тот колдовал, доверял и пил все зелья удачи, здоровья, таланта, которые ему готовил. И всячески пытался показать, что он тоже в теме, пытался сгладить первое неудачное впечатление о себе. Пусть Минхо не мог так быстро доверять, но Джисон, кажется, и это принимал.              Ведьма с момента, как очнулся, чувствовал в себе необычную силу, многократно увеличивающуюся рядом с Джисоном, которую теперь удавалось даже контролировать, но никакой пользы это не приносило. Источник, о котором все ведьмы молчали нашёлся сам, а вот научиться чему-нибудь не получалось.              Джисон его собой очень отвлекал. Но хотелось бы уже использовать соула по прямому назначению для ведьмы.              — Поцелуями?              Минхо захотелось его пнуть. Джисон и так касался его постоянно без подтекста, даже резкая телепортация домой того совсем не пугала. Продюсер смело на такси с ворчанием возвращался обратно. И грозился переехать насовсем в квартирку ведьмы или купить себе что-то поблизости, чтобы финансово не так накладно выходило.              Это было странно, но Джисон походу был словно зачарованный — всегда пялился и стремился дотронуться с каким-то затаённым восхищением и трепетом.              Минхо зачастую и сам залипал на свою родственную душу. Когда тот творил новую песню или работал над вокалом, пытался готовить или устроиться в его однушке, без конца ворча, но всё свободное время проводил с Минхо, приезжал и не оставлял в покое. Хмуро смотрел на хихикающих девушек и грубо прогонял их, когда они начинали возмущаться на правду. Подогнал каких-то странных клиентов-айдолов, которые гадали на популярность и славу. Придумал продавать талисманы на удачу. Они, конечно, слабенькие получались, но, когда Джисон был рядом, хотя бы получались. Выводил Минхо в люди. То есть не стеснялся, тащил к каким-то друзьям, знакомым и на работу. Замечая косые взгляды на ведьму, отчего-то сильно злился и ставил всех посмевших шептаться о странности Минхо на место. Врубал все защитные рефлексы, стоило оказаться рядом. Минхо, казалось, никогда не требовалась защита, но сердце потихоньку оттаивало от такой внимательности к его дискомфорту.              Джисон водил на все эти странные свидания, по-настоящему ухаживал, дарил цветы, подарки и вёл себя крайне мило, насмотревшись отношений по дорамам. Минхо не хотел поддаваться, но это же его родственная душа, о которой он тайно, не признаваясь себе, всегда мечтал. И прикосновения, от которых будоражилось сердце. Лёгкая забота вызывала восторг, и они оказались так похожи… Даже глупой романтичностью.              Джисон тоже оказался странным, они находили бесконечные пустые темы для разговоров, а иногда спорили до хрипоты о чем-то важном.              — Нет!              — Но мне нравится, что ты получаешь энергию от меня, даже если выкидываешь из квартиры за любой косяк, — не забыл проворчать Джисон. — И что ты мой.              — Я не…              — А я твой! Наша судьба. Мы столько общаемся, и я вижу, что ты мне подходишь лучше, чем кто-либо другой. С тобой… Я не могу описать это чувство, просто дома мне спокойно и хорошо, очень радостно, когда вижу тебя, трепетно, когда трогаю и обнимаю, могу всё тебе рассказать, а когда ты мне говоришь о магии, это завораживает. Никогда не верил, что такое бывает. Но вот мы здесь, родственные души могут и дружить, если ты не хочешь целоваться. Ты будешь рядом со мной всю жизнь, думаю, мне больше ничего не надо. Как будто мне всегда не хватало чего-то, и теперь я понимаю — тебя. Нисколько не жалею, что первые губы, которые я попробовал, были твои. Сладкие, мягкие, нежные и идеально мне подходящие. Знаешь, я рад, что магия уберегла меня ото всех этих любовных разочарований.              — Ты странный.              — Я? Сама нормальность. И идеально подходящий только для тебя, — неуверенно закончил Джисон.              А Минхо передумал выёбываться и просто легко поцеловал в губы свою половинку. Слегка ошарашенную этим, но радостно засиявшую. Словами постеснялся намекнуть, что не будут они друзьями. Ведь Джисон, походу, медленно и верно добивался своего — в ведьме в последнее время стали просыпались странные желания, связанные с прикосновениями к родственной душе.              — Да.              — Правда?              — Нет.              — Фу, какой ты вредный. Но, знаешь, учитывая, что мы родственные души и половинки, всё вот это вредное, упрямое и замкнутое досталось тебе, а я, наоборот, твой свет в окне.              — Что?              — Принц, который спас и озарил своим светом твоё убогое существование.              — Суни, ФАС, — буркнул Минхо, закатывая глаза, но противный кот вместо агрессивности запрыгнул на колени к Джисону и принялся ластиться.              — Предатель.              — Твоё котоподобное отражение. Я тут почитал, что талисманы, они как бы делают то, что хотят их хозяева. Ты мечтаешь меня оседлать, поэтому Суни…              — Вся болтливость и похоть досталась тебе.              — Но тебе нравится, коти… — но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, передумал, на такси возвращаться обратно почти в полночь дорого, плюс, Минхо не всегда снова открывал дверь и разрешал остаться на ночь даже на этом блядском подавленном диване. — Упрямая колючка. Как думаешь, нам надо сказать Чану, чтобы оставил в покое Чонина, а то чувствую, его скоро проклянут.              — Не знаю. Мне кажется, Чан не просто так крутился вокруг меня.              — Что? Ты думал, он твой предначертанный? — отчего-то бурно заревновалось Хану. Чану, конечно, спасибо за вмешательство в личную жизнь продюсера, но даже мысленные посягательства на его соула — это другое.              — Я сомневался, но, возможно, он почувствовал не того ведьму.              — Чонину придётся сдаться?              — Когда-нибудь.              — Сочувствую ему, добиваться ведьму…              — Что ты сказал?              — Поцелуемся? Я знаю, что тебе понравилось, упрямая колючка.              — Пошёл нах…              — А ты знал, что я тоже чувствую твои эмоции? В этой книге много чего интересного понаписано про нашу связь. И сейчас ты очень хочешь меня поцеловать.              — Что за бред? Ну-ка, давай сюда эту паршивую книгу!              — За ещё один поцелуй!              Минхо сдался, и не только потому, что хотел в себе открыть новые способности получив, доступ к книге. А ведь и правда, эти губы оказались мягкие, сладкие, нежные и идеальные для него.