The best return home

      Спокойно смотреть на Джисона в этом образе было просто невозможно. Все поджилки тряслись от того, насколько сильно возбуждение сковывало тело. Пошлые мысли так и лезли в голову, но Минхо упорно отгонял их прочь, понимая, что, пока они на людях, он не имел права показывать свою слабость. И всё же его выдержка тоже имела предел, и этот предел наступил совсем скоро, всего лишь спустя пару-тройку часов полета.              Минхо грубо прижал его лицом к стене в прихожей их квартиры, стоило только переступить порог. Джисон от неожиданности смешно пискнул, приоткрыл свой ротик, обрамленный блестящими от бальзама губами, и попытался дернуться, чтобы заглянуть в лицо парня и понять причину такой спешки.              — Ты чего, Минхо-я?..              — Я терпел весь полет, — Минхо специально наклонился к его уху, чтобы была возможность выдохнуть это прямо на чужую чувствительную кожу и вызвать табун мурашек по всему телу. — Эти блядские штаны... И блядское пальто!              Минхо шарил руками по плотной шерстяной ткани — Джисон долго выбирал это пальто, хотел потеплее, чтобы зимой не мучиться с пуховиком. А теперь это дорогущее пальто с него сдирали с такой силой, будто это был самый ненавистный элемент одежды. А ведь это даже не кожаные штаны, которые прилипают к коже, когда пытаешься снять их.              — Минхо, аккуратнее! — Джисон снова попытался дернуться и обиженно надулся, когда почувствовал, как его ещё сильнее прижали.              — Я оплачивал это пальто... — с каждым словом Минхо всё сильнее понижал тон и всё быстрее расстегивал ремень чужих штанов. — И эти штаны тоже я оплачивал... И сейчас я больше всего хочу, чтобы на тебе их не было.              Руки Минхо, такие сильные и жилистые, со спины обвивали тело Джисона, уже расправляясь с молнией на его штанах, а те, словно только этого и ждали, упали на пол, стоило вытолкнуть пуговицу из петли.              На Джисоне осталась лишь тонкая кофта и такие же тонкие черные боксеры. Кожа тут же покрылась мурашками, а воздух в квартире показался невероятно холодным, даже ледяным по сравнению с телом, прижимающимся сзади.              Руки Минхо отправили трусы вслед за штанами в считанные секунды, а затем сразу развели ягодицы и пальцами коснулись горячей плоти. Дырка Джисона все еще была мягкой — они трахались несколько часов назад, прямо перед вылетом — покрасневшей и припухшей. Она горела и словно просила скорее что-то с ней сделать.              Джисон же инстинктивно слегка прогнулся в пояснице, оттопыривая попу и упираясь ладонями в стену. Его член уже стоял по стойке смирно, головка пульсировала и покраснела. Хотелось опустить руку и прикоснуться к себе, наконец облегчить положение хотя бы немного, но Джисон не стал — хотел понаблюдать, что будет дальше.              Минхо, наконец вдоволь насмотревшись на то, что сотворил с чужим телом, сплюнул на пальцы и, ни секунды не подумав, сунул их внутрь, встречая и принимая весь жар стенок слизистой. Но Джисон вдруг толкнулся сильнее прежнего и пробормотал сбивчиво, шепотом, переходящим в возмущенный крик:              — Больно-больно-больно! Минхо, ты совсем?!              Старший тут же виновато вытащил пальцы и, как бы извиняясь, погладил между ягодиц самыми кончиками.              — Прости, детка, увлекся.              Минхо на секунду отстранился и потянулся к низкой тумбочке, чтобы вытащить из неё смазку. Таких заначек по всей квартире было столько, что за день все сосчитать не получится. Но они все несомненно нужны, даже в таком количестве.              Доля секунды понадобилась, чтобы снова оказаться внутри Джисона, на этот раз смазывая чувствительную дырочку, так мило трепещущую вокруг пальцев и словно затягивающую их глубже. От ощущения, как Минхо ласково касается его и прощупывает, чтобы найти нужную точку, поджимался живот и дрожали ноги. И именно в этот момент Джисон вспомнил об одном важном нюансе.              — Минхо, а как же твоя нога? Может, лучше на кровати?              Минхо в ответ лишь сильнее надавил пальцами внутри, снова прижимая дрожащее от возбуждения тело к стене.              — Почти не беспокоит уже, малыш, — он обжег горячим шепотом ушко парня, а затем добил тем, что прихватил самый краешек мочки зубами — не сильно, не до боли.              — Но, Минхо! — договорить Джисон не смог — Минхо нащупал простату и бесстыдно на неё надавил, заставив бессвязно пробормотать под нос ругательства и сильнее выгнуться в спине.              Колени уже давно дрожали и грозились подогнуться, словно не выдерживая груз всей той сексуальности, которая перла со стороны Минхо. Его желание ощущалось на физическом уровне, и это сейчас даже не про колом стоящий в штанах член. Минхо всегда так умел — заводить своим взглядом, словами, руками, так умело ласкающими все подряд. Стоило Джисону простонать чуть громче обычного, как его тут же подхватывали под живот, позволяя ненадолго перенести вес на эту своеобразную опору и отойти от накативших чувств.              Когда Джисон почувствовал, как чужие пальцы покинули его тело, он невольно заскулил и потянулся попой за ними, но тут же замер, услышав звук расстегивающейся молнии. От волнительного ожидания его щеки покраснели, дыхание сбилось, а колени опасно подкосились. В голове одним большим роем крутились мысли о том, как хорошо сейчас будет, как не сорвать голос и что поесть на ужин. Последнее, правда, затесалось случайно.              Крупная головка члена Минхо шлепнула прямо по дрожащему колечку мышц, заставив Джисона взвизгнуть и подпрыгнуть на месте. Все его тело разом напряглось, а в груди будто собрался ком, не дающий вдоволь надышаться перед самым интересным.              — Расслабься... не в первый раз ведь, — Минхо коснулся губами его шеи, оставляя легкий, едва ощутимый поцелуй, словно успокаивая и обнадеживая того, за кого несет ответственность.              Первое проникновение всегда особенное. Чувство растяжения ни с чем не сравнимо, а уж это ощущение чего-то заполняющего тебя, словно наконец та неправильная пустота внутри пропала, дарило те самые цветные круги перед глазами, о которых писали в романах. Джисон в такие моменты не стеснялся стонать во весь голос, оповещая о том, что ему хорошо, что всё происходит правильно, так, как и должно быть. Его тело податливое и готовое двигаться навстречу.              Лицо Минхо искажает довольная ухмылка, когда он чувствует, как мышцы Джисона сокращаются вокруг него. Это самое приятное — ощущать в такие моменты его тепло и желание. Он готов душу продать, чтобы только это мгновение длилось вечность.              Минхо мягко отстраняется, выскальзывая чуть ли не полностью, а затем крепче сжимает пальцы на чужой талии и входит по самое основание с громким хлопком, разносящимся по всей квартире. Теперь тишина нарушается пошлым хлюпаньем и частыми шлепками, потому что Минхо уже вошел во вкус, особенно увидев, как Джисон старается толкаться назад, подмахивая ему. Такой спонтанный секс всегда заводил того сильнее обычного, но Минхо эту извращенность в нем любил.              Большими ладонями он шарил везде, где только мог достать: то задевал кончиками пальцев чувствительные соски, заставляя скулить громче и закусывать губу, то пересчитывал ребра, медленно опускаясь до поджавшегося живота, то иногда вскользь касался твердого члена, тоже требующего к себе внимание. Минхо умел одними ласками довести до финала, а уж когда он пускал в ход свой член, Джисон вообще не успевал вдоволь насладиться, как тут же с криком кончал, пачкая первое, что попадется под руку. В этот раз этим оказалась тумбочка, из которой они ранее достали смазку.              — Ты как всегда быстро, малыш, — хмыкнул Минхо, выходя и разворачивая его к себе лицом, чтобы наконец обжечь губы медленным трепетным поцелуем, совсем не соответствующим заданному темпу.              — Это всё твой член! — шутливо огрызнулся Джисон, на мгновение отрываясь от влажных припухших губ.              — Неужели только он?              Хан загадочно дернул бровями и отвел взгляд, кокетливо запуская руки на шею Ли и прижимаясь к напряженному телу.              — Ну... Его хозяин тоже ничего такой. — Закушенная губа оказалась апогеем терпения Минхо.              — Засранец. — Его рука с громким шлепком опустилась на бедро Джисона, оставляя еле заметный розоватый след.              В следующую секунду Джисона уже оторвали от пола и быстро уложили на диван, совсем позабыв о больной ноге, но не забыв заботливо подложить под поясницу младшего подушку. Минхо был трепетным и внимательным во всём, что касалось удобства партнера во время секса. Ему было важно видеть в лице напротив только удовольствие, без тени хоть капли раздражения или скрываемого дискомфорта. Это не было чем-то, на чём стоило бы зацикливаться, но Джисон каждый раз с любовью отмечал про себя такие моменты.              Минхо одним коротким движением развел в стороны его ноги, открывая себе вид на уже покрасневшее и блестящее колечко мышц, на маленькие поджавшиеся яички, на такой же маленький и, как он любил его ещё называть, милый член, такой же розовый, как и всё остальное. Он аккуратно провел по нему большим пальцем, а затем опустился под мошонку и слегка надавил, тут же хмыкнув от того, как тело под ним напряглось и покрылось гусиной кожей. Круговыми движениями он продолжил массировать эту точку, доводя Джисона до очередной дрожи в коленях, которые так и норовили свестись.              Как только Минхо надоело издеваться над выдержкой парня, он пропустил тихий смешок, бросил на него взгляд исподлобья и снова вошел, сразу с таким напором, будто пытался вбить в этот диван, чтобы на нем остался след их переплетенных тел.              Джисон взвизгнул так, как, думал, даже не мог, а затем крепко обвил ногами талию старшего, сильнее прижимаясь и чувствуя, как головка его члена проникает ещё глубже, хотя, казалось, куда там. Его тело пылало и требовало внимания, требовало тех поцелуев, после которых на коже цвета карамели остаются едва заметные темные пятнышки. Хотелось снова наутро почувствовать себя Бэмби и злиться на Минхо за несдержанность и наглость.              Ли двигался всё сильнее. Именно сильнее, не быстрее. Он растягивал этот момент, наслаждался тем, как корчится лицо Хана, явно жаждущего скорее кончить во второй раз. Он знал, что чем дольше откладывает разрядку, тем больше фейерверков взорвется перед их глазами, когда она наконец настанет. Это не раз проверялось на практике, можно сказать, вполне доказанная теорема. Вот только...              — Если ты сейч-час... с-сейчас же не нач-чнешь двигаться... нормально, я т-тебя тресну!              ...Джисону эта теорема нравилась не так сильно, хотя возмущался он скорее только для вида.              И всё же, кто Минхо такой, чтобы игнорировать столь важную просьбу. Уже в следующую секунду его бедра стали всё чаще встречаться с ягодицами Джисона, которые к этому моменту начали поблескивать от стекающих по ним капель смазки. Кофта, все еще болтающаяся на Джисоне, была задрана до самых ключиц, чтобы Минхо мог припасть к соскам своим ртом и вырвать из парня ещё несколько криков-стонов, ласкающих слух.              Живот Джисона подрагивал, так же как и вновь твердый член дергался, явно готовый к скорому извержению. А рот Минхо все не унимался, лаская нежную кожу ареол поочередно на каждом соске. Чем чаще его зубы смыкались на тонкой коже, тем громче становились стоны Джисона и сильнее сжималась его задница. Этого он и добивался — каждый такой импульс вокруг его члена заставлял хрипло постанывать прямо в грудь парня. Хватило всего нескольких фрикций, чтобы кончить глубоко внутрь и сомкнуть зубы на изгибе шеи Джисона, оставляя самый заметный след.              Наконец в комнате воцарилась полная тишина, даже их дыхание стало тише, удовлетворенней. Минхо медленно приподнялся на локтях, опуская взгляд на ту часть, где их тела плотно соединялись. Губы растянулись в уже привычной ухмылке, когда он заметил белесую лужицу на животе Джисона. Все-таки кончил.              — Хороший мальчик, — прошептал он, ложась обратно и снова целуя капризно выпяченные губы. Джисон одновременно любил и бесился, когда Минхо так называл его. Мальчик... Какой он мальчик, если его по несколько раз за день имеют, как последнюю сучку?              Стоило их губам наконец расцепиться, как он несильно толкнул Ли в плечо и смешно нахмурился, дуя щеки.              — Ты обязан помыть меня после всего, что сделал!              — Конечно, — безропотно согласился Минхо, наконец принимая сидячее положение и выскальзывая из размягченного тела.              — И... на-а-акормить, — Джисон звонко зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Такое бурное возвращение домой явно вымотало его.              — Обязательно, — и снова согласие. Минхо знал, как важна эта забота для Джисона, тем более ему совершенно не сложно было отнести его в ванную и распарить в горячей воде, слушая сонный бред. — Только давай ты сначала поспишь...              — Нет! — вопреки словам, Джисон вяло опустил ноги по обе стороны от Минхо, который всё никак не мог оторвать взгляд от дырочки, из которой крупными каплями вытекало его же семя.              Красиво. Лучше любой картины в Лувре — Минхо даже готов был переспорить любого, кто не согласился бы.              — Твое тело говорит громче твоих слов, малыш.              Минхо слез с дивана, разминая спину и поясницу, а затем собрал чужие ноги вместе и поднял Джисона без каких-либо усилий, держа курс в ванную. Их сумки с вещами все ещё оставались в прихожей, как и одинокая кучка одежды, сброшенная рядом с обувью. Они обязательно уберут это потом. Утром, наверное. Или в обед. Этого пока никто из них знать не мог.