Неудачные дни

Залитое ярким светом софитов замкнутое пространство жило своей жизнью, а безмолвные камеры внимательно фиксировали каждое движение. В центре этого миниатюрного мира — молодой человек лет двадцати шести, невысокого роста. Он страстно говорил прямо в объектив, и было видно, что камера для него — не холодная техника, а живой собеседник, целая вселенная. Пока съемочная группа хлопотала над созданием идеальной картинки, он, увлекшись рассуждениями о природе дождя, что-то увлеченно рисовал, обращаясь к своей невидимой, но чувствуемой аудитории. Это был Филипп, звезда телеэкрана, ведущий собственного шоу, носящего его имя. Мир знал его как Фила, и в целом, жизнь его складывалась вполне удачно. Работа приносила удовольствие и давала возможность общаться с детьми, увлекая их в мир простых открытий и творчества. «Ну надо же!» — воскликнул он с нарочитой интонацией, хотя звучало это удивительно искренне. «Вся синяя краска вышла… Придётся купить новую. Но, наверное, не сегодня — из-за дождя. Зато завтра мы обязательно этим займёмся!» Фил обратился к камере с улыбкой, в которой на мгновение мелькнула лёгкая тоска, будто он прощался со всеми. Кто-то мог счесть это притворством — и в этом была доля правды. Но по сути, Фил всегда оставался самим собой: немного наивным, чуть глуповатым, словно ребёнок в теле взрослого человека, не желавший расставаться с детством. «Стоп, снято!» — раздался из-за кадра громкий голос, и атмосфера мгновенно наполнилась привычным рабочим шумом. Филипп поправил свою нежно-лиловую рубашку и заметил приближающегося режиссёра. «Как всегда, здорово. Но есть момент, который нужно обсудить», — начал тот. «Конечно!— живо откликнулся Фил, самодовольно улыбаясь. — Думаю, стоит добавить музыкального сопровождения, чтобы скрасить паузы». Он легонько коснулся плеча режиссёра и направился за декорации. Тот последовал за ним. «Возможно,но я не об этом. Рейтинги растут, но нужно что-то менять. Тем более, как ты сам заметил, нас смотрят уже не только малыши до шести лет». Филипп уставился на собеседника с неподдельным недоумением. Его всё вполне устраивало. «О чём вы? По-моему, всё идёт просто замечательно», — ответил он. Подойдя к столу с угощениями, молодой человек с аппетитом взял печенье — он был известным сладкоежкой. Режиссёр нахмурился, словно хотел прекратить разговор, но передумал. Выбора у него не было. «Филипп, я говорю абсолютно серьёзно. Я вижу, что тебе нравится эта работа. Но с таким подходом ты долго не продержишься. Тогда нам придётся искать замену — кого-то, кто больше соответствует современным требованиям». Филипп замер, отложив недоеденное печенье. Эта работа была для него воздухом, смыслом существования. Даже мысль о возможной замене болезненно ударила по его самолюбию. «Обсудим это завтра,— мягко, но твёрдо сказал режиссёр. — Сейчас уже поздно, тебе нужен отдых». Он похлопал парня по плечу и направился обратно к группе. Филипп бросил ему в спину тяжёлый взгляд и, опустив голову, нехотя вышел из павильона. ——— Вернувшись в свою компактную, но обжитую квартиру, Филипп с облегчением погрузился в привычный мирок. Здесь царил образцовый порядок, нарочито создававший ощущение идеального уюта. Закутавшись в мягкий плед и устроившись среди верных плюшевых друзей, он ухмыляясь поглощал очередной эпизод любимого сериала, пытаясь отогнать назойливые мысли. Но покой не наступал. Сквозь диалоги с экрана всё всплывали слова режиссёра. «Современные требования… замена…» Безусловно, он мог бы что-то сменить, подстроиться, пересмотреть концепцию. Но тогда это будет уже не его шоу. Это будет что-то чужое. Да и что, собственно, имел в виду этот человек? Конкретики не было, только смутная угроза. Измученный внутренним диалогом, Фил выключил телевизор. Тишина навалилась тяжёлым грузом. «Да ладно, — пробормотал он, будто уговаривая самого себя, бредя в спальню. — Вряд ли они найдут кого-то лучше. Публика же меня обожает…» Он рухнул на кровать лицом в скопище мягких игрушек, и тягостные размышления мгновенно утонули в пушистой темноте. Усталость накрыла с головой, и он провалился в сон.