В плену улыбки

Для Му Цина кабинет стоматолога был крепостью. Здесь царили безупречный порядок, стерильная чистота и абсолютный контроль. Здесь он был богом, склонившимся над открытым ртом очередного смертного. Его инструменты были безупречны, а его движения — точны. Он не любил пациентов. Он терпел их как неизбежное зло, необходимое для поддержания его безупречной репутации и еще более безупречного счета в банке. Му Цин просто был гребаным инровертом, но это потому что большинство людей были хамло и быдло. Да, бывают и порядочные пациенты, не исключено. Однако для Му Цина, чье самочувствие держится на исключительно любимых вещах, после такого падало окончательно. И вот в его царство вторгся он... Началось это ещё в августе, когда солнце уже не слепило так ярко и не приходилось кропотать над чужим ртом под полящими лучами. Му Цин проснулся, собрался на работу и не спеша пошел в клинику, где работал. На входе он поздоровался с персоналом, взял ключи от своего кабинета и ушел. Он переоделся, надел халат, убрался и привел инструменты в порядок. Когда же появился первый пациент, нацепил маску и сидел с каменным лицом выполняя работу. Первым пациентом была милая старушка, которой хватило терпения с самого утра ждать стоматолога. По окончанию сеанса, она поблагодарила его и сказала о том, какой же милый врач ей попался. Старушка отсыпала конфет и ушла. Второй клиент мужчина средних лет, пришедший на осмотр. Ну это самый обычный мужчина, ничего особенно. Му Цин назначил ему лечение и отправил прочь. Воздух в приемной пахнет стерильной чистотой, антисептиком и едва уловимым, дорогим ароматизатором с нотками зеленого чая. Фэн Синь сидел в коридоре и смотрел телевизор, ожидая своей очереди. Как всегда на нем показывали исключительно о том, как правильно ухаживать за полостью рта. Вот же скука... В ожидании начала записи, Му Цин просматривал рентгеновские снимки на мониторе в своем кабинете. Его белый халат был идеален, волосы убраны в строгий пучок, а лицо выражало легкую усталость и привычное, почти врожденное высокомерие. В дверь постучала ассистентка. — Доктор Му, следующий клиент Фэн Синь. Записывался на консультацию по поводу чувствительности. —Ведите, — не оборачиваясь, бросил Му Цин, заканчивая делать пометки. Шаги, раздавшиеся в кабинете, заставили его нахмуриться. Они были слишком уверенными, слишком спокойными для робкого, нервного пациента. Му Цин медленно повернулся в кресле. И замер. Перед ним стоял не просто пациент, а мужчина который сел в кресло с видом человека, располагающегося в бизнес-классе. Причем он не просто вошёл в кабинет, а ввалился в него как хозяин. Темный, идеально сидящий костюм, дорогие часы, коротко стриженные волосы. И эта улыбка. Ослепительная, безупречная улыбка, которая обнажала идеально ровные, здоровые зубы. Настолько ослепительной и здоровой, что Му Цин, бросив на нее профессиональный взгляд, тут же почувствовал легкое раздражение. Зачем такой идиот пришел к стоматологу? Чтобы похвастаться? Му Цин, одним беглым, профессиональным взглядом, оценил прикус, состояние эмали, отсутствие видимых проблем. — Доктор Му? — Фэн Синь прочитал бейджик с именем. Его голос был низким, бархатистым, и в нем не было ни капли обычной для пациентов подобострастной нервозности. Скорее… любопытство. И что-то еще, чего Му Цин не смог определить. — В чем проблема? — спросил Му Цин. Его собственный голос прозвучал холоднее, чем обычно. Этот пациент нарушал его порядок уже одним своим присутствием. Фэн Синь сидел с непринужденностью человека, который чувствует себя хозяином в любой ситуации. Му Цин, надев перчатки и маску, приблизился. — Небольшая чувствительность. Здесь, кажется, — Фэн Синь без всякого смущения широко открыл рот, указывая языком на верхнюю семерку. Му Цин наклонился. Его тонкие, холодные в перчатках пальцы осторожно отодвинули губу пациента. Но пациент не смотрел в потолок или в сторону, как все. Его темные, слишком внимательные глаза были прикованы к лицу Му Цина, склонившемуся над ним.Му Цин чувствовал этот взгляд на своей коже, будто прикосновение. А когда его пальцы в перчатках касались губы пациента, чтобы отодвинуть ее, Фэн Синь прикрывал глаза с таким томным видом, будто это был не медицинский осмотр, а начало чего-то совсем другого. Он изучали каждую его черту, каждое движение бровей. Этот взгляд был настолько прямым, настолько… пристальным, что Му Цин почувствовал легкий, неприятный холодок под белым халатом. Это было нарушением негласного протокола. Пациенты должны были быть пассивными, покорными объектами. Этот — наблюдал. — Не шевелитесь, — резко сказал Му Цин, хотя Фэн Синь и не шевелился. Ему просто нужно было прервать этот странный, давящий зрительный контакт. Он быстро, с профессиональной эффективностью, провел зондом по шейке зуба. Фэн Синь едва заметно вздрогнул. — Здесь?— спросил Му Цин. На это ему кивнули. — Пустяк. Нужно покрыть реминерализующим составом и сменить пасту. Сейчас сделаю. Он взял нужный инструмент и снова наклонился. Работа заняла пару минут. Все это время он чувствовал на себе этот горящий, неотрывный взгляд. Его собственные пальцы, обычно такие уверенные, на мгновение дрогнули. Он злился. Злился на эту наглость, на эту уверенность да и просто на мужчину, что так его разглядывал. Для человека, что уважал свое личное пространство, это было крайне неприемлемо. Работы на пять минут, ведь это всего лишь осмотр. Но эти пять минут стали для Му Цина испытанием. Фэн Синь не просто молча, как положено обычному пациенту. Он смотрел. Когда он закончил и отодвинулся, срывая перчатки, Фэн Синь медленно прикрыл рот и снова улыбнулся. Теперь его улыбка казалась Му Цину не ослепительной, а наглой. — Благодарю, доктор. Вы так… бережно обращаетесь. Чувствуется опыт. И у вас очень нежные руки. Комплимент, произнесенный таким тоном, прозвучал не как благодарность, а как вызов. Как пощечина его профессионализму, что рушала дистанцию врача и пациента. Му Цин ощутил, как по его щекам разливается холодная краска гнева. Он повернулся к раковине, чтобы вымыть руки, давая себе секунду на то, чтобы голос не дрогнул. — Все готово. Рекомендую пасту для чувствительных зубов. Записаться на осмотр через месяц у администратора. Всего доброго. Его слова прозвучали как ледяные иглы. Обычно после такого тона пациенты смущенно ретировались. Но не Фэн Синь. Он не спеша поднялся с кресла, поправил манжет пиджака. Его глаза все еще не отпускали Му Цина. — Обязательно,— сказал он, и в его голосе зазвучала опасная, играющая нотка. — Думаю, мне придется навещать вас часто, доктор Му. Чтобы поддерживать такую… безупречную форму. И вышел. Му Цин остался стоять посреди своего безупречного кабинета. Запах антисептика теперь казался ему смешанным с чем-то другим — с древесными нотами дорогого парфюма и чего то ещё. Он резко выбросил использованные перчатки и салфетки. — Следующий! — крикнул он в коридор, и вновь погрузился в работу. ______________ Дверь клиники захлопнулась за его спиной с мягким, но окончательным щелчком. Фэр Синь остановился на ступеньках, вдыхая прохладный городской воздух, который после стерильной атмосферы кабинета казался невероятно живым и насыщенным. Он медленно выдохнул, и только сейчас позволил себе расслабить челюсти, которые были стиснуты не от боли — ее почти не было, — а от сконцентрированного внимания на враче. Его пальцы сами потянулись к губам, к тому месту, где холодные, точные пальцы в перчатках трогали кожу. Прикосновение было мимолетным, медицинским, но оно ощущалось. Как будто доктор оставил на нем невидимый след. Фэн Синь усмехнулся сам себе, спускаясь к машине. Он сел за руль, но не завел двигатель. Просто сидел, глядя в пространство, переигрывая в голове последние минуты. Мысли были словно вспышки. Фэн Синь вспомнил чужие руки. Тонкие запястья с длинными пальцами. Белую, словно фарфор кожу. Но под этой белизной и холодом перчаток Фэн Синь угадывал силу. Не грубую, а точную, выверенную годами. О блестящих словно обсидиан глаза. Они были узкие, с острым разрезом. Смотрели на него не как на человека, а как на объект. На проблему, которую нужно решить. И когда Фэн Синь поймал его взгляд, в этих глазах на секунду мелькнуло что-то вроде… раздражения. Это огорчило Фэн Синя, но не на долго. Вспомнился чужой голос. Металлический, чистый, без единой нотки тепла. Каждое слово — как лезвие ножа не дающее шанса на ошибку. И эта фраза: «Не шевелитесь»... Отточенная и такая отстраненная, предназначенные для того, чтобы держаться на расстоянии. Фэн Синь почувствовал дикое, почти детское желание — нарушить этот порядок. Заставить этот голос дрогнуть, сбиться с ритма. Услышать в нем что-то кроме льда. Но самое главное, это его красота. Неприлично, несправедливо красив. Эта хрупкая, почти болезненная гармония черт, этот безупречный, словно вытащенный из камня профиль, эти темные волосы, убранные с безжалостной строгостью. И вся эта красота была заперта в белом халате, зажата в рамки протоколов и презрительного высокомерия. Это было вызовом. Самым сложным и самым захватывающим вызовом, с которым Фэн Синь не сталкивался за долгое время. Он наконец завел машину, и мягкий гул двигателя вернул его в реальность. По дороге в офис он уже планировал план встречи с мужчиной. Гядя в зеркало заднего вида на свое отражение, он подумал. Он найдет повод. Любой. Контрольный осмотр — слишком долго ждать. Может, внезапная острая боль? Нет, слишком банально и легко проверяется. Нужно что-то другое. «Доктор Му…» — прошептал он. Имя казалось странным на его языке — коротким, резким, как щелчок. Оно идеально ему подходило. Фэн Синь никогда ни за кем не ухаживал. Обычно все было проще: взаимный интерес, несколько свиданий, недолгие, ни к чему не обязывающие отношения. Но это… это была не охота. Это было завоевание. Ему нужно было не просто привлечь внимание, а добиться этого строптивого доктора. Ему нужно было завоевать его сердце. Пробить броню и растопить лед. И мысль об этом заставляла его кровь бежать быстрее, чем любая успешная сделка...