Ожог.

Для Тодороки этот вечер обещан быть чуть ли не последним. Буквально пару часов назад должны были прийти результаты экзаменов ЮА, а значит позор Шото увидит вся семья. Стены давили, а темнота обволакивала его хрупкое тело. Взгляд парня был бездумно устремлён вперёд, пока руки обнимали себя за плечи. Дрожь, ужасная дрожь проникала в каждую его клетку, заставляя Шото сжиматься ещё сильнее. Уже давно он добился того, что отец стал спокойнее, каждодневное насилие прекратилось, но результаты экзаменов ЮА всё возобновят. Во время практических тестов Тодороки отвлёкся и это было критической ошибкой. Если бы не тот парень с ветряной причудой, если бы не его фраза про отца, если бы не тупость Шото, если бы не сам факт его существования, всё было бы хорошо. Мать была бы в порядке, Тойя был бы жив, отец бы его не избивал. Время шло слишком медленно, в своей голове двуликий прожил уже года, начиная с раннего детства заканчивая тем, как отец сжигает его заживо за результаты экзамена, но смотря на часы Шото замечает, что прошло едва ли 10 минут. Отец придёт с минуты на минуту. В страхе того, что крутилось в голове парня, он, при всей своей дрожи, пополз ко столу, дабы скрыться под ним, но стоило только приблизиться к нему, в тёмное помещение проник свет из-за открытой двери. — «Тодороки Шото» — донёсся тяжёлый голос из коридора. Парень застыл, дрожь прошла по всему телу и только в тусклом свете он увидел свой тремор. Теперь не было удивительно, что просто двинуться было так сложно — «Я думал, что в такой ситуации ты будешь умнее. А тебе даже не стыдно за это письмо» — на пол комнаты упал сплющенный цилиндр проектора, на котором голограмма крысоподобного директора школы прерывисто поздравляла с зачислением. Шото было страшно оборачиваться, он искренне не хотел видеть лицо своего родителя в этот момент, но знание того, что будет в таком случае его пересилило. Юноша медленно повернулся и сел. Теперь его взгляд был прикован к старшему Тодороки, словно испуганный зверь смотрит на хищника. — «Так значит я не ошибся. Ты так уверенно смотришь в мои глаза, словно тебе совсем не стыдно.» — мужчина сделал всего пару шагов, но оба они ощущались как масштабные землетрясения. Шото был бы рад, если бы это была реальная природная катастрофа, ведь отец бы сразу сорвался спасать людей. Всех, кроме своей семьи. Дверь за мужчиной закрылась, комнату снова настигла мучительная темнота. Та, в которой обычно выходят все демоны и иная нежить, но его главный враг не был таковым. Это был народный кумир, герой №2 и его отец. Он ожидал чего угодно, многочисленных ожогов, которые не вынесет даже его устойчивость к температуре, просто сильных ударов, но не звука растягивающегося ремня. Двуликий пытался присмотреться к каждой тени, к каждому намёку на свет, ведь даже если бы он был намерен избить Шото ремнём, то он бы его полностью снял с брюк, но после пряжки прозвучала молния со штанов. — «Я научу тебя испытывать стыд.» — Сначала парень не понимал, отец подходил всё ближе, а его лицо всё больше освещалось тусклым светом из окна. Его голубые глаза смотрели в душу, но не видели страха, лишь надуманную смотрящим надменность — «Ведь стыд - это главный стимул человека к исправлению. И ты сможешь исправиться, перестать позорить свой РОД, СЕБЯ, а главное МЕНЯ.» Шото неосознанно начал отползать, его дыхание затаилось, что бы уловить каждый шум, издаваемый шагами отца. Тишина в доме резко контрастировала со стуком, смягчённым домашними тапочками. Были ли другие живые в доме? Младший Тодороки начал судорожно перебирать варианты: «Мама в больнице, Фуюми уехала к ней, Нацуо у своей девушки в Тойя... ТОЙЯ ЧЁРТ ВОЗЬМИ МЁРТВ. Я умру точно так же! Стой, стой на месте! Молю тебя, я сделаю всё, что угодно, просто остановись» - он продолжал мысленно молить о пощаде, в голове не осталось иных слов, кроме просьб к отцу о том, что бы тот просто перестал шагать. Но язык, да и всё тело сопротивлялось произношений этих просьб вслух. Казалось, Шото вообще не дышал. Его спина уже упёрлась в стену, а отец был всё ближе и ближе. И вот, мускулистая рука схватила парня за лодыжку и когда мужчина с грохотом спустился на колени, он притянул к себе сына. Тот уже совсем перестал понимать, что его ждёт. Эта неизвестность среди долгих лет однотипных избиений пугала больше, чем ожидание наказание. Его тонкие руки начали отталкивать тело отца, но это было бесполезно. Мужчина схватил Шото за горло и применил свою причуду. Пламя охватило его кожу, но если одна его часть имела иммунитет к высоким температурам, то правая половина шеи начала чуть ли не плавится. Лёд, призванный юным Тодороки в ту же секунду таял, создавая маленькое озеро под его головой, а боль от нового ожога безоговорочно отвлекло парня от того, что штаны его школьной формы уже были расстёгнуты. Когда рука отца отлипла от расплавленной кожи парня, обе руки схватились за его бёдра, давя на них и поднимая, что бы избавиться от мешающей мужчине ткани. Шото было максимально не до этого, он судорожно покрывал рану льдом. От боли он теперь по настоящему не было возможности дышать, пока с глаз текло дополнение к следам талой воды на полу. Но ведь это было не так непривычно для парня, очередная травма, очередное доказательство его слабости, но что его действительно напугало, так это ощущение чего-то мягкого и по настоящему мерзкого на коже его задницы. Он переместил взгляд с пустого потолка на мужчину, находившегося рядом. Тот уже не всматривался в его глаза, не пытался выглядеть в них хоть немного стыда. В этот момент Старатель внимательно смотрел на свой член, придерживая его одной рукой, пока вторая крепко сжимала ногу сына, прижимая её сильнее к его торсу. Осознание ситуации к младшему Тодороки пришло только в момент, когда непонятное ощущение пронзило его клоаку. Он уже не мог назвать это болью, лишь чем-то неприятным. Но в душе это было гораздо страшнее любых ожогов. Нечто в его прямой кишке начало двигаться. Не было ни стонов, ни всхлипов, лишь хриплое дыхание Старателя. Шото всё ещё не мог дышать, но ему хотелось откровенно блевать. Теперь каждое прикосновение вызывало не страх боли, а отвращение. Мужчина переместил свою ранее занятую членом руку на вторую ногу парня. Он даже приподнял сына, дабы входить глубже. И в этот момент он не сдержался. Шото издал жалобный писк, а после слёзы пошли ручьём. Комнату наполнило отчаянное рыдание, которое холодно игнорировалось его отцом. Юноша продолжал смотреть в его глаза, но в них не было заявленного им стыда. Шото видел лишь обжигающих холод, который всё больше и больше размывался из-за слёз. Когда картинка перед глазами уже стала нечитаемой его связь с миром была потеряна. Время, чувства, всё потеряло свою ценность и конец действия парень осознал только когда к его телу прилетела аптечка, кинуться отцом из прохода двери. Взглянув на пластиковый контейнер с приспособлениями для первой медицинской помощи Шото лишь закрыл глаза, желая больше никогда их не открывать.