1.
7 декабря 2025 г., 13:50
— Гарри, — спросила однажды Гермиона, пока Рон был занят поиском книг неподалеку. — Ты когда-нибудь влюблялся?
Гарри выглядел бы менее испуганным, если бы она приставила пистолет к его лбу.
— Эм… Я, эм… что? — пробормотал он.
Гермиона пожала плечами.
— Просто люди так много говорят о любви, что я стала думать о том, каково это.
— Оу, — сказал Гарри, выглядя уже менее испуганным. — Ну, я не знаю. Думаю, мы поймем, когда это произойдет.
— Да, — сказала Героминона, чувствуя, как сжимается желудок. — Наверное, ты прав.
Это была вина профессора Флитвика. Все началось несколько недель назад, в конце урока по заклинаниям.
— Простите, мисс Грэйнджер, не могли бы вы остаться на минуту?
— Хочешь, мы тебя подождем? — спросил Рон, но Гермиона мотнула головой.
— Встретимся на обеде. Займите мне место.
Гермиона медленно прошла в переднюю часть класса, гадая, что с ней хочет обсудить профессор Флитвик. У нее проблемы? Она не могла вспомнить ничего такого, чтобы могла сделать за две недели с начала семестра — и разве в таком случае не вызвала ли бы ее к себе профессор МакГоннагал? Может, ее оценки по заклинаниям упали? У нее не было времени дописать тот раздел, который она хотела добавить к прошлонедельному эссе…
Флитвик улыбнулся ей.
— Мисс Грэйнджер, у меня есть предложение, которое должно вас заинтересовать. Одна моя пятикурсница ищет партнерку для дополнительного проекта, и я подумал, вы отлично подойдете. Это, конечно, будет засчитано как ваша курсовая работа в рамках С.О.В. в следующем году и также послужит отличным введением в экспериментальный метод, используемый при разработке сложных заклинаний…
Глаза Флитвика заблестели, словно он знал, что его слова глубоко запали ей в душу и наполнили ее искрами волнения. Дополнительный бал. К ее С.О.В. Продвинутые заклинания!
— Так что скажете? — спросил Флитвик с улыбкой. — Вам это интересно?
— Да! — сказала Гермиона со сбитым от волнения дыханием. — Да, звучит чудесно!
— Хорошо, — сказал Флитвик. — Тогда я дам знать мисс Чанг.
— Чанг? — спросил Гарри, когда она присоединилась к ним на обеде. — В смысле, Чжоу Чанг?
— Возможно, — ответила Гермиона. — А что? Знаешь ее?
— Она когтевранский ловец, — сказал Рон, ужаснувшись (не)знаниям Гермионы о квиддиче. — Гарри обогнал ее и поймал снитч в прошлогоднем финальном матче.
— Ох, да, конечно, как я могла забыть эту важнейшую информацию, — саркастично ответила Гермиона, на что Рон закатил глаза.
— Не могу поверить, что ты согласилась на дополнительную домашку, — проворчал он.
— Это не просто домашка! Это прибавит баллы к моему С.О.В.!
— Еще лучше, дополнительные экзамены.
Гермиона не удостоила его ответом.
— Так что? — обратилась она к Гарри. — Ты действительно ее знаешь? Какая она?
Гарри пожал плечами.
— Ну, она хороший ловец, но на самом деле я ни разу с ней не говорил.
Он немного подумал и добавил:
— И она симпатичная.
Гермиона постучала в дверь класса на шестом этаже, куда ее направил Флитвик.
— Привет, — сказала она, как только дверь открылась. — Я Гермиона Грэйнджер.
— Знаю, — улыбнулась Чжоу. Это подразумевало ямочки, веснушки и ровные белые зубы. Гермиона неохотно согласилась с оценкой Гарри: Чжоу, безусловно, была симпатичной. Что, по опыту Гермионы, обычно не было хорошим знаком.
— Заходи, — сказала Чжоу. — Я только что закончила готовить кабинет. Я подумала, было бы неплохо иметь свободное пространство для экспериментов, но скажи, если хочешь что-то поменять.
Гермиона шагнула внутрь. Класс превратился в классический кабинет экспериментатора: у стен стояли широкие доски, а несколько парт были сдвинуты вместе, образуя длинный стол, на котором можно свободно расположиться. У неё было такое чувство, будто она попала на иллюстрацию в учебнике.
Все было идеально.
— Ну, выглядит неплохо, — сказала она.
— Отлично! — Чжоу улыбнулась еще шире. — Тогда хочешь посмотреть книги, которые нам понадобятся?
— Конечно. — Всё ещё немного неуверенно Гермиона последовала за Чжоу к верстаку, за которым та начала работать. — Ну, в смысле, для основы список довольно очевиден, не так ли? Пеллеретт, Флейтворти, Уэллс…
— Уэллс? Не думаешь, что Годсфорд будет полезнее?.
— Уэллс был великим эспериментатором… — начала Гермиона.
— Но большинство его идей уже устарели, — заспорила Чжоу. — Годсфорд гораздо больше освещает события конца XVIII века…
— Однако она совершенно не охватывает цикл пресуществления!
— Который не имеет применения нигде, кроме чар невидимости!
Подумав, Гермиона улыбнулась.
— Ладно, ты права. Тогда берем Годсфорд.
Некоторое время Чжоу выглядела так, как будто хотела извиниться, но она не стала, и Гермиона была благодарна ей за это. Вместо этого Чжоу взяла перо и начала писать.
— Ты читала Пеллеретта? — спросила она, делая заметки. — Какой перевод порекомендуешь?..
Пока Чжоу писала, она на автомате заправила за ухо выбившуюся прядь волос, и это движение вызвало странную боль в груди Гермионы.
Чжоу подняла глаза.
— Гермиона?
— Ну, издание 1928 года — лучшее, что я нашла, но я слышала хорошие отзывы об издании 1834 года, если нам удастся его раздобыть…
Чжоу снова наклонилась к пергаменту и продолжила писать, а Гермиона осознала: Гарри ошибался.
Чжоу не симпатичная. Чжоу красивая.
Гермиона не привыкла не знать, что делать. Конечно, она понимала, что подобное рано или поздно произойдёт, но реальность оказалась гораздо более отвлекающей, чем она ожидала.
Ей нужно было больше информации. К счастью, она точно знала, где легко ее достать.
— Мне обязательно нужно купить билеты на Weird Sisters, когда они в следующий раз поедут в тур. Кирли Дьюк в такооой хорошей форме.
Лаванда и Парвати довольно часто беседовали в их общей спальне, и Гермиона обычно игнорировала их. Но сегодня, хотя она всё ещё сидела, уткнувшись носом в книгу, ей было гораздо сложнее не обращать внимания на их хихиканье.
— О, мы можем пойти вместе! Мой любимчик — Гидеон. Так бы и облизала.
Гермиона моргнула. Она никогда не слышала, чтобы такое говорили в отношении людей. И даже в своей ситуации она не могла представить, что сказала бы нечто подобное.
— Но если хочешь знать моё мнение, Майрон самый горячий. Такие мускулы… Его пресс словно высечен из камня..
Возможно, все эти описания были задуманы как нечто чрезмерное. Даже в моменты сильного волнения она никогда не считала Чжоу идеальной — просто считала, что в ней ничего не нужно менять.
— Тебе всегда нравились высокие. Но ты права. В смысле, любой из них заставляет меня пускать слюни.
Чжоу никогда не заставляла Гермиону пускать слюни. Напротив, она обнаружила, что от слишком частых мыслей о Чжоу у нее внезапно пересыхает во рту, дыхание становится учащенным, а разум — непривычно пустым.
Это было невыносимо.
Она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.
Через два дня после того, что она считала «последней катастрофой», Гермиона поднялась в лабораторию на шестом этаже, ощущая, как над ней буквально висит грозовая туча раздражения.
Чжоу открыла рот, как только Гермиона открыла дверь.
— Нет, Гарри не клал свое имя в Кубок Огня, — Гермиона огрызнулась прежде, чем Чжоу успела что-либо сказать. — Он участвует в этом, только потому что должен. И если ты мне не веришь, то тебе лучше захлопнуться.
Чжоу таращилась на нее в молчании. Гермиона сбросила свою сумку на стул и начала доставать оттуда вещи как можно громче, чтобы заполнить тишину.
— Я не спрашивала.
Гермиона резко подняла взгляд.
— И не собиралась, — сказала Чжоу твердо. — Я знаю, что ты не любишь говорить со мной о личных вещах. И я бы не стала — я знаю, что Гарри твой друг.
В словах Чжоу было столько порыва и искренности, что Гермиона опустила глаза.
— Прости, — сказала она. — Это… ну… Вся эта ситуация просто нелепая!
— Даже не могу представить, — сказала Чжоу. — И так было странно, когда появились ученики из Шармбатона и Дурмстранга...
— Чары на этой летающей карете… — начала Гермиона, но тут же осеклась. Ей не хотелось говорить только о работе с Чжоу. — Кто-нибудь из учениц Шармбатона сидела рядом с тобой? Какие они?
— Они не то чтобы много говорят, — сказажа Чжоу, пожав плечами. — Я не уверена, это высокомерие или они просто стесняются. Хотя один мальчик немного рассказал мне об этом проекте. О!
Ее лицо внезапно озарилось какой-то идеей, и у Гермионы все внутри перевернулось.
— Именно об этом я и собиралась рассказать, когда ты вошла. Он порекомендовал книгу, которую, я думаю, нам обеим стоит прочитать…
В тот день они вдвоем работали до самого ужина, а затем вместе спустились в Большой зал, разговаривая всю дорогу. Гермиона провела вечер, сияя от счастья.
Было около полуночи, когда ей в голову пришла ужасная мысль.
Через два дня Гермиона случайно столкнулась с Чжоу в библиотеке. От неожиданности она умудрилась уронить большую и довольно шаткую стопку книг, которую держала в руках, на пол.
— Привет! — сказала Чжоу. — Давай помогу.
— Ох, да не надо, я сама… — Гермиона чувствовала, как заливается краской.
— Это для нашего проекта?
Чжоу взглянула на обложку книги, которую держала в руках: «Чего могут достичь две ведьмы: Правдивая история Ровены Когтевран».
Гермиона быстро бросилась собирать остальные книги, но не могла оторвать взгляд от названий:
«Эффект амортензии: Управление магическими отношениями»
«Работа ведьм: Гендерная политика магической Европы»
«Нетрадиционные мысли: История необычных волшебников в действии».
Чжоу уставилась на Гермиону.
— Эм, это для моего исследования по Истории магии, — пробормотала Гермиона. — На самом деле я уже закончила, так что просто оставлю их здесь.
Она сложила книги в корзину для возвратов и поспешила уйти как можно быстрее.
К счастью, проведя два вечера за книгами, Гермиона наткнулась на упоминание о женщине-партнёрке в биографии ведьмы, изобретшей Заклинание Перемены Цвета. Она вздохнула с облегчением, просматривая полку с биографиями, и обнаружила ещё несколько случайных упоминаний. Похоже, волшебный мир был на несколько шагов впереди магловского и относился к гомосексуальности спокойно.
Гермиона испытала такое облегчение, что почти на весь вечер забыла о том, что Чжоу до сих пор не проявила ни малейшего признака ответного интереса.
Как вообще узнать, что кто-то испытывает к тебе романтичсекие чувства?
Журнал «Bewitch», который Парвати и Лаванда регулярно оставляли в общежитии, снабжал Гермиону обширными советами.
Старается ли человек проводить с вами время?
Гермиона только что вышла с урока Нумерологии, когда услышала свое имя.
— Чжоу?
Чжоу лучезарно улыбнулась.
— У меня здесь следующий урок. Но раз уж ты тоже тут, как успехи с Теларическим кодексом?
— О, да. У меня были некоторые мысли, как его обойти… У меня есть кое-какие заметки, если хочешь, можешь их прочитать.
Она вытащила их из сумки и протянула Чжоу.
— Это потрясающе! — Чжоу пробежалась глазами по странице. — Что у тебя следующим?
Гермиона моргнула.
— Ну, вообще-то, Уход за магическими существами. Мне пора идти!
Чжоу улыбнулась.
— Увидимся позже!
Сердце Гермионы забилось быстрее, она повернулась и поспешила прочь.
Находит ли человек повод прикоснуться к вам?
Гермиона нахмурилась, глядя на диаграмму перед собой.
— Проблемы? — спросила Чжоу, оторвавшись от тяжелой книги, которую читала.
— Я просто не могу решить это соответствие, — призналась Гермиона.
— Могу я посмотреть? — Чжоу наклонилась к Гермионе так близко, что ее волосы почти коснулись ее лица.
Чжоу смотрела на страницу несколько бесконечных секунд, которые Гермиона пыталась заставить себя дышать нормально.
— Можешь попробовать поворот… Можно? — Чжоу взяла перо из не сопротивляющейся руки Гермионы. — Видишь, если ты повернёшь через четвёртый аспект…
Чжоу провела карандашом по странице, и внимание Гермионы вернулось к задаче. Чжоу была права – она нашла решение, о котором Гермиона ещё не задумывалась.
— И теперь, я думаю, мы можем попробовать! — заключила Чжоу, снова выпрямляясь.
Гермиона улыбнулась и указала в сторону пространства для экспериментов.
— Не окажешь мне честь?
Этот человек смеется над вашими шутками?
— Я читала статью в Ежедневном пророке…
— Ты и вся остальная школа, — проворчала Гермиона.
— Видимо, Гарри более нежный, чем я думала, — Чжоу ехидно улыбнулась. — Надеюсь, он не слишком расстроен. Рита Скитер любит создавать проблемы.
— Думаю, он выживет, — усмехнулась Гермиона. — В конце концов, я буду рядом и буду его утешать, теперь, когда наша «любовь» на первых полосах газет.
Чжоу хихкнула и опустила голову.
— А теперь, — сказала Гермиона, — давай поговорим о чём-нибудь действительно важном?
Гермиона начала думать, что «Bewitch» перепутал романтические чувства с чем-то другим, например, с дружбой или отношением к тебе как к человеку. Чжоу действительно подходила под большинство вопросов, но то же самое сделали бы Рон и Гарри, и, что бы ни подумала Рита Скитер, это не означало, что Гермиона с кем-то из них встречается.
Это было безнадёжно. После двух месяцев мучений Гермиона даже обратилась к маме за советом, но ответ, как и ожидалось, оказался бесполезным.
— Ты красивая, смелая и потрясающая. Любой был бы счастлив встречаться с тобой. Если этот парень не отвечает на твои чувства, то он просто дурак.
Гермиона была уверена, что ситуация не может стать хуже.
А потом наступил Рождественский бал.
Хуже, чем, возможно безответная, влюбленность в красивую и умную девушку, с которой ты проводила часы каждую неделю, была школа, где все вдруг стали одержимы парочками. Куда бы Гермиона ни повернулась, девушки говорили о своих платьях и свиданиях. Даже Рон начал ворчать по поводу своей ужасной мантии, хотя Гарри всё ещё казался таким же ошарашенным мыслью о том, чтобы пригласить кого-то, как и три месяца назад.
Конечно, в обычной ситуации Гермиона просто проигнорировала бы это. Но Гарри должен был присутствовать, и она, как его друг, должна была быть там, чтобы поддержать его. И раз уж она собиралась, Гермиона невольно представляла себе, каково это – провести ночь, танцуя с Чжоу: приглушённый свет, медленная музыка и лучезарная улыбка Чжоу, когда она наклоняется ближе…
Но у Гермионы было неприятное предчувствие, что у Чжоу есть свои планы на бал и Гермиону они не включают.
— Чжоу? Не могла бы ты мне помочь кое с чем? Это не для проекта, просто…
Чжоу нахмурилась.
— Что такое?
Гермиона вытащила из сумки журнал-каталог, выписанный по почте.
— Мне никогда еще не пригождались парадные мантии…
Лицо Чжоу засияло.
— Конечно! Ну же, покажи. Что ты присмотрела?
Гермиона пролистала журнал. Она была уверена, что смогла бы выбрать наряд и без посторонней помощи, но ей нужен был повод поговорить с Чжоу о бале.
— Даже не знаю, — сказала Гермиона. — Мне очень понравилась эта розовая… но голубая тоже милая…
Чжоу согласно кивнула, смотря на указанные мантии.
— Уверена, ты будешь прекрасно выглядеть в обеих, Гермиона! — сказала Чжоу. — О, как же мне нравится видеть всех нарядными!
— А что насчет тебя? — Гермиона попыталась говорить непринуждённо. — Уже нашла пару на бал?
— Пока нет, — сказала Чжоу, и на её лице появилась мягкая улыбка. — Но… я надеюсь, кое-кто меня пригласит. А ты?
— Я, честно говоря, не знаю, — ответила Гермиона. — Меня пока никто не спрашивал. Но Гарри должен открыть танцы, так что…
— Конечно. — Голос Чжоу прозвучал странно безжизненно, словно она потеряла интерес, и Гермиона вдруг смутилась. Возможно, Чжоу просто спросила из вежливости…
— Так что насчет мантий?
— Да, конечно. — Чжоу посмотрела пару секунд, а затем указала на голубую. — Вот эту.
Она говорила совершенно уверенно, хотя Гермиона склонялась к розовой.
— Ты уверена?
Чжоу мягко улыбнулась и отдала ей журнал.
— Да, этот цвет идет твоим глазам.
Бал все приближался и приближался. Гермиона получила свою мантию великолепного мерцающего барвинково-голубого цвета. Гарри и Рон активно искали себе пару, но пока безуспешно. Гермиона даже получила несколько предложений, хотя и решила деликатно отказать Невиллу. Если она не может пойти с Чжоу, то предпочтёт пойти одна.
Но хотя, казалось, вся школа уже разбилась на пары, Гермиона до сих пор не слышала, чтобы кто-то приглашал Чжоу. А сама она не упоминала о бале с того самого дня, как Гермиона попросила у неё совета.
Но это было нормально. Чжоу не была обязана отвечать ей взаимностью. К тому же, поскольку их проект подходил к концу, у Гермионы появилось много дел, на которых можно было сосредоточиться.
— Попробуй третий взмах во втором строю?
По доске посыпались бесполезные искры.
— А как насчет шестого варианта произношения?
Гермиона повторила заклинание еще раз, и чайник, в который она целилась, взмыл в воздух и застрял где-то между стропил.
Гермиона призвала его обратно вниз, пока Чжоу записывала результат.
— Мне кажется, третий вариант сработал лучше, — проворчала Гермиона.
— Я всё ещё думаю, что пятый подаёт надежды, — возразила Чжоу. — Пойдем посмотрим?
Гермиона присоединилась к ней, разглядывая обширную таблицу результатов, которые они объединили.
— Подожди, — медленно сказала Гермиона.
Чжоу ахнула, и Гермиона поняла, что она тоже это увидела.
— Что если…
— И потом…
— Седьмая! — хором сказали они, и Чжоу бросилась из-за стола, чтобы присоединиться к ней.
— Ты хочешь... — начала Гермиона, но Чжоу покачала головой.
— Окажи мне честь, — настояла Чжоу.
Гермиона опустила взгляд на чайник, глубоко вздохнула и произнесла последнюю вариацию заклинания.
Наконец, после нескольких дней безуспешных попыток, чайник медленно поднялся в воздух примерно до высоты головы и начал громко насвистывать национальный гимн.
Чжоу вскрикнула от восторга и обняла Гермиону. Гермиона крепко обняла её в ответ. «Мы сделали это!» — повторяли они снова и снова, подпрыгивая. После двенадцати недель упорного труда им удалось придумать совершенно новое заклинание.
И тут где-то в глубине души Гермиона подумала: лучшего момента уже не будет. Гриффиндорка она или нет?
Гермиона высвободилась из объятий Чжоу и крепко сжала обе ее руки.
— Ты пойдешь на Рождественский бал со мной?
Чжоу моргнула, глядя на нее.
— Что?
— Рождественский бал! Я пойму, если ты захочешь пойти с кем-то другим, но, пожалуйста...
— Я думала, ты идешь с Гарри!
— Что?
Гермиона не могла сдержать смех.
— Мы с Гарри просто друзья! — сказала она, кажется, уже в тысячный раз за последние недели. — Подожди, ты же говорила, что тебе нравится кто-то другой?
Этого оказалось достаточно, чтобы рассмеялась и Чжоу.
— Я имела в виду тебя! — выдохнула она. — Гермиона…
Чжоу положила руку на щеку Гермионы, та вдруг почувствовала себя очень серьезной.
— Да. Я определенно пойду с тобой на Рождественский бал.
С наступлением рождественской ночи всеобщее волнение стало настолько сильным, что казалось, будто сам замок гудит. Тысячи свечей наполняли Большой зал тёплым сверкающим светом, а по краям танцпола возвышались огромные рождественские ёлки.
Бал открыли чемпионы. Танец Гарри и Седрика, возможно, был немного неуклюжим, но, улыбаясь друг другу, они, казалось, не обращали на это внимания.
А на краю толпы, в развевающихся платьях цвета барвинка и блестящего серебристого шёлка, стояли Гермиона и Чжоу, крепко держась за руки. Когда все начали выходить на площадку, Чжоу наклонилась к уху Гермионы и спросила:
— Могу я пригласить тебя на танец?
Гермиона не могла представить ночи лучше, чем эта.
