Моя ведьма

— Ната, ты что делаешь? — В шоке смотрю как моя тётя она же мой опекун стоит на табуретку и что-то ищет на антресоли. При этом табуретка стоит не надёжно и её всю шатает. — Ната? — Ой, Яна, — тётя обернулась. — А ты уже пришла. — Тебе же нельзя так! — Не сняв кеды подлетаю к ней. — Спускайся, я сама всё достану. — Яна, ну не утруждай себя, — сказала тётя, но с шаткой табуретки спустилась. — Это тебе нельзя, — снимаю кеды и встаю на табуретку чувствуя как она сильно шатается. Тётя сжимает мою талию, можно подумать, что она поймает меня если я упаду. Сомневаюсь. — Что тебе надо? На антресоли было темно и пыльно, стояло куча обувных коробок и два пакета с непонятным содержимым. — Там в одной из коробок лежит конверт. Посмотри. Открываю одну коробку. Там какие-то старые туфли. Тянусь к другой, там мои детские кеды. Любимые фирменные кеды, из которых я выросла. Тётя тогда хорошо зарабатывала и не жалела на меня денег. Покупала всё что я захочу. А вот потом она заболела, работа постепенно ушла на второй план, а потом и вовсе ей пришлось уволиться. — Нашла? — Нет, — привстаю на цыпочки и тянусь за самой дальней коробкой. Вот в ней и нахожу пожелтевший конверт. — Нашла. Он? По ощущениям в конверте что-то. Протягиваю его тёте. Та берёт и вытаскивает тонкую стопку долларов. Смотрю как тётя пересчитывает. Там в основном по пять долларов. Смотрю как она их пересчитывает, и того я начитала около десяти купюр. — Пятьдесят долларов, — она тяжело вздохнула. — Слишком мало. — А ты куда их хочешь потратить? — Да я тут познакомилась с одной женщиной, мы разговорились, и я узнала, что у неё тоже онкология. Вернее была. Она вылечилась, принимая кое-какое лекарство. — Точно? — Закрываю дверцы антресоли. — Может она химию имела ввиду или лучевую? — Спрыгиваю с табурета. — Ната, я сомневаюсь, что онкологию можно вылечить таблетками. — Она сказала, что можно, и там даже не таблетки, а… как же? Трава. Вот. — Трава? Слушай, мне кажется, что она тебя дурит. — Беру табуретку и возвращаю её на кухню. — Ну или у неё была не онкология, а цистит. — Нет, у неё именно что рак груди был. Как и у меня. — Так может она бегала по докторам и лечилась. — Нет, — отмахнулась Ната и спрятала деньги в карман полосатого халата. — Они сразу от неё отмахнулись, заявив, что она безнадёжная. Поэтому она стала бегать по знахаркам и церквям. — Мне кажется эти два пункта не сочетаются, — хотя чего мне удивляться, я пару раз становилась свидетелем как Ната включала телек, где показывали Аллан Чумак и ставила трёхлитровую банку с водой прям на сам телек. Она действительно верила, что вода заряжается. А ещё она верила, что Гробовой может воскресить людей и в акции МММ. — Она была на последней стадии, а сейчас такая здоровая. — Ната, тебя разводят, она и не болела раком. Ну нельзя вылечиться на последней стадии. У самой Наты была вторая стадия и хоть выглядела она достаточно здоровой, на деле ей было плохо. Она часто уставала и много спала. Из жизнерадостной женщины средних лет она как-то в один момент состарилась. В свои сорок шесть она выглядела на все шестьдесят. Из дома Ната не выходила и я в целом не понимаю, когда она умудрилась познакомиться. Но зато я помню в каком состоянии была Ната узнав об онкологии. Это случилось в том году, на медкомиссии. Просто терапевт молча выписал направление в онкодиспансер, где и поставили диагноз. Больше всего меня бесило что Ната как-то практически сразу отказалась от лечения. Да, тогда именно поставили вторую стадию, сейчас не знаю, может уже третья или четвёртая, она наотрез отказывается лечиться. Уговорить я её не могу, ну, зато она пьёт якобы заряженную воду. — Можно! — Ты решила отдать ей деньги за какую-то траву? Может лучше в больницу? — Яна, эти врачи ничего не знают, вот эта знакомая к ним ходила, она и сказала, что они даже лечить не стали. — Так там последняя стадия, — а лечат ли при последней стадии? — У тебя же ещё не поздно. Сходи ты в больницу. — Я лучше в банк схожу и с книжки деньги сниму. — Ната, как ты с ней вообще познакомилась? Где? — Она просто постучалась в мою дверь, — ответила Ната таким тоном словно это судьба. — И как она меня увидела так сразу поняла, что онкология. — Любой поймёт, — вздыхаю. — Ты очень сильно похудела. Раньше Ната весила девяносто, сейчас же она весит сорок восемь. — Она сразу сказала про грудь. — А была бы ты мужиком так про простату сказала бы, — я уже стала злится. Меня бесит что, когда я на протяжении восьми месяцев уговаривала Нату обратиться за помощью она отказывалась, а тут пришла какая-то левая баба и она ей сразу поверила так ещё и деньги решила отдать. — Ната, тебя разводят. — Хватит верить, тебя просто разводят на деньги, вот и всё. — Ты ничего не понимаешь, — кажется она обиделась. — Я поесть и пойду, — возвращаюсь на кухню и открыв холодильник вижу последние два яйца и жопку от колбасы. Больше там ничего и не было. Значит сегодня пойду в магазин. После подработки, конечно. Вот уже как год я бегаю по всяким подработкам. Сама не понимаю, как умудряюсь сочетать учебу в колледже и это всё. Повезло что я поступила на бюджет. Вот только из-за того, что я была на подработках, я завалила один экзамен и два зачёта. Из-за этого потеряла и так мизерную стипендию. Долги я закрыла как можно быстрее и уже стараюсь всё же и учебе время уделять и в тоже время зарабатывать хоть какие-то деньги и мне капец как обидно что Ната вместо того, чтоб пойти лечиться и в целом закупиться продуктами, готова последние деньги отдать какой-то левой бабе. — Ната, вот ты собралась передать этой деньги. А куда? Лью остатки масла на сковородку уже в голове прикидывая что потрачусь знатно. Я как-то пропустила момент, когда у нас дома совсем ничего не осталось. — Ой, Яночка, — она прошла и села за маленький столик у нас на кухне. — Она придёт завтра утром. Ясно, значит всё же первую пару прогулять придётся. Разбиваю яйца и кидаю попку от колбасы на сковороду. Смотрю как оно всё жариться и взяв соломку солю. — А что за трава? — Я не знаю. — А как её пить? — Думаю она мне объяснит. Вот как же этой сволочи не стыдно обманывать людей? У меня кроме Наты никого больше нет. И вот что со мной будет если с ней что-то случится? — Ты вообще ела? — Выключаю огонь и беру подставку под сковороду. — Сегодня ещё нет, — бросаю взгляд на часы, пол пятого. Только кивнув ставлю сковородку перед ней и протягиваю вилку. — Яна, а ты? — Всё нормально, — наклоняюсь и целую Нату в щёку. — Поем на подработке. Это конечно враньё. Там я обычно так бегаю что и поесть некогда. Но главное заработать и сходить в магазин. А ещё остановить эту непонятную бабу с травой. — Вернусь поздно! — Говорю уже стоя в прихожей. — Не жди, ложись спать! Выхожу из подъезда и накидываю капюшон на голову. Быстрым шагом прохожу квартал и останавливаюсь у неприметной будки. Вот там я и получаю обычно подработку. Точнее мне просто говорят куда идти, и я туда иду. — Привет, — говорю мужику за сорока. Он кивает мне, а я смотрю на его грязную от чая кружку. Меня уже начинает мутить. Как можно не мыть кружку? — Для меня что-нибудь есть? — Сегодня тебе повезло. Даже целых три варианта. — Голос у него хриплый. Сам же он берёт сигарету без фильтра и сжимает её между зубами. — В первом раздавать листовки. Два часа и пятьсот рублей. — Мало, — это где-то упаковка сливочного масла, хлеб и в целом почти всё. Ну или килограмм сосисок по акции. — Мытьё полов в одном офисе, но там на месяц, и плата тока в конце месяца. Смотрю на красную пачку «Прима» у него на столе. В нос ударяет горький дым. — Может поработать официанткой на одном застолье, — он поднял руку и посмотрел на «Монтану». — Через час. Там просто выносить блюда и забирать пустые тарелки. Тут недалеко. Заплатят пять тысяч. — Ого, — вот это уже получше. — А время? — Как закончат так закончат. Могут и всю ночь. Но при этом там щедрая хозяйка мероприятия и так понял, что, если задержат, до накинут ещё деньжат. — Я согласна, давай адрес. Он отвернулся и стал перебирать бумаги, а после повернулся обратно ко мне и сунул листок, вырванный из блокнота с адресом. — Но, — он отвёл руку в сторону не дам мне посмотреть. — Я бы на твоём месте, Яна, хорошо подумал бы. — Мне нужны деньги. — Знаю. Но всё равно, хорошо подумай. — Я уже хорошо подумала, — пытаюсь выхватить у него листок, но он не позволяет. — Ну что ещё? — Женщина хоть и щедрая, но со своими тараканами в голове. — Ты же её в глаза не видел, — обычно он работает через посредника, который и даёт ему всё это. — Но слышал о ней. Её фамилия Вознесенская. Тебе о чём-нибудь говорит? — Нет. Впервые слышу даже. — Что ж, — он придирчиво оглядел меня. — Будем надеяться, что всё у тебя будет хорошо. — Он всё же протянул мне листок. Открываю его и смотрю на адрес. — Это недалеко. — Я как-то и не знаю даже где это. — Это коттедж. Тут, по сути, недалеко. В километрах трёх. Коттедж номер три. — Ну я подхожу? — Хозяйка банкета сказала, что нужна официантка, а не официант в возрасте от шестнадцати до двадцати. Киваю. — Очень мило с её стороны что она даёт подработку таким как я. — Вызвать тебе такси? — Да я… — Ты не успеешь и такси она проплатила, — он достал Нокию и понажимав на кнопки прижал трубку к уху. — Нужна машина на Пехотинцев десять. Пристройка. Машина до Шадринской три. — Сам себе кивнув он отключился. — Через две минуты подъедет Волга три тройки. — И тут он протянул мне триста рублей. — Отдашь таксисту. — Там же, наверное, нужна какая-то форма? — А на мне тока джинсы и серая толстовка. — Тебе выдадут, не переживай, — и тут он кивнул. — Вон, твоя машина. Оборачиваюсь и вижу желтого цвета такси. Смотрю на круглые фары и сразу вспоминаю песню «Зеленоглазое такси». Иду к машине и открыв заднюю дверцу падаю на сидение. Смотрю на светлый салон, а после и в окно. Таксист поправляет на себе кепку, и машина трогается. Смотрю на кассетную магнитолу и то, как таксист нажимает на кнопку и в машине начинает играть «Летний дождь». Еду и начинаю подпевать. И почему-то такое чувство что песня играет и играет, когда машина останавливается у коттеджа номер три. Вижу дом в два этажа и протягиваю деньги таксисту и выхожу из машины. Мне как-то даже неловко, но я всё равно подхожу и забравшись на крыльцо нажимаю на кнопку звонка. В голове то и дело звучит Тальков. — Да? — Дверь мне открыли минуты через две. Открыла очень высокая стройная лысая женщина лет тридцати восьми. Первая мысль у меня была что у неё онкология. Хотя выглядела она весьма здоровой. И в целом то, что она лысая ей даже как-то и шло. — Ты наша официантка? В руке она держала узкий бокал с шампанским. — Да, — показываю ей бумажку, разглядывая. На ней чёрный брючный обтягивающий костюм. — Ну проходи, — она улыбается, зубы у неё видно, что крепкие, белые и ровные. Она отходит в сторону пропуская. Нерешительно захожу внутрь и вздрагиваю, когда женщина закрывает дверь. Смотрю на её спину, она голая. — Ну что стоишь? — Она шагнула ко мне и обняла свободной рукой меня за плечи. — Так я же не знаю куда идти, — мне как-то не по себе. Хоть я и вижу кучу женщин. Почему-то только женщин. Все одеты хорошо. Играет какая-то тихая музыка и они общаются. Ни одного мужика. — Пойдём, моя хорошая, покажу, — и она повела меня мимо всех через зал. Я только успела поймать на себе их недобрые взгляды. А может мне так показалось? Но взгляды точно были оценивающие. — Это кухня. — Кухня была большая и я вижу двух поваров. Это уже были мужчины. Один что-то нарезал, а другой варил. Оба не обращали на нас внимание. — Вот подсобка. — Она завела меня туда и оглядела, взяв с вешалки чёрную рубашку с белой жилеткой и бабочкой. — Ладно, у тебя более мнее нормальные джинсы. Сними толстовку и надень это. — Она закрыла дверь подсобки и облокотилась на неё спиной и держа уже двумя руками бокал как-то странно на меня посмотрела. — Эм, а вы не собираетесь уходить? — Она подняла бровь. — Ну просто мне раздеваться тут перед вами? — Давай, милая, не тяни время, — она делает глоток шампанского. — При вас? — А тебя что-то не устраивает? Я, между прочим, плачу не малые деньги и если ты мне подойдёшь, то заплачу двойную сумму. Сглотнув, снимаю толстовку и футболку отвернувшись. — Нет, милая, повернись, я хочу видеть твою фигуру. У тебя же сорок четвёртый? — Да — Отлично. Она не врач, и мне крайне неприятно стоять пусть и в лифчике, по сути, перед незнакомой тёткой. Сложив свои вези, беру рубашку и натягиваю. В целом она на мне нормально. Быстро застёгиваю и самое отвратное, самая верхняя пуговица. Дышать сразу стало не очень. Бабочки или галстуки я никогда не носила, но задрав воротник рубашки застёгиваю на себе бабочку и тут женщина отлипает от двери и сунув мне в руки свой бокал поправляет на мне воротник. Я так и застыла, не поняв зачем? Я и сама спокойно могу это сделать. Женщина улыбнулась и забрала у меня свой бокал допив его содержимое. Беру жилетку и застёгиваю её. — В твою задачу думаю понимаешь, что входит. — Да. — Ни с кем тут не говори. Даже если начнут расспрашивать и настаивать на общение, ты молчишь. Ясно? — Да. — Отлично. Как тебя зовут? Молчу, не понимая проверка это или нет. Может я сейчас отвечу и меня выпнут? — Девочка моя, это не проверка, мне же надо знать, как зовут мою официантку, тем более я твой наниматель. — Яна. — Хорошо, Яна, разговаривать ты можешь только со мной. Надеюсь, у тебя на лица хорошая память и ты не станешь тупить. Сглатываю. И как всё же непривычно видеть лысую женщину. — Бери поднос, — мы вышли, и она кивнула мне на круглый поднос, на котором стояли бокалы с шампанским. — Беру в одну руку. — Она протянула мне чёрный фартук что завязывался на талии. Он скрывал в какой-то степени мои джинсы. — Не уронишь? — Да нет, — наверное. Рука сразу напряглась и слегка стала дрожать. — Вторую убери за спину, — слушаюсь. Женщина внимательно посмотрела на меня и кивнула. — Отлично. Как на подносе опустеют бокалы или будут все пустые, заносишь обратно и берёшь новые. А теперь идём, ты главное не стой на месте. Передвигайся и молча предлагай моим гостьям. Она вышла, а я следом. Вот не представляю, как молча предлагать. Но я подхожу к первой группе из трёх женщин что сидели в дорогущих платьях на диване и что-то обсуждали. Киваю им на поднос и женщины начинают смеяться. Наклоняю поднос, и они берут по бокалу. — Красотка, — говорит блондинка. — Тебя как зовут? И вроде неприлично не ответить, но нельзя. Молчу и они переглядываются, и блондинка встаёт и кладёт руку мне на голову. Вздрагиваю от этого её действия, а женщина начинает гладить мои кудрявые тёмно-русые волосы. — Катя запретила говорить? — Наверное это хозяйка? Но я всё равно киваю. — Облом, девочки. — Сказала она, повернувшись к оставшимся двум. — Девочка занята. Она села обратно, а я пошла к другим. Всего женщин было, наверное, двадцать-тридцать. Я никого не узнала. В целом не поняла кто это такие. Что за мероприятие вообще? На обратном пути я забрала все пустые бокалы и вошла на кухню. Там меня ждал поднос с какими-то закусками. Что-то с плесневелым сыром и оливками. Вижу ещё что-то, но не понимаю, что это. Так и иду дальше. Вижу ту лысую женщину. Она улыбается, глядя на какую-то пожилую, а после поворачивается ко мне и взяв какую-то закуску на шпажке с оливкой и ещё какой-то хренью наклонилась ко мне. — Детка, ты не кивай так, словно предлагаешь с собой выпить, просто подходи и всё, — и улыбаясь она поднесла это неведомое что-то к моим губам. — Попробуй. Проверка или нет? — Это приказ, детка. Разжимаю губы, и она засовывает содержимое шпажки мне в рот. Начинаю жевать. Что-то кисло-солёное-сладкое. Очень странный вкус. — Лицо проще, — улыбнулась женщина и похлопала меня по щеке, когда меня от вкуса перекосило. -Неужели не вкусно? Ужасно хочу выплюнуть это, но через силу проглатываю. — Вкусно, — говорю тихо и краем глаза вижу, как пожилая женщина как-то неприятно облизывается, глядя на меня. Надо, пожалуй, держаться от неё подальше. — Обманывать не хорошо, — и тут она вдруг шлепнула меня по попе. Подскакиваю на месте и в шоке смотрю на женщину не понимая, как это расценивать. — А теперь возвращайся обратно на кухню. Надеюсь, их вечеринка скоро закончится. Не хочу торчать тут до ночи или в целом всю ночь. Эта лысая тётка уже напрягает. Побыстрее вернуться домой. А точнее заработать пойти в магазин и домой. Давно у нас не было никаких салатов. Я приготовлю салат и Ната пусть поест. А ещё я хочу увидеть эту мошенницу. Надо тока как-то. Нате доказать, что та такая. Открыть глаза. Я не хочу терять своего опекуна из-за какой-то корыстной суки. Вот тоже, что за трава? Не ясно как она ещё и подействует. Что если у Наты ухудшения начнутся? — О чём задумалась моя девочка? — А? — Резко оборачиваюсь и вижу эту Екатерину. — Ой! Простите! Я… — О чём-то зависла стоя перед подносом, — кивнула женщина. Она навила надо мной, поставив руки по обе стороны от меня. Смотрю на её руки и вижу дорогущие кольца, но обручального вроде как среди них нет. — Бери поднос и работай. А то мои гости ждут тебя, а ты тут минут пять стоишь и думаешь. — Простите, — беру поднос с бокалами уже вина, но женщина не убирает руки. — Вы можете убрать руки? — Тебе сообщили что наше мероприятие может затянуться? — Да, — мне некомфортно стоять к ней спиной. Тем более, когда женщина едва ли грудью не упирается мне в затылок. — Первоначально я планировала что мероприятие продлится до десяти вечера, — поднос держу уже двумя руками и просто жду, когда она отлипнет от стола. — Но думаю оно продлится до утра. — До утра? — Удивлённо ставлю поднос на стол и оборачиваюсь в процессе задев плечом её грудь. Чувствую её затвердевший сосок, который толком и не заметен в этом костюме. — А что? — Она усмехнулась и её грудь коснулась моего подбородка. Вжимаюсь поясницей в стол как могу, но грудь всё равно упирается. Делаю вывод что специально. — Плачу десять тысяч. Как по мне, весьма прилично. Она оценивает меня. Снова. — Вы бы не могли чуточку отодвинуться? — Нет, — и она стала напирать от чего я уже губами соприкоснулась с её грудью. Одергиваю голову, едва ли не сев на стол. Бокалы на подносе за моей спиной зазвенели. — Не могла бы. — Как же неудобно стоять и в целом отвратительная ситуация. Она тут похоже решила самоутвердиться унижением меня. — Тебе передали что за непослушание будет штраф? — Нет, — сглатываю, глядя куда угодно лишь бы не на её грудь. — Оно и видно, — с какой-то неприятно ноткой в голосе сообщила женщина. — За отказ мне подчиняться и самовольный уход у тебя будет штраф в виде двадцати тысяч. — Много — Долларов. — Так это многократно превышает сумму заработка, — в шоке смотрю на женщину. — И в целом у меня нет таких денег. — Вот поэтому и не нарушай. — Но и контракт я с вами не заключала. Её кари глаза недобро блеснули. — Заключила, как только переступила порог данного дома. Такими темпами и гарантии никакой нет что она мне заплатит. Я вот реал боюсь кидалова. Отработаю тут и мне не заплатят. Я попадала на такое. Отрабатывала по полной, а в конце ничего не получала. Так что моменты, где прям запрягают я стараюсь избегать. И может я всё же зря согласилась на эту халтуру. — О чём задумалась, красавица? — И тут она взяла и целенаправленно мазнула своей грудью по моим губам. — Пожалуйста, я понимаю, что видимо как-то привлекла ваше внимание, но вы не в моём вкусе настолько, что единственное что в вас привлекает, так это только отсутствие волос на голове. Она только ухмыльнулась и отстранилась от меня ничего не сказав. Я же почувствовала себя как-то не очень. Даже уже собиралась извиниться, мало ли, вдруг у неё алопеция. Но она уже ушла. Разворачиваюсь и беру поднос с бокалами и выхожу в зал. Ко мне сразу подошла какая-то брюнетка и взяв два бокала подмигнула и ушла. Подхожу к небольшой группе, и они берут по бокалу. И так пока на подносе не остаётся один. Приближаюсь к Кате. А она словно ждала. Смотрит на меня как-то странно и взяв бокал подносит его к губам, но после вытягивает руку и молча выливает мне на голову всё его содержимое. Красное полусладкое стекает по моим волосам на лицо и капает на одежду. Если ещё на чёрной рубашке не видно, то на жилетке ещё как. Кто-то ахает, а озлобленная и явно закомплексованная лысая женщина только победно улыбается. Можно подумать я тут с ней в чём-то соревновалась? Но для меня это уже слишком. Я и так терпела её непонятные прижимания к себе, а тут ещё такое. — Тебе надо знать своё место! — Весьма громко и чётко произносит женщина и ставит пустой бокал на поднос. — И тогда будет меньше проблем, дорогая. — Катя, а ты смотрю уже девочку свою прилюдно наказываешь! — Раздался вдруг чей-то голос. Оборачиваюсь и не понимаю кто сказал, все смотрят на меня и мне неприятно в целом это отвратительно. Особенно то, что большинство улыбается, глядя на меня. Вот и чего они улыбаются? Я что-то не вижу тут ничего смешного. — Правильно, Катя, — резко поворачиваю голову в другую сторону и вижу какую-то блондинку. — Только так с ними. — Таким всегда надо указывать, где их место, а то ещё возомнят в себе не пойми что. Бросаю поднос на пол, и он с грохотом падает. Пустой окал на нём разбивается. В зале повисла такая тишина что мне даже стало как-то неловко, понимаю, что нужны деньги, но и самоуважение к себе тоже должно быть. Не факт, что она и заплатит мне нормально, а терпеть такое к себе отношения я не хочу. И вот пока все не успели опомниться я проскочила мимо всех и вылетела из дома. Только когда я прошла метров двести до меня вдруг дошло что толстовка и футболка остались там. Надеюсь, меня не обвинят в краже этой одежды? До дома я в начале шла, а после побежала. Сама не помню, как оказалась дома, но Наты почему-то не оказалось. — Ната?! — В панике начинаю носиться по двухкомнатной квартире, но моего опекуна нигде нет. — Ната?! Её нигде не было. Я уже и забыла о том, что произошло со мной. Главное было отыскать Нату. Уже собираюсь выскочить из квартиры и начать бегать по соседям. Может они что-то знают? Может Нату забрали на «скорой»? — Яна? — Нату я встретила на лестнице и сразу обняла. — Ты чего? Я думала ты на подработке. — Где ты была? — В банк ходила, деньги снимала. — Для этой что ли? — Яна, она же выздоровела, и я выздоровею. — Ты её медицинскую карту видела? — Нет, но зачем, по-твоему, так обманывать? Она какая-то слишком доверчивая. — Тебе не нужно отдавать ей деньги. Ты её даже не знаешь. — Яна, ну… — Ната, не верю я в такое лечение. Ну смотри, она придёт завтра. Я как посторонний наблюдатель буду присутствовать. — У тебя учеба. — Ничего страшного. — Тебя и так лишили стипендии. — Сейчас идут лекции, ничего страшного если я пропущу одну или две пары. — Ладно. А всё же, почему ты дома? — Не срослось. — Заказчик оказался козлом? — Да. — Очень жаль. — Ната, ты сколько сняла? Может лучше эти деньги на еду потратим? — Яна! — Возмутилась она так громко что я даже вздрогнула. — Ты чего? — Ну не верю я в такое. Ты бы ещё к экстрасенсам ходить стала бы. — К бабкам я ходила, — морщусь от этой новости. — Не морщись. Они помогают. — Не заметно. — Заметно. Просто ты скептик и не веришь ни во что это и очень зря. — Ладно, я делать уроки. — Яна, а что за одежда на тебе? — Это так, — отмахиваюсь. — Ничего. Есть хочется и поэтому я решаюсь отвлечься за занятиями. Самое бесячее в колледже так это то, что у нас пока идёт школьная программа. Я надеялась, что закончив школу и пойдя учиться, я сразу окунусь в иной мир. А по факту это оказалась 80% школы и 20% колледжа. Практика была, но она была такой тухлой что я уже стала жалеть, что вообще поступила именно туда. Продержаться год и попробовать поступить в институт. Насколько я знаю в институтах больше лекции чем практики. Моя же практика состояла в том, что нас использовали как рабов. Мы приходили в больницу и всё мыли. Целый месяц я мыла полы и стены. Даже потолок. Мы всё ждали, когда нам доверят ставить инъекции. По сути, пациенты как узнавали, что мы студенты, сразу отказывались подпускать к себе. Так что в другой раз внутримышечные и внутривенные инъекции мы ставили друг другу. Мне лично было неловко приспускать трусы перед одногруппницей, некоторым ещё больше не повезло, им ставили уколы парни. Так вот, Лиза что была моей одногруппницей и никак не подругой, поставила мне такой укол, что от боли я прям закричала. Я никогда не боялась уколов, но в тот день мне было ужасно страшно. Она переволновалась, и игла просто сломалась. Ещё хуже было когда наш препод подняла такую панику что я со страху чуть не рухнула на пол с кушетки. Оказалось, что обломок иглы стал уходить в мышцу. Я так и не поняла как это, но видимо зрелище было не из приятных. Лизу ещё и стошнило сразу после этого. Ещё меня бесило что больницы для практик нашей бригаде, состоящей из восьми человек, выбирали самые дальние. Мы все жили в одном конце города и нам всем приходилось ехать на другой конец. Так я узнала о существовании больниц о которых даже и не догадывалась. Но при этом мне хотя бы повезло, лучше быть уборщицей чем той, кто подмывает и меняет памперсы пациентам. Желудок громко урчал, а живот болел. Мне ужасно хотелось есть но дома ничего не было. Мне было крайне обидно что Ната думает о какой-то мнимой траве, когда реально могла бы купить продуктов. Закончив уроки, я просто легла спать. Утром проснулась от звонка в дверь. Сонная и голодная открываю глаза и слышу, как Ната идёт к двери. Откидываю одеяло в сторону и бросаюсь туда. На мне были только трусы и футболка, когда я вылетела из комнаты и увидела Нату и какую-то тётку что жадно пересчитывала переданные ей доллары. — Тут не хватает ещё ста долларов, — придирчиво сказала она. — Ой! — Вскрикнула Ната. — Простите, но это всё. — Я тогда не могу отдать траву. — Да что же это? — Ната повернулась ко мне. — Яна, у тебя есть деньги? — Качаю головой. — Может вы что-то тогда возьмёте? — Я обычно так не делаю, — она придирчиво огляделась. — У вас есть магнитофон или видак? — Нет! — Вот только не это. — Ната, не смей! — Яна, ты чего? Всё нормально. Я вылечусь и купим новый. — Нет! — Но Ната отпихнула меня и пройдя в мою комнату в наглую вытащила видеомагнитофон фирмы Samsung. — Остановись! — Вот, — Ната не глядя на меня суёт незнакомке видак. — Неплохо, но это только половина, — придирчиво говорит так. — Магнитофон какой фирмы? — Нет! — Яна, ты не хочешь, чтоб я выздоровела? — Она мошенница! — Кричу. — Пошла вон! — Какая же молодёжь испорченная, — заявила мошенница. — Так какой фирмы? — Я щас ментов вызову! — Фирмы Sharp. — Хорошая фирма, — кивнула тётка. — Тащи! — Пошла вон! — Оглядываюсь в поисках хоть чего-то чем можно её отсюда выпроводить. Если схвачусь за нож, наверное, на меня заявление напишут. — Ната! — Я уже за голову хватаюсь, когда вижу, что мой опекун тащит магнитофон. — Нет! — Двухкассетный. — Нет! — Пытаюсь спасти его, но Ната с силой отпихивает меня, и я ударяюсь спиной об стену. В ужасе смотрю как наглая баба суёт. Нате полиэтиленовый пакет с травой. Причём пакет маленький. — Тут пятьдесят грамм, — говорит она и Ната кивает. — Но надо пропить курс. Это около двух месяцев. Каждый день по пять раз надо заваривать и пить вместо чая. Есть тоже надо минимум, иначе эффекта не будет. — Но у меня больше денег нет. — Я смотрю у вас ковёр хороший, — эта сука заглянула в мою комнату. — Книг по фантастике много. Хм, телек неплохой. — Она улыбнулась, и я увидела золотые коронки. — Думаю мы договоримся. — Не смейте больше приходить! — Ната только отмахнулась и когда та ушла побежала на кухню, так понимаю заваривать траву. Ничего не говорю, меня всю трясёт. Ну как она так может поступать? Это главное были её подарки мне. Она это мне на день рождения покупала и вот так просто взяла и отдала левой бабе. Одевшись, молча выхожу из квартиры и направляюсь на учебу. Говорить с Натой не хочется. Она и телек отдать хочет. Наверное, и мою кровать. А потом и квартиру. Лечиться не хочет, зато отдаёт мои вещи левой бабе. Сегодня было три пары. Математика, сестринское, анатомия. Первая пара была скучная, сестринское в целом тоже. Скажем так, в школе нагрузка была куда сильнее. Нас в группе было двадцать девять человек. Причём всего пятеро парней. За первый семестр нас покинуло шестеро беременных. Причём они успели залететь и две даже родить. Ещё трое ушли из-за неуспеваемости и трое просто решили, что это не их. Я тоже считаю, что это не моё, но, если у меня всё же не выйдет поступить в институт, придётся учиться дальше. Хотя временами у меня даже мысли появлялись остаться и доучиться ещё три года. Но всё равно планам мешала болезнь опекуна. И как же это выглядело ужасно. Причём Ната почему-то решила отдавать мои вещи, а не свои. У неё вот тоже есть видак и магнитофон. Своё она что-то не отдала. И какая точная сумма была той травы? Не надо было психовать и уходить. Надо было вырвать траву из рук Наты и смыть в унитаз. Буду надеяться, что там ромашка с мятой. Ну что-то безобидное. А если нет? В любом случае эта трава ей не поможет. Но главное, чтоб хуже не сделала. — Ребята! — В аудиторию на перемене вошёл Денис, единственный парень староста на потоке и единственный шестнадцатилетний парень с нормальной бородой. — Короче, завтра четыре пары. — Одногруппники застонали, а я еле не застонала. Мне сегодня надо подработку отыскать чтоб хоть что-то покушать. — И первых двух пар не будет. — Застонали ещё громче. — Да, сам не рад. — А что за пары хоть? — Спросил наш двоечник, который только каким-то чудом всё ещё оставался в группе. — Сестринское, анатомия, физра и вновь анатомия. Просидев остаток пар, я пошла домой. Причём у меня вообще было три варианта. В одном варианте я могла сесть на трамвай и проехать семь остановок, а после идти около километра пешком. И то, трамвай мог сломаться или могла произойти авария на путях, и всё, хрен знает как потом добираться. В другом пройти через кладбище. Причём это был самый короткий путь, трамвай всё же делал большой крюк. Но через кладбище было страшновато идти. Оно хоть и функционировало, но там почему-то обычно вообще не было людей хоть и появлялись свежие могилы. В третьем варианте можно было идти в обход кладбища. Тоже долго и муторно. И я выбрала его. Не особо хотелось как-то идти через кладбище или ждать трамвай. Тем более на остановке было слишком много народу. По сути, я так же делала крюк. Несколько раз у меня были мысли что следовало всё же идти через кладбище. Прошла бы через кладбище, а там уже парк и перейди дорогу и вот мой дом. Всё, завтра так и сделаю. Всё же вечером точно отсюда не уехать и через такой крюк идти тоже не охота. Да может кто-то так же через кладбище пойдёт и не будет так страшно? Домой я пришла спустя полтора часа. Захожу в квартиру и встречает меня тишина. — Ната?! — Может она ушла или заснула? — Ты дома?! Снимаю куртку и кроссовки и пройдя в комнату Наты застываю на месте при виде своего опекуна. Она лежала лицом вниз и не шевелилась. — Ната?! — Бросаюсь к ней боясь, что она мертва. Опекун была тёплой. Либо она потеряла сознание, либо только что умерла. Я не знаю можно ли её переворачивать, но легонько трясу. — Ната? Она не ответила, а я, вскочив побежала в коридор, но, к своему удивлению, не нашла радиотелефона. Он висел на стене и даже если трубку не висела на нём, можно было нажать на кнопку, и сама трубка стала бы пищать. — Какого? — Вместо самой станции для трубки на стене был тока гвоздь. Времени искать не было и выскочив из квартиры я побежала по соседям. «Скорая» приехала спустя три минуты. Меня всю трясло. Я ждала их в квартире боясь смотреть на Нату. Боялась подходить. Что если она уже холодная? А если они констатируют её смерть? Фельдшера прошли и стали осматривать Нату. Всё это время она не приходила в себя. Так её без сознания и погрузили на носилки. — Такое уже было? — Спросил фельдшер. — Нет, это впервые. — Она что-то принимает? — Я не знаю. Нет, наверное. У неё онкология. — И тут я вспомнила. — Трава. Какая-то женщина продала ей траву, и она её выпила. — Что за трава? — Я не знаю, сейчас, — прохожу на кухню и оглядываюсь. Никаких следов травы. Смотрю кружки. Они все мытые. В чайнике тоже ничего. Заглядываю в мусорное ведро и ничего не вижу. — Я не знаю. В какую вы больницу везёте? — Тридцать четвёртую. — А где это? — Далеко. Но я всё равно поехала. Ехали с мигалками и приехали в целом быстро. В приёмнике Нату куда-то увезли, а я осталась ждать. И ждала я так около шести часов. — Кто приехал с Волиной? — Спросил мужчина лет сорока в хирургическом костюме. — Я, — подхожу к нему. — Кем приходитесь? — Она мой опекун. — Мне сказали, что она принимала какую-то траву. Мы взяли анализы и сделали промывание. — Я… я не знаю, что за трава была. — Вот и мы не поняли. Она сейчас в реанимации. — В реанимации? — Я чуть не упала, врач вовремя меня подхватил. — Всё настолько плохо? — Да. У неё есть аллергия или хронические заболевания? — Онкология груди. — Лечится? — Вот этой травой и решилась лечиться. — Понятно всё. Ты иди давай, уже темно. Мы позвоним если что-то изменится, ждать тут нет никакого смысла. — Угу, — киваю и выхожу из приёмника на улицу. Заметно похолодало. А ещё я не знаю этот район и просто не понимаю, как идти домой. Больница так понимаю находится где-то на краю города. За ней лес. Возвращаюсь обратно в приёмник и найдя там таксофон позвонила в такси. Узнав адрес куда надо приехать и куда отвести мне назвали не самую приятную сумму. У меня в куртке было в пять раз меньше, и я решила поискать остановку транспорта. И я её нашла. Автобусная остановка была пустой и какой-то жуткой даже, но больше всего меня удивило что она была очень далеко от самой больницы. Где-то в полутра километров. Просмотрев расписание, я застонала. Помимо того, что ни один маршрут не был мне знаком так ещё и последний автобус ушёл десять минут назад. Смотрю на дорогу и машин, как назло, нет. Хотя на попутке тоже страшно ехать. Так я и пошла пешком. Куртка кое-как ещё спасала, а вот джинсы уже нет. Ноги под ними дрожали и в целом в кроссовках я чувствовала какая земля холодная. Ускоряюсь и как-то за мыслями и злостью на ту бабу и в какой-то степени и на Нату. Я не могла выкинуть из головы что она сейчас в реанимации. Онкология прогрессирует или трава? Она упала перед моим приходом или сколько она так лежала? А куда вообще пропал радиотелефон? И ведь нет даже упаковки из-под травы. Как приду домой, надо оглядеться. Может эта вновь приходила и у нас что-то пропало? — Да вы издеваетесь? — На пути словно из неоткуда появились ворота кладбища. Смотрю на каменный забор и ржавую калитку без двери. Оглядываюсь, ну обойти вообще никак. Забор по обе стороны казался бесконечным. Смотрю на свою «Электронику 52». Без двадцати полностью. Ладно что завтра учеба с третей пары начинается, выспаться смогу. Даже не знаю, стоит ли вообще кого-то ждать чтоб идти не одной. И всё же я решила постоять так пять минут. И, разумеется, никто не появился и тяжело вздохнув, я пошла. И вот вроде бы тропинка по прямой. Вот только куча могил. Очень много сгнивших крестов. Где-то они даже были обломаны и острия торчали вверх. Стараюсь особо не глядеть на надгробия и ускоряюсь. И вот вроде бы иду я быстро, а всё равно никак не могу пройти это место. Ещё и похолодало сильно что куртка не спасает, а изо рта идёт пар. — Да когда же… И тут я застыла, услышав чей-то хриплый смех. Волосы на голове встали дыбом, а по спине побежали мурашки. Оглядываюсь, но откуда раздаётся смех я так и не могу понять. Смеётся один, а раздаётся отовсюду. Я стою, даже не дыша и просто жду, когда смех прекратиться, но он не прекращается. Уже думаю, что это сторож. Тут же явно он должен быть. Вскрикиваю, увидев фотографию на памятнике. На ней был какой-то мужик лет шестидесяти. Он неприятно смотрел на меня с какой-то ненавистью во взгляде. Как смех прекратился я даже и не заметила. Настолько отвлеклась на фото. Оторвав свой взгляд от памятника, решаю продолжить путь. Не успеваю я сделать и двух шагов как на тропинку со стороны надгробий вышла худая высокая фигура. Я так и встала, глядя на сутулую фигуру что остановилась на середине тропинки, а после повернулась ко мне спиной. Это вроде как был мужчина. Но его возраст и одежду я как-то и не разглядела. Сглатываю, когда незнакомец вдруг откидывается назад и встаёт мостиком. Вздрогнув, отскакиваю в сторону глядя на его светящееся в этой темноте глаза. Он улыбается и в этот момент его голова поворачивается и смотрит на меня прямо, как если бы он стоял или был на четвереньках ну никак не выгнутый грудью вверх. Его длинные конечности словно заострились и стали слишком чёткими. Во рту в миг пересохло, когда он неожиданно весьма быстро бросился в мою сторону. Он бежал словно паук и при этом его кости трещали на всё кладбище словно ветки что ломали. — А-а-а! — Закричав я бросилась назад чувствуя, как бешено колотится моё сердце, а этот звук ломающихся веток становился всё громче и громче. Хоть мне и было страшно оборачиваться, но я обернулась. — А-а-а! Он был слишком близко, и я разглядела его безумную улыбку и широко открытые глаза. По подбородку стекала слюна, а его конечности были слишком длинными. — Помогите! — Закричала я и рванула направо и сразу же запнулась об какую-то корягу и на полном ходу влетела головой в чей-то памятник. Голову пронзила сильная боль, но я не потеряла сознание, а вот глаза стало заливать что-то тёплое и липкое. Поднявшись, вытираю рукавом куртки лицо и бегу дальше, стараясь не врезаться в чужие памятники. Глаза то и дело заливает и каким-то образом в темноте я умудряюсь понять, что это кровь. В боку уже болит и я неожиданно понимаю, что хруста ломающихся веток уже и не слышно. Остановившись, испуганно оглядываюсь. Как далеко я вообще убежала? Никакой тропинки я не вижу. Только бесконечные ряды надгробий и крестов. Никак не могу успокоиться. Меня всю трясёт. Что это за херня?! Это оно смеялось или кто-то ещё? Может тупая шутка? Да нет, кто бы стал тут такое делать. И голова так не выворачивается. Это ненормально. Как мне отсюда выбраться? Что если это существо всё ещё там? Зачем оно меня преследует? Стоит ли вообще возвращаться обратно или идти дальше? Тут вообще есть ещё тропинка? Надгробия расположены слишком близко, почти вплотную друг к другу. Обходить тяжело. Я то и дело случайно наступаю на чью-то могилу. — Хи-хи-хи! — Застываю в ужасе и медленно обернувшись вижу какую-то женщину. — Хи-хи-хи! У неё были длинные волосы, и они закрывали лицо. Сама женщина танцевала между могил. Её движения были резкими и какими-то грубыми. Она, не переставая смеялась. На ней была длинная юбка края, которой были уже в грязи, траве и листве. И тут она застыла на месте. Делаю медленно шаг назад, когда вдруг женщина дёргается вперёд и её волосы взлетают вверх и я вижу изуродованное старушечье лицо. В открытом рте торчали гнилые зубы. — А-а-а! — Кричу и мою ногу что-то хватает, и я неожиданно лечу вниз и больно ударяюсь об что-то твёрдое спиной. Голова раскалывалась, когда я открыла глаза и увидела солнце. Застонав, сажусь и не сразу понимаю, что нахожусь в могиле. Куртка вся была в грязи и в крови. Меня подташнивало, когда я встала и подпрыгнув ухватилась за край могилы и с трудом подтянулась. Выбравшись из могилы, оглядываюсь. Куча могил и крестов. Как я выбралась на тропинку и тем более дошла до дома не помню. Люди только шарахались от меня. Внутри же понимаю, что в колледж сегодня не пойду. Домой я пришла слишком уставшая. Я бы и в обуви, и в куртке упала бы в кровать да не хотелось бы после кладбищенской земли. Сняв куртку и кроссовки иду в ванную и не узнаю себя. Половина головы у меня была седая, а на лбу был длинный шрам. Лицо в грязи и крови. Умываюсь после чего иду в комнату. Хочу лечь на кровать как понимаю, что комната заметно опустела. Пропал телек. — Какого? Помимо телека пропал мой кассетный плеер. Ковёр исчез. Заметно опустела книжная полка. Прохожу в комнату Наты. Там так же пусто. Даже дивана нет. Так было вчера или нет? Я никак не могла вспомнить. Что если после того, как мы уехали та женщина вернулась? Может она воров натравила на нас? Иду на кухню и понимаю, что пропала стиралка. Что делать? Вызывать ментов? И как в целом мне квартиру оставить? Хотя мне кажется, что тут больше брать нечего. Прохожу в прихожую и закрываю дверь на засов, а после иду к себе и раздевшись ложусь в кровать. Сил думать даже нет. Сильно хочется просто полежать и возможно поспать. Я так и сделала. Только закрыла глаза, когда вдруг раздался такой грохот что я, подскочив слетела с кровати. Непонимающе оглядываюсь и новый грохот. Поднимаюсь и понимаю, что грохот раздаётся со стороны входной двери. Прохожу в прихожую и прям вижу, как дверь трясётся. Что-то по ту сторону словно бьётся об неё. Нерешительно подхожу и смотрю в глазок. — Нет! — Отскакиваю от двери в ужасе чувствуя, как меня всю трясёт. По ту сторону двери было то существо. Раздался какой-то каркающий смех, а после звук ломающихся веток. — Что за херня? Живу я на первом этаже и, если эта херня не перестанет долбится, видимо придётся выпрыгивать. Очередной удар и не взирая на своё паршивое состояние быстро одеваюсь. Пока одевалась это существо около пяти раз билось об дверь. Бегу к себе в комнату слышу всё ещё этот грохот. На улице уже сумерки. Вглядываюсь в окно. На улице никого. Открываю шпингалет и распахнув две створки окна выпрыгиваю на улицу. Так и бегу куда глаза глядят, а в ушах всё ещё стоит этот грохот. В парк я решила не бежать. Бегу по улице мимо домов и вообще никого из людей не вижу. Куда они все пропали?! И тут я услышала звук ломающихся веток. Оборачиваюсь и вижу то существо. Оно быстро побежало за мной. — Помогите! — Кричу, а лёгкие прям горят. — Помогите! Надо было нож прихватить. Резко бегу влево и выскакиваю на дорогу и прямо под колёса какой-то иномарке. — Помогите! Меня преследуют! Я не вижу водителя, но не глядя на существо распахиваю переднюю дверцу и сажусь в машину. — Быстрее! Оно хочет меня схватить! Машина тронулась, а я стала вглядываться на ночную улицу. Существа, видно, не было, но в следующую секунду оно выбежало на дорогу. Вся сжимаюсь на сидение и закрываю глаза. Меня трясёт. От страха даже дышать тяжело. — Всё нормально, — слышу женский голос и открыв глаза смотрю на водителя и тут же вздрагиваю при той лысой женщине. Она как-то неприятно улыбается. — Нет! Там… там какое-то существо. Оно меня преследует. — Тише, — она похлопала меня по колену. — Всё хорошо. — Что если оно снова появится? — Вновь оглядываюсь. Я очень сильно боялась увидеть это существо, бегущее за машиной, но его нет. Не знаю даже, мне вздыхать с облегчением или нет? Всё же я в машине у этой женщины. — Оно меня вчера преследовало. Оно ломилось ко мне домой. Вы его видели вообще? — Это Бруно, — спокойно сказала женщина. — Кто? — Существо из потустороннего мира, видимо ты кому-то хорошо так нагадила раз на тебя натравили его. — Вам? — Нет, я бы с тобой расправилась бы лично, тем более это существо действует очень грязно. — Как от него избавиться? — Никак. — Что?! — Оно будет преследовать тебя до конца жизни пока не расправится. Меня всю трясёт. Начинаю вертеть головой в поисках этого существа, но его нет. — Мне нельзя умирать! — Кого ты разозлила? — Не знаю! — Подумай хорошо. — Вас. Ну и ту бабу что моему опекуну продала траву. — Хм, допустим. — Что? — У тебя что-то пропало? Из личных вещей. — Да практически всё. Просто вынесли из квартиры. И как это поможет? — Её можно будет заставить прогнуть Бруно. — Заставить? — Ты собираешься стоять на коленях и умолять её изгнать смертоносное существо в иной мир? — Я даже не знаю кто она. Я не знаю где её искать и в целом сомневаюсь, что наговорила ей прям много чего такого из-за чего стоило на меня насылать это. — Ведьмы разные и обидеть ведьму может любой. Вот только не каждый успевает извиниться. — А вы откуда знаете? — Всё просто, — её глаза недобро блеснули. — Я одна из них.