Любимый Суслика

Они были в отношениях всего неделю, но за эту неделю узнали друг о друге гораздо больше, чем возможно было. Например, Бом Сок никогда никому не рассказывал о домашнем насилии. За исключением его. Ему можно все. Тучи сгущались, становилось темно и страшно. Для Бом Сока, конечно. Кажется, парень рядом с ним вообще ничего не боится. Благо, они были в помещении, где было светло, но все равно холодно и тревожно. Да и помещение было полно взрослых мужиков и теток. Это был мотель. Парни, точнее Бом Сок, заплатил за номер, они взяли ключи и поднялись наверх, на второй этаж. Уже будучи в номере Сонджэ сразу заметил пачку презервативов. Сегодня она им не понадобится. Гым снял с себя кофту, а Бом Сок остался одетым полностью, не желая выставлять напоказ свежие раны, полученные буквально часом назад от отца. Парни легли под одеяло и Суслик (так его дразнил Сонджэ) уткнулся в грудь своего возлюбленного, вдыхая запах сигаретного дыма. Так много курит, что он чувствуется даже при снятии одежды. Но Бом Соку без разницы, он закрывает глаза и прижимается ближе, ощущая теплые и крепкие руки на своей талии. Им не требуются слова, Сонджэ не любит говорить о всяких романтических штучках, а Бом Сок просто-напросто стесняется. Не привык к тому, что его любят. Не привык к тому, что кто-то не смотрит на него свысока. А особенно сильно не привык к тому, что кому-то нужны не его деньги, а он сам. Это грело душу сильнее всего. Сначала Бом Сок даже не верил в то, что Гым его любит. Он ведь молчит, ни разу не сказал о своей сильной любви, а потом Суслик начал замечать, как объект его симпатии странно, но мило действует. Во вторник принес шоколадку и сказал «я? Забочусь о тебе? Да нахрен ты мне сдался? Мне подогнали, я решил отдать». Сначала Бом Сок расстроился, а как только пришел домой, вспомнил, что Сонджэ жуткий сладкоежка и что, между прочим, на своих руках сейчас держит его любимую шоколадку. По-любому сам купил.. либо отдал, несмотря на то, что сам любит.. позаботился. На следующий день разделил с ним последнюю сигарету, сказав, что некурящим Бом Сок выглядит жалко, вот и делится. А в четверг вместо игры в компьютерном клубе он пошел слушать о проблемах своего любимого. Вспоминая все это, улыбка лезет на лицо, а глаза становятся мокрыми от слез радости. Он закусывает губу. Чувствует запах металла во рту, но не плачет. Нет, нельзя, чтобы заплакать при нем нужно дождаться хотя бы второй недели отношений. Слишком много всего за семь дней. Сонджэ отстраняется от Бом Сока и тот успевает расстроится, пока не понимает, что его парень заботливо рассматривает рану на руке. — губы все кровавые, рука вся в синяках.. давай посмотрю, есть ли тут аптечка. За эти дни Сонджэ узнал его лучше, чем кто-либо. Именно поэтому не акцентировал внимание на причине появления этих увечий. Гым выбрался из под одеяла и взглянул на все ещё одетого Суслика. — раздевайся. Если бы они занимались сейчас интимом, Бом Сок, не колеблясь, разделся бы до гола, однако обрабатывать его раны, полученные от отчима, гораздо интимнее близости. Он колеблется несколько минут, но как только слышит открытие, вероятно, аптечки из ванной, перестает вести себя как девочка-недотрога и снимает кофту, обнажая последствия вчерашнего и сегодняшнего разговора с отчимом. Все тело оказалось покрыто синяками и ссадинами, красными пятнами, некоторыми из которых можно было бы составить целый отпечаток руки этого мужчины. Бесспорно, хорошо, что забрал из детского дома, но, черт возьми, нельзя же так себя вести с тем, кого добровольно взял. Бом Сок и сам это понимал, но для него это было уже в порядке вещей, что его самочувствие может зависеть от настроения отчима. Из потока тревожных мыслей его выгнали шаги в сторону кровати. Бом Сок весь съежился не только от холода, но и от ощущения предстоящей близости с ним. Его всегда привлекала сила Сонджэ и было немного не по себе от осознания собственной слабости рядом с ним. Но когда он не увидел на чужом лице осуждение, когда заметил, как тот заботливо открывает мазь и просит развернуться, Бом Сок, кажется, совсем теряет голову и перестает думать о чем-либо другом. Он разворачивается и чувствует, как под весом Гыма матрас немного прогибается. Несколько секунд молчания и вместе с ощущением холодной мази на спине Бом Сок слышит чужой голос. — не больно? «Нет, Сонджэ, рядом с тобой никогда не больно» — хотел он сказать, но закусил губу и отрицательно покачал головой. За это время у них не было полноценных душевных разговоров. Если и была такая атмосфера между ними, то она была наполнена не словами, а молчаливыми действиями. Гым не умеет романтично говорить, поэтому всегда после таких случаев бросал что-то колкое, но так нежно, что Бом не мог на него злиться. Из раздумий его вырвала резкая боль. Кажется, докоснулся до сегодняшних ранений. — ай.. — прошипел тихонько Суслик, через плечо глядя на своего избранника. — не придумывай, я осторожно. Вроде слова эти сказаны так резко, а вроде в них сквозит какая-то ласка и забота. Сонджэ пересаживается вперед, начинает пытаться что-то сделать с разбитой губой, пока Суслик не может оторвать глаз от своего избранника. Отчего-то Сонджэ хочется поцеловать его. Но он держится просто потому что если и целовать, то точно не губы в мелецинских мазях. Бом ждет, когда его мучения подойдут к концу, надевает обратно кофту, скрывая все свои синяки и ссадины, затем ложится обратно в кровать с Сонджэ и они начинают наслаждаться друг другом. У Бом Сока постоянные проблемы со сном. Он чувствует тревогу и страх даже тогда, когда отца нет рядом, от этого спит либо обрывками, либо вообще не спит. В мотель они пришли не только для объятий. Сонджэ знает об этом. Он не упоминает, что они пришли сюда именно для того, чтобы Бом Сок смог поспать, но на самом деле это так. Суслик понимает и оттого сразу закрывает глаза, решив позволить себе минутку слабости рядом с ним. — люблю тебя. Из Сонджэ просто так не вырвешь романтичных фраз, Бом Сок это знает, поэтому не надеется услышать что-то в ответ, но сегодня, кажется, Гым в хорошем настроении. — и я тебя. Сладких снов, Суслик. И он засыпает. Впервые за долгое время чувствует себя защищенным и любимым.